Люблю. Ненавижу. Хочу!

— Люди поверят? — не скрываю скептицизма.

— Все будет на высшем уровне. На фоне его выпуска остальная информация — лишь домыслы, сеньор Романов. Если полиция не найдет доказательства, то нам повезет…

— Катя, у нас же есть свои люди в полиции?

— Люди есть везде, расценки на услуги у всех разные. Это то, что их отличает друг от друга, — она неохотно переводит на меня свой равнодушный взгляд, будто ей по херу все происходящее.

— Займись этим. Заплати. Но задержи полицию, насколько получится, пока работают дайверы. Займись лично.

— Уже занимаюсь, — она отводит взгляд, словно я говорю что-то слишком очевидное.

— Жорже, свяжись с Алмейдой. Хочу лично с ним пообщаться.

— Это опасно, ему выгоднее убить вас на месте, сеньор Романов, — Жорже безумно таращится на меня.

— Я тебя не спрашивал. Просто организуй встречу в людном месте. Это будет аэропорт в Рио. Какое-нибудь кафе. На нашей территории. Если он пытается подвинуть Маттеуса, то не испугается. Заодно и проверим.

— Это еще не все проблемы, — тихо сообщает Констанция.

— Конечно, — я взмахиваю руками, — я все думаю, чего же не хватает. Вишенки на торте!

Констанция не смотрит на меня. Нервничает.

— У лайнера нет страховки.

— Что?!

— Истекла неделю назад. Маттеус приказал все равно пустить его с грузом. Покупатели ждут…

— И чем нам это грозит?

— Судебными разбирательствами со страховой компанией. Если пассажиры подадут в суд, а они это сделают. Это лишь добавит масла в огонь, — влезает с объяснениями Фернандо. — Страховками обычно занимается Констанция…

Я подхожу к Кате, и мой взгляд уже несет в себе то адское пламя, которое способно превратить ее в пепел.

Заставляю смотреть на меня. Она не отводит взгляд. Ни на секунду. В глазах этой снежной королевы — бушующий огонь из страха перед концом света и предвкушением полного пиздеца.

— Ты тут на отдыхе?! Почему не сообщила про лайнер без страховки?! И какого хера Маттеус принимает решения?

— Я осознавала риски, но не ожидала, что все так произойдет… Маттеус...

Улавливаю легкую дрожь в ее голосе, но перебиваю:

— Ты его, блядь, видела? Он свой причиндал едва держит, чтобы помочиться!

Закрываю глаза ладонями, пытаясь переварить весь этот информационный хаос.

— Сегодня же проверь все документы — страховки и прочую херню, которая может внезапно всплыть. Жду инфу срочно.

Она собирается уходить. Явно расстроенная, хоть и не показывает. Зато пухлые губы внезапно вздрагивают.

Не все эмоции ты можешь контролировать.

— Я не закончил, — подхожу к ней ближе. — Хочу слышать твои мысли. Что ты думаешь обо всем этом?

Она сглатывает и смотрит мне в глаза по своей инициативе наконец.

Катя ведет себя не как обычно. Вот теперь я взволнован… немного.

— Рафаэл Алмейда расширяет границы. Карибы — территория Маттеуса. Это их договоренность несколько десятков лет. Алмейда подставляет босса, чтобы придать дело огласке. Если покупатели отвернутся от нас, то некому будет продавать товар. Он получит все без боя. Подозреваю, что это не единичный случай. Надо готовиться.

— Констанция, общайся с юристами. Делай, мать твою, все, чтобы ни один из пассажиров не подал в суд. Пусть пресса твердит везде и всюду, что Маттеус Перрейра готов заплатить пассажирам за причиненные неудобства.

— Мы потеряем миллионы! На лайнере было больше трех тысяч туристов,— возражает она.

Злюсь. Опять она мне перечит.

— Каждый из пассажиров получит свое. Свяжись с покупателями, которых мы кинули с грузом, Катя. Скажи, что бонусом при следующей закупке будет ахуенная скидка. Пусть берут товар хоть даром, но не отказываются от него.

— Уже занимаюсь, — Катя отвечает недовольно, слегка щурится, ставит мой авторитет под сомнение.

Я киваю.

Но что-то в её голосе…

Не спешка или стресс.

— Свободны.

Алмейда сделал ход.

Теперь моя очередь.

🔸Констанция🔸

Когда Фернандо принес эту новость про затонувший лайнер, у меня на мгновение перехватило дыхание. Нет, не так. Как будто кто-то выстрелил в упор, и пуля пробила не только легкие, но и все мои тщательно выстроенные планы.

Вы, конечно, сейчас подумали: «Ах, Констанция, бедняжка! Потеряла деньги, как же ей тяжело!»

Лайнер — это не груз. Это доверие. И оно пошло ко дну.

Потряхивает, когда вспоминаю чистейшую, незамутненную ярость на лице Мирона.

И вот тогда, впервые за все время нашего знакомства, мне стало по-настоящему не по себе. Все знают, что если Констанция берется за дело, то все будет выполнено идеально. О чем я только думала…

Мирон ходил по комнате, как разъяренный зверь в клетке. Жорже и Фернандо стояли, потупив взгляд, принимали гнев босса на себя, но и я не осталась в стороне. Я старалась держать лицо, но эмоции рвали меня на части.

Теперь придется разбираться с делами. И провести ночь в компании Фернандо, финансистов и кучи бумаг вместо того, чтобы позволить себе приятную слабость…

Глава 5. Рафаэл Алмейда.

Удары палок сливаются в оглушительный треск.

Пот заливает глаза, щиплет. Кайо — гребаный садист. Ему нравится причинять боль. Нравится видеть, как я мучаюсь. И, сука, он в этом хорош.

— Сосредоточься, Мирон! — зло рычит Кайо мне в ухо через гаджет, обрушивая на меня град ударов. — Ты двигаешься, как сонная муха. Где твоя концентрация?

Концентрация ушла неделю назад на дно Карибского моря вместе с этим чертовым лайнером. Мысли о грузе, об Алмейде, о Кате… Они роятся в моей голове, не давая покоя.

Блок. Удар. Уклонение. Снова блок. Но я слишком медленный. Слишком вялый.

Бесит! Больно огребаю по правому боку. Морщусь от внезапного удара.

Не мешкая, палка Кайо врезается в плечо, вызывая острую, пронизывающую боль. Я вздрагиваю. Теряю равновесие. Кайо мгновенно сбивает меня на пол и оказывается сверху. Давит на горло палкой. Хриплю от нехватки кислорода. Но он не торопится убирать палку, прижимая меня ещё сильнее.

Проиграл.

— Снова пропустил! — кричит Кайо. — Ты должен быть быстрее! Внимательнее! Иначе тебя убьют.

Убьют. Как будто я этого не знаю. Как будто мне нужно, чтобы мне напоминали об этом каждую минуту.

Он отходит также быстро, как оказался рядом.

Психую. Ярость захлестывает, словно волна.

— Да пошел ты на хуй! — ору, швыряя палку на пол. — Я не могу больше этого выносить!

Кайо смотрит на меня. В его глазах — ни капли сочувствия. Только презрение. Это он еще не понял, куда я его послал.

— Ты слабак, — говорит он. — Трус! Ты боишься того, что ждет тебя впереди. Ты подавал большие надежды, а теперь я просто трачу на тебя время, сопляк!

Эти слова задевают меня за живое.

Он прав.

Я действительно боюсь, потерять контроль. Боюсь оказаться беспомощным. Но больше всего я боюсь, что не оправдаю надежд Маттеуса.

Кайо подходит ко мне. Останавливается в нескольких шагах. Его лицо — выражает презрение, будто я последний неудачник на этой земле.

— Ты думаешь, что гнев поможет тебе? — спрашивает он. — Или ярость сделает тебя сильнее? Ты ошибаешься. Гнев — это слабость. Ярость — потеря контроля.

Я молчу. Смотрю на него. И понимаю, что он говорит правду. Но я слишком слеп, чтобы это уяснить.

— Ты должен научиться контролировать свои эмоции, — говорит Кайо. — И использовать свой гнев. Превращать его в силу. В идеальное оружие.

Кайо падает рядом со мной и смотрит в одну точку, отпивая воду из бутылки.

— Карло Мартинес медленно убивал мою тетку и всю ее семью, пока я наблюдал за этим из кустов. У нее не было ни сентаво, чтобы заплатить ему. Она кричала, пока не перестала. А потом стало тихо... И тогда я понял одну простую вещь: мои эмоции и мои чувства сейчас не имеют никакого значения. Я всего лишь пацан, которого похоронят рядом с ними. Пустят пулю мне в башку и пойдут пить кашаса, обнимаясь с доступными девками.

Он потирает шрам на груди, замирая на мгновение.

— Я отомстил этому ублюдку спустя двадцать лет, — Кайо тяжело смотрит на меня. — И тогда я был готов. Я был спокоен. Спокойно перерезал глотки его охране. Спокойно выпустил обойму ему в грудь. И… также спокойно поджег его дом. Вот это то самое спокойствие, которое ты должен обрести.

Кайо поднимает с пола мою палку. Протягивает.

— Возьми, — говорит он. — И попробуй снова. Но на этот раз — сосредоточься. Забудь обо всем, кроме этого момента. Не существует страха, усталости, гнева. Просто будь здесь. Сейчас.

Я смотрю на палку. На Кайо. И вижу в его глазах… уважение. Или, скорее, надежду.

Беру палку. Вдыхаю глубоко. Выдыхаю. Пытаюсь успокоиться. Мы уже больше трех часов здесь торчим. Возможно, я просто устал… Но я не слабак.

— Как у вас, русских, говорят? В гробу отдохнешь, — смеется Кайо, будто только что прочитал мои мысли. И этот засранец чертовски прав.

Закрываю глаза.

Алмейда. Ни разу не встречался с ним, но представляю себе его лицо, его усмешку и наглость.

Открываю глаза. В них — больше нет страха или гнева. Только решимость.

Я нападаю.

Удары более четкие, точные. Сильнее сжимаю палку в руках. Двигаюсь быстрее, ловчее. Чувствую ритм. Чувствую свое тело.

Кайо отбивает мои атаки. Но теперь он уже не доминирует. Теперь Кайо сам вынужден защищаться.

Тренировка продолжается. Час. Полтора. Мы сражаемся до изнеможения. До тех пор, пока не падаем на пол от усталости.

Лежу на спине, тяжело дыша. Кайо сидит рядом, смотрит на меня.

— Уже лучше, — говорит он. — Но еще недостаточно. Надо больше стараться, несмотря ни на что. Иначе ты обязательно сдохнешь, Мирон Романов.

— Спасибо, Кайо, — смеюсь я. — За мотивацию.

Он улыбается в ответ, поправляя переводчик в ухе.

— Это моя работа, — говорит он. — Сделать из тебя машину для убийства.

—Ты почти преуспел, — отмахиваюсь в ответ.

Кайо встает. Протягивает мне руку.

— Вставай, — говорит он, ухмыляясь. — У нас еще много работы. Но уже завтра. И я понял, куда ты меня послал…

Я хватаюсь за его руку. Поднимаюсь.

За спиной открывается дверь. Раздается уверенный стук каблуков о паркет. Констанция.

Неохотно оборачиваюсь. Знаю, что нельзя смотреть...

— Мирон, есть важная информация. Кайо, — она кивает в знак приветствия.

Кайо улыбается.

Она сногсшибательна.

Сжимаю губы, наслаждаясь ее длинным льняным платьем, которое немного облегает фигуру и придает ей еще больше сексапильности. Желание скручивает живот, и я представляю, как укладываю ее прямо здесь, на эти маты.

Пытаюсь сосредоточиться.

— Уже иду, — грубо бросаю в ответ и вытираю лицо полотенцем.

Катя разворачивается по направлению к двери, как вдруг Кайо делает резкий выпад и пытается попасть по Кате палкой. Та мгновенно реагирует, пригибаясь и зажимает палку подмышкой.

Черт, она даже здесь не уступает.

Кайо смеется, не скрывая восхищения.

Катя все еще удерживает палку и отпускает самую милейшую улыбочку, которая единственная правдивая в ее арсенале. И я убит…

— Констанция всегда готова, — одобрительно кивает Кайо.

Показушница. Даю зуб, что она предвидела эту ситуацию. Но в ее мастерстве я все же не сомневаюсь.

Хлопаю по плечу Кайо и иду вслед за Катей.

Мы поднимаемся в мою комнату. Замечаю, что она не знает с чего начать разговор.

— Да говори, как есть, твои душевные терзания меня не волнуют.

— Рафаэл согласился на разговор.

— Это было так тяжело сказать? — подхожу к мини-бару и достаю бутылку воды. — По-моему, отличная новость.

— Ты не понимаешь! Он выстлал себе дорогу к небу трупами врагов!

— Это весело. Разве нет?

— Только, если ты хочешь завтра умереть! — она не скрывает гнев.

— Ты же составишь мне компанию…

Улыбаюсь, только чтобы ее выбесить и залпом выпиваю бутылку холодной воды. На самом деле перспективы умереть в Рио меня мало прельщают.

Катя действительно сама не своя. Лицо — серьезное, глаза — как у загнанной лани.

— Отмени встречу.

— Чёрта с два. Я ждал этого неделю.

После длительной тренировки мышцы уже ноют от напряжения, и я разминаю шею и плечи.

— Все будет в порядке, — говорю ей, хотя сам не знаю, что именно будет в порядке.

— Не будет, — качает она головой. — Он… Он не убивает сразу. Сначала показывает, что ты уже мертв.

Сам от себя не ожидая, притягиваю ее к себе. Обнимаю, ощущая легкую дрожь.

И это впервые не от возбуждения и моих прикосновений.

Она взволнована. И все еще колеблется, подпускать меня или нет…

— Он опаснее, чем ты? Не верю… — шепчу я, поглаживая ее волосы. — Пока ты со мной, никто тебе не навредит.

Это, разумеется, ложь. Но сейчас эта ложь нужна ей, как воздух. И мне, кажется, тоже.

— Не ври мне, — говорит она, прижимаясь ко мне. — Ты же знаешь, что это не так.

Знаю.

— Я не могу остаться, это не поможет. Не та ситуация, чтобы проигнорировать, — отвечаю уверенно, иначе она не отстанет.

Катя поднимает на меня глаза. В них — тревога.

— Отмени встречу, Мирон.

— Проблемы надо решать, а не заметать их под ковер. Отец всегда учил этому. Я, пожалуй, с ним солидарен.

Подхватываю ее на руки и опускаю на кровать. Она смотрит на меня, не моргая. Глаза расширяются, зрачки чернеют.

Я медленно развязываю пояс невесомого платья, не прерывая зрительный контакт. Ее естественность и беззащитность меня возбуждает. Констанции к лицу эта робость и неуверенность. Такое я наблюдаю первый раз… И это заводит.

Катя не сопротивляется. Только смотрит, ждет, приоткрыв рот.

Платье слетает с нее, обнажая грудь и соблазнительные твердые соски, которые срочно требуют моего внимания.

Она замирает. Ее бедра — идеальные, живот — плоский, плечи — крепкие…

Наклоняюсь и целую ее. Нежно.

Сначала — в губы. В шею. Должно быть ей непривычна моя нежность. Мне и самому это странно.

Она обхватывает мои плечи руками, прижимается. Ее тело — горячее, а дыхание — учащенное.

— Мирон… — шепчет она.

Целую не спеша, наслаждаясь долгожданным моментом. Обвожу языком ее губы перед тем, как впиться в них. Ее тело отвечает на мои ласки нарастающим напряжением.

Спускаюсь ниже. Целую ее грудь. Сначала один сосок, затем другой. Она тихо стонет, изгибаясь.

— Да… Ниже.

Я повинуюсь. Спускаясь все ниже и ниже. Облизываю живот, присасываюсь к нежной коже на внутренней стороне бедра.

Констанция закрывает глаза.

Опускаюсь между ее ног.

Катя хватает меня за волосы и притягивает мою голову ближе. Мне нравится ее нетерпение. Она такая влажная. Уже готова.

Первое прикосновение языка заставляет ее вздрогнуть. Я медленно, едва касаясь, рисую круги вокруг самого чувствительного места, наслаждаясь тихими стонами. Ее пальцы в моих волосах то сжимаются, то разжимаются — она уже на грани, но я не дам ей сорваться так быстро.

— Мирон... — ее голос звучит хрипло, — перестань мучить...

Но я только усмехаюсь и продолжаю свою игру, чередуя легкие касания кончиком языка с более настойчивыми движениями.

Ее бедра дрожат, когда я наконец позволяю себе вкусить ее полностью — медленно, смакуя каждый момент.

Она вскрикивает и дергается. Развожу ее бедра сильнее, чтобы не мешала. Я сильно увлекся процессом и максимально довожу ее до предела.

— Быстрее…

Подчиняюсь. Ласкаю ее, присасываюсь к клитору, наращивая темп. Зажимаю ладонями ее бедра. Жаждущее тело дрожит в моих руках.

Катя начинает реагировать и отдаваться наслаждению, но в последний момент отстраняюсь, оставляя поцелуй на внутренней стороне бедра. Она стонет от разочарования, но я уже знаю — самое сладкое всегда приходит к тем, кто умеет ждать…

— Терпение, дорогая, — смотрю на нее снизу вверх, прежде чем вернуться к своему занятию с новым рвением. На этот раз я не сдерживаюсь. Язык работает быстрее, настойчивее. Пальцы находят вход в другое чувствительное место, доводя ее до той грани, откуда нет пути назад.

Когда она наконец срывается, я чувствую каждую волну ее удовольствия, каждую дрожь, пробегающую по идеальному телу. И знаю — это только начало.

Она кончает громко и длительно. Да, мы долго к этому шли. Прекрасно осознаю, что мог взять ее всегда, когда хотел, но почему-то этого не делал, давая ей свободу.

Приподнимаюсь, оценивая взглядом эту ненасытную чертовку.

Ее глаза — закрыты, а ресницы слегка вздрагивают. Лицо такое расслабленное и умиротворенное, что я бы любовался ею вечность. Жаль, что обычно она — редкая сука. Но ничего, я люблю все редкое и исключительное…

С нетерпением распахиваю свободные брюки.

Вхожу в нее. Медленно, нежно, чувствуя каждый ее вздох.

Потом — быстрее.

Катя отвечает на мои движения. Обхватывает мои бедра ногами. Сжимает, притягивая ближе.

Целую ее, кусаю.

Она неистово царапает мою спину в ответ. Рывком зажимаю запястья и поднимаю над головой.

Мы двигаемся вместе. В такт. В одном ритме.

Каждый толчок — приближение к эйфории на двоих. Сердце долбит ребра так сильно, что сейчас переломает их на хрен. В глазах — ебучие звезды и черные точки.

Ахуенный темп. Как я люблю…

— Катя… — выдыхаю я и кончаю ей на живот, наблюдая, как заливаю эту богиню своей жидкостью.

Мое тело получило столь необходимое долгожданное расслабление. Чистый кайф.

Катя вскрикнула. Ее тело выгнулось, напряглось. Я машинально накрыл ладонью ее губы, чтобы намеренно подавить стон, видеть ее удовлетворенный туманный взгляд…

Я откидываюсь на кровать, восстанавливая дыхание, она довольно кладет голову мне на плечо. Как-то неловко, будто боится, что я ее отвергну, но не в этот раз.

Констанция прижимается ко мне.

— Спасибо, — шепчет тихо. — Я этого хотела.

Не за что. Потому что это было необходимо. Не потому, что мне хотелось доставить ей удовольствие. А потому, что я сам перегорел.

Наслаждаюсь запахом ее волос. Шепчу успокаивающие слова ей на ухо.

Через некоторое время она засыпает на моем плече. Наверное, сегодня она действительно переживала за меня. Это вызывает странное чувство…

Смотрю на нее. На спокойное лицо. На прекрасное тело.

И чувствую… Ничего. Пустоту.

Это всегда так.

После секса. После близости. И после любви…

Всегда остается пустота.

Но завтра — встреча с Рафаэлем.

И мне нужно быть готовым.

Иду на кухню — подкрепиться сейчас именно то, что нужно.

— Мирон, я с хорошими новостями, — прерывает мою чудесную трапезу Фернандо.

— Говори.

— Бразильцы прониклись широким жестом Маттеуса и рады получить компенсацию. Виновником считают заблудшее рыбацкое судно. Наши люди в полиции позаботились о поиске козлов отпущения, как говорят у вас на Родине. Толпа беснуется и весь гнев направлен на них. Кроме того, покупатели довольны и уже сделали новый заказ… В этот раз нам повезло.

— Что с грузом?

— Утерян безвозвратно, дайверы устранили все улики.

Я внимательно на него смотрю.

— Это не везение, Фернандо, это своевременно принятые меры.

В эффективность которых я сам не до конца верил еще неделю назад...

— Жорже лично отправится с тобой на встречу с Рафаэлем.

— Да, также мне нужно прикрытие на случай отступления. Дохнуть там я не собираюсь. Несколько снайперов должны прикрывать мою задницу.

Остаток дня я терзаюсь каким-то нехорошим предчувствием.

Ерунда.

На утро одеваю свободную льняную рубашку и джинсы. Отчего-то мысли разлетаются в разные стороны, хочется курить. Когда я курю — я могу четко сосредоточиться на задаче. Сейчас я рассеян.

Сзади медленно подходит Катя и не торопится говорить, просто разглядывает, как я собираюсь. Достаю из сейфа оружие. Ее взгляд становится совсем серьезным.

— Что, детка, уважаешь большие пушки? — пытаюсь шутить.

— Лишним не будет, — одобряет она. — Я тоже поеду.

— Черта с два. Тут останешься.

— Я не бесполезная кукла, которую ты можешь трахать.

— И я обязательно сделаю это, когда вернусь…

— Ты же знаешь, кто я. Не отвергай мою помощь. Это общее дело.

Подхожу к ней и легко хватаю за волосы затылке. Она вздрагивает, но взгляд остается прежним: пронзительным и не отпускающим.

Она сумасшедшая, готова идти в самое пекло. Мне нравится эта прыть, но не в этот раз. Сам справлюсь. Открывает рот, но не успевает произнести и звук.

— Я сказал нет, — грубо пресекаю ее попытки, прижал большим пальцем губы.

Пока едем в машине, еще раз обдумываю пути отхода. Вроде бы, все предусмотрел, но всегда могут возникнуть непредвиденные обстоятельства, которые я так ненавижу.

Спустя полчаса доезжаем до аэропорта Рио. Встреча запланирована в небольшом кафе. Вполне себе людно. Меня это устраивает.

Мы с Фернандо и Жорже выходим из машины и почти одновременно с нами распахивается дверь внедорожника поблизости — выходят три человека. Точнее, один щегол и два бугая, подозреваю, что это охрана.

Смотрю на внезапно взволнованного Фернандо и не понимаю, в чем дело.

— Фернандо, это и есть ваш Алмейда? — вне терпения спрашиваю, поправляя гаджет в ухе.

— Его… его здесь нет.

🔸Констанция🔸

Он уехал. Встреча с Алмейдой. Мой внутренний критик сейчас захлебывается в презрительном смехе. Ведь у меня, кажется, развивается нездоровая привязанность.

Меня бесит, что он не взял меня с собой. Не потому, что я жажду крови. Хотя, кто я такая, чтобы отрицать свои наклонности? А потому, что я вижу ситуацию четче, чем он. Алмейда — гидра, задушить которую нужно быстро и наверняка. Я бы это сделала. Безупречно.

Но нет, он, видите ли, решил поиграть в благородного рыцаря, защищающего прекрасную даму. Прекрасная дама, между прочим, способна выпотрошить десяток головорезов, не вспотев.

И дело даже не в этом. Больше всего меня злит… это. Эта глупая, навязчивая потребность быть рядом с ним. Это не любовь, нет. Я не верю в эту чушь. Но что-то… изменилось. Он стал мне… важен?

От одной этой мысли у меня сводит скулы.

Я никогда ни в ком не нуждалась. А теперь… теперь я ловлю себя на мысли, что жду и мгновенно отвечаю на его звонки, что переживаю за него, что… что, черт возьми, хочу его видеть.

Эта слабость отвратительна.

Прохаживаюсь по кабинету. Нужно чем-то себя занять. Нужно отвлечься.

Хотя, черт возьми, не могу не отметить, что все его действия после потопления лайнера… впечатляют. Кто бы мог подумать, что этот импульсивный мачо способен на такую тонкую игру?

Бразильцы, вместо того чтобы требовать миллиарды в суде, получили компенсацию и рассыпаются в благодарностях! Клиенты сделали новые заказы. Империя потеряла много денег, но сохранила главное — уважение. А в нашем бизнесе это бесценно.

Смотрю на карту, провожу пальцем по границам Алмейды, чтобы предугадать следующий удар. Он не успокоится.

Сжимаю кулаки. Я пережила ад. Прошла через огонь и воду. Я не позволю какому-то мужчине туманить мой мозг. Это обычно делаю с ними я. Только проблема в том, что Мирон — не какой-то там мужчина…

Улыбаюсь. Холодно и расчетливо. Как и подобает Снежной королеве.

Глава 6. Большие проблемы.

— Что это, блядь, значит? – впиваюсь настороженным взглядом в Фернандо.