Мой нежный враг

— Я на это не подписывалась! — свирепо рычала Ева, выскользнув из зала и несясь по коридорам подсобного помещения. — Обслуживать психопатов и садистов не мой профиль!

Отыскать Юлу удалось не сразу; та словно нарочно избегала Еву, пряталась от нее. А когда та все же ее нашла и поймала, зайдя со спины, Юла подскочила и нервно вздрогнула. И даже запоздалая улыбка на ее лице вышла какая-то испуганная, вымученная и виноватая.

— Эй, подруга, — весело произнесла Юла, хотя в ее глазах плавал страх. — Ну, как первый день?

— Эта мразь, — прорычала Ева, крепко ухватив Юлу за плечи и встряхнув ее как следует, — хочет, чтоб я уронила коктейль на пол! Горящий коктейль! Ты это понимаешь? Она велела мне его здесь поджечь и ей тащить через зал! Она его столкнет в любой точке зала, поджарит любую задницу! Ты знала, что эти клиенты чокнутые?

— Что ты несешь, — слабо вякнула Юла, — как она его разольет, если нести его будешь ты?! У тебя воображение разыгралось! Подумаешь, увидела Итана вблизи, и крышу снесло!

Ева схватилась за голову, потерла ноющие виски. Мысли метались, как ошалелые, и она не сразу поняла, что мысль о поджоге была какая-то чужая, словно кто-то, издеваясь и озвучивая свои недобрые намерения, ее вложил в голову.

Но перепуганный вид Юлы, ее бегающие глазки, ее заискивающийся взгляд просто вопили о том, что что-то тут нечисто.

— Прошу, — хрипло произнесла Ева, кое-как унимая дрожь в руках. — Вынеси его за меня?

Но Юла, испуганная и робкая, вдруг превратилась в демоницу и злобно оттолкнула Еву от себя. Как прокаженную. Как инквизитор — попавшуюся на колдовстве ведьму.

— Еще чего! — голос Юлы тоже стал злобным и резким. — Я за тебя буду твою работу буду делать, а ты денежки получать?!

— Ну, по дружбе! — уговаривала Ева. Признаться, она смутилась и даже напугалась резкости Юлы, и теперь упрашивала ее скорее по инерции, из-за слабо теплящейся надежды. — Рыжая пьяна. Она не сразу сообразит, что вместо меня ты пришла. И поэтому и толкнуть тебя не успеет. А я тебя подменю, если надо будет!

— Подменишь?

Юла вдруг хрипло и горько рассмеялась, и в голове Евы полыхнуло видение, в котором Юла вопит и рыдает, жалко корчится, извивается, впиваясь в резиновый шарик зубами. По подбородку ее льются слюни, косметика размазалась от слез, латекс и кожа на ее теле скрипят, а воздух полон злобного свиста плети.

— Ты… ты куда меня затащила?— испуганно выдыхает Ева, отступая от смеющейся Юлы.

— А ты что себе думала, — яростно шипит та. — Хотела большие денежки заработать и остаться чистенькой?!

— Да я ничего себе не думала! — в отчаянии выкрикнула Ева. — Я же думала, ты по дружбе хочешь мне помочь!

Юла снова покатилась со смеху. Сегодня вечером, видимо, ее ожидала новая порция боли, и она была не прочь ее разделить с кем-то еще.

— Нафига ты мне нужна, помогать тебе…

Ева почувствовала, как все внутри нее кипит и дрожит от гнева и ужаса.

«Быть не может! Это не со мной происходит!» — в каком-то дурном оцепенении думала она.

— Ты что, — произнесла она, отступая от Юлы. — Ты меня что, продала?.. По заказу привела? Свежее мясо?..

Юла насмешливо фыркнула, пожала плечами. Мол, думай что хочешь.

— Но зачем?!

— Коктейльчик разлила, — ответила Юла мерзким голосом, в котором не было ни капли страха. — Да, да, совсем как ты сейчас разольешь. Разольешь, разольешь. Никто тебя из помещения не выпустит до окончания смены. А если эти, — она мотнула головой, указывая на зал, — не получат свой заказ, то они поднимут шум, и тебя разыщут и вытащат им на потеху. И никто не вступится.

— И ты решила в это меня втравить!.. Ты решила так поступить со мной!

Юла мерзко усмехалась.

— Мой тебе совет, подруга, — хладнокровно произнесла Юла. — Выбери местечко посвободнее и опрокинь сама, чтобы этого не сделала она. Конечно, выдерут они тебя здорово. Но если кого-то сожжешь дотла, наказание будет длиться намного дольше…

От ужаса Ева не могла и слова произнести. Все звуки застряли в сжатом нервном спазмом горле.

— Но ты могла отказаться, ты могла уйти отсюда! — произнесла Ева, наконец, кое-как справившись со страхом. — Могла сказать, что они тебя шантажируют! Заставляют!

— Могла? — закричала Юла, сжимая кулаки. — Могла?! Да ты что, не видишь, кто они такие?!

Она было раскрыла рот, чтобы высказать самое главное на этот вечер признание, но тут двери в подсобку раскрылись, заглянул охранник с невозмутимым лицом.

— Ева, — прогудел он. — Тебя клиенты ждут. Твой коктейль готов и горит. Неси; а не то прогорит весь, сама будешь за него платить. Есть у тебя лишние пятьдесят тысяч?

Глава 4. Ловушка

«Ну все, это конец».

Ева, осторожно ступая по полу, который теперь казался ей блестящим льдом, звонко цокающим под каблуками ее туфель, несла пылающий хрустальный кубок.

Синее пламя весело плясало, освещая лица людей. В его призрачном свете она казались Еве чудовищами. Причудливые тени то превращали их лица в оскаленные морды, то обратно — в лица. Они смотрели с интересом и издевкой на Еву и расступались. Кажется, с этой шуткой они были хорошо знакомы и знали, что произойдет дальше.

Ева шла, гордо выпрямив спину и упрямо сжав зубы. Ни словом, ни жестом она не выдавала свое нервное напряжение. Перед глазами ее были только пляшущие синие язычки пламени и Итан. Она видела его, небрежно развалившегося в кресле. Он с интересом смотрел, как она восходит на свою личную Голгофу… да черт, почему эта религиозная чушь лезет в голову?!

Рыжая, кажется, нарочно сманила поближе всех моделек, что сидели у Итана на цепи. Они окружали их столик и преданно выглядывали из клубной темноты.

Взгляд приближающейся Евы метался с одной девушки на другую, отчего-то вычленяя всякие мелкие, ничего не значащие детали. То бретельку платья, ушитого пайетками, то округлое плечико, которое девушка нарочито выставляла вперед, принимая вычурную и соблазнительную позу, словно в темноте прятался фотограф и запечатлевал ее красоту на снимках.

Они ничего не подозревали.

Они просто делали свою работу. Украшали собой праздник жизни жестоких толстосумов.

На которую из них рыжая собралась выплеснуть жидкий огонь?

Ева крепче сжала зубы, чтоб не разрыдаться в голос, и на миг закрыла глаза, продолжая неспешно и плавно идти вперед.

«Черта с два! Вылью себе на ноги!»

Предвидение предстоящей боли и ужаса обожгло нервы, но видение голой Юлы, которую насилуют и хлещут кнутом, ранило больше. К боли примешивался стыд и ужас, что это унижение никогда не кончится, и Ева твердо выбрала.

«К тому же, я стану уродливой, — думала она, вся трясясь. Ее ноги проделывали последние шаги, и коленки тряслись. — И никто меня не захочет. Никому из них я принадлежать не буду!»

В эти мысли ворвалась тревога, острая и сильная, сметающая все на своем пути. Взгляд Итана, его горящие черные глаза… Ева, шагая вперед, видела только эти глаза. Смотрела только в них, упрямо и непреклонно. Мысленно говорила им о своей готовности тотчас, прямо под этим внимательным немигающим взглядом, вспыхнуть, как живой факел. И не сворачивала с намеченного пути.

До столика осталось три шага… два… Блестящий поднос на пальцах Евы вдруг задребезжал сам собой, словно при землетрясении, и она, сама не понимая, как, вывернула кисть так, чтоб падающий бокал окатил ее горящей жидкостью.

Но хрустальный кубок словно жил своей жизнью. Против всех законов физики он покатился вверх по подносу и на глазах изумленной Евы спрыгнул с края на пол.

Прямо посреди рассевшихся моделей.

И те не успели бы ни встать, не отползти. Да и цепочки слишком короткие… отпустит ли их Итан, сообразит ли, что произошло? Да и захочет ли, может, шутки рыжей его тоже развлекают?

«Простите меня, девочки…»

Ева закрыла глаза, ожидая хрустального звона и криков ужаса, когда синее жидкое пламя лизнет пол и разбежится, жадно и зло ухватывая своих жертв.

Но ничего этого не последовало.

Три секунды, которые Ева стояла, словно парализованная, зажмурившись, текли вечность. Когда же она распахнула изумленные глаза, перед ее взглядом предстала весьма интересная картина.

Девушек - моделей под ногами не было; Итан ослабил их поводки и они разбежались, спасаясь от падающего огненного кубка.

Но и коктейль был цел. Удивительно, но он не разбился об пол, и даже не упал на то место, в какое ему полагалось свалиться. Тонкая хрустальная ножка кубка была зажата в белых сильных пальцах Итана, и тот с ухмылкой отпивал горящее голубое пламя, весело глядя на перепуганную Еву.

— Великолепно, — пророкотал он глубоким, полным удовлетворения голосом. — Так сладко…

И весьма недвусмысленно облизнул красные губы.

Ева вздохнула полной грудью, ощутив, ка судорогой свело плечи. Кажется, она не смела дышать все то время, что несла сюда, к столику, смертоносный коктейль, а теперь просто захлебывалась воздухом. Кровь стучала в ее висках, пьянила ее, Ева едва ли не падала в обморок от пережитого ужаса. И никак не могла успокоиться.

«Черт вас дери! Но это еще не конец! И что они прикажут мне сделать в следующий раз? Отрезать кусок мяса у любого гостя с ляжки?! Да вот хрен вам!»

Теперь она осмелилась посмотреть и на рыжую.

Та, казалось, сходила с ума от ярости и бессильной злобы.

Ее алые кудряшки, казалось, шевелились на голове, как клубок змей, она скалилась и едва не рычала на Итана, который каким-то невероятным волшебством поймал кубок, не позволил ему разбиться.

— Сука, — шептала рыжая, глядя на Еву. Воздух между ними звенел от ненависти. — Дрянь! А ну-ка!..

Но договорить она не успела. Не успела дать очередной смертоносный приказ.

Итан вдруг оказался на ногах, и рыжая тоже. Они подскочили одновременно с той лишь разницей, что рыжая изготавливалась накинуться на Еву, а Итан — затем, чтобы остановить ее.

Кубок, догорая, стоял теперь на столике, а белые сильные пальцы мужчины стискивали лицо рыжей, поднимая его вверх. Рыжая скалилась и рычала, словно дикое животное. Ее острые яркие ногти бессильно рвали воздух, не осмеливаясь, однако, прикоснуться к мужчине. А Итан, посмеиваясь, смотрел в ее искажающиеся, каждый миг меняющиеся черты, с удовольствием упиваясь ее бессилием. Казалось, яростный огонь, вспыхнувший в рыжей, ему нравился, и мужчина искренне наслаждается ее беспомощностью перед ним.

— Ты что, — рычала рыжая, скаля острые, как кинжалы, клыки, брызжа слюной, как бешеная собака. — Ты что, пожалел эту… для меня пожалел?!

Она вопила, рычала, извивалась и корчилась, словно Итан не руками ее держал, а накинул на шею удавку из колючей проволоки. Весь вид рыжей говорил о том, что ей невыносимо больно терпеть наказание от Итана, и Ева испытала подобие удовлетворения от того, что та, что хотела так запросто оборвать несколько жизней себе на потеху, так жестоко наказана.

«Умница, мальчик, — подумала Ева с нехорошим удовлетворением, невольно наблюдая экзекуцию. — А теперь возьми со стола перечницу с чили и отымей эту суку в задницу, чтоб ее припекало по поводу!»

Итан молчал, все так обворожительно улыбался, глядя в лицо рыжей, стиснутое его безжалостной рукой.

— Да, — отчетливо произнес он, не без удовольствия глядя в ее взбешенные глаза. — Пожалел. Тут все мое; я решаю, что и с кем можно делать, а не ты. Так что не смей больше делать что-то без моего одобрения. Поняла?

Рыжая взвыла так, что заглушила музыку.

— Это всего лишь игрушки! — взвыла рыжая яростно, извиваясь. — Эти тупые, пустоголовые люди!..

«Сама тупая овца, — мысленно огрызнулась Ева. — Злобная тупая пизда. Ничего другого, кроме убийств, придумать не можешь? Наркоманка обдолбанная!»

— Это мои игрушки, Лили, — медленно произнес Итан, всматриваясь в плюющееся яростью лицо рыжей, — и я больше не разрешаю тебе их ломать. Ни одну из них без спроса. Поняла? Если ты ослушаешься меня, я раздеру тебя безо всякого сожаления, и утоплю в церковной купели. Поняла?

Рыжая корчилась под его рукой, и остолбеневшая Ева почему-то подумала, что у безжалостного Итана, наверное, отросли когти и прокололи нежное лицо зарвавшейся рыжей до самых костей, заставив красотку корчиться и выть от боли.

«О, прости, Итан, — мысленно произнесла Ева, вся дрожа. — В вашей паре яйца явно у тебя. Я и не подумала, что ты разрешаешь, а у этой дуры просто мозгов не хватает сообразить, кто из вас главный! Два-один в твою пользу!

— Спасибо, Ева, — вдруг небрежно ответил Итан, отшвырнув Лили на место одним легким движением руки. — Не забывай, Лили: ты пользуешься тем, что я разрешаю тебе брать. Без меня ты ничто и не над чем власти не имеешь. Поняла?

Он склонился над ней и снова встряхнул ее за грудки так яростно, что у рыжей зубы чакнули, словно от сильного озноба.

— Я не слышу ответа! — прорычал Итан, снова дернув ее.

— Поняла, — задыхаясь от злобы, прошептала рыжая. Она тяжело дышала; ее алые волосы словно поблекли, подернулись пеплом, она потускнела и посерела, и Итан, опустившись в свое кресло, брезгливо махнул в ее сторону рукой.

— Пошла вон, — грубо велела он. На удивление Евы, Лили не стала сопротивляться и спорить. Она молча поднялась и ускользнула, как побитая собака. И модели разбежались, звеня отпущенными Итаном цепочками.

— Присаживайтесь, Ева, — небрежно произнес Итан, снова подняв пылающий хрустальный кубок и пригубив его.

«О господи, да он огонь пьет! — мелькнуло в голове у Евы. Ноги ее подогнулись, она без сил плюхнулась в кресло рыжей, которое ей показалось обжигающе-горячим, нагретое ее телом. — Кто ты такой, милый?! Фокусник, иллюзионист, гипнотизер?!»

Итан снова пригубил кубок и нарочито медленно, картинно втянул синие языки пламени, проглотил их и сладко облизнул красивые губы. Его черные глаза внимательно смотрели на Еву без тени смеха.

— А еще есть предположения насчет того, кто я такой? — поинтересовался Итан, попивая пламя.

Глава 5. Нескромное предложение

— Что вам нужно от меня?! — выпалила Ева, нервно стискивая колени.

Нагретое рыжей кресло кажется Еве раскаленным камнем, на котором сидеть не то, что неудобно — невыносимо. Напряженные плечи едва не сводит судорогой. Мысли в голове носятся, как ошалелые, путаются, и все, как одна, неприятные. Чувства случившегося несчастья не покидает Еву, она тоскливо думает о том, что эту работу, конечно, потеряла (да и к лучшему!), а значит, средств рассчитаться с долгами у нее нет.

И Итан… он напрягает больше всего.

Ему все равно, какие страхи и сомнения гложут ее, Еву. Ему безразлично, что она умирает от страха, потому что ей чудятся шаги директора заведения, который в гневе мчится, чтобы с позором вышвырнуть ее прочь из своего клуба. Это было бы невыносимо стыдно, страшно и так же невыносимо хорошо. Потому что за дверями этого поганого места можно вздохнуть свободно и всплакнуть от облегчения.

«Да уже скорее бы! — молится Ева. — И кончится эта пытка! Должен уволить; персоналу этой пафосной забегаловки точно не разрешается сидеть рядом с гостями…»

Итан с интересом смотрит на Еву, потягивая отвоеванный у рыжей коктейль.

— Это заведение принадлежит мне, — смеется он, снова угадывая ее мысли. Ева едва сдерживается, чтоб не присвистнуть. Так вот куда, в чей карман, утекают все денежки за дорогое элитное пойло! — Поэтому здесь только я решаю, что можно делать обслуживающему персоналу, а что нельзя. Но доход от этого клуба — это капля в море, Ева. Капля моих доходов.

Грозные шаги директора клуба из воображаемых стали вполне реальными. Ева вжалась в сидение, услышав сипение рассвирепевшего толстяка, который принимал ее на работу. Он мчался собственноручно сдернуть ее с кресла гостьи и извиниться перед Итаном.

Она уже ощутила на своем запястье его жесткие волосатые пальцы, стискивающие ее руку до боли, но Итан остановил эту гору жирного мяса одним только взглядом черных жестоких глаз.

— Пошел вон, — рыкнул он, к большому удивлению Евы обнажая такие же острые, как у рыжей Лили, клыки. — Эта девушка со мной! Мог бы догадаться и не портить нам настроение. Видишь, ты напугал мою даму, болван!

Толстяк, задыхаясь от быстрого бега и страха, подобострастно согнулся чуть не вчетверо, кланяясь, и отступил. Ева снова осталась наедине с Итаном.

— Сегодня вы — моя гостья, Ева, — небрежно продолжил он, облизнув горячую сладость с губ и проводив недобрым взглядом директора клуба. — Расслабьтесь и не переживайте. Я не хочу, чтобы что-то портило вашу красоту. А страх… он искажает ваши черты. Вы становитесь холодной, жесткой и неприступной, Ева. А дочери Евы хороши не этим, нет.

Ева, завороженная его словами, вдруг обнаруживает, что он переместился и теперь сидит рядом с ней, на подлокотнике кресла, и склонятся к ней так близко, что она чувствует сладкое, как самый желанный яд, дыхание мужчины.

Сладкое и горячее.

В нем все еще полыхает коктейль, пьянящий и невероятно вкусный.

— Дочери Евы, — промурлыкал Итан, словно играя, поправив локоны Евы, лежащие на ее плече. Он откровенно любовался девушкой, беззастенчиво рассматривая ее. — Они должны быть мягкие, теплые, податливые. Они полны солнца и света, так и льнут, а в глазах доверчивость, такая же бескрайняя, как море.

Он склонился, придвинулся еще ближе, и Ева, предчувствуя поцелуй, выставила ладошку, едва успела прикрыть свои губы от его. И поцелуй достался ее пальцам.

— Можно подумать, — выдохнула она, — дочери Лилит хуже?

Итан рассмеялся тихонько. В его черных глазах полыхнул такой дьявольский огонек, что девушка обмерла, на миг ослепленная его красотой.

— Они другие, — пояснил Итан, не уточнив, хуже или лучше. — В их сердцах буря и гроза, во взгляде ночь и беда. Нет, это определенно не то, что мне нужно.

Его губы снова осторожно коснулись теплой ладони Евы, и та ахнула, словно вместе с этим поцелуем в ее сердце ударила молния и пробила ее насквозь. Черные глаза мужчины смотрели в ее глаза, не мигая, и Ева почувствовала, как ее непреодолимо тянет вперед, в руки Итана.

Итан снова поцеловал ее дрожащие пальцы, черные ресницы его дрогнули, он прикрыл глаза, ласкаясь осторожно и нежно, да так, что Ева с трудом подавила в себе порыв. Желание поверить в то, что эти поцелуи не часть игры, а настоящее, неподдельное чувство.

Итан говорил что-то о доверчивости и тепле.

«Не обольщайся, — твердила она себе, а сама не могла оторвать взгляд от мужчины. От его невероятно красивого в ночном свете лица, от бледного высокого лба, от ярких глаз и бровей, от шелковистых черных волос. — Он всего лишь проверяет, а такая ли ты дура, как он об этом думает… доверчивая дочь Евы!»

— Так что вам нужно, Итан, — шепотом повторила она, с трудом сглотнув ставший в горле ком. Всем своим видом она отважно показывала, что не поддастся на чары мужчины, и его, кажется, забавляла ее ершистость.

Итан усмехнулся, снова показав острые клыки, и медленно поднял на девушку ласковый взгляд завораживающих черных глаз.

— Не стану лгать, — с чарующей улыбкой произнес он, глядя на Еву все так же нежно, — ты нужна мне, Ева. Твоя нетронутость. Твоя чистота. Твоя непорочность.

— У вас много девушек, — возразила Ева. — Зачем вам я? Эти модели, эти королевы красоты… Я им и в подметки не гожусь. Я же простая официантка. Не умею ни по подиуму ходить, ни носить модельной одежды от кутюр.

Итан, чуть отстранившись от Евы, с видимой брезгливостью глянул на сбившихся в стайку девушек, которыми до того момента украшал свой вечер. Теперь, в тени, они выглядели как старые, пыльные, облезлые театральные декорации.

— Эти? — холодновато произнес он, поднявшись и возвращаясь на свое место. — Жалкие существа… Изломанные картонные куклы. Разукрашены красиво, а возьмешь в руки поиграть, и у них то голова отвалится, то нога. Нет; мне нужна целая. Не испорченная. Не вычерпанная до дна. Живая и теплая. Настоящая. Полная жизни. Полная души. Есть у вас душа, Ева?

— Несомненно, есть, — дерзко ответила Ева.

Двигался он с грацией большого опасного животного.

Да он и был им, большим ночным страшным зверем. Когда он опустился в свое кресло, на лице его не было ни тени нежной ласковости, с какой он смотрел на Еву. Выражение его лица было снова циничное, во взгляде трезвый расчет.

«Притворялся, — подытожила Ева. — Охмурял. Испытывал на мне свои чары».

— Именно так, Ева. Я притворялся, — кивнул Итан холодно. — Но к делу. Я человек достаточно влиятельный и богатый. В кругу… своих, — Итан гаденько усмехнулся, — я занимаю достаточно высокое положение. Очень высокое. Но иногда мне нужно… подтвердить свой статус.

Он снова рассмеялся, скрывая досаду и злость, и Ева каким-то шестым чувством ощутила его беспомощность.

— Раз в десятилетие один очень важный… человек устраивает бал. На него приглашены все известные и важные персоны. И пропускным билетом на это мероприятие лично для меня должна быть девушка. Такая, как вы. Которая не прогнила насквозь, и которая за деньги не станет скакать с голой задницей. Это, Ева, и есть душа. То, что в вас горит и стоит для вас дороже пачки купюр.

— И зачем вам это? — дрожащим голосом поинтересовалась Ева. Итан холодно пожал плечами.

— Мне это не нужно совершенно. Это условие, выдвинутое мне. Я должен его исполнить.

— А! И поэтому вы строили мне глазки? Пытались охмурить?

Итан молча проглотил этот издевательский вопрос, недобро глядя на девушку.

— И это тоже, — процедил он сквозь зубы. — И обычно это у меня неплохо получается.

Ева насмешливо фыркнула. Эта неприкрытая насмешка взбесила Итана, он оскалился, словно волк, будто смешок девушки пребольно резанул по его самолюбию.

— Так и охмурили бы кого другого, — все так же нахально продолжила Ева. — Любая с вами помчится на бал с превеликим удовольствием!

— Ты невнимательно слушала меня, дочь Евы! — каким-то странным, змеиным голосом прошипел Итан. От злости его глаза разгорелись, словно алые раскаленные угли, и это было страшно. — Мне не нужна любая! Мне нужна девушка с душой. Та, которая не выпрыгнет из трусов при виде моих денег.

— А! Такую заполучить не просто, — издеваясь, заметила Ева. — Странные у вас комплексы. Вроде, все при вас. Молодой и красивый, а думаете, что девушки с вами из-за денег?

Итан поморщился.

— Я ничего не думаю, — грубо ответил он. — Мне на девушек плевать. Они мне не нужны.

— По мальчикам?.. — не менее грубо намекнула Ева.

— Нет, — ядовито ответил Итан, вспыхнув, однако, до корней волос от этого оскорбительного намека. — Лили, ты же ее видела. Она моя… скажем так, почти состоявшаяся жена.

— Любви между вами ни на грош, — заметила Ева.

«Я нарвусь, и он отомстит мне, — промелькнуло в голове у Евы. — Не может не отомстить. Господи, зачем я его дразню?!

— Мне не нужна любовь, — желчно ответил Итан. — И ей, кстати, тоже. Мы просто подходим друг другу. Идеально. Понимаем друг друга и держимся на равных. А меня вынуждают ухлестывать за какой-то ненужной мне девицей вроде тебя. Это не может не раздражать.

— Что ж поделать, — притворно вздохнула Ева. — Капризы биг босса следует покорно выполнять и не сопротивляться его желаниям?

Эти слова снова разозлили Итана. Любое напоминание о том, что его принуждают к чему-то, доводило его до исступления, и он ворчал и скалился, словно его бьет током.

— Этим я и собираюсь заняться, — елейно произнес он. — В общем, Ева: ты пойдешь со мной.

— Вот еще, — возмутилась Ева. Но теперь пришла очередь Итана издевательски хихикать.

— О да.

— Но я в вас не заинтересована! И симпатии к вам у меня нет ни капельки! А как же охмурение? Вы даже не попытались! Халтура! Нечестно! Можно же было подготовиться заранее?!

Ева не знала, зачем она паясничает и говорит все это прямо в лицо Итану. А он, сцепив пальцы, подавшись вперед и весь словно обратившись в слух, с ухмылкой слушал, как она мелет всю эту чушь.