Бывший друг

***

Скоростной лифт вдавливает в пол, унося меня на верхний этаж. Уши закладывает.

Двери разъезжаются с тихим шипением. Никакого коридора — кабина открывается прямо в гостиную размером с футбольное поле. Стекло, бетон, матовый черный металл. И панорамные окна от пола до потолка, за которыми горит вечерний город.

Кейн стоит спиной ко мне, засунув руки в карманы темно-серых брюк. Белая рубашка безупречно облегает широкие плечи. Услышав шаги, он медленно оборачивается. Цепкий взгляд темных глаз сканирует меня с головы до ног, задерживаясь на лице чуть дольше, чем диктуют правила приличия.

— Опоздала на четыре минуты, — констатирует, отходя от окна.

— Пробки, — парирую, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не умею телепортироваться, мистер Райт.

Уголок его губ дергается вверх.

— Проходи. Садись.

Опускаюсь на край кожаного дивана. Кожа холодная, гладкая. Воздух здесь пахнет озоном, дорогим парфюмом и абсолютной властью. Кейн не садится. Подходит к бару из черного мрамора, достает бутылку воды, наливает в стакан. Пьет, не сводя с меня глаз. Я пялюсь на то, как дергается его кадык. Отвожу взгляд.

— Перейдем к делу, — он ставит стакан, берет со стола толстую папку и бросает ее на стеклянный журнальный столик передо мной. Раздается глухой хлопок. — Мне нужна жена. Срочно. На три месяца.

Моргаю. Одно дело — услышать это в офисе, другое — здесь, в его логове.

— Почему я? Вы могли нанять профессиональную актрису. Или эскортницу. С вашими-то ресурсами.

Кейн опирается бедром о столешницу, скрещивая руки на груди.

— Актрисы переигрывают и требуют внимания. Эскортницы задают лишние вопросы и ждут чаевых в постели. Ты — чистый лист. Тебе отчаянно нужны деньги, раз ты прибежала сюда, едва лишившись работы. А мне нужен железобетонный статус семьянина для одного упертого консервативного инвестора. Никаких соплей. Чистый бизнес.

Глотаю вязкую слюну. Чистый бизнес.

— Условия?

— Твоя прежняя зарплата, умноженная на три, падает на счет первого числа каждого месяца, — чеканит он. — Плюс бонус по завершении контракта, которого хватит на первоначальный взнос за хорошую квартиру. Я оплачиваю все твои текущие счета. Выдаю корпоративную безлимитку — одежда, салоны красоты, всё, что нужно, чтобы ты выглядела как жена генерального директора, а не как... — его взгляд снова скользит по моему платью, — офисный клерк.

Стискиваю зубы, чтобы не огрызнуться.

— А что взамен?

— Живешь здесь, — он обводит рукой гостиную. — Сопровождаешь меня на ужинах, благотворительных вечерах, улыбаешься прессе. Изображаешь идеальную жену.

— Жить здесь? Обязательно? — напрягаюсь, вжимаясь в спинку дивана. — Мы можем просто приезжать на мероприятия вместе.

— Нет. Служба безопасности моего партнера проверит всё. Если мы не ночуем под одной крышей, легенда посыплется, — голос Кейна становится жестче. — У тебя будет своя спальня, не переживай.

— А интим? — вопрос вырывается раньше, чем я успеваю прикусить язык. Щеки мгновенно вспыхивают.

Кейн тихо усмехается. Холодно. Оценивающе.

— Выдохни, Изабелла. Интим в райдер не входит. У меня нет проблем с тем, чтобы найти, с кем переспать. Ты здесь исключительно для декорации.

Декорация. Больно укололо, но одновременно отлегло от сердца.

— А если я нарушу правила? Или проговорюсь?

Он кивает на папку.

— Пункт о конфиденциальности на пятой странице. Если сольешь информацию прессе или кому-то из знакомых — неустойка пустит тебя по миру. До конца жизни будешь расплачиваться. Читай.

Открываю папку. Строчки сливаются перед глазами. Цифры с шестью нулями. Жесткие рамки. Абсолютный контроль. Но это — мой выход из долговой ямы. И шанс доказать себе, что я могу быть рядом с ним и ничего при этом не чувствовать. Беру ручку, лежащую поверх контракта. Перо царапает бумагу. Подпись. Еще одна. Готово.

Кейн наблюдает за мной с легким интересом. Подходит к бару, достает бутылку "Вдовы Клико" и два хрустальных бокала.

— За взаимовыгодное сотрудничество.

Он протягивает мне бокал. Наши пальцы случайно соприкасаются. Разряд. Мелкий, колючий ток прошивает кожу. Резко отдергиваю руку, едва не расплескав шампанское. Он делает вид, что ничего не заметил. Звон хрусталя разрезает тишину пентхауса. Делаю глоток. Пузырьки бьют в нос, а в голове шумит.

***

Дешевый кожзам моего дивана противно скрипит, когда я падаю на него с размаху. Сумка летит на пол, телефон выпадает на ковер. Стягиваю туфли, массируя гудящие ступни. В висках пульсирует тупая боль.

Жесть. Я просто взяла и продала себя на три месяца парню, который тринадцать лет назад растоптал мои первые чувства, а сегодня утром оставил без работы. Идеальная карьерная лестница, Изабелла.

Экран телефона на полу вспыхивает. Фото Лорен и куча орущих смайликов. Подбираю трубку, провожу пальцем по экрану.

— Изи! Если ты сейчас скажешь, что мы не идем в "Бархат" в пятницу, я приеду и выломаю твою дверь! — голос подруги бьет по ушам. — Джейсон достал вип-браслеты! Там будут такие коктейли...

— Ло, — перебиваю ее. Голос дрожит. — Я не иду в клуб. Я... я переезжаю.

На том конце повисает тяжелая тишина.

— В смысле переезжаешь? Куда? Тебя что, выселили за долги? Я же говорила, займи у меня!

— Нет. Не выселили. Меня уволили сегодня утром.

— Твою мать! Изи... — Лорен моментально сбавляет тон, становясь серьезной. — Так, слушай, собирай вещи, поживешь у меня. Прорвемся.

Сглатываю колючий ком в горле.

— Ло, ты помнишь Кейна?

— Какого Кейна? — она запинается. — Подожди. Того самого Кейна? Твоего соседа? По которому ты сохла в старшей школе, пока он тебя не отшил, и ты не сбежала в закат, а потом вляпалась в Лэндона?

— Да. Этого. Он купил нашу компанию. Он меня уволил.

— Я сейчас приеду и сожгу его офис, — рычит Лорен.

— Не надо. Он предложил мне работу.

— Какую работу после увольнения? Ты бредишь от стресса?

Встаю с дивана, начинаю наворачивать круги по тесной гостиной.

— Он предложил мне стать его фиктивной женой на три месяца. За полмиллиона долларов.

Лорен молчит так долго, что я проверяю, не оборвалась ли связь.

— Ты сейчас пошутила, да? — наконец сипит она. — Женой? Фиктивной?! Охренеть! Он тебя узнал?!

— Нет! Конечно нет! Я выгляжу вообще по-другому!

— И ты согласилась? — голос Лорен становится подозрительно вкрадчивым. — Жить с парнем, чье имя ты выцарапывала на пенале? Изи, ты же в курсе, что это клиника?

— Ло, полмиллиона! Он закроет мои долги! Я смогу дышать! — зарываюсь пальцами в волосы, оттягивая корни. — Это чисто деловая сделка. Никакого секса, никаких чувств. Жить в гостевой спальне, улыбаться на камерах. Всё!

— Никакого секса, — фыркает Лорен. — Жить с охренеть каким богатым, властным мужиком, которого ты когда-то любила, под одной крышей. Ты видела его? Он наверняка возмудел и оброс мышцами. Представь: утро, он выходит из душа, на бедрах полотенце, с пресса стекают капли...

— Прекрати! — рявкаю, чувствуя, как щеки заливает жар. Картинка в голове вырисовывается слишком яркая. — Этого не будет. Мы просто партнеры. Я отработаю свои деньги и исчезну.

— Изи. Это я. Лорен, — ее голос смягчается. — Ты два года собирала себя по кускам после Лэндона. Ты боишься мужиков как огня. А тут лезешь прямо в пасть ко льву. Ты уверена, что не сломаешься?

Прислоняюсь лбом к холодному стеклу окна. Внизу шумят машины.

— У меня нет выбора, Ло. Деньги решают все. Я закрою все свои проблемы. А Кейн... это просто работа. Я справлюсь.

— Когда переезд?

— Завтра утром.

— Я приеду с вином. Прямо сейчас. Будем собирать твои трусы и морально готовить тебя к роли миллиардерши. Жди.

Она отключается. Смотрю на темный экран телефона. Завтра моя жизнь изменится. Я снова вступаю на минное поле, и на этот раз у меня нет права на ошибку. Никаких чувств, Изабелла. Только холодный расчет.

Глава 4.

Солнце бьет сквозь панорамные окна с такой яростью, точно пытается выжечь мне сетчатку. Кондиционер гудит где-то под потолком, но по спине все равно течет липкая капля пота. В сотый раз одергиваю подол юбки. Слишком коротко? Слишком по-офисному?

Ступени лестницы едва слышно поскрипывают.

Кейн.

Даже не оборачиваясь, знаю, что это он. У него особенный шаг. Тяжелый, впечатывающийся в пол. Так ходят люди, которые привыкли, что мир расступается перед ними.

Поворачиваюсь. Черт. Белая рубашка сидит на нем так, словно сшита прямо на его теле. Ткань натягивается на плечах, обрисовывая рельеф, когда он застегивает запонки. Темные джинсы низко сидят на бедрах. Глотаю вязкую слюну.

— Выглядишь помятой, — бросает вместо приветствия, скользнув по мне равнодушным взглядом. — Плохо спала?

— Отлично спала, — вру, сжимая пальцы в кулаки, чтобы не выдать дрожь.

Всю ночь пялилась в потолок, прокручивая в голове пункт о неразглашении и тот факт, что я продалась парню, от которого до сих пор бросает в жар.

Он хмыкает. Не верит. Проходит мимо, даже не задев меня плечом, но меня обдает шлейфом его парфюма. Древесина и перец.

— Иди за мной.

Захожу в его кабинет. Темное дерево, кожа, холодный металл. На массивном столе высится стопка папок.

— У тебя есть опыт работы с первичной документацией? — спрашивает, опираясь бедром о край стола.

Смотрю на гору бумаг. Опыт? У меня есть опыт рисования твоего профиля на полях тетради по биологии.

— Разберусь, — выдавливаю ровным тоном. — Я быстро учусь.

Кейн складывает руки на груди. Его глаза сужаются, сканируя меня от макушки до носков туфель.

— Посмотрим, насколько быстро. Мне нужна сводка по квартальным расходам до вечера, — он хлопает ладонью по верхней папке. — Скучать тебе не придется. Я уехал.

Дверь закрывается.

Выдыхаю так резко, что начинает кружиться голова. Падаю в его кресло. Оно еще хранит тепло его тела. Запах кожи смешивается с его одеколоном. Открываю первую папку. Графики, сметы, многомиллионные суммы. Перед глазами плывет.

Полчаса пытки. Цифры превращаются в бессмысленное месиво.

Блин, мне нужен кофе. Или просто сбежать отсюда на пять минут.

Выхожу в коридор. Тихо. Пентхаус больше похож на стерильный выставочный зал, чем на жилое пространство. Ни одной фотографии. Никаких случайных вещей. Даже на кухне в огромном двустворчатом холодильнике только ряды минералки и пара банок энергетика. Он вообще ест?

Ноги сами несут меня к лестнице на второй этаж. Мозг орет: «Не лезь», но любопытство жжет изнутри. Каким он стал? Что скрывается за этой холодной броней миллиардера?

Первая дверь — тренажерный зал. Тяжелые гантели, груша со стертой кожей. Воображение тут же подкидывает картинку: блестящая от пота спина, напряженные мышцы, сбитое дыхание.

Так, стоп. Отставить фантазии.

Вторая дверь заперта. Дёргаю ручку. Глухо.

Толкаю третью. Спальня.

Замираю на пороге. Огромная кровать, застеленная черным шелком. Все темное, мрачное. Делаю шаг внутрь. На прикроватной тумбочке лежит книга. Подхожу ближе. Потертая обложка. «Гордость и предубеждение».

Сердце делает кульбит и больно бьется о ребра. Серьезно? Он? Читает классику, над которой открыто смеялся, когда мне было четырнадцать? Беру книгу. На полях карандашные пометки. Аккуратные подчеркивания. Мои пальцы дрожат.

Взгляд цепляется за верхний ящик тумбочки. Он приоткрыт на пару сантиметров. Внутри что-то блестит. Металл.

Просто задвинь его, Изабелла. Уходи.

Пальцы сами тянут ручку на себя.

Воздух застревает в легких.

Кожаные ремни. Тяжелые металлические наручники. Плетка-хлыст с короткой рукояткой. Какие-то зажимы. Запах дорогой кожи бьет по рецепторам.

Твою мать.

Внизу живота мгновенно стягивается тугой, пульсирующий узел. Перед глазами вспыхивает образ: Кейн, его темные глаза, эти ремни на моих запястьях, шелк под спиной...

— Ищешь что-то конкретное?

Голос бьет хлыстом. Глухой. Низкий. Прямо за спиной.

Вздрагиваю так, что чуть не роняю книгу. Резко оборачиваюсь.

Кейн стоит в дверном проеме. Рубашки нет. Только джинсы. Капли воды стекают по влажным волосам, катятся по широкой груди, исчезая в темной дорожке волос на животе.

Блин. Блин. Блин.

— Я... я заблудилась, — голос предательски сипит.

Он медленно приподнимает бровь. Шаг вперед.

— В моей спальне? — тон издевательский, ровный.

— Искала уборную, — пячусь назад, пока бедра не упираются в край тумбочки. Отступать некуда.

Я сейчас сгорю со стыда.

— И решила заодно провести ревизию моих тумбочек? — еще один шаг.

Он слишком близко. От него пахнет гелем для душа и чем-то острым, мужским.

— Я не рылась! Ящик был открыт. Я просто... задела его.

— Задела, значит.

Кейн останавливается вплотную. Между нами жалкие пара сантиметров. Я чувствую жар, исходящий от его кожи. Мне приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. А там — ни капли веселья. Только темный, опасный огонь.

— Знаешь, что бывает с теми, кто лезет не в свои дела, Изабелла? — его голос падает до угрожающего шепота.

Сглатываю. В горле пустыня.

— Нет.

— Они получают по заслугам, — он наклоняется, опираясь одной рукой о тумбочку прямо за моей спиной. — И им это не нравится.

— Извини. Больше не повторится.

— О, я уверен, что не повторится.

Его свободная рука медленно поднимается. Замираю, не в силах вздохнуть. Его большой палец касается моего подбородка, очерчивает линию челюсти, останавливаясь у уголка губ. Кожа там, где он прикасается, полыхает.

— А может, тебе просто стало интересно? — его палец мягко давит на нижнюю губу, заставляя рот приоткрыться. — Хочешь узнать, как это работает на практике?

Дыхание срывается. Внизу живота бьется пульс.

— Сними блузку.

Мозг отказывает.

— Что?.. — сиплю, глядя в эти черные омуты.

— Раздевайся. Это не просьба.

Его ладонь ложится мне на талию. Жестко. Уверенно. Пальцы собственнически сжимают ткань юбки. Разряд тока прошивает тело от макушки до пят. Я должна его оттолкнуть. Должна сказать нет. Но руки висят вдоль тела, как плети.

Резкий, требовательный стук в дверь разрывает звенящую тишину.

Кейн замирает. В его глазах мелькает раздражение. Он резко отдергивает руку, отступая на шаг. Воздух снова врывается в мои легкие.

— Мистер Райт! — голос, приходящей домработницы, доносится из-за двери. — К вам мисс Уэльс. Она ждет внизу.

Мисс Уэльс? Кто это, черт возьми, такая?

Кейн с силой проводит рукой по влажным волосам, сбрасывая наваждение. Челюсти сжаты.

— Передай, что я спущусь через минуту! — кричит в ответ.

Смотрит на меня. Взгляд снова холодный. Ледяной.

— Иди обратно кабинет. И чтобы я больше не видел тебя на этом этаже. Усекла?

Не дожидаясь ответа, он разворачивается и уходит.

Спокойно. Дыши.

Опираюсь дрожащими руками о тумбочку. Закрываю глаза. Губы до сих пор горят от его прикосновения. Он бы заставил меня. Он бы реально заставил меня раздеться. И самое страшное — я бы подчинилась.

Выхожу из спальни на негнущихся ногах.

С первого этажа доносится женский смех. Бархатистый. Дорогой. Голос Кейна отвечает ей что-то тихое, низкое. Никакого металла в тоне.

Злость вытесняет страх.

Спускаюсь по лестнице. Каблуки намеренно громко бьют по ступеням.

Они стоят посреди гостиной. Кейн натягивает чистую рубашку. Рядом с ним — рыжеволосая девушка. Платье-футляр изумрудного цвета облегает ее так, что треснет, если она глубоко вздохнет. Идеальная укладка. Тонкие шпильки. Рядом с ней я чувствую себя серой мышью в помятой офисной блузке.

— Кейн, милый, это уже смешно, — рыжая тянется к нему, её наманикюренные пальцы по-хозяйски ложатся на лацкан его не застегнутой рубашки. — Ты же знаешь, мы можем договориться.

Мои ногти впиваются в ладони. Милый? Какого хрена?

Они оборачиваются на звук моих шагов. Кейн даже не дергается, чтобы убрать ее руку.

— Изабелла, — его тон становится сухим, деловым. — Познакомься. Это Эмбер Уэльс. Мы... сотрудничали над прошлым проектом.

Эмбер медленно скользит по мне взглядом. От макушки до мысов туфель. Её глаза сужаются. Она оценивает меня. И я явно не прохожу фейсконтроль.

— Сотрудничали? — она обнажает идеальные белые зубы в хищной улыбке, не убирая руку с его груди. — Мы делали не только это. Правда, Кейн?

В грудине, что-то колет.

Делаю два шага вперед, расправляя плечи.

— Приятно познакомиться, — чеканю каждое слово.

Кейн неожиданно делает шаг ко мне, отстраняясь от Эмбер. Его тяжелая, теплая ладонь ложится мне на поясницу.

— Изабелла — моя жена, Эмбер.

Слово «жена» звучит как выстрел. У Эмбер дергается глаз. Фальшивая улыбка на долю секунды сползает с её идеального лица, обнажая чистую, неприкрытую злость. Но она быстро берет себя в руки.

— Жена. Надо же. Как... неожиданно, — она снова цепляется за меня взглядом. — Вы не похожи на тех женщин, с которыми он обычно... выходит в свет.

— Зато я похожа на ту, на которой он женился, — слова вылетают раньше, чем я успеваю прикусить язык.

Ладонь Кейна на моей спине напрягается.

— Нам нужно обсудить кое-что, Кейн. Наедине, — Эмбер игнорирует меня, обращаясь прямо к нему.

Кейн убирает руку с моей талии. Мне мгновенно становится холодно.

— Идем в кабинет, — он даже не смотрит на меня. — Изабелла, вернись к отчетам. Я жду цифры.

Как собаке команду дал. Иди к будке, пока взрослые разговаривают.

— Рада была знакомству, дорогая, — Эмбер проходит мимо, обдавая меня удушливым запахом тяжелого люксового парфюма.

Они уходят в кабинет. Щелчок замка бьет по нервам.

Стою посреди пустой гостиной. Сжимаю челюсти так, что болят зубы. Из-за закрытой двери доносится приглушенный смех Эмбер.

Сотрудничали они. Как же. Я видела, как она на него смотрит.

Резко разворачиваюсь и иду в другой кабинет.

Тебе плевать, Изабелла. Напоминаю себе. Это контракт. Ты получишь свои полмиллиона и исчезнешь. Тебя не должно волновать, с кем он там закрывается в кабинете.

Не должно.

Но почему тогда внутри все горит от желания взять ту самую плетку из его тумбочки и отхлестать эту рыжую стерву по ее идеальному лицу?

Глава 5.

Стук в дверь раздается так резко, что я едва не роняю телефон.

— Мисс Росс? — голос Марты – так зовут домработницу Кейна, приглушен толстым деревом. — Мистер Райт ожидает вас в столовой. Ужин подан.

Ужин. Отлично. После сцены в его спальне и явления рыжей стервы у меня кусок в горло не полезет. Желудок и так стянут тугим узлом.

— Иду! — кричу в ответ, одергивая подол юбки.

Надо было переодеться во что-то глухое, вроде водолазки. Броня мне сейчас не помешала бы.

Спускаюсь вниз. Из столовой тянет запахом пряной тыквы и жареного мяса.

Кейн сидит во главе длинного стеклянного стола. Смартфон в одной руке, вилка в другой. Пиджак он снял, галстук отброшен куда-то на спинку стула, верхние пуговицы рубашки расстегнуты. Выглядит уставшим, но от этого не менее хищным.

Он поднимает глаза, когда я замираю у входа. Темный, нечитаемый взгляд. Ни намека на ухмылку, с которой он прижимал меня к тумбочке.

— Так и будешь там стоять, или всё-таки составишь мне компанию? — тон сухой. Деловой.

Сажусь на стул, максимально удаленный от него. Спину держу так ровно, что позвонки хрустят.

— Ты собираешься весь контракт шарахаться от меня, как от прокаженного? — откладывает телефон экраном вниз.

— Я не шарахаюсь. Просто соблюдаю дистанцию, — беру салфетку, расстилаю на коленях. Пальцы мелко дрожат. — Это ведь ты у нас любитель нарушать личные границы.

Его губы трогает едва заметная усмешка.

— Если ты про утро, то, напомню, это ты вторглась на мою территорию.

— Я уже извинилась.

— Я заметил. Как там цифры в отчете? Сходятся? Или ты весь день думала о том, что увидела в моем ящике?

Бинго. Прямо в цель.

Щеки вспыхивают. Хватаю ложку и начинаю агрессивно мешать суп-пюре.

— Твои извращенные игрушки меня не интересуют. А в документах за прошлый квартал дыра на полмиллиона. Можешь проверить.

Он замолкает. Внимательно сканирует мое лицо. Явно не ожидал, что я действительно найду ошибку в его бухгалтерии.

— Похвально, — наконец произносит, отправляя в рот кусок стейка. — Доедай. Жду тебя в гостиной. Нам нужно обсудить легенду.

Он встает и уходит, бросив салфетку на стол.

Легенду. Ну да. Мы же счастливые молодожены.

Заставляю себя проглотить пару ложек супа, чтобы не упасть в обморок, и иду за ним.

В гостиной приглушен свет. Кейн сидит в глубоком кожаном кресле. На низком столике перед ним — пузатая бутылка и два хрустальных бокала с темно-красным вином.

— Садись, — он кивает на диван напротив.

Опускаюсь на край.

Он протягивает мне бокал. Беру его за тонкую ножку, стараясь не задеть пальцы Кейна. Кожа еще помнит утренний разряд тока. Вино густое, пахнет ежевикой и дубом. Делаю маленький глоток. Терпко.

— Раз мы теперь живем под одной крышей, — он откидывается на спинку кресла, крутя бокал в руке, — нам нужно синхронизировать данные. Служба безопасности моих партнеров будет рыть землю. Они должны поверить, что мы спим в одной постели.

— Я выучила твою биографию из «Форбс», — говорю ровно. — Тридцать два года, основал компанию с нуля, любишь дорогие машины и брюнеток. А, ну и рыжих, как выяснилось сегодня утром.

Его взгляд тяжелеет.

— Оставь Эмбер в покое. Это был рабочий момент.

Он делает долгий глоток вина, не сводя с меня глаз.

— Мне плевать на то, что ты вычитала в интернете, Изабелла. Мне нужны детали. Бытовые мелочи.

— Сплю на правом боку. На завтрак пью черный кофе. Мне двадцать семь, я...

— Стоп, — он поднимает руку, обрывая меня на полуслове. — Эту анкету для отдела кадров засунь подальше. Я спрашиваю о другом.

— О чем же?

Он наклоняется вперед. Ставит бокал на стеклянную столешницу. Воздух между нами мгновенно становится плотным, как перед грозой.

— Что заводит тебя в постели?

Вино идет не в то горло.

Закашливаюсь, прижимая ладонь к груди. Воздух со свистом вырывается из легких.

— Что?! — хриплю, уставившись на него во все глаза.

— Ты прекрасно слышала, — его голос падает на октаву. Бархатный. Опасный. — Если они начнут копать глубоко, всплывут детали. Мне нужно знать твои реакции. Что тебе нравится? Грубость? Или чтобы с тобой обращались, как с хрустальной вазой?

Господи. Он издевается. Точно издевается.

Мой сексуальный опыт после развода с Лэндоном стремится к нулю. Да и с ним все было механически, серо, а в конце — просто страшно.

— Это... не твое дело, — выдавливаю, чувствуя, как шею заливает краска.

— Это часть контракта. Отвечай.

Пялюсь в свой бокал. В голове звенящая пустота. Что я могу сказать? Что сама не знаю, от чего теряю голову? Что единственный мужчина, которого я по-настоящему хотела — это он, тринадцать лет назад под старым дубом?

— Я предпочитаю... нежность, — вру, лишь бы он отстал. — Внимание. Когда мужчина никуда не спешит. Когда он думает о моих чувствах, а не только о своих инстинктах.