Страшные истории о ведьмах и Богах

Хранители и остальные избранники бросились на голос. Это был Оскар. Голос его раздался откуда-то сверху. Замок наполнился звуком шагов. Сверху в самом высоком месте замка, сотворённом для возможной обороны от врага, было сыро и темно. Оскар осветил нитью укромный уголок, указав на крошечную дверь в стене.

‒ Это что ещё такое? Дверь для мыши? ‒ спросил Лерой, ожидая ответа от Хранителей.

Оскар поспешил открыть её, но Рудольф, борясь с дурным предчувствием, остановил юнца.

‒ Доставайте нити, соединим их.

Все тут же повиновались и достали светящиеся нити. Люди встали в ряд и соединили части, образовав длинную несомкнутую цепь. Оскар присоединил и свой кусок. Немного подумав, ‒ в этот момент его лицо стало совсем взрослым, как будто прошло десять лет ‒ он произнёс, обращаясь к каждому, но главным образом к Хранителям:

‒ Если когда-нибудь найдёте моих родителей, передайте, что я… Я любил их. Хоть они меня и оставили. А потом меня, младенца, поднесли к Зеркалу. Чтоб я никогда не страдал по ним. А я и не страдал! Так и передайте!

Никто не смог произнести ни слова, не мог подобрать нужных фраз. Рудольф кивнул, сделав вид, что его не тронули эти слова. Быть может, они не были такими уж страшными, ведь с Оскаром они были знакомы всего каких-то пару часов. А всё же он чувствовал что-то внутри.

Оскар, держа нить одной рукой, пригнулся и второй рукой потянулся к маленькой дверной ручке. Дверь и вправду была крошечной. В неё едва ли мог протиснуться ребёнок, не говоря уж о взрослом. Мальчишка толкнул дверь, и она со скрипом отворилась. Там было темно, хоть глаз выколи. Оскар приблизился, чтобы подсветить, и ахнул.

‒ Что там? Что? ‒ это был всеобщий гул голосов, невозможно было разобрать, кто из присутствовавших говорил.

Оскар протянул руку и достал маленькую вещицу. Медведь. Всё тот, же, давний приятель Сибиллы. Только голова его была на месте. Оскар сжал медведя в объятиях и не собирался с ним расставаться.

‒ Что прикажете нам с этим делать, господа? ‒ спросил Ангус.

Никто не ответил. Все лишь пожали плечами, зная, впрочем, что медведь преследует их неспроста. Оскар залез в узкий проход, и теперь от него остались только торчащие ноги.

‒ Уж я-то туда точно не влезу, ‒ сказала Несса, большая женщина со шрамом на лице.

И только избранники приготовились возмутиться, как что-то под их ногами задрожало. Стены затряслись, с потолка посыпалась пыль и каменная крошка.

Стены замка начали сжиматься, издавая жуткий утробный вой, как будто плакал зверь, застрявший в брюхе огромного кита. И словно бы неведомая сила теперь тянула их всех вниз, как будто всё строение уходило под землю. Оскар, застрявший в проёме, закричал:

‒ Давайте же за мной!

Вдруг всё затихло. Замок, накренившийся, как старый корабль, так и застыл в том же положении. Половицы приподнялись, образуя угол, на котором сложно было удержаться.

‒ Теперь уж нам точно не выбраться, ‒ сказал Валди.

‒ Это всё мальчишка! ‒ закричал Лерой.

‒ Держитесь за нить и не отпускайте её! ‒ приказала Сибилла.

А Оскар проползал всё дальше. В узком тёмном тоннеле не видно было света. Мальчишка сжимал в руках медведя, будто это был самый ценный дар. Он старался ползти, но, казалось, что-то со страшной невидимой силой тянуло его назад.

‒ Других дверей в замке нет, ‒ заключил Рудольф и полез узкий проём вслед за мальчишкой.

Губы Сибиллы задрожали. Она снова оказалась там, на глубине, когда тонула. Воздуха не хватало, страх тяжестью лёг на её плечи. Или это чья-то рука? Точно. Молчаливая Тера глядела на неё, а от широкого капюшона падала тень на лицо. И что-то странное случилось. Страх растворился. Тяжесть ушла. Сибилла последовала за братом, не отпуская нить. А за нею последовала Тера, Луана.

И только Валди и Несса переглянулись.

‒ Дамы вперёд, ‒ Валди снова сделал жест рукой, будто приглашал кого-то на танец. А на деле же ‒ пропускал Нессу.

Та недовольно фыркнула, но пошла.

Стены снова задрожали. Снова начали сжиматься, половицы скрипели и расходились, трещали, обнажая острые щепки, готовые вонзиться под кожу. Оскар не останавливался, хоть земля уходила из-под ног. И вот стены уже сжались до предела. От прежнего замка не осталось и следа. Казалось, теперь он стал для избранников узким гробом. И вот когда дышать было уже нечем, а тела их были прижаты друг к другу, пол, на котором они ползли, разошёлся и превратился в яму, похожую на огромную разинутую пасть. Она поглотила людей в темноту.

На мгновение Рудольфу показалось, что это смерть раскрыла свои чёрные объятия и приняла их всех. Странно, но это не было так уж и страшно.

«Как глупо было бояться» ‒ подумал Рудольф и даже улыбнулся.

Но это не была смерть. Сколько времени прошло? Должно быть, целая вечность. Кто-то громко закашлял, а кто-то застонал. Пыль разъедала глаза, оседала на языке. Послышался чей-то рык. Это был Ветер. Поднявшись на лапы первым, он отряхнулся и попытался разбудить остальных.

‒ Где это мы? ‒ раздался чей-то хриплый голос.

Вокруг стояла мгла. Теперь уже не тьма резала глаза, а белая пелена, растянувшаяся до горизонта. Чьи-то тяжёлые шаги послышались откуда-то издалека. Земля снова задрожала. Страшный рёв рассёк воздух, как кнут.

‒ Поднимайтесь, вставайте! ‒ закричал Рудольф и подхватил сестру. Тело её было безжизненным и обмякшим, и Рудольф в ужасе затрясся. Но Сибилла была жива. Открыв глаза, первым делом, она пошарила рукою в глубоком кармане платья. Осколок зеркала был всё ещё там.

Ангус помог подняться Эльзбете, Несса помогла Валди, и так все они встали на ноги. Иной раз страх заставляет убивать, а иногда сплачивает в борьбе с общим врагом.

Рёв надвигался. Холодный влажный туман обступил избранников со всех сторон. И что-то тёмное выдвигалось из тумана, что-то грозное и большое.

‒ Оскар! Где Оскар? ‒ крикнула Луана.

Тень надвигалась неустанно, огромная, как гора. А вместе с ней наползал ужас. Волк, верный слуга ведьмы, сорвался с места и скрылся в тумане.

‒ Ветер! ‒ окликнула его Сибилла.

‒ Он бросил… нас? ‒ прошептал Рудольф.

Но Ветер, как молния, снова внезапно появился из тумана, неся на своей спине Оскара. Тот полулежал на звере, обняв его обеими руками, как малое дитя обнимает мать. Мальчишка слез с волка и подбежал к Сибилле, протянул свою дрожащую руку. Она удивлённо посмотрела на него.

‒ Осколок, ‒ сказал Оскар хриплым уставшим голосом.

Жалость тут же охватила девушку. Она снова вспомнила послание. Неужели этот хрупкий, но бесстрашный юноша, и правда, сейчас стоял перед нею в решительности сразиться со зверем. Огромным монстром, сотрясавшим землю под ногами. Она сунула руку в карман и достала осколок зеркала. Медленно вложила его в руку Оскара, вспоминая слова ведьмы о главном их оружии ‒ отражении.

‒ Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Мальчишка кивнул, и лёгкая улыбка скользнула по его лицу. Не вымученная, но искренняя. Кто-то выскочил из толпы в благородном порыве остановить мальчишку, но Рудольф резко пресёк эту попытку.

‒ Оставьте. Это его путь. Так сказало зеркало.

‒ Тьфу! ‒ плюнул стражник. ‒ Неужели мы будем слушаться какого-то зеркала?

Спор не успел начаться, как раздался оглушительный вой зверя. Зловонное дыхание его пасти едва не снесло ахарумцев с ног. Они держались друг за друга, как любовники на тонущем корабле. Голова зверя, наконец, выплыла из тумана, а затем показалось и всё тело. Это был огромный чёрный медведь с клыками размером с доброе дерево, могущественными лапами, обещавшими растоптать их всех с одного лишь раза. С кроваво-красными глазами.

Оскар вдруг побледнел, посмотрел на свои руки. Он потерял медведя.

Стало быть, ведьма была права, так подумалось Сибилле. Знаки были повсюду. Медведь встал на задние лапы и приготовился раздавить всех прибывших в этот мир из зазеркалья.

‒ В разные стороны! ‒ закричал Рудольф, и все бросили врассыпную, мигом повинуясь приказу.

Медведь обрушил свои огромные лапы на землю. Туда, где только что находилась толпа. Он исступлённо кричал.

‒ Эй! Эй, ты! ‒ послышался звонкий голос Оскара. ‒ Я здесь!

Он махал руками, пытаясь привлечь к себе зверя. Теперь в тумане каждый был сам по себе. Но Рудольф и Сибилла, как и прежде, держались вместе, за руки.

‒ Нить, ‒ прошептала Сибилла, ‒ мы не должны были отпускать нить.

‒ Что? С чего это? ‒ возмутился Рудольф.

Заметив Оскара, медведь ринулся в его сторону. Мальчишка выставил перед собой осколок зеркала и посмотрел в него. Какая-то неведомая сила подсказывала ему, что нужно делать. Какой-то неясный тонкий голосок в его голове. Он увидел собственное отражение в осколке, и вдруг почувствовал, как жар охватил всё его тело от пят до ушей. Ему показалось, что собственная кожа стала ему мала. Он становился выше и больше, кожа лопалась, сухожилия рвались, мышцы наполнялись силой. Злость, которой он не испытывал никогда в жизни, теперь нарастала в его груди с бешеной скоростью. Его лицо больше не было лицом неопытного мальчишки. Его скулы заострялись, челюсть удлинялась. Он перестал вовсе быть похожим на человека.

Во рту его заострились зубы, превратившись в клыки такого же зверя. Похож он стал на безобразного огромного оборотня, рычавшего и томившегося в своём гневе. Медведь, однако, встав на задние лапы, оказался выше на две своих головы. Занеся над Оскаром свою лапу, он мигом сбил того с ног. Но битва не была окончена. Оскар встал, помотав головой, рванул прямо на зверя, выбрав нужный момент, когда тот снова встал на задние лапы. Врезался ему в живот и сбил с ног. Нагнувшись над медведем, Оскар двумя когтистыми лапами с длинными пальцами схватил зверя за пасть и разорвал её на две части. Хлынула кровь, залила землю, окрасила мглу в розовый цвет.

Зверь был повержен.

2.

Эстэр резко очнулась и обнаружила себя всё ещё сидящей в кресле. Она сделала глубокий вдох, как будто всё то время, что она спала, лёгкие её не наполнялись воздухом. Она почувствовала, как некая сила проникла в её чрево, распространилась по венам, взбудоражила её чувства.

Ведьма улыбнулась, смахнула прядь рыжих волос со лба. Она знала, что одна дверь была уже открыта. Но тут же ощутив чей-то взгляд на себе, ведьма стёрла улыбку с лица и приняла задумчивый вид.

‒ Густав… Разве ты не должен охранять сейчас Север от чудовищ?

Он сидел поодаль в другом кресле у камина. За стенами замка бушевала метель. Ветер выл в каминной трубе, возвещая о том, что до конца зимы ещё далеко.

‒ Север в надёжных руках. Ты мне лучше скажи, как они?

Эстэр подняла руку и длинными пальцами погладила бровь, словно давая понять, что вопрос сложный.

‒ Я не знаю…

‒ Как не знаешь? ‒ в голосе Густава слышалось снисходительное раздражение. ‒ Прошли уже сутки.

Она спокойно повернулась к огню. Взгляд её был расслабленный и уставший.

‒ Время… Жизнь ‒ это один день, разделённый на свет и тьму. Вот и всё.

Она набила трубку табаком и закурила.

‒ Я знаю тебя много лет, Эстэр. Не морочь мне голову этими бреднями.

Она резко повернула голову и уставилась на него. В чёрных глазах виднелись огоньки пламени от камина.

‒ Ничего ты не знаешь! ‒ прошипела она. ‒ Тебе и вечности не хватит, чтобы меня узнать.

Лицо офицера мигом смягчилось, он встал с кресла и припал на колени у ног ведьмы. Она, быть может, и будет жить вечно, но не он, простой смертный.

‒ Мы же могли всё изменить, Эстэр, ‒ сказал он. Теперь был похож на влюблённого юношу, страдающего по девице. ‒ Если бы ты только захотела.

Ведьма не отстранилась, не сбросила его руки со своих колен. Её лицо светилось, огненные волосы сливались с пламенем, плясавшим в камине. Теперь она была похожа на строгое божество.

‒ Полно, Густав. Тобою движет не любовь, а жажда власти. Оставим это в прошлом.

Черты лица офицера вновь заострились. Он нахмурил брови. Верил, что любил её.

‒ Разве в мире, где нет зла, может быть жажда власти? ‒ он встал с колен и зашагал по комнате.

‒ Разве когда-нибудь я говорила, что это зло?

Густав вышел в коридор, где слева на стене висел огромный портрет господина Оливера, отца Хранителей. Бывшего Хранителя Зеркала Ахарума. Его господина. Она, конечно же, сидит и читает мысли. Наверняка читает, так что он, Густав, не должен допустить ни малейшего намёка на ненависть к бывшему господину. Вот только какая разница, если они оба знали, что совершили. Совершили это гнусное и безжалостное убийство. Смерть отца Рудольфа и Сибиллы ‒ на его, Густава, руках. Ведьма обманула его, обвела вокруг пальца, заставила мучиться и страдать.

Конечно, она не знала, о чём думает каждый на Ахаруме. Знала только мысли тех, кто был ей дорог. Да и чёрт с ней!

‒ Один из них погиб, ‒ раздался голос давней возлюбленной за спиной офицера. Голос её не выражал ни жалости, ни печали, ни отчаяния.

‒ Кто?

Сердце застучало в груди Густава, на лбу вздулась вена, по коже побежали мурашки. Он схватил Эстэр за плечи.

‒ Говори, кто? Это же не Сибилла? Не Рудольф?

‒ Это мальчишка.

Густав медленно сделал несколько небольших шагов назад, отстранившись от Эстэр. Он не знал мальчишку, а видел его всего лишь один раз, днём ранее, когда были выбраны ахарумцы. И всё же что-то сильно сжалось в груди. Что-то, что делало офицера живым.

Эстэр опустила глаза. В конце концов, она знала, что так и будет.

‒ Неужели нет иного пути? ‒ спросил Густав.

‒ Я же сказала, жизнь ‒ это один сплошной день. В нём нет будущего и нет прошлого.

3.

Во мгле послышался вой. Долгий, протяжный и тревожный. Это был Ветер. Он снова и снова пел свою одинокую песню, пока все избранники не нашли путь к нему. Слуга ведьмы сидел у тела Оскара, дожидаясь, когда Хранители отыщут путь во мгле.

Туман медленно рассеивался, рисуя вокруг очертания мира, в котором, казалось, не было ничего необычного. Оскар лежал на земле, красной от крови. Он, лишённый кожи, с разорванными мышцами, теперь не было похож на человека.

‒ О, боги! ‒ закричала Энни. ‒ Боги!

Кто-то в ужасе отвернулся, остальные же просто склонили головы. Осколок, из которого родился монстр мальчишки, лежал тут же, рядом. Сибилла наклонилась и подобрала его. Вытерла кровь рукавом, почувствовала, как дурнота подкатила к горлу. Отвернулась от останков бедного мальчишки и закрыла рот рукой.

‒ Так вот, на что она нас обрекла, ‒ произнёс Рудольф.

И не успел он хоть что-то сообразить, как тут же к нему подбежал Валди и схватил его за ворот пальто, приподняв так, что ступни не касались земли.

‒ Это вы во всём виноваты! Вы! Вы нас затащили сюда.

Что-то сверкнуло у шеи стражника, и он услышал шёпот Сибиллы:

‒ Отпусти его, или я перережу тебе глотку.

Чтобы показать серьёзность своих намерений, она коснулась острым краем осколка его широкой шеи. Стражник ещё немного помедлил, чтобы не показать свою слабость, но в итоге сдался. Рудольф оказался на земле, не выказав, тем не менее, ни намёка на страх.

Сестра убрала осколок подальше.

‒ Слушайте, ‒ заговорила она хриплым голосом. ‒ Если верить матери… ведьме, жизнь ‒ это день, у которого нет начала и нет конца. Значит, тот, кто проживает этот день, никогда не заканчивается. Он просто становится отражением в другом зеркале. Оскара нет больше здесь, но он есть где-то в другом из миров.

Лерой фыркнул и сплюнул на землю. Верить в ведьмины сказочки ‒ не его работа. Да и Рудольф не сильно в это верил. Его злость на мать стала ещё сильнее. Что-то билось внутри, чего он раньше не замечал. И пусть Сибилла только что спасла его из рук стражника, было невыносимо сложно бороться с желанием противостоять сестре.

‒ Хранительница права.

Все обернулись на голос, который до этого момента почти никто не слышал. Это была Тера. Она сняла капюшон, и теперь все, наконец, могли увидеть, как прекрасно было её лицо. Огромные бездонные глаза, тёмные, как озёрная глубина, острые скулы и тонкие губы. Чёрные, как шерсть волка, волосы, однако, были коротко острижены.

‒ Ещё одна ведьма, ‒ недовольно фыркнул Лерой.

Тера подошла к Сибилле и взяла её за руку.

‒ Ничего не изменишь. Нужно идти дальше, ‒ сказала она.

Тем временем туман почти рассеялся, обнажив мир, полный света и красок. Перед ними расстилалась дорога, ведущая с холма, на котором они оказались, провалившись в яму, вниз, где виднелся город. И всё же этот мир не был похож на их привычный. И было дело даже не в том, что здесь не было привычного снега и северного ветра, а в том, что мир этот был словно нарисован.

Становилось жарко в мехах и пальто, и избранники вместе с Хранителями сняли верхнюю одежду. Никто, однако, не хотел первым нарушить молчание, словно негласная обида повисла над шедшими. Тропа, ведшая вниз, была странного яркого красновато-коричневого цвета, по бокам обрамлённая яркой зелёной травой. И вот, что удивительно. Трава колыхалась, но дуновения ветра не ощущалось на коже. Внизу был виден лес, весьма похожий на тот, что обрамлял замок Хранителей Зеркала. Но так было только на первый взгляд. Внимательный глаз мог заметить, что деревья в лесу все казались, как на подбор. Если в привычном мире можно было утверждать, что нет двух деревьев, одинаково похожих друг на друга, то здесь казалось совсем наоборот. Не было такого дерева, которое можно было бы противопоставить остальным.

А вот с другой стороны леса виднелось что-то, похожее на город. Маленькие домики соседствовали с домами побольше, извилистые улочки были испещрены узкими дорогами.

‒ Надо бы раздобыть еды, ‒ сказал угрюмо Ангус.

В толпе послышались одобрительные возгласы. Никто не был против подкрепиться. Но никто даже и не подумал о том, что будет здесь обменом? Каждый пошарил в своих карманах, и ничего не нашёл. Всё ведь было отдано ведьме.

‒ Проклятая ведьма ничего и не сказала, ‒ проворчал Лерой.

И в тот самый момент странная мысль пролетела в голове у Сибиллы: «Это мы здесь еда». Она быстро отмахнулась от этой мысли, оглянувшись по сторонам. Хотела убедиться, не слышал ли её кто-то.

Сибилла схватила Рудольфа за руку и сжала её. Брат удивлённо посмотрел на её встревоженное, полное страха, лицо.

‒ Что ты чувствуешь? ‒ спросил он.

‒ Что-то не так.

Он положил свою руку на её ладонь и похлопал, как заботливый отец.

‒ Здесь всё не так, сестра. Мы больше не дома.

Мы больше не дома. Эти слова больно кольнули сердце. В них было что-то вечное, что-то, что уже никогда не изменится, не станет, как прежде. И если каждому избраннику суждено встретить своего монстра, значит, и им тоже. Быть может, Густав и Рудольф были правы о матери? Она ведьма. Предательница.

А перед глазами стоял Оскар. Мальчишка, не успевший даже узнать, что такое жизнь. А разве она сама была намного старше его? Нет.

‒ И почему нас угораздило?.. ‒ пробормотала себе под нос Сибилла, всё ещё думая, что это только в мыслях.

‒ Что? ‒ переспросил Рудольф.

Она вздрогнула и покачала головой. Рудольф, конечно, ей был ближе всех, но сейчас было ещё не время говорить об этом. Сломить дух брата было смерти подобно. Она бросила на Рудольфа мимолётный взгляд. Брат был смелее, чем она. Настойчивее и решительнее. Казалось, смерть Оскара не тронула его. Или он только делал вид.

Город открылся перед ними парой покосившихся зданий, между которыми проходила узкая дорога. Людей видно не было. На высоких столбах виднелись фонари, но рассмотреть, есть ли в них пыль, не представлялось возможным. По крайней мере, теперь, когда было светло.

Дорога была аккуратно уложена камнем. Шаги избранников громко раздавались, словно отражались от невидимых стен.

«Как в коробке» ‒ ещё одна внезапная мысль коснулась висков Сибиллы и быстро растворилась в воздухе. Послышались иные звуки. То ли стук каблуков, то ли цокот копыт. Узкая улочка сменилась широкой центральной улицей, и теперь взору пришельцев открылись повозки с лошадьми, милые дамы в простых платьях и шляпах, мужчины, покупавшие свежую рыбу и овощи. Иной раз пробегали даже дети, заливисто смеясь.

‒ Это похоже на наш город, не правда ли? ‒ удивлённо заметила Эльзбета.

‒ Слегка, ‒ согласился Рудольф.

Было здесь что-то таинственное, неправильное. Никто их будто бы и не замечал. Толпу, сопровождённую огромным чёрным волком. Какой-то мальчишка пробежал прямо рядом с Сибиллой, шедшей впереди. Он ловко протиснулся между остальными, как будто повинуясь неслышимому зову, который помог ему найти путь среди чужаков.

Они остановились и переглянулись между собой.

‒ А ну-ка, ‒ сказала Луана, торговка с западной части Ахарума. ‒ Сейчас посмотрим.

Зная тонкости торговли, она ловко подлетела к одной из лавок на рынке, где женщина торговала орехами и ягодами. Длинные светлые волосы Луаны были прямыми и сверкающими, как шёлковые ленты. Платье плотное алого цвета.

‒ Эй! ‒ обратилась она к женщине в лавке. ‒ Сколько звёздной пыли за горсть этих чудных орехов?

Лицо Луаны озарила улыбка, как раз такая, как нужна торговке. Не сильно фальшивая, но и не слишком искренняя. Женщина не отозвалась, перебирая в мешках не то орехи, не то ягоды. Луана поводила ладонью перед её лицом. Ничего.

‒ Да ты что, глухая, в самом деле?

‒ Они не видят нас, ‒ сказал Рудольф.

Их взгляды встретились и на мгновение задержались друг на друге. Что-то странное пробежало по тело Рудольфа. Не то холод, не то жара. Он быстро отвёл взгляд, сунул руку в мешочек с орехами и достал горсть. Никто не реагировал. Никто и вправду их не видел.

Тут же к лавке подошёл какой-то мужчина и спросил о свежести ягод фуи у торговки. Та быстро встала и, как полагается торговке, начала рассказывать о лучших ягодах, которые только можно было здесь найти.

‒ Уму непостижимо, ‒ возмутился стражник.

Как только Рудольф приготовился отправить первый орех в рот, Сибилла тут же остановила его. Она с ужасом посмотрела на брата, и тот понял её волнение.

‒ Думаешь, отравлено? ‒ спросил он.

‒ Кто знает?

В глазах Рудольфа сверкнул азартный огонёк. Такой же, как когда-то в детстве. Он, конечно, намерен сделать это, во что бы то ни стало. Не столько потому, что голоден, сколько для того, чтобы насолить ей, Сибилле. Какие же они тогда Хранители, если до сих пор соревнуются друг с другом, как тогда, в детстве.

Он ловким быстрым движением закинул орешек себе в рот, и лицо Сибиллы тут же приняло недовольный вид. Рудольф разжевал орех, и тот оказался почти безвкусным. Сладковатым, но не ароматным.

‒ Ну, ладно, ‒ сказала Сибилла и последовала его примеру.

Взяла с прилавка горсть орехов и проглотила все. Так они и стояли друг напротив друга, ожидая, кто первым из них умрёт. Но никто из них так и не умер. Так что все они принялись брать с прилавков всё, что захотят. Еда здесь была такой же безвкусной, как и весь окружающий мир. Идеальный, но лишённый жизни.

Избранники теперь, измученные видением монстра и смерти, потерянные в чужом мире, немного забылись в задорной игре, где обменивались мнением о еде, о своей жизни и мечтах.

Кто-то даже громко расхохотался. Странным образом в душе Сибиллы это снова вызвало тревогу.

‒ Мать бы не одобрила, ‒ неожиданно для себя самой произнесла она вслух. Но никто её не услышал.

Даже брат сейчас занят был этим балаганом. Только волк, слуга ведьмы, сидела рядом с ней, вынув язык, тяжело дышал. Она посмотрела ему в глаза и впервые увидела в них человеческий ум.

Глава 5

1.

Ей стоило бы вернуться в хижину ещё до наступления темноты. Нет, она не хотела покидать замок, ведь теперь только она, ведьма Эстэр несла ответственность за Зеркало и огонь, освещавший его. А вдруг какой-нибудь сумасшедший вторгнется и разобьёт его? Чары её в таком случае будут бессильны. Она знала, что разум превыше материи, но всё равно помнила, что иногда магия бессильна.