АКАДЕМИЯ ПРОКЛЯТЫХ СЕРДЕЦ

И в тот же миг почувствовала его.

Риан.

Он был где-то далеко — может, в своей башне, может, в кабинете. Я не видела его. Но я чувствовала его эмоции, как рябь на воде. Холод. Одиночество. И — глубоко-глубоко, под слоями льда — что-то, похожее на тоску.

Он думал обо мне. Я знала это так же точно, как то, что солнце встанет на востоке.

«Кто ты?» — спросила я мысленно, не надеясь на ответ.

Ответа не было. Только рябь на воде. И далёкое эхо слов, которые он сказал девятнадцать лет назад, слов, которых я не слышала, но которые почему-то звучали во мне сейчас, как полузабытая мелодия:

«Ты не умрёшь сегодня. Но жить ты будешь, принадлежа мне».

Я вздрогнула и открыла глаза. Свеча погасла. Комната была погружена в темноту. Только метка на запястье пульсировала — тихо, ровно, как второе сердце.

Я села на кровати. Сердце колотилось. Что это было? Сон? Видение? Или прорыв Уз?

Я не знала. Но одно поняла точно: связь между мной и Рианом глубже, чем он говорит. И в моём прошлом есть тайна, которую он знает — но не хочет раскрывать.

Завтра я начну искать ответы.

А пока — спать. Потому что если я не высплюсь перед тренировкой, дракон меня точно прикончит.

Я легла обратно. Натянула одеяло до подбородка. Закрыла глаза.

И впервые за девятнадцать лет мне приснился дракон. Огромный, чёрный, с серебряными глазами. Он летел над Серыми Пустошами, и в когтях его билось живое сердце из чистой Тьмы.

А на спине у дракона сидела я.

Утро наступило слишком быстро.

В дверь забарабанили, когда за окном ещё даже не рассвело. Я подскочила на кровати, хватая ртом воздух, пытаясь понять, где я и почему потолок надо мной серый, а не чёрный от плесени, как в приюте.

— Подъём, человечка! — раздался голос, который я уже ненавидела. Лирандра. — Ректор ждёт. И, поверь, он не любит ждать.

— Иду! — крикнула я, скатываясь с кровати и натягивая форму. Та оказалась почти впору — только рукава чуть длинны и в плечах свободна. Я закатала манжеты, плеснула в лицо водой из кувшина и открыла дверь.

Кэллен стоял в коридоре, и на его губах играла та же тёплая улыбка, что и вчера. При свете магических ламп его волосы отливали чистым золотом.

— Доброе утро, — сказал он. — Готова?

— Никогда не была готова ко всему этому, — ответила я, выходя. — Но выбора у меня нет.

— Выбор есть всегда, — он протянул мне яблоко. — Вот. Позавтракаешь по дороге. До катакомб идти минут пятнадцать.

Я взяла яблоко. Оно было красным, блестящим, почти ненастоящим. Такие продавали в Верхнем Эверлоне за серебряную монету — сумма, которую я никогда не держала в руках.

— Спасибо, — я откусила кусок. Яблоко было сладким и хрустящим.

— Не за что.

Мы шли через просыпающуюся Академию. Студенты в мантиях спешили на занятия, переговариваясь вполголоса. Некоторые провожали меня взглядами — любопытными, враждебными, оценивающими. Я старалась не обращать внимания.

— Как спалось? — спросил Кэллен.

— Плохо. Мне снился дракон.

— Риан?

— Нет. Настоящий дракон. Чёрный. И я сидела у него на спине.

Кэллен замедлил шаг.

— Это не просто сон. Узы души иногда передают образы. Воспоминания. Чувства. Если тебе приснился дракон — возможно, это связано с ним.

— С Рианом?

— Он — дракон, Элара. Последний из Крылатых. Когда-то давно он мог принимать истинную форму. Но говорят, что после проклятия он утратил эту способность.

— Какого проклятия?

— Никто не знает точно. — Кэллен пожал плечами. — Но с тех пор, как он стал ректором Академии, его никто не видел в драконьей форме. Только в человеческой.

Мы подошли к неприметной двери в дальнем конце коридора. Кэллен толкнул её, и в лицо пахнуло холодом и сыростью. Винтовая лестница уходила вниз, в темноту.

— Дальше — сама. В катакомбы допускают только преподавателей и тех, кого они тренируют.

— Спасибо, что проводил.

— Я буду ждать здесь, — сказал он. — После тренировки отведу в столовую. Тебе понадобятся силы.

Я кивнула и шагнула в темноту.

Лестница была крутой. Ступени — стёртыми. Со стен сочилась влага. Магические факелы горели через один, отбрасывая дрожащие тени. Я считала ступени, чтобы отвлечься от страха. Двадцать. Сорок. Шестьдесят.

На восьмидесятой ступени я вышла в пещеру.

Она была огромной. Свод терялся в темноте. По стенам горели синие магические огни. Пол был усыпан чёрным песком — мелким, как толчёный уголь. В центре пещеры находился каменный круг диаметром шагов в двадцать, испещрённый защитными рунами.

А в центре круга стоял он.

Риан.

Сегодня на нём не было церемониального одеяния. Только чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами и брюки. Впервые я видела его руки — сильные, с длинными пальцами и выступающими венами. На левом запястье мерцала метка. Такая же, как у меня. Только его светилась золотым, а не алым.

Маска была на месте.

— Ты опоздала, — произнёс он, не оборачиваясь.

— Всего на минуту.

— Минута в бою стоит жизни.

— Мы не в бою.

Он обернулся. Синие глазницы маски уставились на меня.

— Мы всегда в бою, Элара. Просто ты ещё этого не поняла.

Он подошёл к стойке с оружием, взял меч и бросил его мне. Я поймала — скорее рефлекторно, чем осознанно. Клинок оказался тяжелее, чем я ожидала.

— Сегодня ты научишься держать меч, — сказал он. — И, если повезёт, не отрежешь себе пальцы.

Я сжала рукоять обеими руками. Меч дрожал в моих пальцах.

— Я не воин, — сказала я. — Я сирота из трущоб. Самое опасное, что я держала в руках — кухонный нож.

— Знаю. — Он взял второй меч — такой же простой, боевой. — Поэтому мы начнём с азов. Встань в стойку.

— Какую?

— Ноги на ширине плеч. Колени полусогнуты. Меч — перед собой, кончик направлен на противника.

Я попыталась повторить. Получилось плохо. Руки дрожали, лезвие гуляло из стороны в сторону.

— Ты держишь его, как метлу, — в голосе Риана прозвучало что-то похожее на раздражение. Или на скуку. — Расслабь запястья. Меч — не дубина. Он должен стать продолжением руки.

— Легко сказать, — прошипела я. — Ты вообще пробовал учить людей? Настоящих людей, а не фейрийских выродков?

Он замер.

— Что ты сказала?

Я поняла, что перегнула. Но отступать было поздно.

— Я сказала, что ты, наверное, никогда не учил тех, у кого нет врождённой магии. Тех, кто не может просто щёлкнуть пальцами и заставить меч летать.

Он шагнул ко мне. Медленно. Опасно. Воздух вокруг него, казалось, сгустился.

— Ты права, — произнёс он, и голос его был тих, как шёпот клинка, выходящего из ножен. — Я никогда не учил людей. Потому что люди — слабы. Они умирают быстро. И бесполезно.

— Тогда зачем тебе я? — я вскинула подбородок. — Если люди такие слабые и бесполезные, почему бы просто не убить меня сейчас? Сэкономил бы время.

Он остановился в шаге от меня. Ближе, чем позволяли приличия. Я чувствовала жар его тела — неестественный для фейри, естественный для дракона.

— Потому что Узы, — сказал он, — связали нас. Если умрёшь ты — умру я. А я не планирую умирать.

— Тогда учи, — я посмотрела ему прямо в маску. — Или сдохнем вместе.

Несколько секунд он молчал. А потом я увидела это. Дрогнувший уголок губ. Не улыбка. Что-то другое. Что-то почти человеческое.

— Встань в стойку, — приказал он. — И повторяй за мной.

Следующие два часа были адом.

Он гонял меня без остановки. Удар — блок — уклонение. Удар — блок — уклонение. Снова и снова. Мои руки налились свинцом. Ноги дрожали. Пот заливал глаза. Но я не останавливалась. Не жаловалась. Не просила перерыва.

Потому что каждая капля пота была каплей выживания. Потому что где-то в Серых Пустошах меня ждало Сердце Проклятия. И если я не научусь держать меч, оно сожрёт меня заживо.

— Достаточно, — сказал Риан, когда я в очередной раз едва не выронила клинок.

Я рухнула на песок, хватая ртом воздух.

— Завтра продолжим, — он вложил меч в стойку. — Не опаздывай.

— Подожди, — я с трудом поднялась на ноги. — Ответь мне на один вопрос.

Он остановился, но не обернулся.

— Откуда у меня эта метка? — я закатала рукав, показывая серебристо-алый узор на запястье. — Кэллен сказал, что это метка Дома Пепла. Твоего Дома. Как такое возможно?

Молчание.

— Риан?

— Не сейчас, — сказал он глухо.

— А когда? Когда я умру? Когда мы оба умрём?

Он обернулся. И в его глазах — настоящих глазах, спрятанных за маской, — я увидела то, чего не ожидала. Не ярость. Не холод.

Боль.

— Когда ты будешь готова, — сказал он. — Не раньше.

И ушёл, оставив меня одну в полутьме катакомб, с мечом в дрожащей руке и сердцем, которое билось где-то в горле.

Я смотрела ему вслед. Чёрный силуэт растворялся в темноте, и я чувствовала его эмоции — так же ясно, как свои. Он не хотел говорить. Он боялся говорить. Потому что правда, которую он скрывал, могла разрушить всё.

Но что это была за правда?

И почему, глядя на него, я чувствовала не только страх и ненависть, но и что-то ещё? Что-то тёплое, спрятанное глубоко под грудой льда и ярости. Что-то, от чего хотелось плакать.

Я вытерла пот со лба и поплелась к лестнице. Кэллен ждал меня наверху — как и обещал. С флягой воды и сочувственной улыбкой.

— Ты жива, — констатировал он.

— Почти.

Я взяла флягу и сделала большой глоток. Вода была холодной, с привкусом лимона.

— Что он сказал?

— Ничего. — Я вернула флягу. — Но он знает. Знает, кто я. И не хочет говорить.

Кэллен нахмурился.

— Я попробую узнать, — сказал он. — У меня есть доступ к архивам. Может, там есть что-то о тебе.

— Зачем тебе это?

— Я же сказал, — он улыбнулся. — Ты не одна.

Мы пошли в столовую. Я едва переставляла ноги. Но где-то внутри, несмотря на усталость и страх, теплился огонёк надежды. У меня был союзник. У меня была цель. И у меня был месяц, чтобы найти Сердце Проклятия и спасти свою жизнь.

А ещё — у меня была тайна. Тайна, спрятанная в моей крови. Тайна, запечатанная в метке на запястье. Тайна, которую знал только дракон в маске.

И я намеревалась выведать её.

Чего бы это ни стоило.

ГЛАВА 2. УРОКИТЬМЫ.

Столовая Академии Проклятых Сердец была размером с храм.

Высокие своды терялись в полумраке. Витражные окна изображали сцены древних битв: драконы, рыцари, существа, которых я не могла назвать. Длинные столы тянулись через весь зал — отдельно для каждого факультета, как объяснил Кэллен. Факультет Теней, факультет Пламени, факультет Шторма. И в самом углу, у дверей на кухню, — маленький стол для людей.

Нас было трое.

Тобиас — высокий, угловатый парень с вечно хмурым лицом и руками, покрытыми шрамами от магических ожогов. Он ел молча, не глядя по сторонам. Мира — тихая девушка с пепельными волосами и глазами такого бледно-голубого цвета, что они казались почти прозрачными. Когда я села напротив, она вздрогнула и опустила взгляд в тарелку.

— Не обращай внимания, — сказал Кэллен, ставя передо мной поднос с едой. — Мира боится всех. А Тобиас просто не любит новые лица.

— Я никого не боюсь, — пробормотала Мира, не поднимая глаз. — Просто осторожна.

— Осторожность — это хорошо, — я взяла кусок хлеба. — В трущобах осторожность спасает жизнь.

Тобиас поднял голову и впервые посмотрел на меня — пристально, оценивающе.

— Трущобы? — переспросил он. — Нижний Эверлон?

— Он самый.

— Я слышал, там выживают только крысы и безумцы.

— Значит, я — безумная крыса.

Он фыркнул — не смех, но что-то близкое к нему — и вернулся к еде. Кажется, я прошла какую-то негласную проверку.

Кэллен сел рядом со мной, и я заметила, как несколько фейри за соседними столами покосились в нашу сторону. Наследный принц Двора Солнца, сидящий за человеческим столом? Это было нарушением всех мыслимых правил. Но Кэллена это, похоже, не волновало.

— Расскажи мне о факультетах, — попросила я, чтобы отвлечься от взглядов. — Как они работают?

— Три основных, — начал он, нарезая мясо на своей тарелке. — Факультет Теней специализируется на скрытности, иллюзиях и работе с Тьмой. Факультет Пламени — боевая магия, разрушение. Факультет Шторма — стихийная магия, контроль погоды и воды.

— А люди? На каком факультете мы?

— Ни на каком, — ответил Тобиас, не поднимая головы. — Мы — «особый контингент». У нас нет факультета. Нет герба. Нет прав.

— Тогда зачем мы здесь?

— Как подопытные крысы, — сказала Мира так тихо, что я едва расслышала. — Для экспериментов. Для ритуалов. Иногда кого-то забирают — и он не возвращается.

— Забирают? — я отложила хлеб. — Куда?

— В лаборатории, — Тобиас посмотрел на меня исподлобья. — Говорят, Совет ищет способ использовать человеческую магию для усиления фейри. Мы — сырьё.

По моей спине пробежал холодок. Значит, меня привезли не просто так. Я была не просто «потенциальным ключом». Я была ресурсом. Материалом. И если бы артефакт не отозвался, если бы Узы не связали меня с Рианом — возможно, я уже была бы в одной из тех лабораторий.

— Но тебя это не касается, — сказал Кэллен, и его голос прозвучал твёрдо. — Ты связана с ректором. Никто не посмеет тебя тронуть.

— Кроме самого ректора, — пробормотала я.

— Кроме него.

Я хотела спросить ещё что-то, но не успела. К нашему столу подошла Лирандра в сопровождении своей неизменной свиты. Сегодня её медные волосы были заплетены в сложную косу, а на мантии сиял герб Факультета Теней — серебряный кинжал на чёрном поле.

— Принц Кэллен, — пропела она, игнорируя меня. — Неужели вам настолько наскучило высшее общество, что вы предпочитаете обедать с человеческим отребьем?

— Мне не скучно, Лирандра, — ответил он, не поднимая головы. — Просто я предпочитаю компанию тех, кто не пытается меня использовать.

Её улыбка дрогнула, но она быстро взяла себя в руки.

— Советую вам быть осторожнее, — она наклонилась ближе. — Ходят слухи, что ваш отец недоволен вашими новыми знакомствами.

— Мой отец недоволен всем, что я делаю. — Кэллен отпил из кубка. — Это наше семейное проклятие.

Лирандра перевела взгляд на меня. Её глаза цвета грозового неба сузились.

— А ты, человечка, — произнесла она. — Я слышала, ректор взял тебя под личную опеку. Как это мило. Дракон и его ручная мышь.

Я отложила вилку и посмотрела ей прямо в глаза. Страха не было. Только злость — старая, знакомая, почти уютная.

— Если я мышь, — сказала я, — то тебе стоит помнить: мыши первыми чуют крыс. А от тебя, Лирандра, пахнет именно так.

За столом повисла тишина. Даже Тобиас перестал жевать.

Лирандра побледнела — не от страха, от ярости. Её пальцы сжались в кулаки, и я увидела, как вокруг них сгущается Тьма.

— Ты заплатишь за эти слова, — прошептала она. — Не сегодня. Но очень скоро.

Она развернулась и ушла, уводя за собой свиту. Я выдохнула.

— Зря ты так, — сказала Мира тихо. — Она — дочь советника. У неё есть власть.

— У меня тоже, — ответила я, хотя сама не была в этом уверена. — Пока я связана с Рианом, она меня не тронет.

— Рианом? — Тобиас вскинул брови. — Ты называешь ректора по имени?

— А как мне его называть? Ваше Драконье Величество?

Тобиас усмехнулся — на этот раз почти по-настоящему.

— Ты странная, — сказал он.

— Я в курсе.

После завтрака Кэллен проводил меня на первое занятие. Расписание мне выдали на выходе из столовой — тонкий пергаментный лист, на котором каллиграфическим почерком были выведены названия предметов. «Основы магической теории». «История Дворов». «Тактика боя». «Контроль Тьмы».

Последнее заставило меня остановиться.

— Контроль Тьмы? — я показала лист Кэллену. — Но у меня нет магии. Как я буду её контролировать?

— Значит, будут учить чему-то другому, — он пожал плечами. — Возможно, тому, как не умереть от неё.

Обнадёживающе.

Аудитория, в которой проходила «История Дворов», была круглой, с амфитеатром, уходящим вверх. Студенты сидели на каменных скамьях, и при моём появлении разговоры стихли. Я чувствовала их взгляды — липкие, оценивающие. Фейри не привыкли видеть человека на своих занятиях.

Я села в последнем ряду, подальше от всех. Кэллен, помедлив, сел рядом — и по аудитории прокатился шёпот.

— Ты не обязан сидеть со мной, — сказала я.

— Я знаю.

— Твоя репутация

— Переживёт.

Профессором оказался старый фейри с длинной седой бородой и глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. Его звали магистр Элдрин. Он вошёл в аудиторию, опираясь на посох, и окинул взглядом студентов.

— Сегодня, — начал он скрипучим голосом, — мы поговорим о Великой Войне Дворов. О том, как Дом Пепла пал, а Дом Солнца возвысился. И о роли Ключей в этой войне.

Я напряглась. Ключей. Он сказал «Ключей» — во множественном числе.

— Ключи, — продолжал магистр, — это редчайшие существа, способные открывать врата к источникам Тьмы. Они рождаются не только среди фейри. Иногда — среди людей.

По аудитории снова прокатился шёпот. Несколько голов повернулись в мою сторону.

— Во время Великой Войны Ключи использовались как оружие. Их находили, связывали с Сосудами — могущественными фейри, способными удерживать Тьму, — и отправляли на битву. Связка Ключ-Сосуд была самым разрушительным оружием в истории Авалона.

Он обвёл аудиторию взглядом.

— И самым опасным. Потому что если Сосуд погибал, Ключ терял контроль и уничтожал всё вокруг. Если погибал Ключ — Сосуд сходил с ума.

Мои пальцы сжались в кулаки. Значит, мы с Рианом — не первые. До нас были другие. Другие Ключи. Другие Сосуды. И они все погибли.

— А Сердце Проклятия? — спросил кто-то из студентов. — Это правда, что оно существует?

Магистр Элдрин помедлил.

— Сердце Проклятия, — произнёс он наконец, — это легенда. Но, как и все легенды, она основана на правде. Говорят, после Великой Войны источник Тьмы, из которого черпали силу Ключи, был запечатан где-то в Серых Пустошах. Тот, кто найдёт его и уничтожит, сможет разорвать все существующие Узы и освободить Авалон от власти Тьмы.

— Или погибнуть, пытаясь это сделать, — пробормотала я себе под нос.

Кэллен услышал и бросил на меня быстрый взгляд.

— Ты не погибнешь, — сказал он тихо.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я тебе не позволю.

Это прозвучало так просто. Так уверенно. Как будто он действительно верил, что может защитить меня от всего: от Тьмы, от Сердца, от пророчества. И на мгновение я почти поверила ему.

После лекции я направилась на «Тактику боя». Кэллен не мог меня сопровождать — у него было собственное расписание, — но он объяснил дорогу.

Полигон находился в другом крыле Академии, и по пути мне пришлось пройти через галерею, которую я не видела раньше. Стены здесь были увешаны портретами. Древние фейри в церемониальных одеждах смотрели на меня с холстов — надменные, холодные, чужие.

Я остановилась перед одним из портретов.

Он изображал двух мужчин. Один — высокий, с чёрными волосами и серебряными глазами, в мантии Дома Пепла. Второй — чуть ниже, с такими же чертами лица, но более мягкими, и волосами, отливающими чистым серебром. Братья. Это было видно сразу.

Табличка под портретом гласила: «Лорд Риан Нокс и лорд Кайран Нокс. Дом Пепла. Год 1001-й от Основания».

Я всмотрелась в лицо Риана. Без маски. На портрете ему было, наверное, лет тридцать — или он выглядел на тридцать. Красивое лицо, волевой подбородок, губы, изогнутые в лёгкой усмешке. Он казался живым. Не таким, как сейчас.

— Любуешься?

Я вздрогнула и обернулась. Риан стоял в нескольких шагах от меня, и маска, как всегда, скрывала его лицо. Но я готова была поклясться, что его голос прозвучал иначе, чем обычно. Мягче. Или мне показалось.

— Изучаю, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это твой брат?

Он подошёл ближе и остановился рядом со мной, глядя на портрет.

— Кайран, — произнёс он. — Мой младший брат.

— Что с ним случилось?

Молчание. Долгое. Тяжёлое.

— Он предал Дом, — сказал Риан наконец. — Попытался захватить власть. Я остановил его.

— Остановил? — я посмотрела на него. — Убил?

— Нет. — Он отвернулся от портрета. — Отправил в изгнание. В человеческие земли. Больше я его не видел.

В его голосе было что-то, чего я не ожидала. Не гнев. Не холод. Что-то другое. Сожаление. Или вина.

— Почему ты носишь маску? — спросила я.

— Это не твоё дело.

— Может, и моё. Мы связаны. Твои тайны — теперь и мои тайны.

Он посмотрел на меня. Долгим, странным взглядом.

— Ты хочешь знать мои тайны? — спросил он. — Тогда скажи: что ты чувствуешь прямо сейчас?

Я замерла. Вопрос застал врасплох.

— Я устала. Я зла. Я напугана.

— А ещё?

Я прислушалась к себе. К тому, что пульсировало в груди — там, где были Узы.

— Одиночество, — сказала я тихо. — Я чувствую одиночество. Но это не моё. Это

— Моё, — закончил он.

Мы стояли в пустой галерее, перед портретом двух братьев, и тишина звенела, как натянутая струна. Я чувствовала его эмоции — так же ясно, как свои. И впервые за всё время они не были скрыты за льдом и яростью. Они были обнажены. Беззащитны.

— Почему ты спас меня? — спросила я. — Тогда, в Зале Связи. Ты мог дать мне умереть.