Нежная помощница для сурового врача

Я даже не заметила, как закрыла глаза.

- Всё хорошо? – тихо спросил Волков. Я открыла глаза, его лицо все ещё было передо мной. – Варя?

Глава 6

- Д..да, - я опустила лицо, и аккуратно вытянула руку из ладони Дмитрия Романовича. – Мне просто надо кофе выпить.

Волков распрямился, последил за мной буквально секунду и коротко повел плечом.

- Так иди, - возвращая себе прошлую строгость, сказал он.

И я пошла. Взяла свою чашку и пошла. Тупость какая-то. И что со мной? Подумаешь, кошмар приснился… Первый раз, что ли? Я налила себе горячую воду в чашку, зашипел растворимый суррогат, я помешала сахар и села на пустой диванчик в приемной. Через стеклянные стены картотеки, я видела, что девчонок на рабочих местах не было – они сегодня где-то внизу, в архивах помогали. Ох, завтра работы будет…

Я отпила глоточек кофе и посмотрела в окно – золотились резные листья на черных ветках, блестели стекла малоэтажных домов, московских, старых. Любимых мной до обожания. Интересно, Волков так же любит здесь всё, как и я? Возможно, мы когда-нибудь поговорим с ним об этом. Выпив кофе, я немного прошлась из стороны в сторону по коридору, и, почувствовав себя куда лучше, вернулась в кабинет.

- Ну как ты, Соловьева? Жива? – спросил Волков, доставая из кармана пиликнувший смартфон и глядя в экран.

- Да, вполне,- ответила я. – Спасибо, Дмитрий Романович. Я просто не выспалась сегодня. Вот и всё. Ничего серьезного.

Волков хмуро кивнул, не отрывая взгляд от экрана телефона.

- Хочешь, подвезу тебя сегодня до дома?

Я остолбенела. Потерялась так, что у меня все слова в горле застряли. Мозг кричал «Конечно, хочу! Везите!», но так ответить я не могла, как-то неудобно было.

- Ну… Если вам не сложно… Буду Вам благодарна. А Вы на машине, да?

Волков посмотрел на меня и улыбнулся. Тепло улыбнулся.

- Стало быть, да, - сказал он. – Тогда договорились. У меня операция на завтра перенеслась. В общем, если срочных вызовов не будет – подвезу.

«Пожалуйста, пусть не будет никаких срочных вызовов», - пробормотала я про себя.

- Спасибо, - тихо ответила я, смущенно улыбаясь.

Я прошла к своему рабочему месту и принялась за работу. Надо как-то отвлечься от своих эмоциональных бурь.

Долго поработать я не успела. Где-то через полчаса дверь едва ли с каким-то мимолетным стуком широко и с грохотом распахнулась, и в кабинет, задорно улыбаясь, влетел сияющий позитивом молодой врач.

Он был хорош собой, среднего роста, худой. Его рыжие волосы были аккуратно уложены. Улыбка у него была, можно сказать, сногсшибательная, а светло-зеленые глаза сразу очаровывали своим блеском. В целом, он был весьма красив и ухожен. Даже был несколько холёным. Дорогие часы, поразительный аромат одеколона, рубашка под халатом за несколько сотен евро, брюки, ботинки – все дорого и блистательно. В коридоре слышалось женское хихиканье и фразы «Ой, ну вот он вернулся!» или «Какой же он обалденный!»…

Я тихонько выглянула из-за монитора, наблюдая сцену, разворачивающуюся передо мной во всей красе.

- Волков! – влетая в кабинет, приветливо и бодро воскликнул врач. – Ну, привет! Мой отпуск состоялся!

- А, Котовский, - куда менее приветливо буркнул Волков, он вздохнул, распрямился и встал, чтобы обнять супер-энергичного коллегу. – С возвращением.

- Ну, Дмитрий Романович, что за погребальный тон? – расхохотался Котовский. – Я, право, скучал! Или ты из-за племянницы моей, Татьянки? Да ну её, дуру. Уже пристроил её на хорошую работу. Хватит стажироваться ей, а то так всю жизнь… В девках просидит.

- Не сомневаюсь, - добавил Волков, чуть сжав губы. – Что ж, Егор Сергеевич, надеюсь, ты не в обиде, ибо сил моих больше не было…

Котовский изящным и быстрым движением откинул челку и улыбнулся во всю свою белозубую улыбку.

- Да ну, что я, не знаю тебя, что ли, Волков, - сказал он. Подмигнув, он приобнял Дмитрия Романовича за плечи. – Мне бы твою популярность у женщин, я бы не знал, как с ней справиться. В чем твой секрет, а? Не в твоей ли неприступности? Но я так не могу! А Танька вообще огненная девочка, так что пришлось отправить ее в точку погорячее для работы – у нас это в крови…

- Пожалуй, я даже скучал по твоему бесконтрольному трепу, но всё же работа, Егор, - отозвался Волков. – Давай на перерыве. И не про эту пошлоту. Лучше расскажешь, чем тебе мир вокруг приглянулся. И время, время… Тем более что ты наверняка не заходил ещё к Надежде Григорьевне.

- Фух! – Отмахнулся Котовский. – Конечно, нет. Но как раз собирался! Надо, а то я уже обещался ей… Кстати, она мне сказала, что ты тут как-то в порыве мне свою помощницу передать на работу хотел…

Глаза у Волкова на секунду расширились. Он ошеломленно качнул головой.

- Ох, нет, это… было случайностью, - ответил Волков.

- А где помощница-то твоя? – оборачиваясь, спросил Егор. И в этот момент Котовский наконец-то меня заметил.

Я, естественно, встала из-за стола, чтобы поздороваться.

- Добрый день, - вежливо сказала я. – Соловьева Варвара Андреевна.

Весь веселый и напыщенный нрав Котовского вдруг словно бы куда-то испарился. Не испарился, нет, он как-то медленно поэтапно сошёл при его долгом и внимательном взгляде на меня. Прошло не менее половины минуты.

Я не поняла, что произошло. Котовский вдруг стал серьезен, даже внимателен.

- Варвара Андреевна… Варя, - совершенно изменившимся тоном произнес он. - Мне очень приятно.

Сказал это как-то тихо, даже почти растерянно. Я кинула быстрый взгляд на Волкова, и заметила, что тот наблюдает за Котовским хмуро, с холодным подозрением – видимо, ему тоже была непонятна такая реакция Котовского на меня.

- Мне тоже очень приятно, - смущенно улыбнулась я.

- Варя, - подходя ко мне, словно и вовсе позабыв о существовании Волкова, сказал Котовский. Егор оперся ладонью на мой стол и чуть склонил голову, глядя на меня со всем своим обаянием. – Можно мне задать вам всего два вопроса, и я тут же отстану?

- Егор, - начал было Волков, но Котовский выставил указательный палец вверх – мол, подожди.

- Э… - растерялась я. – Ну… Если Дмитрий Романович разрешит, я же на работе…

- Разрешит, конечно, - посмеялся Котовский, но Волкову все это явно совсем не нравилось.

- Котовский, - угрожающе начал он.

Егор повернулся к Волкову и умоляюще сжал ладони перед собой.

- Дима, прошу тебя! – сказал он шепотом. – Я тут же уберусь отсюда, и ты меня не увидишь до своего перерыва ни одного даже самого короткого раза.

Волков закатил глаза.

- О, Боже мой… Котовский, ты меня просто убьешь когда-нибудь…

- Не сомневаюсь, и все же… Варя! – снова возвращаясь ко мне и премило улыбаясь, спросил Егор. – Скажите, вы замужем?

У меня округлились глаза не меньше, чем у Дмитрия Романовича.

- Нет, я не замужем, - начиная топить в себе раздражение, ответила я.

Терпеть не могу, когда начинают приставать. Котовский прижал руку к груди и улыбнулся, но ничего не сказал.

- Скажите, а могу ли я вас подвезти до дома после вашего рабочего дня?

Опа.

Я улыбнулась. Для меня выбора не было.

- Спасибо, Егор Сергеевич, - победно ответила я. – Но меня уже обещал подвезти Дмитрий Романович. Так что извините, я с ним.

У Котовского вытянулось лицо, он обернулся, глядя на Волкова так, будто бы у него вместо лица вдруг оказалась сковородка.

- Да вы что?! Дмитрий Романович?! – ошеломленно спросил Котовский. – Ушам не верю… Ну, раз так… Раз так. Что ж, было приятно пообщаться, Варя. Мне пора. Надежда Григорьевна ждёт. Дима, на перерыве переговорим. Жду тебя без всяких твоих левых интровертных отговорок.

Котовский, все ещё выглядевший так, словно на него вылили ведро ледяной воды, шагнул к двери, вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

- Наконец-то, - тихо процедил Волков, усаживаясь в кресло. – Котовский, видать, совсем с ума сошел.

Я покусала губы, не зная, что сказать. Вернулась на своё место, и уставилась в одну точку где-то на краешке зеленого справочника. Мысли в голове роились на подобии пчел, чего-то конкретного не было, но гаденькое ощущение от пристального внимания этого самого Егора Котовского не оставляло меня никаким образом.

- Варя, - видимо, заметив мою растерянность, позвал Волков. Я чуть ли не подпрыгнула, подняла голову и посмотрела на Дмитрия Романовича. – Ты с ним поосторожнее, сразу тебе говорю. Котовский… Он… В общем, любит девушкам головы кружить.

- Мне не закружит, - сразу и четко ответила я. – В конце концов, мы все здесь на работе.

- Радует твой настрой, - приподняв бровь, чуть усмехнулся Волков.

Я улыбнулась – да что мне вообще до этого Котовского… Когда со мной в кабинете сидит мужчина моей мечты.

Глава 7

У него был велилепный черный седан, судя по всему, почти новый. Салон был таким светлым и чистым, что меня даже кольнула зависть – смогла бы я, интересно, а я всегда была знатной чистюлей, так ухаживать за своим авто?

Я села спереди, пристегнулась ремнем безопасности и мельком огляделась в машине. Светлая кожа, светящаяся сенсорная приборная панель, прошитый крепкими нитями руль.

И никаких лишних деталей: антисептический гель, закрытая бутылка питьевой воды в подстаканнике, маленький флакончик с зеленой жидкостью у зеркала заднего вида. Флакончик в виде бутылки с абсентом, надо же. Я чуть улыбнулась – запах был приятный, но абсент совсем не напоминал, хотя было бы смешно.

Дмитрий Романович, сев за руль, также как и я пристегнулся и, повернув ключ зажигания, завел машину. Тихонько заиграло радио, какая-та стандартная частота, приятная для слуха, изредка перебиваемая ерундовой рекламой или приятным говором какого-нибудь ди-джея.

Волков коротко посмотрел на меня, я на него. Я чуть улыбнулась, но моя улыбка осталась без ответа – как всегда, в принципе.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил он вдруг, глядя куда-то вперед через прозрачный наклон лобового стекла.

- Всё хорошо, - соврала я. – Спасибо.

Чувствовала я себя ужасно. Он, конечно, видел это. День выдался тяжелым, и мне пришлось прикладывать немало усилий к тому, чтобы работа не пошла под откос.

После разговора с Котовским Волков как-то и вовсе помрачнел, я даже под вечер пожалела, что согласилась на эти все подвозы. И пешком бы дошла. Только сейчас, сев в машину, поняла, что сил совсем нет.

Честно говоря, я думала, что мы будем молчать всю недолгую дорогу от клиники до моего дома, но как только машина тронулась с места, Волков заговорил первым.

- Варя, у тебя что-то случилось? Только не ври.

Я промолчала, но удивилась, если честно. С чего это у него такие вопросы? И с чего бы мне отвечать ему. Я вдруг подумала, что раз уж он начальник, то интересуется со стороны того, что мое состояние может отразиться на работе.

- Всё нормально. Почему вы спрашиваете?

Волков не ответил, свернув на маленькую улочку, замедлил ход и повернулся ко мне. Пронзительный взгляд его синих глаз заставил меня сжаться – то ли от чувств, то ли от строгости. Я так и не поняла.

- Котовский рассказал мне, что два года назад он был на практическом выезде в Солнечногорске…

Я вздрогнула, даже дернулась, отодвигаясь к окну.

- Что… - прошептала я, въедливо вглядываясь в лицо Волкова. – Что Вы хотите у меня узнать? Что?

- Варя. – Волков остановил машину. – Он просто сказал, что был в Солнечногорске два года назад и, кажется, видел тебя в Центральном медицинском центре.… Ты же вроде там работала?

- Да-да, работала, - начиная ощущать легкую нервную дрожь, ответила я. – Я работала там… Да. Не помню Котовского. Наверное, пересекались…Я в хирургии ведь работала тоже.

Я трещала без умолку, опустив взгляд вниз, и даже не замечая, как глаза начинает щипать всё сильнее и сильнее. И вот уже слёзы, такие крупные, солёные, даже горькие, торопливо заскользили по щекам.

- Варя… - удрученно произнес Волков. Я подняла лицо, и поняла, что мы стоим у моего дома во дворе. Что вон там, прямо за вишней, виден мой подъезд. Я посмотрела на Дмитрия Романовича.

Тот был хмурым, губы его были плотно сжаты – и весь он выглядел очень сурово, холодно, но в глазах я читала то ли боль, то ли сочувствие, сама не могла понять.

Он вот сейчас назвал моё имя. Для чего? Позвал меня? Зачем? Чтобы сообщить, что мы приехали? Чтобы спросить что-то еще? Да, я была не в себе. Особенно сегодня. Вылететь с работы за это – меньше одной секунды, но это только сегодня, правда. Только сегодня я так расклеилась. Словно бы кто-то что-то подсыпал мне в воду с утра, и всё…

Всё, хватит.

- Вы знаете о том, что там произошло, в Солнечногорске? – спросила я ровно. – Два года назад?

- Знаю, да, - ответил Волков. – Один из врачей… пытался убить свою девушку в их съёмной квартире. Совершить какой-то зверский ритуал или что-то такое.

Я промолчала. Не могла говорить больше. Внутри все болело и рвалось на части.

- Спасибо, что подвезли, Дмитрий Романович, - я схватилась за ручку двери.

- Соловьева…

Я закрыла глаза.

- Это я была этой девушкой. Меня спасли только потому, что соседка позвонила в дверь – она хотела спросить про свою кошку. Вот так, представляете? Просто вжух, и вот так – позвонила второй раз за весь год, что мы жили там. Жить мне хотелось, знаете. Очень хотелось. Я уже не помнила себя от боли, но в сознании была, и мне каким-то чудом хватило сил закричать, - сказала я так, словно бы отвечала на судебном заседании. Немного помолчав, я продолжила. – Он сбежал. Его поймали потом, и упекли в психушку. Но я… - Я посмотрела на Волкова. – Я бы умерла, если бы не врач, который возился со мной двенадцать часов, не покладая рук.

Волков отвернулся, устремляя мрачный взгляд куда-то в темноту, за капли, ползущие по стеклу. Начался дождь. Небо стало не просто сумрачным, но каким-то страшно-холодным, темным, давящим.

- Мне жаль, - тихо сказал он.

Я покачала головой.

- Мне жаль только, что я так и не узнала, кем он был, этот врач. Он был проездом в этом… незабываемом теперь для меня Солнечногорске. – Я прикусила губу, побегала взглядом, рассматривая двор: спешащих в подъезды старушек, людей, открывающих зонтики, темнеющий от воды кирпич. Свет, зажигающийся в окнах. Он будто бы меня согревал, этот свет. – Меня при первой возможности для перевода увезли в Москву, и дальше всё. Я больше не хотела возвращаться в ту страшную историю ни вопросами, ни мыслями, ни чем-либо ещё. Просто закрыла эту станицу, оставив всё в прошлом. И плевать мне на всю эту психотерапию. Я просто не могу.

Мы молчали, наверное, ещё минут пять. Потом я нашла в себе силы повернуться к Волкову.

- Вы теперь уволите меня?

Он вдруг рассмеялся.

- Ну, ты мнишь меня большим страшным волком, кажется?

Я улыбнулась, и Волков вдруг протянул ко мне руку, уверенно так, без всяких сомнений, и оттер пальцами мои слезы со скул. Я замерла – от какого-то восторга, неожиданности. Мои глаза распахнулись, и сердце, кажется, готово было выпрыгнуть из груди. Его пальцы были шершавыми, сильными. Мне хотелось закрыть глаза и повернуться щекой к его ладони, прижаться к ней лицом. Но я вовремя себя остановила.

- Я не уволю тебя, Варя, - сказал он вдруг серьезно. – Ты прекрасный работник, и замечательная девушка. И знай, у всех что-то где-то есть. Такое горе или боль, что сердце может разорваться, если долго за все эти горестные нити дергать. Знаешь, я четыре года прожил с женщиной, которая изменяла мне, ненавидела меня, качала из меня деньги, при этом считала лучшим мужчиной в своей жизни. Она хотела, чтобы я был ее эталонным, красивым, воспитанным и образованным мужем, известным врачом-светилой, пока она проводит время в борделях и развлекается с садовником на соседской даче или с сантехником из нашего же домового ТСЖ. Ей хотелось надежный тыл для веселой и разгульной жизни, а я ненавидел только себя, зная, что когда-то согласился на её обалтывания о том, что мы будем прекрасной парой, семьей, родителями. Я предал себя в тот момент, когда женился на той, кого не любил и не хотел любить. Остальное – расплата. До сих пор расплачиваюсь, если честно.

- У вас-то точно всё будет хорошо, Дмитрий Романович, - прошептала я.

Он усмехнулся.

- Почему это?

- Потому что вы - хороший человек.

Волков посмеялся.

- А ты плохой, что ли?

- Не знаю, - пожала плечами я. – Но вы спасаете людям жизни, и я уверена, что Бог вас не оставит. А я не могу так… Мое лечебное дело, которое я окончила в меде – это моя мечта, но… Я так и не смогла решиться стать настоящим врачом – кишка тонка, я слишком боюсь нанести людям вред. Все мы допускаем ошибки, я не прощу себе, если допущу.

- Ты делаешь то, что можешь в меру своих сил, и ты тоже помогаешь, не меньше моего – все мы винтики одной системы. Выпадет один – рано или поздно где-то что-то пойдет не так, - сказал Волков серьезно. – А теперь иди, тебе надо выспаться и отдохнуть.

Я вышла из машины и направилась к своему подъезду. Обернулась, уже когда домофон запищал об открытии двери. Белые фары горели в осеннем тумане, Дмитрий Романович смотрел на меня. Я почти не видела его красивого лица, но от всего сердца в эти странные минуты, мне хотелось, чтобы он пошел со мной, остался со мной в моей квартире... Остался со мной навсегда. Чтобы я больше никогда не была одна. Ведь это незнакомое мне ощущение того, что он моя самая крепкая защита, не оставляло меня до сих пор.

Мое сердце рвалось и болело. Но когда я смотрела в его синие глаза – я тонула в самом глубоком мире спокойствии. Я вошла в подъезд, в полутемный, сухой и пыльный, и все уличные звуки будто бы разом исчезли.

Я закрыла глаза и улыбнулась. Большой, страшный волк… Я влюблена в Вас. Не отпускайте меня ни за что…

Глава 8

Великолепная высотка, где приобрел себе недвижимое имущество Котовский, была построена совсем не так давно и была расположена недалеко от места, где некогда располагался старинный кинотеатр, мой любимый, кстати, и, к сожалению, ныне снесенный под самое основание. Котовского, как мне казалось, больше подкупил лозунг «Жизнь высших на высоте», нежели, чем всё остальное, хотя всё остальное как раз было весьма на высоте. Кроме этого лозунга.

Внутридомовая территория была колоссально приятной – со всеми этими зонами отдыха, зеленым газончиком, прудиком, лавочками и изящными дорожками. Все идеально. Как и сами дома с блестящими от чистоты и лоска подъездами, с охраной, камерами, консьержами, стойкой информации и так далее. Мне всё это напоминало больницу или даже нашу клинику.

В общем, красота красотой, все эти дома.

Не считая только того, что район, в котором я прожил больше тридцати лет, превращали изо дня в день как будто бы совсем в другое место.

Блестящие лоском подъезды, великолепные окна, огромные квартиры. У Котовского была холостяцкая квартира – двушка, дизайн-проект которой делала ему девушка, с которой он успел не раз переспать в этой же квартире. В любом случае, сделала она ему дизайн квартиры вполне себе на уровне. Кухня с монолитными панелями без ручек, как нынче было модно, квадрат света на потолке, навороченная встроенная техника, не менее навороченная сантехника.

Кухня у него была объединена с гостиной, где часть была выделена под столовую – белый стол, голубые мягкие кресла высшего качества и дизайна, а там, у второго окна диваны из коричневой кожи, низкий столик из стекла и телевизор во всю стену. Котовский обожал вечеринки. Я бывал на одной из них, с которой мне с трудом удалось сбежать. После чего избегал приглашений на подобные мероприятия всеми своими силами. Квартира Егора так же отличалась двумя огромными санузлами, в одном из которых была ванная со стеклянной шторой. Про штору Котовский мне почему-то всё время задвигал, что эта вещь добавляет определенный шарм в сексуальные отношения с девушкой, которую плохо знаешь. Каждый раз я раздумывал над тем, что именно он имеет в виду, но звучало это его умозаключение как-то не очень.

Во втором санузле у него была постирочная. Как по мне попрактичней шторы будет. Собственно, комнаты в его квартире заканчивались просторной спальней с огромной кроватью, гардеробным отделением и с панорамными окнами почти во всю стену.

Вид, конечно, из окон был хорош, и сама квартира вызывала приятные ощущения, но моя малогабаритная по современным меркам, хотя и побольше площадью, чем двушка Котовского, четырешка в доме тридцатых годов мне всегда казалось куда уютнее, практичнее и лучше.

Впрочем, Котовский меня не понимал. Хотя моя квартира, и ремонт, в который я вложил, надо сказать, немало денег его основательно поразили, когда он пришел ко мне в гости впервые, но он не уставал повторять о том, что старый и гнилой фонд с деревянными перекрытиями - дремучий век… а тут Олимп со всеми новоротами! Это вам не два угла для сравнения.

Дизайн-проект мне, кстати, тоже делала весьма талантливая девушка, закончившая архитектурный. Только я с ней, в отличие от Котовского, спать не собирался. И дизайн, между тем, вышел тоже на весьма приличном уровне.

- Дима, Дима! – обнимая меня в прихожей, заверещал Котовский. – Как давно не сидели! Кофе будешь? Или виски?

- Я за рулем, Егор.

- Ах, ну да, - поправляя свой щегольский халат, почесал подбородок Котовский. Он хитро улыбнулся. – Ты Варю подвозил?

Я молча повесил пальто на крючок и посмотрел на Егора.

- А что ты волком-то на меня смотришь, Дим? – обиженно развел руками Котовский. – Я просто спросил. Ты вообще можешь машину у меня оставить и пешком до дома дойти, так что и выпить…

- Егор. Всё, - отрезал я, и направился в ванную. – Ты меня сюда для чего тащил? Ты же знаешь, что день сложный – для посиделок не самый удачный.

Котовский помолчал, звякая в кухонной зоне посудой.

- Да, - сказал он. – Я поговорить хотел.

Я прошел мимо гостиной и сел на голубое кресло в столовой зоне. Котовский принес две чашки крепкого кофе, поставил одну передо мной и чуть прищурился.

- Так говори, - ответил я, отпивая обжигающе горячего кофе.

- Варя… Эта Варя, как я уже говорил, та самая Варя Соловьева из Солнечногорска, – заговорил он на ту тему, какую я от него и ожидал услышать.

Я молча кивнул.

- И всё же… Как это так вышло, что она вдруг здесь оказалась? – искренне удивляясь, спросил Егор.

- Ничего удивительного в этом нет, - ответил я, делая ещё глоток кофе. – Ещё тогда в больнице, Иванова про её документы говорила, что она москвичка, мол, с Шаболовки. Я ещё подумал – надо же. Соседи. Ты сам знаешь, что Варя просто работала в медицинском центре, где они и познакомились с этим…ублюдком.

- Денисом, - почему-то поправил Котовский. – Тарасов Денис, кажется.

- Совершенно не имеет значение его имя. – Котовский поджал губы на мои слова – вечно обижается на какую-то ерунду. – Кроме как зверюга и ублюдок, я его назвать никак не могу…

- Дим, ну он же не в себе, - спокойно добавил Котовский. – Пациент. А тебя понесло…. Неравнодушен ты к Варе, всё-таки, а.

Кольнуло. Где-то внутри кольнуло кошачьим коготком и дернуло.

- Что, значит, неравнодушен? – буркнул я. – После всего того, что тогда произошло, конечно, неравнодушен – мне хочется ей помочь в себя прийти, Егор, она пострадала… А ты с чего это вдруг защищаешь того гада? Вот этого я как раз не пойму. Пациент он...

- Так что насчет Вари? - как-то резковато спросил Егор. Но через минуту как будто бы пришел в себя. - Насчет вас с Варей?

- Мы просто коллеги, - ответил я. – Не знаю, как уж так вышло. Но на всё воля Божья, раз Варя вновь появилась в нашей жизни. Она хороший работник. Хотя и ранимая очень девочка, но после всего и неудивительно, хотя, думаю, что она всегда такая… Пытаюсь научиться с ней работать - я для неё, конечно, жестковат манерой, а ранить ее лишний раз очень не хочется...