Бывший друг

Сжимаю стакан так, что стекло трещит. Какого хрена она здесь делает? Одна?

— Ого, — Эмбер прослеживает мой взгляд, её голос моментально пропитывается ядом. — Твоя фиктивная мышка решила выгулять себя? А платье-то, смотри, как раз для съема.

Не смотрю на Эмбер. Просто с силой ставлю стакан на стол. Лед звякает о стекло.

Внизу к Изабелле подваливает какой-то хмырь. Белая рубашка расстегнута на груди, сальная улыбка. Он подходит сзади и по-хозяйски кладет ладони на её талию. Изабелла вздрагивает, но не отталкивает его сразу. Видимо, алкоголь тормозит реакцию. А этот урод прижимается пахом к её бедрам.

В ушах начинает звенеть. Красная пелена застилает обзор.

Разворачиваюсь и иду к лестнице. Эмбер что-то вякает вслед, но я её не слышу. Врубаюсь в толпу на танцполе, расталкивая людей плечами. Кто-то возмущенно орет, кто-то проливает на меня коктейль. Плевать.

Подлетаю к ним. Хватаю урода за плечо, впиваясь пальцами в мышцу, и с силой дергаю на себя. Он отлетает назад, едва не свалив какую-то девчонку.

— Руки убрал. Живо.

Парень пьяно моргает, выпячивая грудь.

— Эй, полегче, мужик! Мы тут вообще-то...

Делаю шаг к нему. Нависаю сверху.

— Еще одно слово, и ты будешь собирать свои зубы сломанными пальцами. Исчез отсюда.

Он сглатывает, оценивает мои габариты, бормочет что-то невнятное и растворяется в толпе.

Поворачиваюсь к Изабелле. Её зрачки расширены, грудь тяжело вздымается. И вместо страха или благодарности в её глазах полыхает чистая ярость.

— Какого хрена ты творишь?! — орет она, пытаясь перекричать басы.

От её тона меня перемыкает окончательно.

— Какого хрена я творю?! — хватаю её за локоть, дергаю на себя. — Ты позволяешь первому встречному ублюдку тереться об себя!

Она пытается вырвать руку. Бесполезно. Держу мертво.

— Отпусти! Ты мне никто, чтобы указывать!

— Я твой муж.

Она истерично смеется мне в лицо.

— На бумаге! Забыл, Райт?! У нас гребаный контракт! Иди дальше вылизывай свою рыжую подстилку на балконе, а мне не смей указывать!

Её слова бьют точно в цель. Значит, видела.

— Ах, контракт? — цежу сквозь зубы, наклоняясь к её лицу. — То есть, раз брак фиктивный, это дает тебе зеленый свет вести себя как дешевая шлюха?

Хлесткий звук удара тонет в музыке, но щека вспыхивает огнем. Моя голова дергается в сторону. Изабелла стоит, тяжело дыша. Её ладонь сжата в кулак, в глазах стоят слезы, смешанные с такой жгучей ненавистью, что меня прошибает током.

— Не смей, — шепчет она одними губами.

Резко разворачивается и ввинчивается в толпу. А я остаюсь стоять посреди танцпола. Щека горит. Блядь. Идиот.

Изабелла

Холодные капли бьют по лицу, смешиваясь с тушью и слезами. Воздух на улице пахнет озоном и мокрым асфальтом, после спертого клубного угара он обжигает легкие. Бегу, не разбирая дороги. В ушах до сих пор долбит бас, а поверх него — его слова.

«Дешевая шлюха».

Вот же мразь. Какая же самоуверенная, лицемерная мразь! Сам зажимал эту рыжую стерву у всех на виду, а меня смешал с грязью за гребаный танец!

Каблук скользит по мокрой брусчатке. Нога подворачивается с острой болью. Тихо матерюсь, опираясь рукой о стену какого-то здания. Кирпич царапает ладонь. Наклоняюсь, срываю с ног эти дурацкие босоножки. Босые ступни обжигает ледяной асфальт. Плевать. Главное — подальше от этого места. От него.

— Изабелла! Стой, блядь!

Голос Кейна разрезает шум ливня. Сердце падает в желудок. Ускоряю шаг, почти срываясь на бег. Грязная вода из луж брызгает на ноги, подол платья промок и липнет к бедрам.

Тяжелые шаги за спиной настигают меня за секунду. Его рука жестко обхватывает меня поперек живота.

— Пусти! — визжу, вырываясь. Бью свободной рукой куда-то назад. Попадаю по твердому плечу. Ему хоть бы хны.

— Успокойся, — рычит он над самым ухом.

Мир делает резкий кульбит. Визжу уже от неожиданности, когда Кейн перекидывает меня через плечо, как мешок.

— Поставь меня на землю, псих! — колочу кулаками по его спине. Ощущение, что бью кирпичную кладку. Под мокрой рубашкой перекатываются мышцы.

Он не отвечает. Просто несет меня к черному внедорожнику, припаркованному у обочины. Распахивает пассажирскую дверь и сгружает меня на сиденье. Не успеваю даже дернуться к выходу, как он нависает надо мной. С его волос капает вода. Запах дождя и крепкого алкоголя забивает рецепторы.

— Пристегнись.

— Иди к черту. Я никуда с тобой не поеду.

Его челюсти сжимаются. Он сам тянется за ремнем. Его предплечье мажет по моей груди. Отшатываюсь, вжимаясь в кожаную обивку. Щелчок замка звучит как приговор.

Кейн обходит машину, садится за руль. Хлопает дверью так, что стекла дрожат. Мотор взревывает.

— Ненавижу тебя, — цежу, глядя в залитое дождем окно.

— Взаимно, — ровно отвечает, выруливая на дорогу.

В салоне повисает тяжелая, звенящая тишина. Работают только дворники. Меня трясет. То ли от холода, то ли от адреналина, который до сих пор кипит в крови.

Поворачиваю к нему голову. Не могу молчать. Меня распирает от злости.

— Зачем ты вообще за мной поперся? Сидел бы там, развлекался. Что, бывшая не дала? Или решил поиграть в ревнивого муженька для разнообразия?

Визг тормозов. Машина резко клюет носом, ремень больно впивается мне в ключицу. Внедорожник замирает прямо посреди пустой улицы.

Кейн медленно поворачивает ко мне голову. Лицо — камень. Глаза темные, почти черные в полумраке салона.

— Да. Я ревную.

Воздух застревает в легких. Моргаю.

— Что?

— Я ревную, Изабелла. До потемнения в глазах, — его голос звучит пугающе ровно. Ни капли пьяного угара. Абсолютный, ледяной контроль. — Когда я увидел, как тот кусок дерьма тебя трогает, я хотел сломать ему шею.

Сглатываю. В горле пересохло.

— С чего бы? Мы просто партнеры. Ты сам установил правила.

— К черту правила. К черту контракт, — он отстегивает свой ремень. Подается ко мне. Ближе. — Я хочу тебя. Не для прессы. Не на бумаге.

Сжимаюсь в кресле.

— Ты пьян. Несешь бред.

— Трезвее некуда, — его рука поднимается. Большой палец ложится на мою мокрую щеку, стирая размазанную тушь. От этого прикосновения по позвоночнику бьет ток. — Я же вижу, как тебя трясет, когда я рядом. Вижу, как ты на меня смотришь.

— Никак я не смотрю, — шепчу. Вранье. Жалкое вранье.

Его пальцы зарываются в мои мокрые волосы на затылке.

— Я заберу тебя. Всю. И ты сама этого попросишь.

— Слишком самоуверенно, — выдыхаю, чувствуя, как пульс долбит в висках. — Я не сдамся просто так.

Уголок его губ дергается в полуулыбке. Опасной. Хищной.

— Сопротивляйся сколько влезет. Меня это только больше заводит. Но я всегда получаю своё.

Его губы обрушиваются на мои. Жестко. С жадностью изголодавшегося зверя. Никакой нежности. Он сминает мои губы, его язык собственнически проникает в мой рот. Протест умирает, так и не родившись. Мои пальцы сами, вопреки здравому смыслу, вцепляются в лацканы его мокрого пиджака. Тело плавится. Отвечаю на поцелуй, прикусывая его нижнюю губу.

Он отрывается от меня со сдавленным рыком. Мы оба тяжело дышим. В машине нечем дышать.

Его лоб прижимается к моему.

Кейн отстраняется, возвращается на свое место. Врубает передачу. До самого пентхауса мы не произносим ни слова. И эта тишина пугает меня больше, чем любые слова.

роной.

Глава 9.

Изабелла

Свет бьет сквозь щель в шторах прямо по глазам, раскалывая череп надвое. Жмурюсь, зарываясь лицом в подушку. Во рту пустыня, виски пульсируют в такт ударам сердца.

Вчерашняя ночь вспыхивает в мозгу рваными кадрами. Басы клуба. Дождь. Мокрое сиденье внедорожника. И его рот на моем. Жесткий, властный поцелуй, выбивший из меня остатки кислорода и здравого смысла. А потом его слова: «Я хочу тебя. Всю.» И я... что я сделала? Я, блин, кивнула? Или просто промолчала, расплавившись под ним, как дешевый воск?

Жесть. Какая же жесть.

С трудом отдираю себя от матраса. Холодный душ немного сбивает температуру тела, но не вымывает из головы его запах. Этот чертов микс дождя и крепкого алкоголя намертво въелся в рецепторы.

Спускаюсь на первый этаж на автопилоте. Мне нужна ударная доза кофеина, иначе я просто сдохну прямо на этой дизайнерской лестнице.

Надежда проскользнуть незамеченной дохнет на входе в кухню.

Кейн уже там. В темно-синем костюме, свежий, собранный, без единого признака похмелья или недосыпа. Водит пальцем по экрану планшета, пока кофемашина с шипением выдает порцию эспрессо. Идеальный. Аж бесит.

— Выжила? — бросает, даже не поднимая головы.

Игнорирую его тон. Прохожу к стойке, стараясь держаться на безопасном расстоянии.

— Я бы предпочла амнезию, но кофе тоже сойдет.

Кейн откладывает планшет. Медленно выпрямляется. Звук его шагов по плитке отдается гулом в моей больной голове. Пячусь назад, пока лопатки не впечатываются в холодную сталь холодильника.

Он подходит вплотную. Упирается ладонями в дверцу по обе стороны от моего лица. Ловушка захлопнулась. Запах кедра и чистого тела мгновенно перекрывает аромат кофе.

— Что именно ты хочешь забыть? — его голос падает на октаву. — Как терлась о какого-то хмыря на танцполе? Или то, что было в машине?

Сглатываю. Взгляд падает на его губы. Вспоминаю их вкус. Черт.

— Мне нужно идти собираться. Мы с моей подругой пойд...

— Никуда вы не идете, — обрывает ровным, непроницаемым тоном. — Напиши своей подруге, что планы изменились.

Вскидываю подбородок. Злость наконец-то пробивается сквозь похмельную муть.

— Я тебе не подчиненная, чтобы ты мне график кроил. Наш контракт не включает круглосуточный контроль.

— Час на сборы, — он наклоняется, его губы оказываются в миллиметре от моего уха. Волоски на затылке встают дыбом. — И только попробуй заставить меня ждать.

Он отстраняется так же резко, как и подошел, забирает свою чашку и выходит из кухни.

Стою, прижавшись к холодильнику. Пальцы впиваются в столешницу. Идиотка. Нужно было послать его. Сказать «нет». Но вместо этого я иду наверх и открываю шкаф.

***

Салон Range Rover пропитан тишиной и тихими аккордами Шопена. Контраст между умиротворяющей классикой и электрическим напряжением, висящим в воздухе, просто выносит мозг.

Едем уже час. Трасса давно сменилась узкой дорогой, петляющей между вековыми соснами. Кейн рулит одной рукой. Взгляд прикован к дороге. Я пялюсь на его длинные пальцы, лежащие на кожаной оплетке руля. На выступающие вены на предплечьях.

Отвернись. Хватит пялиться.

— Может, снизойдешь до объяснений? Куда мы едем? — не выдерживаю.

— Туда, где нам не будут мешать, — коротко отвечает он.

Очень информативно.

Деревья расступаются, и машина выкатывается на гравийную площадку. Впереди — озеро, гладкое, как темное зеркало. А на берегу — огромный дом из стекла, бетона и черного дерева. Ни соседей. Ни камер. Ни папарацци. Глухая изоляция.

Вылезаю из машины. Свежий лесной воздух бьет по легким. Кейн подходит сзади. Его ладонь ложится мне на поясницу. Жар прошибает даже сквозь ткань.