Я научу тебя чувствовать, монстр

Вздрагиваю, пытаюсь встать, но он снова вдавливает меня в матрас.

— Успокойся, я же сказал, что пока мне это не интересно, — лениво произносит, а потом продолжает массаж.

«Пока не интересно»… Хочется истерично рассмеяться и сказать ему спасибо за такую невиданную щедрость, но сейчас мне выгоднее помалкивать. В слишком уязвимом положении нахожусь.

Огнеяр меняет жесткость прикосновений. Основательно так. Мягко очерчивает линию моей талии, и его рука задерживается там на мгновение дольше, чем нужно. Его дыхание становится более прерывистым, и я, черт возьми, слышу это.

Похоже, учитель сам увлекся процессом.

— Ты не думаешь, что урок… — шепчу несмело, — окончен?

Он молча проводит пальцами по моей спине, словно очерчивая какие-то узоры, а потом резким, мощным движением переворачивает меня на спину.

Мир замирает, а изо рта вырывается вскрик. Я хочу прикрыться, вырываю свои руки, но он крепко удерживает моё руки одной рукой, нависая сверху, упираясь второй около моей головы. Полотенце собралось на талии, полностью обнажая мою грудь. Хочется слиться с этой кроватью, только бы не ощущать этого смущения, только бы не видеть как потемнели его глаза, останавливаясь на моей груди. Они превратились в черные бездны, в которых плещется только одна субстанция — голод. Что он там говорил? Он хочет меня сожрать?

Что ж.

Сейчас я в это реально верю!

— Нет, Тая, — шепчет он в нескольких сантиметрах от моего лица. — Урок только начинается.

Я вижу, как его лицо приближается, а манящие губы находятся всего в нескольких сантиметрах от моих…

Зажмуриваюсь, ожидая… чего? Поцелуя? Гребаный мозг, ты тоже сдался? Я что, действительно жду от него поцелуя?!

Но вместо этого я ощущаю дуновение ветерка прямо у своих губ, а потом чувствую, как он меня отпускает и отстраняется.

Я открываю глаза, тут же натягиваю на себя полотенце, чтобы прикрыться, и прерывисто: то смотря, то отводя взгляд, слежу за ним.

Огнеяр тяжело дышит, смотря на меня, а потом встает с кровати и подходит к креслу.

— Завтра, — говорит он ледяным тоном, в котором нет и следа былой страсти. — Ты сделаешь все правильно. А теперь спи.

Он бросает мне свою футболку, которая валялась на кресле. Она пахнет им. Я неуклюже натягиваю ее, кутаясь и оттягивая посильнее, но в этом и нет необходимости. Она доходит мне почти до колен.

Хочу встать, чтобы пойти спать в свою комнату, но он одним ленивым движением кладёт меня на лопатки, вижу в его глазах уязвимость, и тут же пользуюсь ею. Накрываю ладонями лицо, заглядываю в глаза и молю немым взглядом.

— Пожалуйста, может хватит? — шепчу хрипло. — Можно мне в свою комнату?

Его взгляд меняется. Кажется, даже… теплеет. Однако в ту же секунду он разворачивает меня, кутает, словно в кокон, в легкое тонкое летнее одеяло, отворачивает от себя и заваливается рядом.

Чертово чудовище!

— Я же сказал — спи. Здесь. И… — он делает томительную паузу, после которой дрожит мою шаткую психику, — если ты еще раз прикоснешься ко мне без спроса, я сломаю тебе пальцы.

Зашибись. Ну вот и потепление. И отличное завершение урока. Как сбежать из этого чертового ада?!

23

Утром просыпаюсь с четким ощущением того, что сплю на одной кровати с чудовищем. Тело ломит от неудобной позы, а страх выдать свое пробуждение и взглянуть ему в глаза не позволяет разогнуться.

Черт возьми!

Копошение за спиной и его ощутимое присутствие рядом заставляет вздрогнуть и тут же развернуться, спиной отодвигаясь к краю кровати.

Огнеяр лежит на боку почти на том же месте, где недавно была моя голова. Черт, он что, дышал мне в затылок? Наверное поэтому я спать не могла!

Его глаза закрыты, лицо спокойно, если это вообще возможно. Видеть его таким — просто дикость. Я ведь даже в том, что он человек, сомневалась, а тут такое…

Если бы не характер… я бы наверное могла влюбиться в него.

— Хватит сверлить во мне дырку, Тая, — внезапно говорит монстр, пугая до чертиков.

Кровь стыдливо приливает к щекам. Он даже не смотря, чувствует мой взгляд. Дьявол, не иначе.

— Мечтай, — шиплю тихо, утыкаясь взглядом в потолок, но краем глаза вижу, что он открывает глаза и смотрит на меня.

— Ты всегда задерживаешь дыхание, когда смотришь мне в лицо, Тая, — издевательски протягивает он. — Интересно, что ты думаешь в этот момент?

Замираю. Хочется сказать, что это всё его больные фантазии, но подсознательно понимаю, что он читает меня как открытую книгу. Это становится не смешно. С каждым разом эта сволочь всё больше и больше сбивает меня с толку.

— Вставай, — бросает он, садясь на кровати. Широкая, покрытая мышцами спина напрягается. — Если планируешь съехать отсюда, тебе нужно выкинуть все свои вещи.

Он поднимается и, не обращая на меня внимания, выходит из комнаты. Я срываюсь за ним. Это чудовище заходит в мою комнату, подходит к моему шкафу и беззастенчиво открывает его. Мое сердце пропускает удар. Это кажется более интимным и унизительным, чем все, что было вчера. Он вторгается в мое личное пространство, а я ничего не могу сделать!

— Одолжить тебе нижнее белье? — срывается у меня, когда он одним пальцем поднимает лямку моего кружевного лифчика.

— Мне заставить тебя это надеть? — приподнимает он бровь.

Черт тебя дери, демон!

— Я ведь могу просто приказать, Тая. На твоем месте я бы держал свой язык на положенном месте. За зубами.

Сжимаю недовольно губы и смотрю на него так, что будь к меня суперсила, разнесла бы его в щепки!

— Что ты делаешь? — мой голос дрожит от возмущения. Он просто швыряет на пол все мои вещи, словно ищет что-то.

— Инвентаризация, — спокойно отвечает он, перебирая вешалки с моими платьями. — Что за дерьмо ты носила? Нет чего-то закрытого?

— Это мои вещи! Хватит их трогать! Не тебе же их носить!

Он медленно поворачивается ко мне. В его взгляде нет злости, лишь ледяное снисхождение, от которого становится в сто раз страшнее.

— Ты все еще не поняла, Тая? — он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. — У тебя нет «твоих» вещей. Есть только то, что я позволяю тебе иметь. Ты — моя. А значит носить будешь то, что я тебе позволяю.

Он подходит вплотную. От него исходит дикий жар, смешанный с запахом опасности. Едва могу дышать от бешеной энергетики. Становится плевать на его слова, действия куда страшнее. Вжимаюсь в стену, мечтая стать невидимой. Огнеяр подходит вплотную и теперь я чувствую его тело, что жмет меня к стене ещё сильнее. Рука монстра поднимается, и я зажмуриваюсь, ожидая удара. Но вместо этого его пальцы осторожно, почти нежно, убирают прядь волос с моего лица. Этот жест резко контрастирует с его словами, сбивая с толку и пугая еще больше. Боясь смотреть ему в глаза, лишь прерывисто дышу, отвернув голову. Он наклоняется ближе так, что я чувствую его дыхание на своей щеке.

— Я хочу знать все о своей… игрушке, — шепчет он, его губы почти касаются моего уха. По коже бежит табун мурашек, и я ненавижу свое тело за эту предательскую реакцию. — Что ты любишь, чего боишься. Что заставляет тебя смеяться… и что заставляет плакать. Я хочу контролировать то, что ты носишь, с кем общаешься и как живешь. Ты понимаешь, что это значит? Ты… полностью моя.

— Этого никогда не будет, — цежу сквозь зубы, поднимая голову и встречаясь с ним враждебным взглядом. — Ты никогда не узнаешь ни меня, ни моих страхов, ни моей жизни. Как пришел сюда, так и свалишь, мне просто нужно время.

Огнеяр скалится, смотря на меня… с интересом. А потом его взгляд скользит по комнате и останавливается на прикроватной тумбочке, где стоит рамка с фотографией, на которой изображена я и Таня.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать, он уже оказывается у тумбочки и берет ее в руки.

— Нет! Положи на место! — кричу я, бросаясь к нему.

Он с легкостью перехватывает меня одной рукой за талию, прижимая к себе, а второй продолжает держать рамку.

— Кто она? Мне спросить у неё о тебе? Уверен, девчонка расколется быстрее, чем ты. Да и особого интереса в сохранении ее жизни у меня нет…

— Посмей только! — кричу я, царапая его грудь и вырываясь.

— Кто она для тебя? — продолжает издеваться чудовище.

— Никто! Божье наказание ты, никто! — толкаю его, и он резко меня отпускает, позволяя упасть на кровать, а в следующую секунду ложится на меня сверху, нажимая на скулы, заставляя губы выгнуться в трубочку.

— Правильный ответ, Тая, — он сжимает мое бедро своей огромной ладонью и плавно ведет вверх. — Для тебя есть только я. Только мои слова. Только мои желания.

Я застываю. Даже сглотнуть не могу. Не дышу.

— Я… ты же не собираешься меня… изнасиловать.

Он выгибает бровь, а потом также резко, как и прижал меня, отпускает.

— Насиловать тебя? Зачем? Если скоро ты сама этого попросишь.

Собираясь проглотить слюну, давлюсь ею, начиная кашлять как туберкулезник. Думала, что худшего бреда от него не услышу, но он не перестает удивлять меня.

— В следующей жизни, — закатываю глаза, а потом поднимаюсь с кровати. — Я вчера сделала то, что ты просил. И хочу сейчас же уехать на свою квартиру.

— Ты считаешь, что один неумелый массаж покупает тебе свободу?

— Ты сам установил правила, — вскидываю подбородок. — Быть послушной девочкой. Я была ею. Теперь плати.

— Послушные девочки не дерзят, Тая, — шепчет он.

— И что же они делают? — отвечаю в тон хищнику, собственноручно становясь его жертвой. Ещё чуть-чуть, и сожрет.

— Послушные девочки смотрят с обожанием и со страхом.

— Так много знаешь об этом. Был опыт? — не могу сдержаться я, и в ту же секунду жалею.

Схватив меня за талию, он прижимает меня к стене, а потом грохает чем-то прямо у лица.

Это фоторамка…

Сердце колотится о ребра, и я уже сто раз пожалела, что довела его до такого состояния.

— Повиновение, Тая! Иначе я могу уничтожить все, что тебе дорого, одним щелчком пальцев. Ты поняла меня?

В ушах звенит от его стального голоса, руки дрожат, а язык не силится больше ничего ответить.

Я стою, раздавленная и униженная, глядя на лежащую у ног фотографию. Слезы душат, но я не дам этому ублюдку такого удовольствия. И молчу.

— Другое дело, — он выпрямляется, и на его лице появляется выражение скуки, словно то представление, что он затеял, окончено. — Можешь проваливать. Но помни, один мой звонок, и должна быть здесь. В любое время.

Пулей вылетев из дома, сажусь в машину и выезжаю, наплевав на то, что на мне до сих пор только его футболка. Ставлю в мыслях отметку, что надо бы ее сжечь. Все-таки вещь сущего дьявола.

Когда доезжаю до своей квартиры, влетаю в неё, пытаясь успокоить внутреннюю дрожь в теле, но отвлекает зазвонивший телефон. Георгий.

— Тая? — его голос в трубке звучит напряженно.

— Гео, говори.

— Хорошие новости и плохие. Хорошая — поставка будет готова через пару дней. Все, как мы и планировали. Маршрут тот же.

У меня на миг перехватывает дыхание. Наконец все перенесенные из-за нехватки финансирования средств операции будут проведены…

— А плохая? — спрашиваю, предчувствуя неладное.

В трубке повисает молчание.

— Георгий?

— Он все контролирует, — наконец произносит помощник глухим голосом. — Архаров все держит под контролем. Все подъездные пути, все склады на земле вашего отца… Он теперь законный владелец. И хотя все еще не до конца признают его власть, это просто дело времени.

Чертыхнувшись сквозь зубы, я смотрю на свои дрожащие руки. Ярость сменяется холодным расчетом. Если нельзя победить силой, значит, нужно победить хитростью. Если он хочет видеть послушную, сломленную игрушку — он ее получит.

Придется стать послушной девочкой, Архаров. Такой послушной, что тебя стошнит от моего сахара. Я буду смотреть на тебя с обожанием и страхом, я буду выполнять любой твой каприз. А потом сделаю так, как мне будет надо!

Игра началась.

И теперь я играю по своим правилам.

24

На удивление, это чудовище не связывалось со мной уже два дня. Близилось время поставки оружия, и, если честно, я бы наверное даже хотела увидеться с ним, чтобы понять, в каком настроении сейчас находится его демоническое величество и какие планы у него на ближайшие дни. Георгий докладывает мне об охране, о пересменке и подготовке подставных людей, которые помогут с поворачиваемой аферой. На удаленке сидит Петя — знакомый хакер и просто гениальный программист, с которым папа меня познакомил ещё когда я училась в школе.

Петя был очень благодарен папе за открытие многих возможностей, а поэтому всегда со мной на связи и при любой просьбе помочь — не отказывает. Ну и… меня не покидает ощущение, что я ему… нравлюсь что ли. И да простит меня Господь, что я нагло этим пользуюсь.

Выхода нет. Жизнь в нынешнее время тяжелая до жути стала. Без связей никуда.

Накинув на себя легкий кардиган, я звоню Таньке и говорю, что выхожу из дома. У нас сегодня по плану второе занятие гимнастикой. Мы ж все-таки записались на него. И сейчас намерены исправить позор первого занятия.

На мне надеты чёрные, обтягивающие словно вторая кожа, лосины и короткий черный топ. Так что накинуть оранжевый кардиган было хорошей идеей, чтобы не смущать прохожих своим видом. Тренировка проходит в соседнем доме, а я до ужаса не люблю переодеваться в раздевалке на глазах у других людей, поэтому иду уже готовая из дома.