Люблю. Ненавижу. Хочу!

— Прекрати. Сейчас не время.

— Всегда не время, Мирон, — соблазнительно шепчет она мне на ухо, стараясь проникнуть в разум, — но разве это когда-то мешало?

— Я думаю. О важном, — отталкиваю ее руку от себя. — Твой талантливый рот подождет другого момента.

— Конечно, дорогой, подождет. А ты занят подсчетом овец, что ли? Или снова грезишь о своей хрупкой куколке, пока мы тут с тобой в дерьме по уши?

С этими словами она встает и уходит куда-то по коридору самолета. Сука. Открываю глаза. Никогда за словом в карман не лезет и сейчас уколола. Неприятно.

Аэропорт Москвы, наконец-то. В воздухе пахнет чем-то до боли знакомым. Родиной, наверное. Почти год я куролесил везде, где угодно. Соскучился. Дождливая прохладная осень заставляет привычно хмуриться, разглядывая серых торопливых людей с багажом.

— Надо приодеться, — говорит сонная Катя.

Замечаю, что в своем легком платье она замерзает. Это все-таки не Бразилия.

— Зайдем в «Дьютик», — отвечаю, замечая, как в ожидании рейса дремлют люди. Почти полночь в Москве.

Захожу в один из бутиков. Не особо придираюсь, покупаю кожаную куртку и черную водолазку, в нетерпении поглядываю на часы — сорок минут до рейса в Ярославль. Ожидаю Катю. Ох, уж эти женщины! Слишком большой выбор им предоставлен.

— Мог бы взять мне кофе, пока ждешь, — произносит сладкий голос за моей спиной минут через двадцать ожиданий.

Оборачиваюсь — Катя в легком пальто шоколадного цвета и элегантном бежевом платье, черт бы ее побрал.

Играет рингтон. Катя мгновенно сбрасывает и прячет смартфон в сумочку.

— В самолете закажем, — разглядываю ее точеную фигуру с глубоким декольте. Схватился бы и разорвал по шву, обнажая грудь…

— Я знаю, чего ты хочешь. Зачем сопротивляешься? У нас еще есть время… — гипнотическим голосом произносит змея. Искушает, заставляет изнывать от внезапно нахлынувшего против моей воли желания.

Медленно надвигаюсь на нее, оттесняя к стене, нарушая хрупкое равновесие между нами, и с голодом смотрю в ее жаждущие глаза.

— Перестань меня провоцировать, я же сорвусь и…

— Я этого и добиваюсь… — нагло прерывает она.

— Сделаю тебе больно.

— Я люблю боль, которую причиняешь ты, — она демонстративно облизывает губы и поворачивает в сторону голову, обнажая соблазнительную шею, подставляя мне себя.

Пальцы обхватывают ее шею, нежно, но цепко, словно удерживая дикую птицу. Констанция вздрагивает, но не отстраняется. Наоборот, подается навстречу, ищет большего контакта.

— Только не говори потом, что я тебя не предупреждал, — шепчу ей в самое ухо, обжигая ее кожу дыханием.

— Предупреждал много раз, — выдыхает она, и в этом слове — мольба и вызов одновременно.

Констанция прикрывает веки, и я ощущаю пульсацию яремной вены под пальцами. Горячая кожа возбуждает…

Наклоняюсь ниже, отдаваясь этому искушению, вдыхая аромат ее волос — смесь роз, терпкого черного кофе и опасности. Губы касаются шеи, сначала легонько, словно пробуя на вкус, а потом — все настойчивее, с жадностью. Зубы слегка прикусывают нежную кожу, провоцируя короткий стон.

Я отрываюсь от ее шеи и поднимаю ее подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.

Констанция притягивает меня к себе, впиваясь взглядом и проникая пальцами мне под куртку. Целует жадно, страстно, словно пытается доказать что-то себе и мне.

Отвечаю на поцелуй, отдаваясь безумию, которое охватывает нас обоих. С ней только так, бескомпромиссно. Руки скользят по ее телу, забираясь под ее полушубок. Констанция отвечает тем же, отбрасывая прочь все сомнения и страхи.

Слышу, как объявляют посадку на наш рейс до Ярославля и отрываюсь от ее губ.

— Нам пора.

Беру ее за руку — выдергивает ладонь.

— Мирон, — высокомерно говорит Констанция, — я заказала тебе номер в отеле в Ярославле. Отправлю адрес в мессенджер. Мне надо отлучиться по делам на какое-то время. Я буду на связи.

—Ты не летишь со мной? Какие у тебя могут быть дела, о которых мне неизвестно?

— Личные, — отвечает эта стерва, явно что-то замышляя, и уходит в неизвестном направлении.

Полет до Ярославля занимает менее часа. Я все думаю, как общаться с подругой Анжи. У них действительно крепкая дружба. Возможно, она меня даже не пустит, но я должен постараться.

Набираю Олегу, как приземляюсь в аэропорту, он незамедлительно отвечает сонным голосом.

— Здорово! Уже прилетел?

— Ага, — отвечаю и попутно выискиваю в толпе встречающих Сеню. — Олег, мне надо, чтобы ты отправил данные с перемещениями Констанции через GPS.

— Да, могу, у нее телефон всегда с собой. А зачем тебе?

— Какого хера ты меня спрашиваешь? Делай, как сказал! И об этом никто не должен знать…

— Без проблем.

— Отлично, — отключаюсь и направляюсь к Сене.

— Братан, — обнимает меня Сеня, — не видел тебя целую вечность.

— Как дела обстоят?

— Норм, весь груз с прошлой недели толкнули, уже ожидаю еще. Фернандо сказал, что в пятницу будет новый лайнер.

— Чудесно.

Мы садимся в его тачку и направляемся прямиком к Кате, подруге Анжи.

— Как Маттеус?

— Херово, — неохотно отвечаю, — ему недолго осталось.

— Ты уже большой босс или вот-вот им станешь?

— Боюсь, что раньше, чем хотел бы… Маттеус уже не в состоянии заниматься делами, — пальцы нервно вздрагивают. Как прилетел в Россию, тяга к сигаретам дает о себе знать все чаще.

— Бля, ну он такой мужик здоровый, как же так… Здоровье, мать его, надо беречь.

Сеня паркуется возле обычного панельного дома.

— Я один пойду, — смотрю на часы, почти три ночи, но мне все равно. Мне любой ценой нужна информация.

— Как знаешь, но она тебя на хуй пошлет, однозначно. Четвертый этаж, сорок восьмая квартира.

Успеваю прошмыгнуть в подъезд, когда из него выходит какой-то собачник. Продолжаю думать, с чего начать, как бы вызвать у нее доверие. Доверие к себе?! Да я очень самоуверен.

Подхожу к ее квартире и нажимаю кнопку звонка. Слышится какое-то движение, возня. Не скрываюсь, смотрю в глазок, позволяю ей себя как следует рассмотреть.

Она открывает дверь. Симпатичная, белокурая подруга Анжелики — Катя. Все бы ничего, но ее огромный живот — это нечто.

Катя замечает, что я ее рассматриваю и заостряю на животе особенное внимание.

— Кто бы мог подумать. Мирон Романов здесь. И, позволь предположить, тоже ищешь Анжелику, как и Сеня?

Говорит с порога, не предлагает войти, да я и не навязываюсь в гости.

— Угадала. Не скажешь?

— Нет. Я не знаю, где она.

— Знаешь, просто говорить не хочешь.

— Уходи, — дергает дверь на себя, но я подставляю ногу.

— Она в опасности. Помоги найти ее. Я не смог.

— Еще бы, — довольно улыбается она, — она не в опасности, Мирон. У нее защитник куда круче, чем ты. Оставь ее в покое. Вы давно разошлись, а тебе все неймется?

— Ты просто не представляешь, кто может причинить ей вред. Я должен предупредить ее. Скажи. Ты самая адекватная из всех ее подруг.

— Спасибо, конечно, за столь высокую оценку, Романов. Но я не знаю ничего.

— Однажды ты уже помогла мне, когда ее похитили. Солги ты мне тогда — Анжелика была бы мертва. Поверь и сейчас. Я преследую лишь одну цель — предупредить ее. Потом исчезну навсегда. Обещаю.

— Уходи, — закрывает дверь перед моим носом.

Черт! А чего я ожидал?! Ладно, попробую как-нибудь иначе. Я все равно ее найду. Но, если Олег не смог, значит кто-то реально хорошо спрятал мою бывшую жену.

Подхожу к лифту и нажимаю кнопку. Да, я немного расстроен, что так вышло. Но глупо было надеяться на ее помощь. Двери распахиваются передо мной.

— Мирон, — тихо слышу свое имя, — подожди.

Глава 8. Секрет Констанции.

Возвращаюсь к Кате.

— Только ты сейчас должен мне обещать, что оставишь ее навсегда. Анжелика слишком из-за тебя настрадалась, а сейчас у нее все в порядке.

То, что у нее все в порядке и радует, и душит одновременно. Такое идиотское, мерзкое ощущение с привкусом горечи.

— Обещаю.

— Мы, правда, не общались уже несколько месяцев. Анжелика замужем.

Дыхание останавливается.

— Она познакомилась с мужем на одной из выставок, он там спонсором был, — продолжает Катя, а у меня словно в ушах вата. — Зовут Миша, фамилию не знаю. Она вообще мало говорила о нем. Живет в Подмосковье. Дом супер крутой. Она фотки присылала.

Новость обрушилась на меня, как тонна дерьма. Сначала тупое оцепенение. Как будто в грудь воткнули ледяной кол. А потом… Ярость. Животная, первобытная. Такая, что искры из глаз летят. «Замужем?!» — эхом отдавалось в голове. Какого...?! Едва сдерживаю себя, чтобы Катя не различила эмоции, которые берут надо мной верх.

Ненависть клокочет в горле, прожигая все внутри. Сжечь все нахуй! Разнести в щепки. Найти этого ублюдка и вырвать ему кадык!

Но потом, как сквозь пелену ярости, тихо пробивается холодный, едкий вопрос: а какого хера, собственно, ты бесишься, Романов? Сам же забил на нее, сам же сказал, что так будет лучше. Так какого черта тебя это ебет?

Вот тут-то и накрыло. Хуже. Злость на самого себя. За то, что не могу понять, почему меня так корежит. За то, что, кажется, все эти четыре года жил иллюзией, что она все еще моя, хотя и далеко. Что где-то в глубине души она ждет меня, как Лизи в «Сиянии». Ни хера подобного…

Катя открывает фотографии на телефоне и быстро пролистывает. Впервые вижу Анжелику за последние четыре года. Совсем забыл ее. Она такая… невероятная. Это вообще она? Красивая девушка с серьезным уверенным взглядом и белокурыми волосами, слегка вьющимися. Помню, в универе она наоборот выпрямляла их, а теперь… Ей очень идет.

— Маловато, Катя, для того, чтобы ее найти, — спокойно отвечаю, ежесекундно унимая своего бешенного зверя, который обгладывает изнутри кости ребер.

— Она посещает секцию бокса. По крайней мере, полгода назад очень активно этим занималась. Ей нравилось. Вообще, она очень изменилась.

— Интересно… — протягиваю, невольно поймав себя на мысли, что снова пялюсь на живот Кати. — Номер ее не дашь?

— Она с неизвестного звонит, у меня не определялся никогда…

— Ну, спасибо.

Спускаюсь к Сене и, недовольный, все думаю о словах Кати.

— Обратно погнали в аэропорт, срочно возвращаемся в Москву.

— Что она рассказала? Серьезно рассказала?! Где ее искать?

— В Подмосковье. Адрес не знает, — глубоко вдыхаю и бубню себе под нос, скорее, чтобы эта информация впечаталась мне в самый мозг, — Анжелика замужем.

Замечаю удивление на лице Сени и злюсь еще сильнее.

Боялся, что не смогу ее защитить, вот и оттолкнул. А теперь ревную, как побитый пес!

Собрал себя, как мог. Ярость — хуйня. Эмоции — для слабаков. Надо думать головой, как говорит Кайо.

Первое: выяснить, кто этот мудак, Мишаня, который посмел прикоснуться к моей… К бывшей жене. Второе: узнать, где его дом. И третье: решить, что с этим делать. Я не собираюсь лезть в ее жизнь, просто предупрежу ее и оставлю человека наблюдать какое-то время, пока Алмейда опасен. Потом навсегда пропаду из ее жизни. Навсегда. Не доверяю я тому мужику, с которым она сейчас. Лучше меня ее никто не защитит.

Но пока отложу поиск Анжелики. Надо разобраться с Констанцией. Она снова что-то замышляет, нутром чую.

Как бы не хотелось, но эту ледяную суку игнорировать нельзя.

Открываю приложение для слежки и вижу, что Катя колесит по Москве.

Пока ожидал рейс, думал, что буду делать, когда найду Анжелику. Похищу ее? Глупо…

А потом понял, что не знаю. Я впервые в жизни не знаю, что делать. И это самое страшное. И, когда произношу в своих мыслях ее имя, меня передергивает, как от алкогольного шота…

Кажется, что полет до Москвы длится целую вечность. Мозги кипят, кровь в венах — не кровь, а раскаленная лава из гнева, нетерпения и ярости. Ненавижу, когда все так долго.

Наконец приземляемся. Продолжаю молчать, Сеня, похоже, чувствует, что я озадачен, и не лезет с расспросами.

Открываю приложение — вижу машину Констанции на карте. Она в отеле. Похоже, будет ночевать там. Ладно, подожду утро, я обязательно узнаю все ее мрачные тайны.

— Мирон, возможно, я могу что-то сделать?

— Нет. Будь на связи, я сообщу, если мне что-то понадобится.

Заказываю такси и еду в свой особняк загородом. Сто лет не был дома. В мое отсутствие здесь всем командует Никита — мой школьный друг и отменный повар, а также управляющая Назокат и несколько горничных.

— Мирон! Афигеть! Друг, ты бы хоть предупредил, что возвращаешься, я бы состряпал такой ужин.

Никита подлетает ко мне и радуется, как ребенок.

— Занят был, — не скрывая радости от встречи, обнимаю его. — Дел до хера. Даже отдохнуть некогда.

— Проходи скорее! Накормлю, напою по высшему разряду.

— Мирон Андреевич! — в коридоре появляется Назокат. — Мирон Андреевич, я сейчас в вашей комнате постелю чистое белье. Как знала, что вы приедете, сегодня перебрала всю вашу гардеробную: стирала, гладила, развешивала, весь день убила!

— Ну ты огонь, Назокат. Обязательно туда завтра загляну.

Оставшийся вечер Никита развлекал меня своими новостями. Надо сказать, накормил меня не хуже, чем в Бразилии. Периодически поглядываю в приложение на телефоне, отслеживая местоположение Кати — тачка все еще возле отеля.

Утром едва удается разомкнуть тяжелые веки — я вымотался и устал. После душа набираю Жорже — Алмейда затих.

Жорже думает, что он слишком занят восстановлением своей репутации, месть пришлось отложить. Это мне на руку. Успею найти Анжелику.

Открываю приложение — Катя куда-то едет. Немедленно прыгаю в темно-синей «Bentley Continental» и отправляюсь за ней.

Глаз не свожу с дисплея и преследую. Констанция — та еще змея. Она способна на любую подлость. И я должен быть на чеку. Нервно барабаню пальцами по рулю. Мозг лихорадочно просчитывает все варианты.

Спустя час замечаю, как точка на дисплее едет по улицам Подольска. Меня это очень настораживает. Я прослежу за Катей, а потом займусь поиском.

Взгляд сам находит в потоке машин ее белый «Мерседес». Три шестерки. Ей идет.

Соблюдаю дистанцию, чтобы не привлечь внимание. Эта хитрая сука меня интересует все больше и больше…

Минуя несколько перекрестков, она паркуется и направляется к частной школе, а я не отрываю от нее взгляд.

🔸Констанция🔸

Я слишком долго ждала этого момента. Плевать на правила и на последствия. Сейчас есть только одна цель — увидеть Захара. Моего мальчика. Моего сына. Которого я не видела… полтора года. Полтора проклятых года!

Стрелка спидометра зашкаливает, машина летит по подмосковным дорогам, вторя моей нетерпеливости. Подольск, ну давай же, приближайся! Сердце часто колотится в груди, ненавижу это беспочвенное ощущение, я же знаю, что будет дальше…

Черт бы побрал все эти тайные соглашения, гребаные условия и правила! Мне нельзя видеться с Захаром. Видите ли, это небезопасно для него. Это Он запретил. Что за чушь?! Я отдам за него жизнь, а Он говорит о безопасности!

Но что я могу сделать? У меня нет выбора. Я живу по чужим правилам давно, потому что хочу, чтобы мой сын находился в тени. Чтобы у него было все, чего он достоин. Чтобы он вырос в любви и заботе, даже если эта любовь и забота — не исходят от меня.

— Скоро, мой хороший, скоро я тебя увижу, — шепчу, открывая на телефоне галерею с его фотографиями за последний год. На снимке — семилетний мальчишка с моими глазами и его отцовской упрямой линией подбородка. Мой Захар. В нем вся моя жизнь.

Навигатор показывает, что я подъезжаю к частной школе, хотя я и без его подсказок отлично знаю дорогу к будущему мужчине, которому принадлежит мое сердце навсегда.

Торможу у ворот, делаю глубокий вдох и выдыхаю. Нужно успокоиться. Нужно быть уверенной. Выхожу из машины, поправляя солнечные очки. Набираю сообщение педагогу Захара. Она – та лазейка, которая у меня есть для встреч с ним.

«Я на месте, мне нужно десять минут».

Осматриваюсь. Все такое… правильное. Ухоженные газоны, красивые здания, дети в форме… Ненавижу это! Мой сын должен расти в другом мире. В мире, где нет места лицемерию и лжи. В мире, где все честно и открыто.

Но этого не будет. Я не могу ему этого дать. И обречена терпеть весь этот театр.

Подхожу к воротам и ожидаю.

Наконец появляется Юлия Дмитриевна и нажимает кнопку на воротах, пропуская меня на территорию. Милая, улыбчивая, вся такая правильная. Меня от нее тошнит.

— Здравствуйте, Юлия Дмитриевна.

— Здравствуйте, Констанция! — улыбается она.

Мерзкая мегера. Ждет…

Достаю из сумки увесистую пачку денег, спрятанную в бумажный пакет. И коробку конфет, разумеется. С улыбкой передаю ей. В ответ она также мило улыбается.

— Это за вашу лояльность, — говорю я. — И за то, чтобы вы забыли, что видели меня.

Женщина нетерпеливо ощупывает пальцами бумажный пакет. В ее глазах — жадность, как всегда. Прекрасно. Все продается.

— Ждите здесь, — возбужденно произносит она и скрывается за дверьми, а я снова ожидаю.

Каждая секунда длится, как вечность. Нервы на пределе. Я не должна была приезжать, но находиться радом с Мироном и терпеть его выходки мне осточертело. Надо взять тайм-аут.

И вот, наконец, дверь открывается. На пороге стоит Захар. Мой Захар!

Он смотрит на меня, и его глаза наполняются слезами.

— Мама! — кричит он, бросаясь мне в объятия.

Я обнимаю его. Крепко-крепко. Прижимаю к себе. Вдыхаю аромат волос. Мой мальчик.

— Захар, мой хороший, — шепчу я, целуя его в щеку. — Как же я по тебе скучала!

Он плачет. Я тоже плачу. Счастье и боль смешиваются в одно целое.

— Мама, я тоже очень скучал, — говорит он, вытирая слезы. — Почему ты не приезжала так долго?

— Все сложно, мой хороший, — говорю я. — Но я всегда помню о тебе. Я всегда люблю тебя.

Не могу на него наглядеться. Он так вырос. Такой взрослый. Но в то же время — настолько маленький и беззащитный, что у меня сжимается сердце.

— Ты красивый, — говорю я.

Он смотрит на меня большими карими глазами, будто хочет навсегда меня запомнить, потому что не знает, когда мы снова увидимся…

— Я часто думаю о тебе. Я хочу позвонить, но у меня нет твоего номера. Папа ругается, когда я спрашиваю. Напиши мне свой номер на бумажке, я буду звонить тебе, — в надежде произносит он. — Никто не узнает, я обещаю, мамочка.

Я чувствую укол вины. Черт бы побрал этого ублюдка, моего бывшего мужа!

— Нельзя, Захар, — говорю я. — У тебя есть я. И я всегда вернусь. Верь мне.

Но время летит быстро. Слишком быстро. Я бы столько еще хотела ему сказать, но не могу.

— Мне пора, мой хороший, — говорю, с трудом сдерживая слезы. Замечаю, как скользкая мегера выползает из-за двери.

— Захар, пойдем.

— Нет, мама, не уходи! — кричит он. — Пожалуйста, останься! Забери меня сегодня.

— Я не могу, Захар, — говорю я. — Но я обещаю, что скоро вернусь. Очень скоро.

Я целую его в лоб. Обнимаю еще раз.

— Я люблю тебя, мой мальчик.

— Я тоже люблю тебя, мама, — отвечает он и снова плачет. Старается сдержать слезы. Мой маленький мужчина. Я понимаю, что это так сложно — сдержать эмоции. Ты обязательно научишься, но не сегодня.

Отрываюсь от него. Смотрю ему в глаза.

Поворачиваюсь и ухожу. Не оглядываюсь. Не могу. Сердце разрывается на части.

Выхожу с территории школы. Сажусь в машину. Завожу двигатель.

Слезы текут по щекам, вытираю салфеткой.

— Все будет хорошо, — говорю я себе. — Все будет хорошо.

Но я не верю. Я знаю, что это всего лишь очередная ложь, которую я навязываю сама себе.

Давлю на газ. Машина срывается с места и мчится прочь от школы. Прочь от моего сына.

Но какого черта я должна это терпеть? Нет. Ну уж нет!

Давлю на газ и отправляюсь к отцу моего любимого мальчика. Надо расставить все точки над «i».

Видео Мирона и Констанции в моем телеграм-канале и в группе ВК Eva_Tresor.

Глава 9. Глазам — не верь.

Какого хрена тут происходит?!

Я стою за деревьями, в нескольких десятках метров от ворот частной школы, и не верю своим глазам. Констанция? Здесь? С пацаном?!

Да быть такого не может! Эта ледяная сука, королева интриг и манипуляций, мать? Смешно! Это как увидеть черта в храме. Но она стоит там. Обнимает мальчишку, и в ее глазах… Сентиментальность?

Наконец, она отстраняется от ребенка, что-то ему говорит, и я вижу… Слезы? У Констанции, блядь, слезы на глазах?! Это вообще возможно? Она ж вроде, сука, из стали отлита. Идеальная во всем. Без чувств, без эмоций…

Смотрю, как она садится в свою машину. Дает по газам, словно за ней черти гонятся.

Все это начинает попахивать дерьмом. Слишком много дерьма в одном месте. Сначала тонна секретов, теперь еще какой-то мальчишка. Что-то здесь не так.

Запрыгиваю в машину. Нужно проследить за этой таинственной дрянью. Узнать, куда она направляется и что задумала.

Держу дистанцию, чтобы она меня не заметила. Констанция обычно очень осторожна. Но сейчас… Сейчас она словно потеряла голову. Словно забыла про все меры безопасности.

Едет быстро, нарушает правила. Будто ее что-то подгоняет. Она решительно настроена.

Что это за гнев, Катя? Собралась сегодня пустить кому-то кровь?

Ее машина сворачивает с дороги и направляется в сторону окраины Подольска. Куда она едет? Поглядываю на карту и пытаюсь предположить, что творится в ее голове.

Набираю своему старому знакомому из полиции, с которым когда-то давно меня свел Никос, и который вел мое дело…

— Слушаю, — отвечает он.

— Это Романов, надо поговорить.

— Не знаю никакого Романова.

— В восемь на площади у часов.

— Вы обознались, — по-прежнему гнет свою линию он.

— Действительно, ошибся цифрой, — завершаю звонок.

Подольск… Констанция… Мальчик…

Мозги начинают плавиться от переизбытка информации. Слишком много переменных. Слишком много вопросов.

Она подъезжает к богатому особняку. Паркуется у ворот.

Останавливаюсь на расстоянии, чтобы Катя меня не заметила. Наблюдаю.

Она выходит из машины, осматривается. Кажется, нервничает.

Что-то тут нечисто. Определенно.

Решаю сменить тактику. Нельзя тупо сидеть в машине и ждать, пока она что-то предпримет. Нужно быть ближе. Нужно видеть и, желательно, слышать.

Оставляю машину на обочине. Незаметно пробираюсь к многоэтажному дому, расположенному недалеко от особняка.

Захожу в подъезд. Третий этаж. Нахожу общую лестницу.

Отсюда отличный вид. Вижу Констанцию, стоящую у ворот. Охранник ей что-то говорит. Она ему отвечает. Слышно, как она повышает голос. Кажется, спорит.

Черт! Это очень интересно…

Наконец, охранник открывает ворота. Констанция проходит на территорию особняка.

Я достаю телефон, приближаю камеру.

Вижу, как она подходит к дому. Ее встречает какой-то мужчина, по виду — дворецкий или типа того.

Она внутри.

Теперь все становится еще более запутанным.

Наблюдаю дальше. Тишина. Никаких признаков жизни.

Что она там делает?

Сознание начинает мутить от догадок.

Стою на лестничной площадке уже минут пятнадцать, словно паршивый вуайерист. Пялюсь через камеру телефона, выбрав максимальное приближение, на особняк. И вот, наконец, свершилось — Констанция появляется в одном из окон второго этажа. Повезло, что оно распахнуто настежь.