Ведьма и инквизитор: игра с огнем

Впрочем, есть ли смысл винить их? Не я первая, не я последняя, от кого отрекается магическая Коллегия. В этом наша слабость. Вместо того, чтобы объединяться, мы позволяем уничтожать нас по одиночке, даже не пытаясь заступаться за жертву. Каждый боится оказаться следующим, на кого перекинется гнев инквизиции.

До меня только сейчас доходит, что я стою под душем в квартире злейшего врага всех ведьм. Обвиненная в государственной измене. И мой единственный шанс на спасение – заколдованный Арден. При этом уже следующей ночью действие заклинания закончится, а продлить его – нечем. И как выкручиваться – непонятно.

Арден сказал, что для меня единственная возможность навсегда исчезнуть – инсценировать смертную казнь. Для этого нужно будет тело. Идея выглядит настолько нереальной, что мозг отказывается обдумывать детали. Это сюр. Просто сюр.

Какое тело? Какой побег? Как я это проверну?

А мои родители? Я не смогу им сразу сказать, что жива - это будет огромный риск. Мне придется ждать, пока я не окажусь в безопасности. На это могут уйти недели. Это же таким ударом для них станет… А у папы слабое сердце, ему и так нельзя волноваться. И мама… Она же с ума сойдет. Единственная дочь и погибла…

От осознания, как мои родители перенесут весть о гибели, начинает колотить дрожь. Я представляю заплаканную маму на моих похоронах, и сердце сжимается от боли.

А я? Что меня ждет? Всю жизнь скрываться, зная, что в любой момент кто-то может меня узнать и донести инквизиции? И что делать с Арденом? Не могу же я постоянно таскать его за собой? Он меня в могилу сведет своим характером. Но и оставлять его в живых тоже нельзя – убеждена, что он сделает все, чтобы отыскать меня. Даже если я уеду на самый край Ардии[1].

Что мне делать?

За что на меня ополчились? Кому я перешла дорогу? Когда?

Несмотря на поток горячей воды, меня бьет озноб. Увеличиваю температуру, но не могу согреться. Слез нет, но от этого еще хуже. Нет даже возможности выплеснуть эмоции. Хоть как-то дать им выход. Они продолжают колошматить изнутри, доводя до отчаяния. Хочется сесть на дно ванны, обхватить себя руками и просидеть так всю ночь. Но даже этого я не могу себе позволить. Нужно держать лицо. Нельзя подавать виду, что я сломлена, иначе мне не выжить.

Выключаю воду и поворачиваюсь, чтобы вылезти из ванной, когда вижу, что в дверях стоит Арден с рубашкой в руках и смотрит на меня.

[1] Ардия – мир, в котором происходят события

Квартира Ардена

Гостиная комната

Спальня

Кухня

ГЛАВА 5. АРДЕН

Заглядываю в ванную буквально на секунду – положить рубашку на банкетку, и останавливаюсь. Ведьма стоит спиной ко мне, под струями воды, на фоне распахнутого окна. Свет ламп мягко скользит по ее обнаженной коже, подчеркивая каждый изгиб тела.

Не то, чтобы я изначально планировал подсматривать, но… почему нет? Девица на редкость хороша. Упругие ягодицы, стройные ножки…

Опираюсь о дверной косяк, наслаждаясь зрелищем. В голове рождаются образы, как подхожу сзади, наклоняю, заставляя прогнуться в пояснице. Одна рука сжимает ее грудь, тогда как вторая направляется к…

Сам себя обрываю.

Не хватало еще фантазировать о ведьме!

В груди все болезненно сжимается от смеси ненависти и желания. Давно у меня никто не вызывал настолько контрастных эмоций. Наглая, дерзкая, и при этом удивительно хрупкая. Хочется одновременно придушить и обнять.

Вижу, как Миралию бьет мелкая дрожь, как она обнимает себя за плечи, и меня по новой окунает в щемяще-острое желание защитить ее от всего мира. Когда в парке она потребовала взять ее на руки – меня такой волной нежности накрыло, что я на какой-то момент растерялся. Особенно когда увидел, что и она смущена.

Очевидно, дурочка бездумно выпалила просьбу, даже не предположив последствий. А стоило подхватить ее и прижать к себе, стушевалась, покраснела. Пыталась делать вид, что ее совершенно не волнует происходящее, но что бы я был за инквизитор, если бы не умел считывать чужие эмоции?

Стоило подумать об этом, как въедливая мысль вновь принялась сверлить разум, уверяя, что в истории с ведьмой уж больно мутная вода. По документам и показаниям все выглядит максимально убедительно, но поведение Миралии говорит о том, что она жертва. Либо настолько хорошая актриса, что умудряется водить за нос даже меня. В последнее верится слабо, но и полностью отметать эту мысль было бы с моей стороны верхом халатности.

Шум воды затихает, и я с интересом жду реакцию ведьмы. Полагаю, что она поднимет визг, примется орать, скандалить. По крайней мере, все мои прежние знакомые поступили бы ровно таким образом. Но паршивка коротко вздрагивает от неожиданности, а затем ее взгляд становится хищным и таким плотоядным, что будит во мне далеко не самые светлые помыслы.

- Что, понравилась? – она протягивает руку, требуя помочь выйти из ванны, и я даже без заклинания, как послушный идиот, сам подхожу к ней. Подхватываю ее ладонь, чуть сжимая тонкие пальчики, и поддерживаю, пока стройные ножки перешагивают через бортики на кафельный пол.

Миралия явно знает, насколько хороша, и не стесняется наготы тела. Хочется схватить эту нахалку и утащить в спальню, бросив на кровать. Прижать ее руки к матрасу и довести до исступления. Заставить все ее тело плавиться от возбуждения. Чтобы она стонала в голос, сжимая простынь и выгибаясь мне навстречу. Чтобы эмоции захлестнули с головой. А после долго лежать рядом с ней, поглаживая по плечу и обнимая.

Прогоняю из головы навязчивые образы, надеясь, что мое кхм… приподнятое настроение (назовем это так) не слишком явно выпирает.

- Устроила сквозняк по всей квартире, - нарочито грубо впихиваю рубашку в руки Миралии и иду к ставням, - Додумалась мыться у открытого окна. Простыть хочешь?

- Какая трогательная забота, – слышу ее усмешку.

Пока захлопываю ставни, краем глаза поглядываю, как она неспешно промакивает тело полотенцем. Чувственно, плавно, лаская кожу каждым прикосновением.

- Не хочу потом лечить тебя от соплей, когда сляжешь с температурой, - ловлю себя на том, что и правда переживаю за эту бесшабашную. – А ты явно не упустишь возможности сделать из меня сиделку.

Нагоняю строгости, хотя, если честно, тянет улыбаться. Особенно когда она недовольно морщит носик в ответ на мое ворчание. А потом по-кошачьи, с ленцой в каждом движении натягивает на себя черную рубашку. Застегивает лишь нижние пуговицы, оставляя умопомрачительное декольте. Упругая грудь проглядывает в разрезе, поднимая мое настроение еще больше.

Попутно отмечаю, что без яркого вечернего макияжа ведьма выглядит моложе и привлекательнее. Мягкость подходит ей лучше дерзкой агрессии.

Хотя кого я обманываю? Негодяйка нравится мне во всей образах. Даже когда бесит до невозможности. Пожалуй, когда бесит – нравится даже больше. Как минимум моему приподнятому настроению – точно.

- Я спать хочу, - она капризно надувает губки.

- Какое совпадение. Я тоже.

Однако, сам я прекрасно понимаю, что сегодня едва ли мне доведется нормально выспаться. Так или иначе, но я буду вынужден постоянно находиться на чеку, следя, чтобы преступница не сбежала.

- Где там твоя спальня? Веди, - ведьмочка снова вживается в образ королевской особы, раздавая приказы.

Приходится сопровождать эту самопровозглашенную наглость в опочивальню.

Даже не удивляюсь, когда Миралия по-хозяйски устраивается на моей кровати.

- Подвинься, - произношу я, наблюдая как ведьма, совершенно не думая ни о ком, кроме себя любимой, ложиться посредине.

- Зачем? Ты тут спать не будешь, - заявляет она, укрываясь одеялом. – На вот!

Она кидает в меня подушку.

Ловлю, едва сдерживая порыв прибить мелкую пакость.

- У тебя совесть есть? – сдергиваю с ведьмы одеяло, и намереваюсь следующим жестом спихнуть ее саму с кровати, если не одумается.

- Еще слово и прикажу тебе спать на полу! Понял?

Нахалка возвращает одеяло обратно, а я лишь бессильно стискиваю зубы, понимая, что ей вполне по силам заставить меня ночевать на коврике, как собаке.

Забираю подушку, беру из шкафа плед и ухожу в гостиную укладываться на диван. Возмущению нет предела. Подумать только! В моем собственном доме выгнала меня из моей же спальни! В жизни таких наглых особ не встречал!

Ворочаюсь с боку на бок, пытаясь устроиться на жестком диване. Он узкий, неудобный. В голове продолжают крутиться мысли о том, как Миралия смогла заколдовать меня, и не понимаю. Мы все проверили. Полностью ее обыскали. Изъяли все магические украшения, оставив лишь обычные побрякушки. При ней не было ни артефактов, ни амулетов. Как?

Может быть такое, что у нее есть сообщник? Кто-то из Крипты? Возможно, один из гвардейцев? Что, если, пока я выходил за водой, он успел передать ей эликсир или мешочек с пробужденной землей? И как долго длится заклинание? Вдруг оно на всю жизнь, и я теперь всегда буду зависим от ее приказов?

В голову приходит любопытная мысль: Миралия не дала ни единого указания перед сном. Значит ли это, что у меня полная свобода воли? Встаю с дивана, прислушиваясь к ощущениям в теле и прокручивая наши диалоги.

Так и есть. Не было приказов не трогать ее. Она потребовала вывести ее из Крипты и придумать, как сделать так, чтобы ее перестали разыскивать. О том, чтобы я сохранил ей жизнь, речи не шло.

На всякий случай дожидаюсь, когда ведьма уснет, и лишь после этого еле слышно прокрадываюсь в спальню. Смотрю на спящую девушку: нарочитая дерзость вновь уступила место трогательной беззащитности. Миралия лежит, свернувшись клубочком. Одеяло скомкано бесформенной кучей. Ведьмочка прижимает его к груди, будто оно может защитить. Мое дыхание замирает от пронзительного умиления, которое она пробуждает. Приходится усилием воли заставить себя перестать идти на поводу у эмоций и вспомнить о работе.

Опускаюсь рядом, разглядывая в темноте ее беззащитный силуэт. Ведьмочка крепко спит, чуть подрагивая: не то от холода, не то от снящихся кошмаров. Размышляю, как лучше поступить. Проще всего прямо сейчас придушить во сне. Я могу сделать это молниеносно и почти безболезненно. Она даже не почувствует, как хрустнут ее позвонки под моей ладонью. Одно сильное сжатие, и проблема будет решена. Продолжить расследование, выявив возможных соучастников, можно будет и без Миралии. А сама она в любом случае так и так умрет. Либо сейчас, в моей спальне, либо потом - на виселице, на глазах у толпы. Мой способ куда как гуманнее.

Протягиваю ладонь, занося над ее оголенной шеей. Понимаю, что меня и правда не сдерживает заклинание. Тело не испытывает ни малейшего сопротивления. Я могу в любую секунду прервать жизнь глупой беспечной ведьмы, позабывшей о мерах предосторожности, и освободиться от ее власти.

И все-таки мне не нравится вся ситуация с этим делом. Требование министра обязательно присутствовать при задержании, и его откровенные попытки контролировать допрос, выглядят слишком подозрительно. С другой стороны, мои люди собрали веские доказательства ее виновности...

Убираю ее каштановые локоны с шеи, мазнув кончиками пальцев по оголенной коже. В ответ Миралия издает чуть слышный стон и, не просыпаясь, поворачивается в мою сторону.

Маленькая глупая ведьмочка. Чем же ты так сильно разозлила министра, что он подключил все силы, чтобы избавиться от тебя? Или не министра, и он лишь послушный инструмент в более влиятельных руках?

У меня появляется идея, как разобраться в ситуации и при этом избавиться от влияния ведьмы. Выхожу из спальни и, стараясь не шуметь, прохожу в гардеробную. В комоде лежат шелковые платки. Выбираю несколько. И ремни. Один платок станет кляпом, вторым зафиксирую его, перевязав рот. Руки и ноги стяну ремнями. И тогда сможем нормально поговорить. Допрошу: пусть отвечает кивками. Если моя гипотеза на счет министра подтвердится – пообещаю разобраться в деле, взамен на то, что ведьма снимет заклинание. Вполне честный обмен. Ну а, если нет – верну ее обратно в Крипту и на этот раз уже не дам шанса сбежать.

Главное, сделать все быстро, не позволив ей опомнится ото сна. Если она поймет свою оплошность, то опять превратит меня в послушную марионетку, лишенную воли, а этого допустить никак нельзя. Поиграла в хозяйку и хватит. Я ей не мальчик, которым можно командовать.

Возвращаюсь в спальню, держа в руках платки и ремни. Мягко сажусь на кровать, оценивая обстановку. Миралия по-прежнему мирно спит, сжавшись беззащитным котенком. Одеяло отброшено, при этом сама явно мерзнет.

Первым делом нужно будет заткнуть рот, одновременно навалившись всем весом, не давая вырваться. Затем заняться руками. Ноги в последнюю очередь.

Делаю вдох, настраиваясь действовать молниеносно. Опускаю ладонь на ее губы, чтобы заглушить крик, как вдруг, не просыпаясь, ведьмочка обхватывает мою руку и тянет к груди. А я зачем-то поддаюсь этому жесту, не мешая.

Миралия обнимает мою ладонь и жмется к ней так отчаянно, что я смотрю на нее и понимаю, что не могу выдернуть кисть. Сижу, как дурак, не в силах пошевелиться. И в этом ни капли магии.

Ощущаю ее теплое легкое дыхание на запястье. Тихонько дотягиваюсь до одеяла и осторожно, чтобы не потревожить, укрываю ведьму. Она прислоняется еще сильнее, не желая отпускать от себя. Не придумываю ничего лучше, кроме как устроиться рядом. Сгребаю это капризное создание ближе к себе. Кожа ледяная. Притягиваю к груди, пытаясь согреть. Чувствую, как ее замерзшие ступни норовят заползти меж моих теплых голеней. Пускаю, отмечая, насколько у нее мягкие нежные ножки. Самое забавное, что ведьмочка даже не просыпается. Наоборот, ее лицо еще больше расслабляется, погружаясь в глубокий сон. Мне же самому не до сна. Так и лежу, обнимая беглянку и предчувствуя, что еще пожалею о своем поступке.

ГЛАВА 6. АРДЕН

Я говорил, что пожалею о том, что не прибил эту приставучую ведьму? Я оказался прав! Расплата за мягкосердечность настигла меня сразу по пробуждении, когда несносная особа заявила, что хочет завтракать и потребовала, чтобы я ей этот самый завтрак организовал.

Пытаюсь разлепить глаза, потому что спал всего ничего, а под утро еще и пришлось вернуться на диван, дабы Миралия не догадалась об оплошности (не за чем тревожить наивный девичий разум, пусть и дальше пребывает в уверенности, что держит меня под контролем). Паршивка стоит прямо надо мной и тормошит за плечо, требуя еды.

- А ты сама не можешь сходить на кухню и поискать? – натягиваю плед на голову, мечтая, чтобы неугомонное создание забыло о моем существовании и отстало.

- Я уже смотрела. У тебя совершенно пусто! Что в леднике [1], что в буфете. Я со вчерашнего обеда не ела.

- А вечеринка? – продолжаю лежать под пледом и молиться, чтобы это исчадие бездны провалилось к Рамону.

- Некогда было. Я гостей принимала, а потом ты меня арестовал, - мерзавка насильно отбирает плед, заставляя щуриться от ярких лучей солнца, пробивающихся в открытое окно гостиной. – Вставай и корми. Это приказ! Я, между прочим, по твоей милости тут нахожусь!

Рычу в бессильной злобе, но куда деваться? Мозг уже получил импульс и не может противиться. Тело само поднимается с дивана и послушно плетется на кухню.

- Надо было все-таки прибить тебя, - ворчу под нос.

- Что? – переспрашивает Миралия.

- Ничего. Спрашиваю: чай или кофе сделать?

- Капучино. И три ложечки сахара. А еще прихвати булочки, мягкий сыр, если есть, то козий, мед и инжиры. А! И можно прошутто, и даже омлет. Я такая голодная – ты не представляешь.

Хмыкаю на ее заказ. Прошутто ей с инжиром и козьим сыром. Да, конечно, сию секунду. Будут тебе и инжир, и прочие изыски.

Возвращаюсь с горьким черным кофе, потому как молоко я давно не покупал, а сахар искать было лень, и с галетами, случайно обнаруженными на полке. Не помню, сколько они там лежат. Я бы, конечно, не стал рисковать и есть их, но, с другой стороны, плесени вроде нет, так что нормально… наверное.

- Вот. Приятного аппетита, - ставлю перед ведьмой добытый провиант.

- Это ч-что? – у бедняжки аж глаз дергается при виде роскошного пиршества.

- Ну извините. У меня нет прислуги, которая готовила бы.

Надеюсь вернуться на диван и поспать еще хотя бы часик, но коварное существо не оставляет меня в покое.

- Так. Бери ручку, пиши список, - командует зараза. – Сходишь в лавку и купишь продукты. Записывай: яйца, томаты, перец…

- Может уже хватит? Я тебе не посыльный, - внутри все так и взрывается от возмущения.

Да за кого она меня принимает? Я Глава Инквизиции, а не мальчик на побегушках. Но пальцы сами послушно выводят буквы на листке бумаги.

- Будешь на меня рычать – отправлю в одном белье. На радость соседкам, - прищуривается Миралия.

Верю. Эта и впрямь может. Приходится заткнуться и выводить список продуктов. Масло, креветки, сыры, сливки… Что она собирается с этим делать? Все-таки надо было засунуть ей кляп в рот и потребовать снять заклинание, а не идти на поводу у невинной внешности.

Наспех умывшись и переодевшись в черную рубашку и брюки, выхожу на улицу, чтобы купить все, что надиктовала Миралия. Как назло, ведьма, будто почувствовав, что ночью была на волосок от гибели, максимально перестраховалась, запретив каким-либо способом выдавать ее. А жаль. Была у меня такая идея.

Лавочница, у которой я обычно покупаю исключительно хлеб, ветчину и сыр для панини[2], с удивлением слушает мой список продуктов, помогая собирать корзину.

- Неужели у вас наконец-то появилась девушка? – делает странный вывод продавщица. – Слава Далару, какая радость! Я за вас так молилась, так молилась. Судя по всему, хозяйственная. Это очень важно, очень! Дай вам, Господь, прожить долго и счастливо.

Дергаюсь от ее слов, как от проклятья. Не приведи Далар. Я с этой девицей меньше суток, а она уже вывела меня из себя так, как не удавалось никому.

Возвращаюсь домой, недовольно ставя корзину на стол. Надеюсь, паршивка не заставит меня готовить? Если так, то ей придется довольствоваться подгорелым омлетом. Это лучшее, на что хватит моих способностей. И никакая магия ей не поможет.

К счастью, несносной женщине хватает разума, чтобы понять, что я – не лучший кандидат на должность повара, и если она не хочет слечь с отравлением, то готовить ей придется самой.

- Я видела у тебя граммофон. Поставь что-нибудь, - Миралия не дает мне ни минуты посидеть спокойно. Ее как будто разорвет, если она допустит, чтобы я хоть ненадолго остался без дела.

Подхожу к проигрывателю. Давненько не включал - все времени не было. Обычно допоздна задерживаюсь на работе и прихожу домой лишь поспать. А помнится, когда-то, покупая граммофон, представлял, как буду проводить вечера в квартире, слушая музыку, читая книги, занимаясь… Впрочем, не важно.

Достаю из выдвижного шкафа пластинку с военными маршами. Раздумываю над тем, чтобы огласить квартиру звуками бравурных мелодий, заранее предвкушая, как рассвирепеет Миралия. Но откладываю марши в сторону. Потому как: а смысл? Все равно прикажет выключить. Оценивающе смотрю на ведьму. Что бы ей понравилось? Наверняка вальсы, оперетты. Что-то нежное, лиричное. Скука…

В голову приходит мысль все-таки позлить нахалку за то, что отправила меня за продуктами, не дав выспаться. Достаю альбом с веселыми народными песнями юга Савении. Заранее предвкушаю, как Миралия скривит аристократическую мордашку, подожмет губки и выскажет «фи», обвинив меня в дурновкусии. По крайней мере, предыдущие пассии совершенно не разделяли моей любви к народному творчеству и были уверены, что столичному жителю не пристало слушать мотивы плебса.

Однако, стоит задорному мотивчику заиграть, как Миралия расцветает на глазах. Она улыбается, одобряя выбор, и начинает пританцовывать у стола, напевая под нос. Неожиданно. Особенно, тот факт, что заносчивая аристократка знает слова. Запомним.

Я задерживаю взгляд на ее легких, почти воздушных движениях, наблюдая как солнечный свет играет в волосах. Она нарезает овощи, точно дирижирует невидимым оркестром. Иной раз помидор укатывается с доски, но ведьмочка лишь смеется и возвращает беглеца на место. Любопытно. Вот именно по таким мелочам можно гораздо лучше понять характер подозреваемой.

- Ты умеешь готовить? – разглядываю гостью.

- Немного. В родительском доме работала Розитта. Я любила смотреть как она кухарит. А иногда мы делали что-нибудь вместе.

Ведьма не спешит откровенничать, полностью сосредоточенная на процессе. Отмечаю про себя то с какой жизнерадостностью Миралия подходит к процессу. Разбивает яйца, не переставая мурлыкать простой мотивчик, в котором проскакивают простонародные грубые словечки.

- Ты всегда так увлеченно готовишь? – подхожу ближе, прислушиваясь к тому, как шипят овощи на сковороде. Нос улавливает аппетитные запахи жаренного лука, перцев и томатов.

Миралия на мгновение отвлекается, бросая на меня озорной взгляд:

- Для меня это сродни творчеству. Мне нравится придумывать, смешивать, пробовать что-то новое. Всегда любопытно: что получится?

Она возвращается к готовке, а я вдруг ловлю себя на мысли, что ее образу идут и это солнечное утро, и эта беспечная легкость.

- Заваришь пока кофе, лапуль? - бросает она мимоходом, видимо, забывшись, ойкает и ее голос становится капризно-строгим. – В смысле не стой столбом, помогай. На тебе кофе и достань мне тарелки для фритатты[3]. И столовые приборы я не нашла. Давай-давай, у меня уже почти все готово.

Хмыкаю, делая вид, что не заметил оговорки. Но забавно, конечно. Значит, ведьмочка умеет не только командовать. Ясно-понятно.

- Для девушки, выросшей в семье аристократов, у тебя довольно специфичные вкусы в музыке и увлечениях, - бросаю я как бы невзначай, доставая мельничку, чтобы перемолоть кофейные зерна.

Возможно, в готовке я и не спец, но что-что, а заваривать хороший кофе умею.

- У нас и семья не самая образцово-показательная, - хмыкает Миралия.

- Вы не из Савении? – вспоминаю данные из ее досье.

- Мои предки эмигрировали из Иривии, - ведьма раскладывает на тарелки аппетитно пахнущий пышный омлет, и я невольно сглатываю, глядя на эту красоту. Даже и не вспомню, когда в этом доме готовили.

Ведьма украшает блюдо листочками базилика. Зачем – не знаю, но смотрится красиво.

- Уезжали, спасаясь от гонений? - спрашиваю, надеясь выведать что-то, что поможет ее посадить. Или оправдать.

- Смысл задавать вопрос, если и так все знаешь? – она излишне резко огрызается, что заставляет насторожиться.

Почему эта тема настолько болезненная? Слишком много денег пришлось оставить в Иривии?

С периодом массовой эмиграции я знаком лишь по историческим книгам. Одно время Иривия являлась Савенийской колонией, где вполне припеваючи жили переселенцы с нашего континента. Пока Иривия не отвоевала независимость. Насколько помню, насильно никто никого не выселял, но после того, как власть сменилась и магический материк получил свободу, многие знатные семьи предпочли вернуться на историческую родину. Что в этом такого, чтобы спровоцировать резкое изменение настроения, не могу понять, но над этим явно стоит поразмыслить. Инквизиторское чутье подсказывает, что это может быть важным.

- Мне нужны деньги, - заявляет Миралия, пока мы завтракаем.

- Логично. Они всем нужны, - хмыкаю, хотя уже понимаю, к чему она клонит.

- Я серьезно. Не буду же я целыми днями ходить в вечернем платье и твоих рубашках. Хочу купить нормальную одежду.

Вздыхаю. Похоже, лавочница и впрямь была права на счет того, что в моей квартире завелась девушка. По крайней мере, тянет с меня деньги с тем же рвением, что и ее предшественницы.

- Пары сотен савенов хватит? – спрашиваю, понимая, что ее поход по магазинам мне на руку. Она может допустить очередную оплошность, как ночью. В ее отсутствие я смогу связаться с Криптой и по возвращению с прогулки ведьму будет ждать конвой. А там разберемся с ее невиновностью.