Мой нежный враг

— Подготовиться было можно, — проворчал он. — Мне был дан год. Но я…

— Проразвлекался, — угодливо подсказала Ева.

— Именно, — ядовито согласился Итан.

— Пил, гулял, проводил время со сломанными картонными женщинами?

— О, да! В постели они весьма живенькие!

— И вспомнил об условии только что, буквально на днях?

— Ага. Так и было. И еще, — Итан хитро прищурился, — часть моих способностей, тех, что помогают мне охмурить любую, просто заблокированы. Как банковский счет, до подтверждения статуса.

— Способностей? — удивилась Ева, и Итан придвинулся к ней ближе, сверкнув алыми зрачками.

— Способностей, — повторил он хриплым, нечеловеческим голосом, от которого Ева обмерла. — Дочь Евы, хватит ходить вокруг да около. Я демон; разве ты не видишь? Мой биг босс, как ты его называешь, поставил мне на грудь печать и лишил сил. Все, что я могу — это показывать дешевенькие фокусы. Например, притянуть в руку падающий бокал с горящим коктейлем. А будь у меня мои прежние силы, ты помчалась бы на край света за мной, не спрашивая зачем.

— О господи, — пролепетала насмерть перепуганная Ева.

— Не взывай понапрасну, здесь он тебя не услышит, — небрежно произнес Итан. — Итак. Время упущено. Искать покладистую и чистую девицу мне некогда. Остаешься только ты. Но и с тобой возиться мне лень. Так что я предлагаю тебе честную сделку. Ты идешь со мной, а я… я решаю все твои проблемы. Годится?

Глава 6. Золотая клетка

Ева насмешливо фыркнула.

— А если я не соглашусь? — спросила она.

Вот так, запросто, соглашаться на условия, и кого?! Демона! В голове не укладывалось, но, похоже, Итан не врал.

Перестав натягивать гладкую личину человека, он показал свою демоническую сущность. Глаза его разгорелись алым, как пылающее сердце преисподней. В черных волосах сверкнули витые черные рожки, на щеках сверкнули раскаленными лавовыми реками извилистые алые полосы. То под кожей текла огненная, обжигающе-горячая кровь…

На его широкой груди, прямо напротив сердца, просвечивая сквозь одежду, горела алая печать. В середине кружилась пятиконечная звезда, по периметру, над ободком, бежали письмена. Завораживающее зрелище; словно звездопад ночью.

И все алые, полные кипящей крови сосуды, тянулись к этой печати, подпитывали ее и были заперты ею.

Ослушается, применит силу — и печать просто взорвет его, выплеснет наружу его жизнь и кровь.

А за спиной его черной тенью раскрылись угрожающе-огромные, вороново-черные крылья.

«А тебя здорово поймали. Надежно привязали, — подумала Ева. — И ничего ты мне не сделаешь. Договора с демонами? Черта с два, милый! Особенно если речь сразу пошла про душу!»

— Что, впечатляю? — буркнул он, исподлобья глядя на опешившую девушку. Резко изогнутые угольно-черные брови его только подчеркивали неприветливость и хищность взгляда, и Ева лишь кивнула, не найдя в себе сил ответить.

— Но я не согласна! Нет! — выдохнула она, когда угрожающее и прекрасное видение рассеялось, и вместо падшего ангела перед ней снова сидел просто красивый черноволосый мужчина.

Итан недобро посмотрел на нее. В его чертах, еще недавно таких расслабленных, нежных и ласковых, сейчас не было ни намека на человеческое тепло и понимание.

Он словно сбросил маску и предстал перед Евой таким, каким он был на самом деле: циничным и жестоким.

— Ты согласишься, — злобно произнес он. — Я знаю о тебе все, абсолютно все, маленькая дочь Евы. Ты в моей власти больше, чем думаешь.

В руках Итана словно по волшебству появились какие-то документы, которые он выложил перед онемевшей Евой неспешно и вкрадчиво, как выгодную комбинацию покера.

— Твои долги, — пояснил Итан. — Я выкупил их все, до последнего гроша. Теперь ты должна мне довольно кругленькую сумму. И я не стану с тобой церемониться; если ты будешь брыкаться, я в суде тебя раздену догола.

— О, нет…

— О да. Я уничтожу тебя — и не из-за денег, а из-за того, что ты своим упрямством пытаешься разрушить мое могущество. Меня это здорово злит.

Расширившимися от ужаса глазами Ева рассматривала свою подноготную, свою жизнь последних дней, запечатленную в сухих цифрах на бумаге, а Итан нахально усмехался.

Кровь бросилась в лицо Евы, девушка вскипела.

— Но причем тут я?! Я тут причем?! — закричала она гневно. — Я просила у тебя выкупать мои долги?! Я просила у тебя денег?! Нет! Ты сам это затеял, а меня обвиняешь в своих неприятностях!

— У меня нет неприятностей, — хладнокровно заметил Итан. — А вот у тебя они будут, если не прекратишь дерзить мне. Я не люблю дерзких; женщины должны быть покорны и выполнять любое желание мужчин.

— Да неужели?! — возмутилась Ева, подскакивая на ноги. — Знаешь что? Забирай мой дом, мою машину… что еще? Хватит этого, чтобы покрыть мой долг? Забирай все, от меня только отстань! Найди себе другую дурочку!

— Ты невнимательно слушаешь меня, Ева, — недовольно заметил Итан. — У меня нет времени искать что-то другое, более-менее подходящее. Совсем нет. Свои воспитательные речи о том, что надо было думать раньше, оставь себе. Я нашел то, что мне нужно; заставить тебя — дело техники. Не умеешь носить дорогие наряды от кутюр? Поверь, абсолютно все девушки учатся этому в кратчайшие сроки. Пройтись в дорогом шикарном платье, в бриллиантах, попить элитного вина и потанцевать — согласись, не пыльная работенка?

— Я не хочу! Не хочу плясать на потеху чертям! И никакие деньги не стоят этого!

Итан вдруг поднял со стола бумажки и стиснул их в ладони, комкая с хрустом.

— Но об этом, о твоем жалком долге можно забыть, — вдруг жестко произнес он, хищно глядя в глаза рассерженной Евы. — Деньги ведь ничего не значат, по большому счету. А вот твоя маленькая тайна… твоя мечта… Я и о ней знаю, — произнес он.

Словно Джокера выложил.

Это было сокрушительное поражение. Это убило желание Евы сопротивляться в один момент. Оставив в сердце гулкую пустоту, в которой болезненно пульсировал проросший росток надежды.

Зачем так жестоко?! Зачем давать эту надежду?! Зачем?!

Девушке хотелось кричать и выть, но никто не услышал и не пожалел бы ее. Никто не утешил и не сказал бы, что мучительная надежда обязательно реализуется. И мечта сбудется…

Никто не отдал бы часть своих сил ей, Еве, чтобы не было так невыносимо трудно дышать, чтобы глаза не наполнялись слезами, чтобы не рвало грудь от желания орать во все горло.

В этот миг Ева побледнела так, что это стало заметно в пульсирующем ночном свете.

— Откуда?! — выдохнула она. Итан усмехнулся, за спиной его снова шевельнулись черные крылья.

— Ты забываешь о том, кто я такой, — туманно ответил он. — Все же кое-какие силы у меня остались. Я легко читаю твои мысли… и мысли людей, что с тобой связаны. Узнать об этом было легко. И я знаю, что за эту мечту ты готова продать свою душу.

Силы изменили Еве, ноги ее подогнулись, и она плюхнулась в кресло, тяжело переводя дух.

— Но мне твоя душа не нужна, – небрежно произнёс Итан, посматривая на девушку. — Точнее, мне нужно, чтобы ты предстала на балу целенькой, со своей душой на положенном месте, неиспорченной и чистой, как сейчас. Поэтому не бойся, я не растерзаю тебя в страшном ритуале, — Итан хрипло хохотнул. — Вижу, до тебя начало доходить, что мне лучше не перечить, так?

— Но какие гарантии, что ты потом, воспользовавшись, не причинишь мне вред…

— Никаких. У кого ты хочешь получить гарантии? — цинично усмехнулся Итан. Ему явно нравилось мучить и пугать девушку. Запах ее страха, бушующего в крови адреналина, казался ему изысканным ароматом, словно самые дорогие духи. — О, прости, не мог удержаться. Обожаю пугать и дразнить.

— Если ты не прекратишь меня мучить, засранец, — зло произнесла Ева окрепшим голосом, — я могу и отказаться.

— Не можешь, — небрежно ответил Итан. — Я ведь как могу исполнить твое сокровенное, самое большое желание, так и сделать его невыполнимым. Абсолютно. Бесповоротно. Ты понимаешь, о чем я?

В его лицо было страшно смотреть, Ева безо всякой телепатии поняла, что он не шутит. Убьет.

— Ты этого не сделаешь! Нет!

— Да? А что мне помешает? Жалость к тебе, строптивая глупая девчонка? Я не поджарил тебе пятки и не вытащил кишки лишь потому, что не хочу портить внешний вид. Мне еще предстоит с тобой показываться в обществе. Так что давай без глупостей.

— Только попробуй навредить, — зло прошипела Ева, испепеляя нахала взглядом. — О, только попробуй! И я найду на тебя управу! Ты ведь не один такой, что ищет себе пару на показ?

Итан сощурил темные глаза. Выражение его лица стало холодным, напряженным и отталкивающим.

— Убери свои поганые лапы от моего сокровенного и святого! — прорычала Ева гневно. По ее горячим щекам уже ползли слезы. — Иначе я сама найду такого же красавца с хвостом и копытами, как ты, и подпишу с ним договор! И тебе не достанется то, что так нужно!

— Эй, эй, эй! Потише с шантажом, — произнес Итан. Еве показалось, что в его голосе проскользнул страх. — Хорошие и чистые девочки не шантажируют никого, и не торгуются, даже если имеют дело с демонами.

—А! Явиться на бал с девицей с изъяном в душе намного позорнее, чем с уродом?

Итан холодно взглянул на Еву.

— Что-то вроде того, — зло процедил он.

— Значит, подпишем договор здесь, сейчас, — торжествуя, сказала Ева. — И только тот, который устроит меня! Это ведь не я тебя вызвала их преисподней, милый! Не я у тебя просила благ и не мне от тебя что-то нужно, а тебе. Так что условия я буду выдвигать!

Итан смолчал.

— Я не слышу ответа, хвостатый!

— У меня нет хвоста, — рыкнул Итан.

— Я даю согласие сопровождать тебя на этот бал в качестве твой спутницы, и только! Никаких иных услуг я не предоставляю, и касаться себя не разрешаю. А ты за это…

— Не много ли ты хочешь за свои услуги?

— Ты вызвал человека из сердца каменных джунглей, демон Итан, своим неумелым варварским ритуалом, еще и умудрился рассердить его! Так что терпи и соглашайся на то, что предлагают!

***

Железные пальцы демона сомкнулись на горле Евы, и она, задыхаясь, беспомощно задрыгала ногами, ощутив, что висит в воздухе безо всякой опоры.

— Глупая девчонка, — яростно прошипел Итан, глядя в ее бледнеющее лицо сияющими алыми глазами. Его голос был похож на шорох лавы о камни. — Кем ты себя возомнила, а? Не разрешаешь касаться… да я и не собирался очаровывать и соблазнять какую-то жалкую поломойку вроде тебя! Для этих целей у меня есть много вариантов поинтереснее! Ты всерьез думала, что мне нужно твое тело? И твое разрешение, чтобы воспользоваться тобой?!

Итан насмешливо фыркнул и помотал головой, прогоняя абсурдные мысли.

— И твои опасения… нет, они не глупы, они оскорбительны для меня!

— Мне все равно, — задушенно просипела Ева. — Я должна себя… обезопасить…

Глядя в ее краснеющие от удушья глаза, Итан расхохотался, встряхнул ее крепче..

— То есть, сейчас ты в безопасности? Ты правда так думаешь?

Он брезгливо дернул рукой, словно избавился от чего-то противного, мерзкого, и Ева, надсадно кашляя, упала в кресло.

— Договор, — упрямо хрипнула Ева, едва смогла говорить.

— Я сейчас просто убью тебя, наглая и глупая дочь Евы.

— Не убьешь. У тебя нет времени искать кого-то другого и очаровывать ее, ленивый и хитрожопый чертенок! — зло огрызнулась она.

— Я превращу твою жизнь в сплошную невыносимую боль, нажав на то самое болезненное место в твоей душе!

— Давай! Рискни! И ты получишь демоницу, рядом с которой твоя Лили покажется тебе нежным ангелочком! — Ева так расхохоталась, что повалилась на спину без сил.

От ярости и бессилия Итана трясло.

Больше всего ему хотелось сейчас же ухватить эту девку и свернуть ей шею, навсегда задушить ее голос, отваживающийся говорить с ним так непочтительно. Но он сдержался, хотя кровь его кипела.

«Сначала дело, — злобно подумал он. — Потом… потом она ответит мне за все, раскается в каждом произнесенном слове!»

— Годится, — легко согласился Итан и резко кивнул в темноту. — Забираем ее.

Ева оглушительно взвизгнула, когда из тьмы выступили каменномордые охранники, и один из них, не церемонясь, ухватил ее и закинул себе на плечо.

— Отпустите меня сию минуту! — заверещала Ева, кверху задницей свисая с плеча огромного мордоворота и дубася его спину кулачками. — Куда?.. Куда вы меня тащите?!

— Как куда? — усмехнулся Итан. — Подписывать контракт, о котором ты так мечтаешь.

— Я ни о чем не мечтаю!

Итан не ответил. Один из его телохранителей набросил ему на плечи пальто, демон подхватил щегольскую тросточку из лакированного черного дерева, с серебряной ручкой, и, беспечно насвистывая какую-то песенку, направился в сторону выхода, к пневмолифту.

Ева на миг затихла испуганно, из-за спины шагающего и тащащего ее на плече охранника попыталась заглянуть в подсвеченное пространство, раскрывающееся перед ней, и испуганно крикнула:

— Куда ты сейчас меня повезешь, негодяй? Отвечай, прекрати скалиться!

Итан, беспечно шагающий вперед всех, лишь небрежно обернулся и снова рассмеялся, потешаясь над ее испугом.

— Добро пожаловать в Ад! — паясничая и издеваясь, ответил он.

Глава 7. Гнездо порока

Лили вывалилась из лифта, который вывез ее на самый верх сверкающей в лунном свете стеклянной башни-небоскреба. Здесь, на самых высоких этажах, в пентхаусе, было расположено самое сердце тьмы.

«Странное желание быть повыше, словно поближе к отвергшему нас божеству», — со злобой думала она.

У самого входа в преисподнюю она подхватила с подноса у официанта рюмку с крепким алкоголем, кажется, с чистейшей водкой, одним махом опрокинула ее в рот и зажмурилась. От спиртовой сушащей горечи на глазах выступили слезы. Или не от спирта?..

Психуя и ругаясь, рыча сквозь сжатые зубы самыми грязными словами, она неслась по ночным полутемным комнатам, наполненным лунным зыбким светом и стонами, более чем откровенными, и призывала, словно исступленный верующий:

— Дамиан! Ну, где же ты, ублюдок Сатаны? Это все ты придумал, засранец, и тебе и дела нет до того, что кто-то мучается из-за тебя!

Она отыскивала старейшину демонов, металась по полутемным апартаментам, хотя точно знала, где он.

На Обряде Обращения. Самое гадкое, самое извращенное, самое грязное действие… Обычно глядя на него, Лили испытывала лишь брезгливость, но порой то, что там происходило, тонкая смесь страха, стыда, наслаждения и мучений заводили ее. И она наслаждалась каждым всхлипом терзаемой жертвы.

Но только не сегодня. Сегодня ее выворачивало от мысли о том, что она может увидеть корчащееся тело, и — подумать страшно! — над ним Итана. От мысли о том, что он может именно сегодня участвовать в оргии, Лили хотелось выть и орать, раздирая себе ногтями грудь.

Еще одна извращенная выдумка Дамиана. Пока демоны развлекаются и служат ему, демоницы поджариваются в огне ревности.

— Злобный извращенный ублюдок!

Ее слова звенели в мертвенном лунном свете, и Лили словно наяву увидела ухмылку на его красивом, но холодном, словно мертвом, лице. Ему бы понравилось, что Лили роняет злые горячие слезы ревности…

Стоны жертвы она уловили обостренным слухом издалека, и, бегая в поисках Дамиана, Лили надеялась, что он уже закончил. Но надеждам ее не суждено было сбыться.

Чутье демоницы привело ее к дверям в Большой Зал, и Лили зажмурилась, прежде чем открыть их.

Большой Зал, или главный, походил то ли на карьер, в котором жадные люди добывают алмазы, то ли на девять кругов ада. Сегодня все ярусы-ложи, окружающие сравнительно небольшую площадку внизу, были заполнены демонами, мужчинами и женщинами. Их глаза мерцали во тьме, они шумно дышали, их страдания и похоть перемешивались в изысканном и порочном коктейле.

Внизу, на жертвенном столе, была привязана жертва.

Обнаженная женщина.

Ее растянутые в разные стороны руки и ноги были крепко схвачены ремнями, рот, из которого рвались рыдания и крики, заткнут резиновым кляпом в виде веселенького ярко-красного шарика.

Женщина умирала от страха и стыда. Она рвалась из своих пут, старалась сжать колени и спрятаться, прикрыться, но у нее не получалось. Все, что ей удавалось — это извиваться, судорожно и возбуждающе.

Ее бедра заметно тряслись, белая кожа блестела от пота, по некрасиво перекошенному лицу текли слезы, целые ручьи слез, и Дамиан, прогуливающийся мимо жертвенного стола, нет-нет, да утирал ее лицо платком.

Он не притворялся ни бизнесменом, ни богатеем, ни тусовщиком.

К одежде этого мира он испытывал брезгливое отвращение.

Черная кожа одевала его стройное, статное тело. Костюм его был изысканным и угрожающим. Светлые волосы лежали на плечах, словно лучи луны. Холодные серые глаза бесстрастно смотрели на жертву.

«Невинная жертва в последнем кругу Ада, — насмешливо подумала Лили, поспевшая к самому началу ритуала. — Иронично! С кем ты споришь, с кем ты меряешься могуществом, больной ублюдок?»

Меж тем Дамиан обвел собравшихся холодным и безразличным взглядом и произнес звучным голосом, что взлетел к далекому потолку:

— Добродетельная женщина… впрочем, что она считала добродетелью? Вы ведь замужем, милая?

Его узкая ладонь коснулась ее спутанных волос, и женщина, вздрогнув, часто-часто закивала головой, надеясь, наверное, заслужить себе помилование своей покорностью.

— Замужем, — почти ласково произнес Дамиан, всматриваясь в полные стыда и слез глаза. — То есть, на ложе с мужчиной ты ложилась. Уже не невинна. И знаешь, что происходит в постели. Так отчего же ты рыдаешь?

Она услышала его слова и взвыла еще громче, зажмурившись. Тело ее снова стало извиваться, и Дамиан с нескрываемым удовольствием огладил его, влажное и холодное.

— Замерзла, — отметил он. — Ну, ничего, скоро тебе будет даже жарко. Потому что тебя будет греть не один мужчина, а несколько.

Он щелкнул пальцами, и из темноты к жертвенному столу выступили сразу несколько обнаженных мужчин. Они были возбуждены; скудный свет играл бликами на их телах, красоте которых позавидовали бы и самые идеальные античные статуи.

— Отчего ты орешь? — уже грубо спросил Дамиан. — Неблагодарная… я даю тебе самое лучшее, что у меня есть! А? Что? Что ты там бубнишь? Я не понимаю ни слова!

Он склонился над ее залитым слезами лицом и сделал вид, что прислушивается. Его светлые волосы легли рядом с ее волосами и смешались, как смешиваются волосы любовников на подушке.

Лили, наблюдающая это представление, усмехнулась. Она точно знала, что Дамиану не нужно прислушиваться, чтобы знать все самые потаенные мысли этой женщины.

— Ничего не понимаю, — брезгливо произнес он, наслушавшись вдоволь ее всхлипов и жалких стонов. — Хорошо, я освобожу тебе рот, если ты обещаешь мне не вопить. А если ты разорешься, как ослица, я отрежу тебе язык. Поняла?

Жертва часто-часто закивала, подвывая от ужаса и заливаясь слезами, и Дамиан неспешно и почти благоговейно приподнял ее голову и расстегнул застежку на ее затылке.

Алый мячик с рыданиями вылетел из распухших губ. Дамиан вопросительно приподнял брови, и женщина стихла, вся содрогаясь от ужаса.

— Ну? — нетерпеливо произнес он. — Что тебя так пугает?

Она что-то невнятно пискнула, и Дамиан обернулся к демонам.

— Ее пугает количество мужчин, — громко объявил он всем. — Она боится, что не вынесет и умрет, когда они все разом за нее примутся. А они примутся за нее все, это я вам обещаю! Но разве можно умереть от наслаждения?

Он снова склонился к рыдающей женщине, она снова что-то невнятно пискнула.

— Она боится, — произнес Дамиан, — что следующие полчаса станут для нее самыми мучительными и самыми страшными в ее жизни. Она не хотела бы умереть в муках… — он свысока глянул на жертву. — Хотя я неоднократно говорил ей, что мы собрались тут затем, чтобы подарить ей любовь… Любовь, а не боль, как это делал ее муж. То, что она принимала за любовь, не приносило ей ни удовольствия, ни удовлетворения, ни радости. Так в чем же смысл твоей добродетели, женщина? В чем смысл твоей верности этому мужчине, если он не мог и не хотел любить тебя как должно? И любовь для тебя представляется сплошной болью? Ты ведь не испытывала экстаза никогда?

— Нет, — еле прошелестела несчастная.

— Ну, так мы сейчас это исправим. Он ведь называл тебя фригидной коровой, так?

Лили усмехнулась, отвернула лицо.

«Он умеет запудривать мозги! Болтун…» — подумала она безо всякого почтения.

— И нет-нет, — продолжил Дамиан, касаясь подрагивающего тела женщины, — никакого изнасилования, о котором ты так упорно думаешь.

«Наглый враль! Ты уже изнасиловал ее во всех смыслах, выставив голой с развернутыми ляжками на всеобщее обозрение!»

— Чтобы никто из этих красавцев не покусился на твою драгоценную дырочку, мы ее… закроем.

Женщина оглушительно взвизгнула, когда Дамиан одним толчком погрузил в ее лоно ритуальный член, выточенный из камня с бархатистой поверхностью.

— Вот так, — произнес Дамиан, прижимая пальцами округлый пятачок каменного основания к покрасневшим половым губам, к сжавшемуся стыдливо лону. — И никто не тронет тебя там. Поняла?

Женщина, трясясь как в лихорадке, кивнула.

Член был довольно велик, чуть изогнут и ребрист. Каждое движение ее тела приводило к тому, что он массировал ее изнутри, и выражение ужаса в глазах женщины начало меняться на какое-то другое. Она прикусила губу, приподнялась, краснея, словно хотела посмотреть, что происходит у нее меж ног, но Дамиан не позволил ей этого сделать.

По его знаку пара демонов шагнула к извивающейся жертве и припала голодными губами к ее груди. Их горячие жадные губы ласкали ее соски. Целовали и лизали их так нежно, что женщина с криком откинулась на спину, переживая перовое удовольствие и жгучий стыд.

— Разве это может пугать? Разве это может причинять боль? — бормотал Дамиан. Он неспешно кружил вокруг ритуального стола, и, повинуясь движению его рук, все новые и новые демоны занимали свои места рядом с распластанным телом женщины. Двое со страстью принялись ласкать и целовать ее ступни, обсасывая каждый пальчик, еще пара устроилась меж ее ног. Один, невероятным образом пролез под жертву, прижался жадным языком к ее заду, к сжавшемуся пятнышку ануса. Второй, придерживая рукой ритуальный член внутри тела жертвы, со страстью принялся целовать и лизать ее клитор, и женщина выкрикнула, замирая от ощущений, которых никогда не испытывала ранее.

Масса поблескивающих потом человеческих тел шевелилась, раздавались стоны и звуки жадных поцелуев, и по бледным губам Дамиана скользнула чуть заметная едкая улыбка.

Женщина выглядела потрясенной, оторопевшей. Она не верила, что ее тело так может отвечать на прикосновения мужчин. Ласки становились все смелее, даже грубее, пальцы мужчин тискали женское тело все сильнее, все крепче, но ее уже не пугала даже легкая боль, которую они причиняли.

Жертва дрожала и вскрикивала, напрягая бедра, и Дамиан, заложив руки за спину и наблюдая эту развратную возню, снова усмехнулся.

— Ты чувствуешь его в своем теле? — спросил он у женщины.

Это был неуместный и не вовремя заданный вопрос. Все ее тело содрогалось, словно его рвали в разные стороны. Она подняла голову, чтобы ответить, взглянула затуманенными глазами в холодные глаза демона, но сказать ничего не успела. С губ ее сорвался то ли стон, то ли вой, и очередной любовник жадно выпил его, запечатывая ее рот развратным поцелуем.

— Я не слышу ответа, — требовательно напомнил о себе Дамиан, когда поцелуй закончился, и жертва упала на стол без сил, запыхавшаяся.

— Чув… ствую, — прошептала она. Глаза ее были туманны, и она уже не могла смотреть перед собой прямо.