Страшные истории о ведьмах и Богах

Рудольф почувствовал, как гнев в нём нарастает. Не любил он, когда кто-то плохо вспоминал об отце. А тем больнее, слышать такое из уст ведьмы.

‒ Ладно, ‒ сказала ведьма и закрыла глаза. Кто-то из слуг закашлялся, и она не удержалась, закричала: ‒ Тихо! Мне нужна тишина.

Эстэр застыла. И только ветер за стенами замка изредка завывал. Да, казалось, кто-то тихо хрустел снегом.

‒ Я должна взглянуть в Зеркало, ‒ сказала она, и дети двинулись вслед за нею. ‒ Одна…

Сибилла и Рудольф остановились. Брат схватил сестру за рукав и, не глядя на неё, произнёс:

‒ Неужели мы позволим?..

‒ Пусть идёт, ‒ оборвала его Сибилла.

5.

Огонь свечи не гас годами. Его передавали от свечки к свечке, чтобы он освещал мутное Зеркало. Для того и нужны были Хранители. Дочь её задавал вопрос, зачем нужна свеча? И Эстэр, подхваченная собственным воображением, всегда придумывала разные истории. Про драконов, которым нужен огонь. Про пастухов в зазеркалье, которые идут на свет свечи. В общем, разного рода выдумки. А правду не говорила никогда.

Теперь она лишь надеялась, что Зеркало покажет ей тех, чьи души стали пленниками его оков. Как давно это было! Двадцать лет назад, когда у детей её ещё не отрасли и зубы, она покинула замок. Ушла, в чём мать родила. Должна ли она помнить тех, кто смотрелся в Зеркало?

Но вот на нём появились лица.

Вот женщина и мужчина держатся за руки и глядят из Зеркала прямо на неё. Глаза их горят, сердца пышут страстью. Раз! И нет огня в глазах. И сердца потушены.

А вот мальчишка, совсем младенец. О, как глуп был Оливер! Неужто можно было у младенца усмотреть зло?

А вот ещё малышка, светловолосая, как Сибилла, но голубоглазая, как призрак. Касается пальчиком пальчика её сына, Рудольфа. А потом глядит в Зеркало.

И ещё один мужчина, совсем молодой, но отчаявшийся в страданиях.

Она увидела в Зеркале девять людей. Девять загубленных жизней. Девять пустых и печальных.

Ведьма выбежала из пивницы и, не обращая внимания на взволнованных своих детей, приказала слугам седлать лошадь.

‒ Я поеду с тобой! ‒ не могла успокоиться Сибилла.

В этом была разницу между её детьми. Рудольф ‒ спокойный, рассудительный, сдержанный. Сибилла ‒ пылкая, чувственная и иногда слишком горячая. Однако нутро их скрывало тайны, которые ведьма видела насквозь. В груди сына билось ранимое сердце. А внутри дочери жил жёсткий дух. И оба они дополняли друг друга, как день и ночь. Север и Юг. Добро и зло.

Она, Эстэр, знала, что Рудольф хотел бы последовать примеру сестры. Да не мог. Гордость не позволяла. Она взглянула пристально на сына, ожидая, что тот смягчиться и поддастся своему внутреннему порыву. Нет. Он отвернулся.

Ведьма велела дочери скакать на лошади за нею, не отставая. Им нужно было преодолеть долгий путь, чтобы найти девять домов и оставить девять обрывков нити.

6.

К утру, когда было ещё, однако, темно, а рассвет только начал заниматься, у ворот замка столпились люди. Путь ведьма оставила лишь девять обрывков, много ахарумцев хотели отправиться в зазеркалье.

‒ Мне нужна женщина, ‒ громко крикнула Эстэр, ‒ у которой есть дети, дом и очаг. Прекрасная, с волосами яркими, как утренняя звезда. И супруг её, высокий и статный. Рук они не отрывают друг от друга. И молодая женщина, которой снятся яркие сны. В этих снах она видит будущее и прошлое, соприкасающиеся друг с другом в танце бога смерти. Она читает то, что запрещено. И порою видит то, чего не видят другие…

Всеобщий возглас сотряс толпу. Неужели среди них была ещё одна ведьма? Девушка в голубом плаще и капюшоне вышла вперёд. В темноте рассвета её лицо казалось белее снега. Но всё, что можно было рассмотреть, ‒ это её алые губы и тёмные глаза. Она не боялась Эстэр. Звали девушку Тера, была она весьма высокой и статной. Ей снились сны о богах и истерзанных душах. Она слышала чужие мысли и думала, что сходит с ума. Родители её строго-настрого запретили ей говорить об этом хоть кому-то, и всегда приводили в пример ведьму Эстэр, которую едва не сожгли на костре. И вот теперь она тут. Стоит перед ведьмой. И нет ничего прекраснее, чем чувствовать родство душ незнакомых друг другу людей.

Они не сказали друг другу ни слова. Только обменялись короткими взглядами. Тера заняла своё место рядом с другими избранными. Сибилла прижалась поближе к Рудольфу. Было холодно. Где-то в воздух взмыла утренняя птица. Долго ли так они смогут простоять здесь?

Эстэр подняла руку, сделала ловкое движение пальцами и внезапно здесь же, в центре перед ними вспыхнуло пламя, прямо на снегу, осветив весь холм ярким светом. Стало тепло. Она игриво посмотрела в глаза дочери и подмигнула. Снова прочитала мысли.

‒ Мне нужен юноша, игривый, как ребёнок, и смелый, как волк, который домчал меня сюда. Юноша со звонким именем…

Не успела она закончить, как юноша выбежал из толпы.

‒ Я Оскар! Это я!

На вид ему было не больше семнадцати.

‒ Эй! ‒ закричал Густав. ‒ Как ты сюда попал?

‒ Стой! ‒ остановила его Эстэр. ‒ Он там, где должен быть.

‒ Но он же совсем юнец.

Он остановил юношу своею жёсткой рукой.

‒ Послушайте, офицер. У меня нет родных, нет семьи. И нет даже братьев и сестёр. Я всю жизнь был дураком. Мне не от кого уходить, и нечего терять. Я живу в сиротском приюте.

Офицер сдался, ослабив хватку. И Оскар, счастливый, встал рядом с Сибиллой. Он был тощим, как ветка, и резвым, как щенок. Волосы чёрные, как душа дьявола, но сердце… Сердце пылало огнём.

‒ Кто-то здесь среди вас имеет дело со зверем. Большим и опасным зверем.

Послышались медленные шаги. Кто-то не спешил, и не был таким прытким, как юноша Оскар. Вперёд вышла ещё одна женщина. На лице её виднелся глубокий шрам, должно быть, полученный ею в битве со зверем. Хранители узнали её. Это была леди Несса, знаменитая на весь Ахарум укротительница Волума ‒ зверя с густой рыжей шерстью, огромными лапами и клыками, похожими на кинжалы. Волумов оставалось немного, и чтобы их защитить, нужно было их укротить. Но сделать это было не так уж просто.

Леди Несса вступила в схватку с Волумом и получила несколько ранений, потому теперь ходила медленно.

‒ Зато никто не сможет сделать мне больно, ‒ сказала она и задрала свой плащ, обнажив деревянный протез вместо левой ноги.

В толпе снова послышался шёпот. Теперь избранных было шесть, включая Хранителей. Оставалось ещё пять.

‒ Кто знает богов лучше, чем ты, жрец? ‒ обратилась к толпе Эстэр, но взгляд её был устремлён только в одну точку.

Из толпы послышался громкий смех, заливистый и добрый.

‒ Знай я, ‒ произнёс чей-то голос, ‒ что нами сейчас повелевать будет ведьма, в жизни не пришёл бы сюда.

‒ Осторожнее, жрец. Ведь это я владею Зеркалом.

Рудольф и Сибилла нервно переглянулись. Неужто ведьма и вправду почувствовала себя хозяйкой?

Жрец Лерой вышел из толпы. Был он немолод и весил, должно быть, как Волум. Но лицо жреца было добрым и смиренным.

‒ Не староват ли он? ‒ спросил Рудольф.

‒ Юноша, я служил верой и правдой Ахаруму ещё до того, как ваш достопочтенный отец стал Хранителем Зеркала. Я кое-что знаю. Но кланяться вам, госпожа, ‒ он обратился к Эстэр, ‒ я не стану. Это не в моих обязанностях.

‒ Просто служите верой и правдой Хранителям на той стороне, Лерой, ‒ со спокойным достоинством ответила она.

И Лерой, кивнув, встав рядом с другими.

На Ахаруме было не так уж много тюрем. Всего четыре на каждые четыре стороны: Юг, Север, Запад и Восток. Не так уж было много страшных преступлений. Изредка кто-то мог совершать мелкие кражи, бывали и мошенники. А иной раз даже и убийцы. Но Зеркало защищало от тьмы большинство человеческих душ. И всё же тюрьмы были необходимы здесь. Узники не так уж и плохо жили, если надзиратели не пользовались излишне своими полномочиями. Сейчас один из них был здесь, в толпе. Вот его-то и вызвала Эстэр.

Стражник, высокий и крепкий, с бородою до груди с нетерпением ждал, что его имя произнесут. Так и случилось. В его глазах сверкала решительная ярость. Он сжимал в руке нить. Он никогда не наносил вреда осуждённым, они и сами с этим неплохо справлялись. Их жизнь была им уже наказанием. А он лишь исполнял их волю быть наказанными.

‒ Дадут ли мне оружие? ‒ спросил он, надвинувшись на ведьму, пытаясь запугать её своим грозным голосом.

‒ Будет тебе орудие, ‒ прошипела Эстэр. ‒ А теперь прочь!

Людей на стороне замка, рядом с Хранителями становилось всё больше и больше. Ещё одна молодая девица Луана, проданная в детстве торговцам, и Колум, вечный художник. И все они хотели вернуть Ахарум в прежний тихий сонный мир, где не было большого зла и монстров, вырывающихся из глубин.

Занялся рассвет, и когда огонь на холме почти догорел, все были уставшими и голодными. Первые звёздные лучи всегда касались замка, возвышавшегося над Севером, как заколдованная башня.

И всё же что-то не давало покоя офицеру Густаву в этот предрассветный час. Он осмотрел избранных и не мог поверить своим глазам. Все они были такими разными, как детские игрушки, рассыпанные по полу в комнате непослушного ребёнка-егозы. Мужчины и женщины, кто-то едва ли мог стоять на ногах. Густав знал, что не сможет изменить мнение ведьмы, потому взмолился, как юноша над возлюбленной:

‒ Эстэр, послушай, посмотри. Разве они смогут сражаться? Ведь на Ахаруме есть солдаты.

‒ Нам не нужны солдаты, ‒ спокойно запротестовала ведьма. ‒ И битвы там будут другие, мой дорогой Густав.

От этих последних слов у офицера задрожали пальцы рук. Он быстро спрятал руки за спину, не в силах раскрыть свою слабость. Никто не должен был знать об их тайной связи.

Где-то вдалеке задрожала земля и, казалось, небо обрушилось на остров. Значит, появилась ещё одна дыра в стене между мирами. Нужно было торопиться.

Эстэр напряжённо всмотрелась в горизонт, где простирался заснеженный лес. И утренняя звезда уже поднималась, озаряя мир своим светом. Ведьма словно обнюхивала пространство, как дикий зверь.

‒ Нельзя терять времени, сказала она и издала громкий оглушающий свист.

Тут же в лесу что-то зашуршало.

Сибилла знала, что это. Волк, огромный и чёрный, спешит к своей хозяйке, ему не мешают сугробы, он едва касается лапами земли. Толпа расступилась в ужасе перед зверем. Только леди Несса была спокойна: ей не впервой было укрощать зверя. В её глазах зажегся огонь неутолимого интереса. Ведьма погладила своего верного слугу, и тот, как обычный пёс, завилял своим хвостом. Она что-то шепнула ему на ухо, и тот зарычал.

‒ Ну-ну, ‒ ласково сказала Эстэр. ‒ Это только временно.

И теперь она развернулась к Хранителям и обратилась к ним:

‒ Ветер пойдёт с вами. Он будет верно служить вам в пути.

Рудольф сжал ладони в кулаки. Сибилла громко сглотнула. Вдруг стало жарко. Ветер ‒ так звали волка ‒ покорно пристроился между Хранителями. Сибилла только украдкой взглянула ему в глаза, он тут же завилял хвостом. Из огромной пасти свисал розовый язык, с которого капала слюна. Она лишь подняла свою ладонь, чтобы погладить Ветра по голове, и тот покорился. Шерсть его была гладкой и плотной.

‒ Как мы узнаем, куда нам идти? ‒ спросил Рудольф.

‒ Идите по знакам, и вы не ошибётесь. Знаки эти вы не пропустите.

‒ Я тоже пойду с детьми! ‒ отозвался офицер Густав.

‒ Нет, офицер, ‒ снова Эстэр пошла против его воли. ‒ Вы нужны здесь.

Она рукою сделала жест, словно бы обнимающий толпу, которая осталась с другой стороны.

‒ Ты не можешь мне запретить!

‒ Как же, ‒ прошипела ведьма, и вдруг налетел холодный северный ветер, растрепав её волосы, уколов глаза Хранителей тонкими льдинками.

Губы офицера сомкнулись, будто что-то невидимое запечатало их, ноги и руки прильнули телу. Он встал столбом, и только глаза в ужасе блестели. Он был белее снега, беззащитнее младенца. Толпа снова ахнула, но никто не мог пошевелиться. Не потому, что Эстэр и их околдовала. Против толпы её магия была бессильна. Но потому, что страх перед неизведанным всегда сильнее любой магии. И только праведный гнев способен быть сильнее страха.

‒ Ахаруму нужен ты и твоя армия, ‒ произнесла мать Хранитеелей. ‒ Мы останемся здесь вместе, и будем бороться с внешней угрозой.

Густав сдался. Тело его ослабло, и остатки магии растворились так же, как и последние тени ночи.

7.

Теперь все избранные воины своими глазами увидели Зеркало. Иной раз кто-то поговаривал, что Зеркало ‒ всего лишь миф. Из поколения в поколение вера о нём ослабевала. Но вот оно. Величественное и тёмное. Мутное, как слепые глаза древнего старца. Огромное, как пасть дракона.

Сибилла вдруг сделала шаг назад, её дыхание почти остановилось. Сердце. Она не чувствовала биения собственного сердца.

‒ Я не могу, ‒ прошептала она одними лишь губами. ‒ Не смогу.

‒ Сиби, ‒ Рудольф взял её за руку. ‒ Мы сможем.

‒ Нет, мне страшно.

Чей-то голос вторгся в их разговор, но было это только в голове Сибиллы. Никто больше здесь не слышал этих слов.

«Страх обозначает, что ты на правильном пути. Страх защищает тебя, он будет указывать тебе путь. Слушай его. Помнишь, как ты научилась плавать?»

Это воспоминание обожгло сердце девушки. Она помнила руки матери, нежно державшие её над водою. Мир был каким-то другим. Рыжие волосы. Эти длинные мокрые рыжие волосы и громкий смех. Белокурая девчушка на руках матери наглоталась воды, и вдруг сказала: «Хватит! Мне страшно! Я сама!» И вошла на глубину. Сначала вода накрыла её пупок, затем плечу, а потом и шею. Она сделала медленный толчок вперёд и… поплыла. Оказалось, вода не была её врагом, не хотела потопить её, не хотела ничего не дурного. Она хотела лишь нести её на себе.

И теперь она стояла перед такой же неизведанной глубиной, одновременно манящей и пугающей. В детстве она хотела научиться плавать, чтобы переплывать с одного береги на другой. Но сейчас она не видела другого берега. Она должна была исполнить чью-то волю. Но зачем? Потому что миру грозила опасность. А может быть, и пусть? Может быть, этот мир не так уж и хорош?

Они с братом жили одни в огромном замке. Компанию им составляли только несколько слуг и лошади. Хотя иной раз они под покровом ночи ускользали от своих обязанностей и пробирались в какую-нибудь таверну, натянув на себя огромные шапероны.

Может быть, стоило тогда утонуть, захлебнувшись водою на глубине? Не время думать об этом. Сибилла встрепенулась, и страх куда-то исчез.

Ведьма достала откуда-то из подола платья длинную иглу, сверкавшую на кончике, и сложила её в ладонь Сибиллы.

‒ Тебе ‒ самая тяжёлая ноша, ‒ сказала она.

‒ Мне?

‒ Слушай своё сердце, ‒ ведьма опустила глаза, а затем выставила вперёд ладонь. ‒ А теперь отдайте всё, что есть у вас в карманах и на поясах. В сапогах и башмаках. ‒ Она посмотрела на Валди.

Вот ведь хитрая ведьма! Ничто не могло укрыться от её разума. Он нагнулся и достал из сапога кинжал. Нехотя вручил ведьме.

‒ Обещала оружие, проворчал он.

‒ Ваше оружие ‒ в вашем отражении. Смотритесь в него внимательнее, ‒ ответила Эстэр. ‒ А теперь встаньте все в кольцо вокруг Зеркала, ‒ приказала она. ‒ Дайте мне три фонаря.

Она сделала жест в сторону слуг, которые держали фонари в пивнице. Как только фонари оказались у Эстэр, она расставила их вокруг избранников, озарив помещение ярким светом. Приказала им соединить обрывки нити, создав одну, длинную и искрящуюся. Она приказала взять нить в руки, образовав общую связь. Нить была горячей и обжигала ладони, но отпустить её было невозможно.

‒ Закройте глаза! ‒ крикнула Эстэр, а затем начала шептать.

Никто не мог разобрать её слов, но каждый из избранников почувствовал, как приятное тепло разлилось по телу. Это был волшебный полёт, как во сне. А может быть, это и был сон?

Глава 4

1.

Когда они открыли глаза, ничего не изменилось. Хранители, ахарумцы и Ветер обнаружили себя всё там же. В пивнице, у Зеркала. Хотя что-то всё же было иным. Среди них не было ни Эстэр, ни слуг, а на ладонях красовались лёгкие ожог. Нить снова разорвалась на кусочки, и каждый подобрал свою часть.

Стояла сплошная тьма, только мягкая полоска света спускалась сюда от лестницы. Рудольф и Сибилла схватились за руки. Дышать стало трудно, как будто они, и правда, оказались где-то на глубине. Все одиннадцать переглянулись между собой.

‒ Должно быть, ничего не вышло, ‒ предположил Рудольф.

‒ А я говорил, нельзя доверять колдунье! Тьфу! ‒ послышался голос жреца Лероя.

‒ И всё же… ‒ сказала Сибилла. ‒ Что-то не так, разве вы не чувствуете?

Она пристально посмотрела на Зеркало, коснулась его поверхности рукой.

‒ Трещина, ‒ прошептала Сибилла. ‒ Она изменилась.

‒ Хватит пустой болтовни, ‒ раздался голос стражника Валди. ‒ Давайте выбираться отсюда.

Он шагнул первым в сторону выхода, и Ветер, теперь верный слуга Хранителей, недовольно зарычал.

‒ Стойте! ‒ приказал Рудольф. ‒ Никто не двигается с места, пока мы с сестрой не дадим согласия.

‒ Ну, это уж вряд ли, ‒ запротестовал Валди.

‒ Он прав, ‒ вмешалась Луана, торговка с Севера. ‒ Мы должны идти вслед за Хранителями.

Валди окинул своим строгим непокорным взглядом толпу. Никто не стал спорить с девчонкой, похожей на ангела, так что пришлось повиноваться. Стражник сделал артистичный жест, приглашающий Хранителей к выходу, и немного пригнулся, как будто хотел станцевать.

Первым шёл Рудольф, за ним Ветер, а позади Сибилла. Она бросила последний взгляд на Зеркало: хотела запомнить его, чтобы найти путь обратно.

Толпа вышла из пивницы наверх. Лестница казалась ещё уже, чем тогда, когда они спускались сюда. Замок внутри выглядел похожим, но что-то изменилось. Запах. Воздух здесь казался густым и почти осязаемым. Здесь никто не жил уже очень давно. На стенах не было портретов, а в вазах цветов. В камине лет сто не зажигали огонь, и холод пробирался в каждую щель. Ещё чуть-чуть ‒ и призраки тихой подступью прокрадутся и завоют свою одинокую песню.

Тоска сковала сердце Сибиллы. Она знала это место с самого своего рождения, но оно не было домом.

‒ Смотрите-ка! ‒ крикнул Оскар и пробежал в центр гостиной.

Остальные, как по команде, повернулись. Оскар нагнулся и поднял с пола что-то старое и пыльное, отряхнул предмет и гордо показал.

‒ Медведь!

‒ Говорили же, что брать с собой ребёнка ‒ плохая идея, ‒ заворчал Лерой.

‒ Это же… ‒ у Сибиллы перехватило дыхание, и она не смогла договорить.

Плюшевый медведь, позеленевший от времени (или он всегда был зелёным?), покрывшийся толстым слоем пыли, должно быть, лежал здесь, дожидаясь, когда какой-нибудь ребёнок его найдёт.

Сибилла подошла к Оскару, чтобы рассмотреть игрушку. Она улыбнулась:

‒ И правда, это же мой медведь! Его оставила для меня наша мать. А потом рассказала, что медведь этот её первого сына. И я, помню, ещё совсем ребёнком отнесла его на могилу. Вот.

‒ И что с того? ‒ спросила Несса. ‒ Будь он настоящим, я бы его мигом на лопатки уложила.

В толпе послышался смех то ли стражника, то ли другого неверующего в сказанное укротительницей.

Сибилла взяла медведя в руки. Он был жёстким и в то же время дряхлым, как умирающий старик. Глаза-бусинки едва ли держались на круглой голове. И странное чувство тревоги вонзилось в горло девушки. Внезапно в безжизненных глазах медведя вспыхнул огонь, его пасть открылась, обнажив два ряда острых зубов. Тут же Сибилла услышала странный голос в своей голове: «Не бойся». Детские воспоминания рассеялись, и откуда-то волною накатила ярость. Она взялась за голову медведя и с силой оторвала её.

‒ Нет! ‒ закричал Оскар. ‒ Зачем же? В сиротском приюте у нас не было игрушек.

Сказал он это так жалобно, что никто не мог найти возражений. Как могли они издеваться над ребёнком?

Рудольф взял сестру за плечо и развернул к себе.

‒ Что случилось?

‒ Разве ты не видел? Разве вы все не видели?

Она обратилась к толпе, но те только с недоверием посмотрели на Сибиллу.

‒ Ну, а ты? ‒ спросила она Оскара. ‒ Ты же видел?

Он смущённо покачал головой: не видел.

Старые смердящие опилки посыпались из «туши» медведя, и тут Сибилла заметила, как что-то засверкало.

‒ Осколок! ‒ крикнул Рудольф.

Девушка аккуратно кончиками дрожащих пальцев взялась за осколок и вынула его. Остальные обступили Хранителей, удивлённо наблюдая, что же будет дальше. Сибилла, борясь со страхом, посмотрела в маленький кусочек зеркала. В нём промелькнули и быстро исчезли отголоски прошлого: вот какой-то мальчишка, смеясь, пробежал мимо женщины в зелёном платье. Жаль, рассмотреть её лица не представлялось возможным.

А затем на осколке появились буквы. Буквы складывались в слова, а слова в предложения.

В укромном месте, у всех на виду

Я старую дверь непременно найду.

Открою её и, как прежде, смелей

Начну я играться с забавой своей.

Я молод и глуп, и дорога моя

Закончится в пасти гиганта-зверья.

Сибилла прочла послание вслух, и оно, как по волшебству, испарилось с поверхности осколка.

‒ Это загадка? ‒ спросила Эльзбета.

‒ Давайте выбираться отсюда, ‒ сказала Сибилла и мигом сорвалась с места.

Но там, где привычный коридор должен был вывести её к выходу, оказалась глухая непробиваемая стена. Она судорожно трогала стену, пока окончательно не поняла, что выхода нет.

‒ Вот так дела! ‒ произнёс Лерой. ‒ Хм… А ведь мы и правда покинули наш мир.

‒ Кажется, это так, ‒ сказал Рудольф. ‒ Замок не тот. Или это проделки ведьмы?

‒ А, может, мы и правда сейчас все спим? ‒ сказал Ангус, супруг Эльзбеты.

Сибилла обернулась к избранникам и заговорила:

‒ Она сказала, нас ожидает несколько дверей. Значит, нужно найти первую. В послании сказано о двери в укромном месте.

Толпа разбрелась по разным сторонам замка, чтобы отыскать дверь. Они рыскали всюду, заходя в небольшие комнаты, поднимая столбы пыли. Тоска, коснувшаяся Сибиллы своей холодной рукой, теперь крепко сжимала её в объятиях. Замок казался родным, но таким холодным и пустым. Состоял он из трёх высоких этажей. На втором были отдельные комнаты: одна для Рудольфа, другая для Сибиллы, ещё одна для отца, которого не было с ними уже целых восемь лет. И ещё пара комнат для гостей.

Сибилла остановилась в проёме своей комнаты. В нос ударил затхлый запах смерти. В углу стояла кровать, но вот, что было странно. Кровать была детской. Как будто той Сибилле, что жила в этом замке так и не исполнилось десять лет. И что-то манило девушку сюда. Хотелось лечь в эту постель и забыться беспробудным сном.

‒ Ты тоже видишь это? ‒ раздался голос позади, и Сибилла вздрогнула.

Это был её брат. Она одобрительно кивнула. Кто-то пробежал по коридору мимо них. А затем послышались ещё шаги.

‒ Это просто неслыханно! Господин Рудольф, леди Сибилла! ‒ закричала Эльзбета, милая невысокая белокурая женщина. На секунду она сделала светлее эти мрачные древние коридоры. ‒ Та дверь тоже исчезла!

‒ Какая дверь? ‒ спросил Рудольф.

‒ Дверь, ведущая к Зеркалу.

Хранители переглянулись. Рудольф отвёл взгляд и посмотрел на маленькое окно в стене, через которое проникал тонкой струйкой свет. Сибилла тут же схватила брата за руку.

‒ Ты что? Нет!

Но тот вырвался, чтобы посмотреть, как высоко они находятся над землёй. Вот только кроме белой мглы ничего в окне и не было видно. Словно кто-то стёр целый мир. Не было ни леса, ни деревьев, ни голубоватого снега. Рудольф сунул руку в карман и достал нить из звёздной пыли.

‒ Если я проглочу её сейчас, смогу ли освободить нас из ловушки?

‒ Нет! ‒ закричала Сибилла. ‒ Нет!

Неожиданно чей-то звонкий голос возвестил о своей находке.

‒ Сюда! Все сюда!