Ведьма и инквизитор: игра с огнем

По уничижительному взгляду ведьмы понимаю, что – нет: пары сотен избалованной девчонке явно будет недостаточно.

- У меня ни платьев, ни обуви, ни белья. Мне нужны крема, косметика, духи.

Закатываю глаза, мысленно прикидывая, в какую кругленькую сумму мне обойдутся ее траты. А с учетом, к каким магазинам привыкла избалованная мадам, не удивлюсь, если она выпотрошит весь мой запас под чистую.

- И ты пойдешь, зная, что тебя ищут? Серьезно? – надеюсь ее образумить и этим спасти накопленные средства. – Я, конечно, не против, если тебя поймают и арестуют, но… рисковать жизнью ради духов и туфелек. Ты нормальная?

- Я – женщина.

[1] Ледник – аналог холодильника того времени, представляющий собой сундук или шкаф с двойными стенками, между которыми проложен лед.

[2] Панини – местный аналог бутербродов.

[3] Фритатта – пышный омлет, чаще всего с овощами.

ГЛАВА 7. МИРАЛИЯ

Я, конечно, ожидала, что поход в магазин обернется настоящим испытанием, но не думала, что это будет настолько жестко.

Перед выходом из дома нашла в гардеробе Ардена шарф, который вполне подошел, чтобы спрятать под ним волосы, повязав на голову на манер платка. А также темные очки – не ожидала увидеть эту новинку у консервативного инквизитора. Выглядит эксцентричный аксессуар странно, но благо сейчас в моде подобная экзотика. К тому же очки хорошо скрывают черты лица - не хуже карнавальной маски. Платье я прикрываю, надев поверх него рубашку Ардена и повязав ее на животе. Отражение в зеркале меньше всего напоминает аристократичную ведьму в бегах. Скорее…

Мимо проходит инквизитор. А вот сейчас у него и узнаем, на кого я похожа.

- Как я тебе?

Арден молча окатывает презрением, глядя на меня, как на городскую сумасшедшую. Что ж, красноречиво.

Могу понять. Тем более, что я специально пугаю его тем, как истрачу все до последнего савена. На самом деле, у меня нет желания оставить бедолагу ни с чем, но он так забавно злится и фыркает, что подначивать его – одно удовольствие.

А еще он явно полагает меня взбалмошной девицей, для которой красивая одежда важнее безопасности. Переубеждать его я не собираюсь. Давно заметила, что, когда мужчина считает тебя наивной дурочкой – он более спокоен и расслаблен. А значит, им гораздо проще управлять.

- Так, из дома ни ногой. Сиди тут, никуда не выходи, - раздаю приказы, прежде чем покинуть Ардена. – Ни с кем не общайся, никому не звони. На счет меня никому не говори. Ты ни единым словом или делом не должен создать даже угрозы в мой адрес. Понял? Чтобы вообще никто не знал насчет меня. Что я у тебя живу, и что ты мне побег организовал. Хорошо?

С этим святошей приходится постоянно быть на чеку. Стоит допустить малейшую промашку, и он точно не упустит возможности вернуть меня в Крипту.

- Иди уже, исчадье Рамоново. Не скажу я никому, - Арден устало потирает переносицу.

- Все. Вернусь вечером. Ну или когда деньги закончатся, - мстительно добавляю я в ответ на «исчадье».

Удовлетворенно наблюдаю, как он дергается от угрозы, и выхожу на улицу.

Моментально жалею о своем решении помимо платья замотаться еще и в рубашку, к тому же черную. Утро еще только началось, а солнце палит так, что хочется моментально вернуться обратно в прохладу инквизиторской квартиры.

На самом деле, поход по магазинам - лишь предлог. Нижнее белье и удобная сменная одежда и впрямь не помешают, но я бы точно не отправилась за ними, будучи в бегах. Максимум – сплавила бы самого Ардена. Заодно развлеклась бы, представляя с каким брезгливым выражением лица он покупал бы кружевные трусы и шелковые пеньюары. Судя по всему, святоша вообще никогда не встречался с девушками. Вон как злится, что я проникла в его таинственную обитель. Меня в ванной увидел голой – аж застыл, бедняга. Стоял там, не в силах пошевелиться. Так забавно было. Особенно, когда понял, что я его заметила и попытался принять гордый независимый вид. Дескать, меня таким не смутить. Не удивлюсь, если он даже сексом не занимался.

Впрочем, я отвлеклась. Что-то этот инквизитор никак из головы теперь не идет. Зараза красивая.

В жарком утреннем городе пробираюсь по узким улочкам, передвигаясь от одной аркады [1]к другой. Каменные своды укрывают спасительной тенью. Шарф прилипает к мокрой шее, а по спине течет пот.

Останавливаюсь возле палатки с газетами. С опаской просматриваю свежую прессу, ожидая увидеть заголовки о моем скандальном аресте. Но, к удивлению, и первые полосы, и разделы светской хроники молчат о вчерашнем инциденте. Даже странно. Впрочем, Арден что-то говорил о том, что мое дело повышенной секретности. Вероятно, с присутствующих взяли какую-нибудь подписку о неразглашении? Или как это там у них происходит?

- Мира? – меня окликает знакомая модистка.

Спешно расплачиваюсь с торговкой, беру газету и иду, не оглядываясь. Я не Мира. Она обозналась.

- Мира? – знакомая делает еще одну попытку.

Внутри сердце колотится от страха, что сейчас она решит догнать. Придется с ней общаться, и кто его знает, во что это может вылиться? То, что в прессе об аресте ни строчки, совершенно не означает, что об этом не начали сплетничать. Тем более, уж кто-кто, а парикмахеры, модистки и иже с ними – одними из первых узнают самые интригующие новости о высшем свете.

По счастью, модистка отстает, и я выдыхаю.

Но теперь действую куда как осторожнее. Воровато перехожу от одного дома к другому, оглядываясь и высматривая, как бы не встретить знакомых. Чувствую себя загнанным зверем. В голове маячит лишь одна мысль: срочно купить землю. Причем, не пробужденную. Иначе повторить заклинание не выйдет, а эффект от текущего истечет ближе к ночи. Хорошо, что Арден об этом не догадывается. Иначе наверняка сделал бы все, чтобы не отпустить меня из дома.

Судя по всему, он до сих пор так и не понял, как я смогла подчинить его своей воле. А ведь он так рассчитывал на непогрешимость охранной системы Крипты. Изъял у меня все магические украшения и даже духи, в которых магии было – всего ничего. И то лишь для того, чтобы аромат дольше держался на теле. А в итоге я все равно смогла наложить заклинание.

Ну разве мог прославленный Главный Инквизитор подумать, что наивная дурочка умеет напрямую взаимодействовать с непробужденной землей? У меня как раз в перстне под камнем хранилась щепотка почвы. Ее невозможно обнаружить магическими приборами (или как там эти инквизиторские штуки называются, которыми они ведьм проверяют?). Ее не почует ни один колдун, коих хватает на службе у святош. Даже большинство ведьм не сможет распознать в сыпучей земле источник магии. Нужно обладать не просто способностями. Для этого внутри должна течь настоящая денейская [2]кровь.

И вот ради такой земли я и готова рискнуть свободой.

И жизнью.

Иначе мне в любом случае конец. Во сколько я там Ардена околдовала? Не помню по времени, кажется, это было уже за полночь? Примерно к этому моменту сегодня закончится действие магии, инквизитор освободится от моего влияния и первым делом велит искать меня по всей стране. Так что либо удача мне улыбнется, и мой любимый Ахамед будет на месте, либо и впрямь придется присвоить все изъятые у святоши сбережения себе и…

И не знаю. Я понятия не имею, что мне делать. Абсолютно.

В тягостных раздумьях дохожу до лавки Ахамеда. Хвала Далару – торговец на месте.

- Ох, многоуважаемая, я вас и не признал сразу, - суетится купец, пропуская в лавку.

Полы внутри застелены коврами, в воздухе витает приторно-дымный аромат благовоний, а полки уставлены магическими эликсирами.

- Умоляю, скажи, что у тебя есть чистая, - прошу я.

- Мирали-дан[3], за вами точно сам Рамон гнался. Все в порядке?

- Это все жара, - понимаю, что своим вопросом напугала лавочника. Приходится спешно менять эмоции: - На улице настоящее пекло, - я капризно надуваю губки. – Дорогой мой, давай поскорее все решим, пока я не растаяла прямо в твоем кресле.

Ахамед послушно кивает, делая вид, что поверил, но по натянутой улыбке понимаю, что врет. Знает, что меня разыскивают или нет?

- Так что там с землей? – мне кажется, или он тянет время?

Вдруг треклятый Арден все-таки нашел способ, как сообщить о побеге, и служители Святой Инквизиции уже кинулись на мои поиски?

- Есть, Мирали-дан, все есть. Буквально сегодня привезли. Как знал. Не беспокойтесь. Вы сядьте, отдохните. Я вам сейчас эщет [4]холодный налью. С персиками. Ай, какой вкусный. Вы как только выпьете – мигом тревоги уйдут.

Его излишняя любезность настораживает еще больше. Явно что-то не то. И ведь уйти тоже не могу.

Ахамед скрывается в подсобке, гремя чашками, а я присаживаюсь в низкое бордовое кресло, внутренне готовая бежать при малейшей опасности. Как же мне не нравится происходящее.

Если я сейчас не раздобуду землю, то даже не знаю, что стану делать. Перед сном весь мозг себе сломала этим вопросом, но так и не на нашла выхода. Даже если сбегу из Савении, то куда? Все ближайшие страны входят в состав конфедерации и выдадут меня инквизиции в два счета.

Бежать на север к опасным геркам? Боюсь, смерть от повешения и то будет приятнее. Я слишком хорошо наслышана о буйном нраве дикарей и о том, как они обращаются с женщинами. Особенно, с чужеземками. Не хотелось бы оказаться изнасилованной и растерзанной шайкой выродков.

Материк с летунами тоже не вариант. Не пустят. Пиратская республика? Или дикие острова с туземцами? Мда...

Прислушиваюсь к звукам из подсобки. Ахамед подозрительно долго наливает чай. Насколько знаю, у лавочников всегда есть запасные выходы и мальчишки-помощники. Может ли быть такое, что он дал поручение одному из работников сбегать в Крипту и доложить насчет меня?

Даю себе зарок, что, если в течение ближайших двух минут Ахамед не продаст землю, я уйду. Нельзя так рисковать.

По сути, у меня лишь один вариант: пробовать перебраться в Иривию. Но для этого нужны связи - просто так меня никто из Савении не выпустит. Найти бы того иривийского дипломата, с которыми я в клубе общалась, может, получится договориться, чтобы он помог сбежать?

Ах, ну, конечно. Дипломат. Он с министром в хороших отношениях. Тогда точно не вариант.

- Вот и эщет, многоуважаемая, - Ахамед опускает передо мной на столик поднос с серебряным чайником, стенки которого покрыты витиеватыми узорами, и крошечной чашечкой. – Сколько вы бы хотели купить земли? Мешочек, два?

- А сколько в наличии? – жадно спрашиваю я и лишь потом понимаю, как выглядит мой вопрос.

Сама себя выдаю с головой. Надо быть сдержаннее.

- Собираюсь на все лето в гости к тетушке, хочу с запасом взять, - выдавливаю невинную улыбку.

- Конечно-конечно, все понимаю. С запасом так с запасом, Миралия-дан.

От его вежливости сводит скулы, но продолжаю наивно хлопать глазками, рассыпаться в любезностях и нахваливать эщет.

- Вот только есть одна проблема… - произносит торговец, и я понимаю, что, похоже, влипла.

[1] Аркады - ряды арок, опирающихся на колонны или столбы. Такие конструкции часто используются для создания крытых проходов вдоль улиц или площадей, особенно в южных городах, где важно укрыться от солнца

[2] Дены являются коренными обитателями магического материка Иривия, и умеют напрямую взаимодействовать с почвой, черпая из нее магическую энергию. Данный способ в Иривии уже много веков признан незаконным. На текущий момент добыча магии находится полностью под контролем иривийского правительства, производится механическим способом, разрешение на взаимодействие с пробужденной землей выдают лишь определенным ремесленникам и специалистам, а простое население довольствуется исключительно готовыми эликсирами и артефактами. Продажа подобных вещей в Савению на официальном уровне была возобновлена относительно недавно, после окончания войны между Иривией и Савенийской конфедерацией. Не пробужденную землю доставляют исключительно контрабандой.

[3] Дан – уважительная форма обращения у выходцев из южной Иривии. Аналог «леди», «госпожа».

[4] Эщет – напиток, который можно сравнить с чаем.

ГЛАВА 8. МИРАЛИЯ

- Понимаете, уважаемая, не хочется вас расстраивать, но все же обстоятельства вынуждают, - продавец явно темнит и специально тянет время.

Бросаю взгляд на выход из лавки. Наверняка гвардейцы уже на подходе.

Бежать?

Да. Похоже, другого выхода нет.

- Вы наверняка слышали, как в последние месяцы ужесточили контроль за морскими судами, - продолжает Ахамед.

- Что? – эта фраза сбивает с толку и заставляет прислушаться к его речам.

- Дело в том, солнцеликая Миралия-дан, что получать товары из Иривии стало гораздо сложнее. Особенно, когда они… - лавочник делает паузу, понижая голос, - не всегда могут пройти проверку на таможне.

- Понимаю, - киваю с осторожностью, продолжая краем глаза следить за входом в лавку.

- Я был вынужден поднять цены.

Выдыхаю. Рамон тебе в печенку! Чуть до инфаркта не довел своими восточными шарадами!

Пытаюсь держаться строго, чтобы не выдать, какое облегчение испытала. Впрочем, когда узнаю, что цена поднялась почти в полтора раза, даже стараться не приходится. Занятие ведьмовством в принципе не из дешевых, и позволить его себе могут лишь обеспеченные люди. Впрочем, расценки на магические услуги это покрывают. Но запрещенный к ввозу товар, навроде непробужденной земли, и так стоит баснословных денег, а с учетом резко подскочивших цен, сумма выходит грабительской.

Однако, выхода у меня нет. Неизвестно, когда смогу еще прикупить земли. Приходится раскошелиться, выложив кругленькую сумму за пять мешочков. Арден будет в бешенстве, когда узнает, сколько денег я за это отдала. Бедняга.

Быстро расплачиваюсь и вылетаю из лавки, решая, что дальше испытывать судьбу слишком опасно. Спешно дохожу до центральной торговой галереи и покупаю одежду, даже не меряя. Несколько летних платьев, халат, парочка пеньюаров, белье, крема, духи, обувь. Одним словом, минимальный набор на ближайшие дни. Пока не доберусь до безопасного места.

Кажется, что все продавцы смотрят на меня с подозрением. Перешептываются, о чем-то сплетничают. И я не понимаю: это из-за моего странного образа или все дело в том, что они меня узнали?

Все больше нервничаю, что дала Ардену никудышный приказ. Наверняка он придумал, как обхитрить, и уже вызвал домой гвардейцев. Что, если прямо сейчас меня ждет засада?

Подхожу к дому инквизитора, поглядывая на него из-за угла. Пытаюсь высмотреть: не крутится ли кто-то подозрительный? Жаль, квартира Ардена на четвертом этаже, и нет возможности разглядеть, что происходит внутри.

Замираю в нерешительности, раздумывая, как поступить. С одной стороны, у меня теперь есть неплохой запас магической почвы и немного одежды. К тому же осталось три четверти от выданных денег. Этого вполне хватит, чтобы уехать из страны. Но я по-прежнему не знаю куда.

Решаю все-таки рискнуть и крадучись захожу в дом. Тихо-тихо, прислушиваясь к каждому звуку, поднимаюсь на четвертый этаж. Держу наготове мешочек с землей. Магию пока не пробуждаю, зная, что смогу это сделать за секунды. Да и дорого расходовать ее по любому поводу. Вдруг не пригодится?

Подхожу к массивной входной двери и вновь замираю, прислушиваясь к звукам.

Тихо.

Чуть приоткрываю ее, стараясь не шуметь. Земля зажата в кулаке. При первой же опасности активирую и кину атакующее заклинание.

Смотрю в узкую полоску дверного проема.

Кажется, в прихожей никого.

Приоткрываю дверь шире.

Пусто.

Прохожу в квартиру, по-прежнему готова в любой момент отразить нападение. И неожиданно до слуха доносится мелодия.

Сначала думаю, что играет граммофон, но чуть погодя понимаю, что это не пластинка. Заглядываю в комнату и застываю, наблюдая, как Арден, сидя ко мне спиной, самозабвенно играет на рояле. Да так красиво, что я бесшумно убираю мешочек с землей обратно в сумку и осторожно ставлю пакеты с одеждой, боясь спугнуть волшебство.

Длинные пальцы Ардена бегло скользят по клавишам, и я обращаю внимание на то, какие у него изящные кисти. Совсем не подходящие для человека, занимающегося ловлей ведьм. Музыка льется мягко, прозрачно, в ней нет ни капли суровости. Вместо нее – светлая грусть и что-то невыразимое, личное. Слушаю, затаив дыхание, не в силах поверить, что такой жестокий безэмоциональный человек, как Арден, может так тонко чувствовать и так проникновенно играть.

Солнечный свет скользит по прохладной поверхности пола, и кажется, что я сама становлюсь этим солнечным лучом, пока слушаю музыку. Она настолько легкая, невесомая, что на моем лице появляется мечтательная улыбка.

Когда Арден доигрывает последние аккорды, я впервые смотрю на него с желанием сказать что-то доброе. Хочу похвалить, рассказать, как мне понравилось, попросить сыграть что-то еще.

- Знаешь, это было так трогательно… - произношу я зачарованно.

Инквизитор вздрагивает.

- Ты? – его голос ударяет волной ненависти.

Он гневно захлопывает крышу рояля и отходит в противоположный угол гостиной.

Злой какой. Это из-за денег? Хотя, судя по тому, с каким показным пренебрежением он буквально отбежал от инструмента, возможно, ему стыдно, что я застала его за этим занятием?

- Мне очень понравилось, - делаю я еще одну попытку, показывая, что не собираюсь насмехаться.

У меня нет желания обидеть, или задеть. И хочется, чтобы он это понял.

Арден окатывает ледяным презрением:

- Все деньги потратила? - спрашивает - будто саблей полосует.

Да что он такой озлобленный?

После нервотрепки с магазинами и ожидания, что меня вот-вот поймают, меньше всего хочется ругаться. Я устала. Я голодная. У меня гудит голова от жары и переживаний.

Предпринимаю еще одну попытку снизить накал эмоций и выйти на приятную светскую беседу:

- Не слышала раньше такой мелодии. Ты ее сам написал, да? – улыбаюсь, всем своим видом говоря, что меня не стоит опасаться.

Я ведь по-доброму интересуюсь. Чего он бесится?

Но вместо ожидаемых эмоций он лишь повышает голос:

- С деньгами что?

- Ничего! – срываюсь в ответ.

Я не готова терпеть, когда на меня кричать.

- В каком смысле? – напирает он.

- В смысле: ничего хорошего! Истратила все подчистую!

Инквизитор явно хочет ответить, но вместо этого молча выходит из комнаты, с такой силой хлопнув дверью, что удивительно, как с потолка не осыпается побелка.

- Знаешь что? – распахиваю дверь, влетая в спальню вслед за Арденом. – Мы с тобой не договорили!

- Я не желаю разговаривать.

- А я – желаю! Между прочим, я тут с тобой по-хорошему пытаюсь себя вести!

- Это называется «по-хорошему»? – он перебивает.

- Да, называется! Специально не злоупотребляю заклинанием. А ты ведешь себя, как… - едва сдерживаюсь, чтобы не высказать весь запас ненормативной лексики, коим хочется «приласкать» инквизитора. - Мне достаточно приказать – и как миленький будешь общаться, еще и вежливо в ножки кланяться. Понял?

Стоит передо мной злющий, красный. Аж вены на шее вздулись.

- Кто бы сомневался. Вот именно поэтому вас все и ненавидят, - швыряет он.

- Кто это «все»? С каких пор инквизиция стала говорить от лица всей Савении?

Лицо Ардена искажает злая ухмылка. Он подходит и от него веет такой пугающей силой, что я невольно отступаю назад.

- А кто сказал, что речь об инквизиции? – его глаза опасно сужаются.

Еще шаг назад. Упираюсь лопатками в шершавую стену.

- Тогда о ком? – пытаюсь держаться уверенно и смотрю с вызовом, хотя внутри все дрожит от этой мощи.

Он опасный. Он невероятно опасный.

Накатывающую панику сдерживает лишь осознание, что стоит мне приказать – и он пальцем тронуть не посмеет. Но это я приберегаю на крайний случай. Не хочу, чтобы он видел, как я его боюсь.

- Что, ваша магическая аристократия настолько погружена в гедонистический мирок, что даже не догадывается, как к ним относятся простые савенийцы? – продолжает Арден. Каждое слово – точно раскаленное олово, льющееся на незащищенную кожу. - Те деньги, которые ты вышвырнула за несколько часов, простые люди даже за пять лет не заработают. Но какое тебе до этого дело, да?

- Ах вот о чем ты, - моя очередь усмехаться. – Что, хочешь мне рассказать про избалованных ведьм?

Тыкаю пальцем в его грудь. Я столько раз слышала все эти нападки, что они уже не трогают.

- Ну конечно, мы ведь такие меркантильные, да? – продолжаю я. - Дерем за свои услуги втридорога. Хотя работы там – всего ничего. Так ведь?

- А разве нет?

- Конечно, - смотрю ему прямо в глаза. – Спим до обеда. Ужинаем в ресторанах. Прохлаждаемся на светских мероприятиях и вечеринках. И иногда, ну так, между делом, чтобы навыков не терять, магичим. За очень большие деньги.