Люблю. Ненавижу. Хочу!

Этот мужик невероятная глыба, скала, несокрушимый стержень нашей ебаной империи — выглядит как выжатый лимон. Бледный, осунувшийся, с мешками под глазами. Он улыбается, но ему мучительно больно. Смерть смотрит на меня прямо через его глаза.

Маттеус начинает сильно и продолжительно кашлять. Фернандо, высокий и бледноватый для бразильца, заботливо протягивает ему салфетку.

Констанция сидит рядом. На ее лице полнейшее равнодушие, как обычно. Но я чувствую, как она напряжена. Чувствую, как бешено колотится ее сердце. Она тоже видит. Видит, что это конец.

Рядом с Маттеусом сидит Жорже, глава службы безопасности, несколько аналитиков, финансисты — почти все важные люди нашего картеля…

Маттеус кашляет. Долго. Затем переводит на меня странноватый взгляд:

— Мне осталось мало времени.

Маттеус делает глоток вина. Его рука слегка дрожит. Он поднимается и обнимает меня, шепчет на ухо приветствие и как он рад меня видеть. Наверное, это единственные фразы, которые я выучил на португальском.

— Палач вернулся в Бразилию. Домой, — произносит Маттеус с улыбкой.

— Дурацкое прозвище ненавистников, — бурчу почти себе под нос. Жорже усмехается.

— Не скажи, Мирон. Твое появление почти всегда предвещает смерть.

Игнорирую, но Жорже прав.

— Мирон, я знаю, ты не любишь долгие разговоры, — продолжает Маттеус, его голос хриплый и тихий. Мой гаджет в ухе мгновенно доносит смысл сказанных им слов. — Поэтому перейду сразу к делу. Я болен.

Он выдерживает паузу, словно дает мне время переварить эту новость. Или, скорее, приговор.

— Рак, — продолжает он. — Мне осталось недолго. Кто бы мог подумать, я — босс бразильского наркокартеля, а мои деньги не могут спасти меня.

Сука. Это все, что вертится у меня в голове. Сука, сука, сука! Не может быть. Это какая-то ошибка. Но я вижу в его глазах, что это правда. И эта мысль теперь пульсирует в моем мозге.

— Я позаботился о своей семье, — говорит Маттеус. — Они будут обеспечены. Но…

Он замолкает, и я понимаю, что сейчас он скажет то, чего я меньше всего хочу услышать.

— Мне нужен кто-то, кто позаботится о моем бизнесе, сына у меня, как знаешь, нет, — произносит он наконец. — Нужен тот, кому я доверяю. Тот, кто сможет удержать все это дерьмо вместе.

Он смотрит прямо на меня. И в его взгляде — просьба. Мольба. И бремя ответственности, которое я не хочу нести.

— Я прошу тебя, Мирон, — говорит он. — Останься здесь. На два-три месяца. Чтобы ты мог войти в курс всех дел. Чтобы я мог убедиться, что все останется в надежных руках.

Молчу.

Смотрю на Маттеуса, затем на Констанцию. Вижу удивление и растерянность в карих глазах. Она не ожидала этого. Никто не ожидал.

Я могу отказаться. Прямо сейчас!

Но тогда он умрёт, зная, что я слил всё, что мы строили.

— Я подумаю, — говорю наконец.

Это ложь. Я уже принял решение. Просто не хочу произносить его вслух, чтобы не разочаровать Маттеуса.

Маттеус кивает. Его лицо немного светлеет.

— Есть еще одна вещь, — говорит он. — Я должен это сказать, потому что не хочу подставить тебя.

Он оглядывается по сторонам, словно боится, что нас подслушивают.

— Раньше у нас были проблемы. На заре моего бизнеса, — он откашливается. — С мелкими бандюками, с полицией, с конкурентами. Это было неизбежно. Но сейчас все иначе.

Его голос становится тише, почти шепот.

— Но самым опасным всегда был… — говорит он. — Тот, кто не играет по правилам. И он готов на все, Мирон.

Маттеус выдерживает паузу, и в этот момент я понимаю, что он говорит о чем-то действительно серьезном.

— Его зовут Рафаэл Алмейда, — произносит он, и я невольно замечаю, как вздрагивает Фернандо. — И он перешел в наступление. Как терпеливая гиена, он ждал пока мне не станет херово. Поэтому я срочно вызвал тебя. Время играет против нас.

— Кто это такой? — спрашиваю я.

— Он работал на меня, — отвечает Маттеус и откашливается. — Был моим самым верным человеком. Но… Ему захотелось большего, как обычно это и бывает. Рафаэл ведет свои дела в Америке. У него тот же бизнес, что и у нас. Но мне удалось поделить с ним сферы влияния, и мы оба остались довольны. До недавнего времени.

— Он не просто предал, — жестко говорит Жорже. — Он убил тех, кто ему доверил.

Маттеус снова делает глоток вина и кашляет. Пристально смотрит на меня.

— Ты должен быть осторожен, Мирон, — говорит он. — Он знает, кто ты такой. Он будет пытаться тебя уничтожить, если ты согласишься принять мои условия. А ты согласишься, ведь без меня и моего товара — у тебя не останется почти никакой прибыли.

В его глазах мелькает прежний огонь. Хитрый лис. Будь ты проклят, старый друг.

— И что мне делать? — спрашиваю я.

Маттеус усмехается.

— Что ты обычно делаешь? — спрашивает он.

Я усмехаюсь в ответ.

— Уничтожаю, — говорю я.

Маттеус кивает и смотрит на свои трясущиеся пальцы, потом опускает руку.

— Мирон, этот путь невероятно тяжел. Но, если ты его пройдешь и удержишь мою империю — у тебя будет все.

Наступает тишина.

— Я устал, мне нужно отдохнуть. Фернандо, накорми наших друзей, — Маттеус поднимается из-за стола. — Констанция, надеюсь, ты и дальше будешь помогать Мирону. Ты мне как дочь. Всегда была и всегда останешься.

— Я не голоден, — отвечаю я. — Мне тоже надо отдохнуть.

Фернандо кивает одному из охранников Маттеуса, и тот сопровождает меня в мою комнату.

Прокручиваю в голове слова Маттеуса, словно ебаный кубик Рубика, пытаясь собрать правильную комбинацию. Но паззл не складывается.

Эта чертова власть… Она манит. Это как наркотик. Один раз попробовал — и ты пропал.

Но какой ценой? Жизнь в этом гадюшнике, среди лицемеров и убийц? Не моя игра. Я всегда был одиночкой. А тут предлагают стать вожаком стаи.

Тоска давит на грудь. Хочется сорваться, разнести этот номер к чертям собачьим. Разбить зеркала, порвать шторы. Выпустить пар.

Но нельзя. Нужно держать себя в руках.

Полгода без сигарет — вроде привык. А сейчас, как никогда, хочется затянуться, почувствовать никотин, заполняющий легкие. Это как прикосновение к старинному другу. Тоска по чему-то, что было частью тебя, что помогало пережить трудные времена.

Я встаю и подхожу к окну.

И вдруг понимаю, что дело не только в власти. Не только в долге перед Маттеусом.

Дело и в Констанции.

Она была удивлена, когда Маттеус предложил мне остаться. И это мне понравилось. И это… меня завело. Констанция. Всегда такая уверенная, такая с виду неприступная, на мгновение потеряла контроль. Не знала, что происходит или знала не до конца…

В одном я точно уверен — она не будет мне так же предана, как Маттеусу. Их связывает что-то другое. Что-то личное. Сегодня он назвал ее дочерью. Почему? Первый раз за все время нашего знакомства. А она едва сдерживала слезы, но не сдалась им. Наверное, у суки действительно есть сердце.

Не замечаю, как отрубаюсь на мягкой постели. Сплю тревожно, ночью просыпался и принимал успокоительное в виде «Джек Дениелса» в формате порции для Микки Мауса. Полегчало.

Проваливаюсь в кошмар.

Глава 3.1. Ложь

Просыпаюсь от шума льющейся воды. Сквозь дрему — мутное осознание.

Где я, кто я? Рио. Номер отеля. Маттеус.

И гнетущая неопределенность.

Откидываю покрывало и иду на звук. Ванная.

Приоткрываю дверь. И замираю.

Констанция. Обнаженная. Под струями воды.

Вода стекает по ее телу, как по мраморной статуе. Ее соски — твердые, как бусины. Мокрые волосы. Она выглядит нереально. Наверное, стою открыв рот, как тот койот из мультфильма.

Член реагирует мгновенно. Никакой логики или расчетов. Чисто голый животный инстинкт, освобожденный от оков морали.

Я захожу в ванную. Она не вздрагивает. Словно ждала.

— Доброе утро, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал максимально равнодушно.

Она поворачивается ко мне лицом. На губах — легкая улыбка.

Кивает в ответ.

— У меня есть вопрос и мне нужен ответ, Катя. Честный.

— Прежде, чем я отвечу на твой вопрос, скажи мне, что ты готов отдать взамен? Честность за честность, или ты хочешь получить ответ, пытая меня?

— Пытки? Старомодно. Но если это единственное, что заставит тебя говорить правду… Кто я такой, чтобы лишать тебя удовольствия? Впрочем, мне не обязательно рассчитывать на твою честность… — я подхожу ближе, вынуждая ее смотреть мне в глаза. — Сгодится и твое полное подчинение. Маттеус передал бразды правления мне. Помнишь? А я должен знать все о тех, с кем работаю…

— Полное подчинение? Ты правда считаешь, что это возможно? — она растягивает предложения в излюбленной манере и легко улыбается, будто знает то, чего не знаю я. — Маттеус отдал тебе бразды правления своей империей, но он явно забыл передать тебе мой поводок. Я подчиняюсь Маттеусу, потому что уважаю его…

— Или боишься.

— Не твое дело.

— Ответь, — говорю я, делая шаг к ней.

— Разве не очевидно? — она выключает воду и берет полотенце, не спеша вытираясь. — Я люблю большие деньги, также, как и ты.

— Не ври мне, — говорю я, лаская пальцами ее плечи. — Что связывает тебя с Маттеусом? Почему он сказал, что ты ему, как дочь?

Она уклоняется от моего взгляда.

— Это сложно, — неохотно отвечает Катя.

— Мне нравятся головоломки, разберусь, — притягиваю ее к себе.

Ее кожа пахнет чистотой и сексом. Я провожу рукой по ее спине, ощущая каждую впадину.

— Мирон, не сейчас, — шепчет Констанция.

— Ты в моем душе. И отказывешь? — целую красотку в шею, на которой красуется недавно оставленная мной метка.

Катя поднимает голову выше и отвечает на поцелуй со всей страстью, которая ей присуща. Ее губы мягкие, влажные. Язык так и рвется в бой, я позволяю это.

Медленно касаюсь ее бедер и с наслаждением ласкаю через полотенце, которое едва прикрывает.

— Ты так красиво лжешь, Констанция, — шепчу и провожу пальцами по ее ключицам, надавливая в центр большим пальцем. — Но я чувствую, как бьется твое сердце. Оно хочет рассказать правду о твоем прошлом…

Она смеется, но в глазах мелькает страх.

— О, Мирон, ты флиртуешь?! Как персонаж из романа.

Резко прижимаю ее спиной к стене.

— А ты — та самая героиня, которая убегает от своего прошлого. Но куда ты убежишь сейчас?

Ее дыхание учащается, но голос остается ледяным.

— Мне нравится способ, которым ты пытаешься запугать меня. Это... мило.

Моя рука нагло скользит под полотенце.

— Я не пытаюсь запугать. Ответь.

— Тебе просто нравится играть в детектива между моих ног? — едва слышно произносит она и снова проникает языком мне в рот.

Пытается отвлечь.

Но я не отступлю.

Останавливаю.

— Я слушаю, — сохраняю пару сантиметров между нашими губами. — Ответь, как ты попала в этот бизнес? И потом я организую тебе прекрасное начало дня…

Она какое-то время молчит, собираясь с мыслями, поглядывая на мои мускулы и неуёмный стояк в боксерах.

— Выражаясь твоими словами — дерьмо случается, — улыбается паршивка.

Улыбка, как удар ножом. Вызывает взрыв ярости. Терпение лопнуло, как гребаный воздушный шарик. Его и так никогда не было в избытке, а тут еще эта сука играет со мной.

Бью кулаком по стене рядом с ее головой. Впиваюсь безумным взглядом в Катю. Хочу вырвать из нее правду.

— Больше никаких игр, — рычу я, хватая ее за горло. Пальцы сжимаются, перекрывая доступ к воздуху. — Отвечай на вопрос. Прямо сейчас. Я должен быть уверен в своих людях.

Она не сопротивляется. Смотрит прямо в глаза и считает секунды. Она точно знает, когда меня остановить. Вопрос лишь в том, перейду ли я эту грань...

— Мирон, ты делаешь больно, — говорит Констанция неожиданно тихим и ласковым голосом.

— Катя, не доводи... — целую трепетные губы.

В ее глазах — страх. Настоящий, не наигранный. Дрянь боится, что я узнаю что-то интересное…

Победа? Нет...

Она молчит. Смотрит на меня, как овечка на волка.

Полотенце летит в сторону, обнажая совершенное тело.

Она бьёт первой.

Я не успеваю!

Воздух выбивает из лёгких.

И в этот момент понимаю — я её недооценил.

Я сгибаюсь пополам, хватаясь за бок.

— Блядь! — выдыхаю сквозь зубы.

Она не дает мне опомниться — валит на пол. Ее нога, изящно двигаясь, обвивается вокруг моей шеи. Удушающий прием.

Инстинктивно хватаюсь за ее бедро, чувствуя, как под кожей вздыбились твердые, как сталь, мышцы.

Не отпускает.

— По-плохому хочешь? — хриплю я, пытаясь ослабить ее хватку.

Катя молчит, лишь сильнее пережимает мне горло. Она больше не давит, просто хочет показать мое «место».

Ну, дрянь, ты за это получишь сполна!

Рывок.

С силой скидываю нону со своей шеи. Расчет оказался верен. Она замешкалась. Я пользуюсь моментом и, сбрасывая ее с себя, отползаю к стене, хватая ртом воздух.

Она стоит передо мной, обнаженная, как Афродита, но с горящими яростью глазами.

Идеальная растяжка позволяет ей вытворять сумасшедшие вещи.

— У тебя, блядь, талант, — кашляю я, оценивая ситуацию. Не буду нападать первым. Лучше выждать и понять, что она собирается делать.

Катя резко подается вниз руками, подхватывает ногами полотенце, закрывая обзор

Пятка попадает прямиком в мое колено, пронзая острой болью.

Сука знает, куда бить.

Я отступаю, маневрируя между унитазом и раковиной, натыкаясь на шкафы и полки. Эта ванная превращается в ринг.

Удар. Блок. Удар. Блок. Она двигается как машина, не давая мне передышки, а глаза горят, как у ведьмы! Я больше защищаюсь, чем нападаю. Сила все же на моей стороне, но ее скорость и ловкость — это нечто.

В какую-то счастливую секунду, улучив момент, я перехватываю ее ногу, сильно сжимаю, выворачивая сустав. Она кричит, но локоть бьет точно мне в скулу.

— Хватит, блядь! — отталкиваю ее к стене.

Она неумолима. Такая сексуальная, когда в ярости. Но это уже перебор.

Хватаю злосчастное полотенце, отразив им очередной удар и скручиваю руки Кати.

Молчание как передышка.

Она высокомерно сверлит меня взглядом и пытается отдышаться. Красивая грудь, прижатая ко мне, сексуально вздымается.

— Свободна, — выдыхаю ей в губы и отталкиваю от себя.

— Иди к черту! — гневно бросает Катя и, прихватив полотенце, сваливает из моей комнаты.

🔸Констанция🔸

В ванной было не выяснение отношений. Это была попытка сломать друг друга.

Он давил. Я не ломалась. Мое прошлое касается только меня. Что ж, справедливости ради, стоит отметить, что разорвать на части пыталась скорее я, чем он.

Вы же не думали, что все эти годы я училась только носить каблуки?

Смотрю в зеркало. В глазах — блеск. Это не страх. Азарт.

Небольшая ссадина на скуле. Пустяки, рабочие моменты.

Мирон, конечно, не промах. Он силён. Но сила — не единственный способ выигрывать.

Признание Маттеуса в смертельной болезни… Неожиданно. Он решил напоследок выложить карты на стол. Маттеус, Маттеус…

Умирающий король.

И все делают вид, что трон ещё не пуст.

Смотрю на свои руки. Они дрожат. Нет, это не волнение. Это… растерянность.

Я пропустила самое важное.

Слишком увлеклась делами в России и… Мироном. Скользкому Фернандо удалось скрыть состояние Маттеуса…

Босс разыграл свою последнюю карту. Так еще и отдал империю Мирону!

Все руководство картеля услышало его волю и теперь правила сломаны. И я больше не знаю, чего ожидать.

Мирон — непредсказуемый. Везде сеет хаос. Но порой хаос оказывается самым точным оружием.

И все же… Я улыбаюсь, потому что это открывает передо мной совершенно новые перспективы.

Мирон думает, что получил власть. Посмотрим, как быстро она начнет его ломать.

Я помню его взгляд. В глазах — триумф и растерянность. Мирон еще не осознал до конца, что на него свалилось. Что теперь он стал настоящим игроком.

И вот тут-то и начинается самое интересное. Потому что Мирон — хороший солдат, но плохой стратег. Он умеет выполнять приказы, но не умеет их отдавать. Он умеет убивать, но не умеет управлять.

Но я обязательно помогу. Направлю...

Но есть и обратная сторона медали. Мирон импульсивен. А импульсивность в таком бизнесе — это прямой путь к краху. Он может наломать дров, нажить себе врагов, совершить ошибки, которые будут стоить нам всем очень дорого.

И я боюсь, что жажда власти ослепит. Что Мирон начнет принимать глупые решения или станет параноиком...

Если он не справится — меня убьют.

Если справится — возможно, тоже.

Глава 4. Проблемы, добро пожаловать.

Четыре месяца, как я застрял в Рио в роскошной башне Маттеуса.

И я уже понимаю: отсюда не выходят. Только выносят. Причем вперед ногами.

Всего этого слишком много для одного человека.

Каждый день — встречи, переговоры, сделки, угрозы. Фернандо и Жорже с телохранителями сопровождают меня абсолютно везде.

Меня вполне устраивал тот кусок пирога, который у меня был до предложения Маттеуса. Но теперь судьба заставляет жрать все.

Маттеус… Он лежит в роскошной спальне, окруженный сиделками и врачами. Кислородная маска на лице, трубки, провода… Скоро его не станет. И тогда все это дерьмо обрушится на мои плечи.

Внизу меня ждет идеальный завтрак — свежевыжатый сок, омлет из органических яиц, авокадо, отменный стейк. Персональный повар старается вовсю.

И тренировки.

Каждый день — два часа в спортзале под руководством садиста Кайо.

Он известен своим нестандартным и жестоким подходом. Имеет за спиной впечатляющий опыт выживания в самых опасных фавелах Бразилии. Маттеус искал для меня лучшего тренера, и он его нашел. Или проклял меня этим знакомством.

Кардио, силовые, рукопашный бой. Я пашу, как проклятый.

Тело меняется. Становится мощнее, сильнее. Мускулы рельефнее, движения увереннее. Никогда бы не подумал, что буду так заморачиваться с питанием и тренировками. В России я плевал на все это. Пять лет назад виски, сигареты, случайный секс — были моим основным рационом.

Но теперь всё иначе.

Поднимаюсь наверх. К Маттеусу. Сегодня его лицо выглядит еще бледнее, чем неделю назад. Дыхание — хриплое, прерывистое.

Подхожу к кровати. Сажусь рядом и надеваю ему на ухо гаджет-переводчик.

— Маттеус, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мне нужно поговорить с тобой о Констанции. Я не доверяю ей, признаюсь честно.

Он с трудом поворачивает голову в мою сторону. Его глаза — мутные, потерянные.

— Я уверен, она что-то скрывает, — продолжаю. — У нее темное прошлое. И мне нужно знать, что это за прошлое.

Он шевелит губами, пытаясь что-то сказать. Но из его горла вырывается лишь хрип. Он снимает кислородную маску.

Наклоняюсь ближе, пытаясь расслышать.

— Не… могу… — шепчет он. — Не… должен…

— Почему? — спрашиваю я. — Почему ты не можешь мне сказать?!

Он закрывает глаза.

— Спроси… ее сам, — шепчет он. — Спроси…

Он не может говорить, но слабо сжимает мою руку. И я понимаю — он уже прощается.

Выхожу из комнаты. Направляюсь к себе.

Впрочем, я всегда могу попробовать иначе. Если она не скажет сама — я найду того, кто скажет за неё. Подозреваю, что она очень плохая девчонка. Даже хуже, чем я себе представлял.

Уже несколько месяцев Констанция держит меня на расстоянии.

Никакого секса. Холодность, презрение, высокомерный взгляд. Обиделась, наверное... Она смеет учить меня, как вести дела.

Раздражает своим поведением! Иногда едва ли могу сдержаться, чтобы не схватить ее за горло и не выкинуть в окно…

Отношения напряженные. Как и всегда с теми женщинами, которые меня привлекают.

Она не нужна мне… Может, послать ее к чертям?

Нельзя, она слишком давно в теме. А прошлое, которое она скрывает, становится все более интересным.

С другой стороны — я по самое горло увлекся делами. И, пока Маттеус жив, я впитываю инфу, как чертова губка. Мне не до постельных забав.

Захожу в свою комнату, открываю балкон — жар с улицы мигом проникает внутрь. Хочу слышать, что происходит там, за стенами, даже если приходится повременить с комфортом.

Выхожу на балкон, вдыхаю знойный воздух полной грудью и наслаждаюсь моментом, прикрыв глаза.

Кажется, в особняке Маттеуса, можно ненадолго забыть о том дерьме, в котором я погряз. Почувствовать себя свободным.

Но свобода — это иллюзия. Особенно в моем мире.

Телефонный звонок взрывает тишину, возвращая меня из мимолетного транса. Фернандо, черт бы его побрал. Его голос — как всегда, спокоен и профессионален. Но я чувствую неуверенность и тревогу:

— Сеньор Романов, — произносит он. Называет сеньором, значит что-то стряслось. — У нас проблема.

— Какая? — спрашиваю, ощущая, как внутри все неприятно сжимается.

— Круизный лайнер Маттеуса… Он затонул, — говорит Фернандо. — В Карибском море. Недалеко от берега.

— Что значит затонул? — стараюсь сохранять спокойствие.

— Именно это и значит, — отвечает Фернандо. — Ушел на дно. Полностью.

Я молчу. Считаю потери, людей. Последствия в конце концов.

— Что с людьми? — спрашиваю я.

— Спасены, — отвечает он. — Отдыхающие — все в порядке. Экипаж тоже. Но… Там был груз. Вы понимаете, о чем я.

Понимаю. Черт возьми, понимаю. Груз, который нельзя показывать посторонним. Груз, который может потопить не только этот ебаный лайнер, но и всю нашу империю.

— Это же не несчастный случай? — спрашиваю, догадываясь, что так просто лайнеры не тонут.

— Нет, — отвечает Фернандо. — Это было подстроено. Взрыв. Небольшой, но достаточный, чтобы вывести корабль из строя и отправить его на дно.

— Кто это сделал? — спрашиваю я.

— Мы выясняем, — отвечает Фернандо. — Но есть подозрения. Рафаэл Алмейда. Его люди были замечены в этом районе.

— Черт с ним, — говорю я. — Сейчас главное — груз. Нужно его достать. И замести следы.

— Это будет непросто, — говорит Фернандо. — Место крушения находится в зоне активного судоходства. Там много любопытных глаз.

— Мне плевать, сколько это стоит. Сделай так, чтобы этого никогда не было, — отвечаю я. — Найди лучших дайверов. Без лишних вопросов. Отгони зевак подальше от места крушения. Ясно?

— Дайверы уже в пути, — говорит Фернандо.

— Быстро, — хмыкаю.

Он на секунду замолкает.

— Сеньорита Констанция… уже распорядилась.

Недооцелнил ее. Снова.

— Свяжись с нашими людьми в прессе. Везде: радио, телевидение — все! Нужна правдоподобная причина крушения. Не вина команды. И еще одно, — говорю я. — Жду тебя, Констанцию и Жорже. Через пятнадцать минут.

— Как скажете, — говорит Фернандо.

Завершаю звонок, продолжая пялиться на телефон в руке.

Ярость клокочет внутри. Алмейда. Он сильно пожалеет об этом.

Но сейчас не время для мести. Нужно думать. Действовать. Спасать то, что осталось.

Отхожу от балкона. Наливаю себе виски. Пью залпом. Крепкий алкоголь обжигает горло, немного успокаивая нервы.

Через десять минут входят Катя, Фернандо и Жорже. Катя смотрит на меня с присущим высокомерием, раздражая еще сильнее!

— Ты такая спокойная? У нас пиздец случился! — смотрю на нее и перевожу взгляд на Жорже: — Чем занималась служба охраны лайнера, что его так легко потопили?

— Все было хорошо спланировано. Почти бесшумный хлопок. Бах! Устройство могли пронести люди Алмейды, которые вполне сошли за пассажиров, — отвечает Жорже, глава службы безопасности. — Такое не отследить. На борту зарегистрировано около трех тысяч пассажиров, повезло, что не сезон…

— Там груз на сотни миллионов! — сверлю Катю взглядом. — Пусть аналитики подсчитают убытки к вечеру. Хочу знать, какому именно покупателю мы не доставили груз.

— Паоло Кельо и Филиппа Делавейро. Они наши постоянные покупатели. Заказывают большие партии… — отвечает Фернандо и делает заметку в своем блокноте. — Три группы дайверов... С прессой договорился. В обед включайте новости. Лайнер затонул по причине внезапно возникшего на его пути судна.