Не принадлежать королю

— Тогда я не стану вам препятствовать. Вам сообщат.

— А если не захочет?

Дамиан несколько секунд молча смотрел на него.

— Тогда вы её не увидите.

Маркус перевёл взгляд на букет.

— Я принёс цветы для неё. Если мне нельзя войти к ней, передайте хотя бы от моего имени.

Дамиан посмотрел на цветы, затем снова на Маркуса.

— Оставьте.

— Благодарю, Ваше Величество.

Маркус кивнул и положил букет на стол, а после развернулся и направился к двери.

Дамиан ничего не ответил.

Когда дверь закрылась, король повернулся к стоявшему неподалёку Константину.

— Выбрось это.

Константин перевёл взгляд на букет.

— Вы имеете ввиду цветы?

— Разумеется.

Когда Константин забрал розы, Дамиан снова подошёл к окну.

Он понимал, что Маркус не отступит. Слишком многое было поставлено на карту, а главное — он был слишком уверен в том, что Валерия принадлежит ему. Именно поэтому Дамиан не собирался делать первый шаг. Он предпочитал наблюдать. Ждать.

---

Маркус вышел из кабинета, сохраняя на лице маску спокойствия, хотя внутри его разрывало от злости. Он спустился по широкой лестнице, миновал колонны и уже почти достиг выхода, когда услышал за спиной голос.

— Маркус, Маркус…

Он остановился и медленно обернулся.

Каэль стоял у одной из колонн, небрежно прислонившись к ней плечом, и смотрел на него с откровенной насмешкой.

— Тебе такая девчонка не по зубам?

Маркус прищурился.

— А какое тебе вообще дело до этой девочки?

— А что ты так напрягся? — Каэль приподнял бровь. — Боишься, что я ей понравлюсь?

Он оттолкнулся от колонны и неспешно подошёл ближе.

— Ты пришёл во дворец требовать женщину, для которой официально ты никто. При этом ещё умудряешься обижаться, когда тебе напоминают о границах.

— Следи за словами.

— А что? Задел?

Каэль улыбнулся.

— Может, ты просто недостаточно хорош для неё?

Каэль сделал ещё шаг.

В глазах Маркуса на мгновение мелькнул звериный золотой отблеск. Он смотрел на оппонента всего несколько секунд, а затем резко бросился вперёд.

Каэль успел перехватить удар, развернул его и прижал к холодной каменной стене, одной рукой сжав горло.

Зрачки Маркуса расширились, зверь внутри него рванулся наружу, но давление Каэля оказалось слишком сильным.

— Не забывай, где находишься, — тихо произнёс Каэль. — И с кем разговариваешь.

Маркус попытался освободиться, но хватка стала только крепче.

— Ты находишься в королевской резиденции. Если я решу, что ты представляешь угрозу, ты можешь отсюда вообще не выйти.

Каэль чуть приблизился.

— А потом королевские бойцы могут решить, что проблема не только в тебе. И тогда весь ваш Морвейн может очень быстро узнать, чем заканчивается война с королём.

Маркус замер.

— Хочешь войны с Дамианом?

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.

Затем Каэль отпустил его.

Маркус тяжело вдохнул и поправил ворот рубашки.

— Это ещё не конец.

— Это точно.

Каэль снова улыбнулся.

Маркус ничего не ответил. Он развернулся и покинул территорию резиденции, унося с собой злость, унижение и четкое понимание того, что привычные правила больше не работают.

---

Каэль вернулся в кабинет Дамиана спустя несколько минут.

Король стоял у окна, глядя в сад, когда за его спиной открылась дверь.

— Надеюсь, ты выбросил эти прекрасные розы не потому, что ревнуешь? — Каэль усмехнулся. — Это было бы слишком мило для тебя.

— Закончил?

— Более-менее.

Дамиан повернул голову и внимательно посмотрел на брата.

— Что значит «более-менее»?

Каэль уселся в кресло и закинул ногу на подлокотник.

— Маркус всё ещё жив.

Дамиан медленно посмотрел на него.

— Каэль!

— Что? Я его даже почти не душил.

— Почти?

— Совсем немного.

Дамиан прикрыл глаза, явно пытаясь сохранить терпение.

— Ты должен был просто проводить его.

— Я проводил.

Каэль широко улыбнулся.

— Просто пришлось слегка объяснить правила дворца.

Несколько секунд Дамиан молчал, после чего спокойно спросил:

— Он угрожал?

— Пока нет.

— А ты?

— Я? — Каэль сделал самое невинное лицо, на какое только был способен. — Я был сама любезность.

Дамиан посмотрел на него так, что улыбка Каэля стала только шире.

— Хорошо, — наконец произнёс король. — Но больше не трогай его без необходимости.

— Значит, необходимость всё-таки допускается?

— Каэль!

— Я понял!

Он поднял руки в примирительном жесте.

— Не трогаю.

Дамиан снова отвернулся к окну. Несколько мгновений он молча смотрел на силуэты деревьев за стеклом, прежде чем произнести:

— Он ещё вернется.

На этот раз Каэль перестал улыбаться.

— Безусловно.

Несколько секунд братья молчали, каждый погружённый в собственные мысли.

— И что ты собираешься делать? — спросил Каэль.

Дамиан посмотрел на своё отражение в стекле.

— Ждать.

Каэль слегка нахмурился.

— Чего именно?

— Пока Маркус совершит ошибку.

---

Валерия проснулась медленно.

Первым вернулось ощущение собственного тела — слабость, тяжесть в руках и ногах, лёгкая тянущая боль где-то глубоко внутри и необычное тепло, разлившееся по коже. Она несколько секунд лежала неподвижно, привыкая к этим ощущениям, а затем открыла глаза.

Потолок был незнакомым.

Валерия медленно огляделась. Высокие окна, тяжёлые шторы, тёмное дерево на стенах, мягкий свет, приглушённый запах трав — это определённо была не её комната и не больничная палата.

Она попыталась приподняться, но слабость тут же заставила её снова опуститься на подушки. Несколько минут она просто лежала, пытаясь вспомнить, что произошло.

Последним, что она помнила, был Маркус.

А потом — боль. От воспоминания сердце болезненно сжалось. Маркус. Его руки. Его голос. Его взгляд. И вдруг в памяти вспыхнуло самое страшное — метка. Валерия резко подняла руку к шее и провела пальцами по коже, словно пытаясь нащупать её.

— Метка… — прошептала она.

Пальцы судорожно прошлись по шее ещё раз.

— Метка… он оставил на мне метку…

Дыхание сбилось. Валерия начала тереть кожу ладонью, всё сильнее, будто могла стереть чужой след, который всё ещё чувствовала на себе.

— Нет… нет, нет…

Она снова и снова проводила пальцами по шее, почти царапая кожу.

— Он оставил её на мне… Он оставил на мне свою метку…

Дверь открылась. В комнату вошла женщина, неся поднос с водой, небольшими чашами с травами и несколькими свечами. Увидев Валерию, сидящую на кровати и лихорадочно растирающую шею, она сразу поставила поднос на столик и подошла ближе.

— Валерия, остановись.

Но девушка будто не слышала.

— Она здесь… я чувствую её… — голос дрогнул. — Он оставил её на мне…

Лиора осторожно перехватила её руки.

— Посмотри на меня.

Валерия подняла на неё испуганные глаза.

— Он оставил на мне метку…

— Нет, — спокойно сказала Лиора. — Метки больше нет.

Валерия замерла.

— Что?..

— Её нет, Валерия. Успокойся.

Лиора мягко отвела её ладонь от шеи.

— Здесь ничего нет, абсолютно чистая кожа.

Валерия сама провела пальцами по шее. Раз, другой, третий. Чистая кожа. Ни следа, ни боли, ни привычного жара.

— Но… я помню…

— Я знаю.

Лиора говорила тихо и уверенно, не отпуская её рук.

— Метка исчезла, пока ты приходила в себя. Твоё тело отвергло её, отвергло эту связь. Сейчас на твоей коже ничего не осталось.

Валерия продолжала осторожно касаться шеи, будто не могла поверить собственным пальцам.

— Она правда исчезла?

— Правда. Совсем.

Только после этого напряжение немного отступило, и Валерия тяжело выдохнула, прикрыв глаза.

Лиора ещё несколько секунд держала её за руки, позволяя успокоиться.

— Ты в безопасности, — тихо сказала она. — Здесь он не сможет причинить тебе вреда.

Валерия открыла глаза.

— Кто вы?

— Меня зовут Лиора. Я придворная ведьма короля.

Валерия нахмурилась.

— А где я? Как я сюда попала?

— Ты в королевской резиденции.

Лиора поставила рядом с кроватью стакан воды.

— После того как ты потеряла сознание в поместье Арден, король лично привёз тебя сюда.

— Король?..

— Да, Дамиан.

Валерия на мгновение замолчала.

— Он сам меня привёз?

— Да.

В её голосе не было ни тени сомнения.

Валерия медленно опустила взгляд.

— Почему?

— Потому что хотел, чтобы ты была в безопасности.

Она снова посмотрела на Лиору.

— Здесь тебе никто не причинит вреда. Пока ты находишься в резиденции короля, никто не сможет забрать тебя отсюда против воли.

Но тревога ещё не успела окончательно отпустить её.

— Маркус придёт за мной.

Лиора ничего не ответила сразу, позволяя ей договорить.

— Он не оставит меня в покое, — продолжила Валерия тише. — Если узнает, что я здесь, он придёт. Он всегда добивается того, чего хочет. Он ужасный человек.

— Маркус уже был здесь сегодня.

Валерия напряглась.

— Что?

— Он хотел увидеть тебя. Но король не позволил ему войти.

Валерия снова коснулась шеи, уже машинально, словно проверяя, действительно ли метки больше нет.

— И если он снова придёт?

— Это ничего не изменит.

Лиора присела на край кровати и осторожно взяла Валерию за руки.

Её ладони были тёплыми, а прикосновение — спокойным и уверенным.

— Король распорядился не допускать Маркуса к тебе без твоего согласия, — сказала она тихо. — Ты можешь отказаться от встречи. Здесь твой отказ услышат.

Валерия подняла на неё взгляд.

Лиора слегка сжала её пальцы.

— И я, и король хотим помочь тебе понять, что с тобой происходит. Мы пока не знаем всех ответов, но ты не должна разбираться с этим одна.

Валерия долго смотрела на неё, будто пыталась понять, можно ли действительно поверить этим словам.

— Я очень устала.

— Поэтому сейчас тебе нужно только отдыхать и восстанавливаться.

Лиора отпустила её руки и поднялась.

Она поставила свечи на небольшой столик возле кровати, зажгла их одну за другой, а затем добавила в чашу подготовленные травы. Комнату постепенно наполнил мягкий, терпкий аромат, который смешивался с тонким запахом воска и успокаивал напряжение, которое всё ещё держалось в воздухе.

— Отдыхай, Валерия. Твоему телу сейчас нужно восстановиться.

Она ещё раз посмотрела на девушку.

— А мне нужно доложить королю, что ты пришла в себя.

Валерия кивнула и мягко улыбнулась, снова устроившись на подушках.

— Спасибо вам!

Когда Лиора вышла из комнаты, за её спиной тихо закрылась дверь.

Валерия прикрыла глаза, позволяя усталости снова утянуть её в мягкую дремоту. Впервые за долгое время ей не нужно было ждать чужих шагов за дверью и думать о том, как защититься.

А в другом крыле резиденции Дамиан в тот же момент поднял голову от документов, почувствовав едва заметную перемену в пространстве.

Валерия пришла в себя.

По телу прошла тёплая волна, дыхание стало глубже, а сердце забилось быстрее. Его зверь мгновенно отреагировал, и вместе с этим в памяти всплыл её запах — свежая летняя ночь, лёгкая нота жасмина, тепло кожи и ощущение тонких пальцев в его ладони.

Дамиан медленно выпрямился.

Он ждал её пробуждения сильнее, чем хотел себе признаться, но теперь, когда этот момент наступил, вместе с облегчением пришло напряжение. Пока Валерия спала, он мог прятаться за долгом и обязанностями короля. Теперь она могла посмотреть ему в глаза, заговорить, подпустить или отстраниться.

И именно это пугало его больше всего.

Дамиан поднялся из-за стола и подошёл к двери. Ладонь легла на холодную ручку, мышцы невольно напряглись, а зверь внутри настойчиво тянул его к ней. Он замер.

Всего несколько секунд он стоял неподвижно, чувствуя, как желание открыть дверь становится почти физическим. Ему хотелось просто увидеть её — убедиться, что она действительно проснулась, что она в прядке.

Дамиан медленно выдохнул.

— Не сейчас.

Он убрал руку с двери и вернулся к столу, понимая, что сосредоточиться на документах уже не сможет.

Он боялся, но не как король, а как мужчина, впервые столкнувшийся с силой собственного желания.

Глава 13. После отказа.

За воротами королевской резиденции Маркус остановился и медленно поправил воротник.

Боли уже не было: тело восстановилось, не оставив на коже следов чужой хватки. Но гнев и унижение продолжали жечь его изнутри. Стоило вспомнить холод каменной стены под спиной и ту секунду, когда он не смог вдохнуть, как пальцы сами сжались в кулаки. Каэль удерживал его без видимого усилия, а потом отпустил с улыбкой, словно Маркус даже не заслуживал того, чтобы воспринимать его всерьёз.

— Господин?

Водитель держал дверь открытой, старательно глядя куда-то под ноги. Маркус задержал на нём взгляд, пытаясь понять, видел ли тот случившееся. Из холла их не должны были заметить, и всё же его опущенная голова раздражала сильнее, чем открытое любопытство: в ней чудилось осторожное сочувствие.

— В поместье Арден.

Он сел, и дверца закрылась, отсекая прохладный воздух.

В салоне пахло кожей и чем-то сухим, древесным. Обычно знакомый запах помогал собраться, но сейчас Маркус чувствовал только собственное дыхание — слишком тяжёлое для человека, который всего лишь вышел с деловой встречи.

Когда машина тронулась, он не обернулся к резиденции. Вместо этого посмотрел на свои руки: широкие ладони, ровные пальцы, тонкий порез возле костяшки, уже почти затянувшийся.

Этими руками он держал Валерию. Помнил, как она напряглась, когда он взял её за запястье, как пыталась освободиться медленно, без резкого движения, словно могла превратить отказ в правило, обязательное и для него. Тогда это даже забавляло. Ему нравилось наблюдать, сколько усилий она тратит, чтобы не показывать свой страх.

Слова короля снова всплыли в памяти.

«Тогда вы её не увидите».

Маркус провёл языком по зубам. Он ехал туда не просить. Даже цветы взял ради приличий — позволил чужой нелепой необходимости выглядеть заботливым женихом.

А Дамиан оставил его стоять перед столом и спокойно объяснил: Валерия может отказать. Будто достаточно одного слова девчонки, чтобы отменить союз двух домов.

За стеклом проплывали фасады, припаркованные машины, люди у пешеходного перехода. Какая-то женщина наклонилась к ребёнку, застёгивая ему куртку. Движение было терпеливым, привычным. Маркус смотрел, пока машина не проехала мимо, и вдруг вспомнил голос отца — то холодное недоумение, с которым тот встречал любую неудачу сына.

Как ты позволил?

Маркус резко выпрямился, и водитель тут же взглянул в зеркало.

— Быстрее.

На следующем перекрёстке машина проскользнула между двумя рядами. Маркус прикрыл глаза и потянулся к связи.

С рассвета он делал это уже столько раз, что само усилие начинало раздражать. Искал слабый отклик, знакомое присутствие где-то на краю восприятия. Ночью оно ещё было: Валерия лежала без сознания, врачи суетились вокруг неё, но он чувствовал, что связь держится.

Теперь она не отзывалась, сколько бы он ни пытался её нащупать.

Значит, ведьма. Или защита резиденции. Дамиан вмешался и здесь.

Другого объяснения Маркус пока не допускал.

Он открыл глаза и заставил себя разжать пальцы, стиснутые на колене.

Александр поднялся из-за стола, когда дверь кабинета распахнулась.

Маркус вошёл без приветствия. Даже не попытался прикрыть дверь — она ударилась о стену и медленно качнулась обратно.

На столе лежали бумаги. Те самые, ради которых ещё недавно в доме зажигали свечи, расставляли дорогой фарфор и одевали Валерию в алое платье. Теперь край одного листа был загнут, а на другом остался круг от чашки.

Маркус посмотрел на них и усмехнулся.

— Подписывать не будем?

Александр проследил за его взглядом.

— Ты был у короля?

— Был.

— Что с Валерией?

— Она жива.

Плечи Александра едва заметно опустились, и это движение вызвало у Маркуса новую вспышку злости. Значит, достаточно. Дочь жива, и можно выдохнуть; всё остальное подождёт.

— Он позволил тебе увидеть её?

Маркус прошёл к столику у камина.

— Нет.

Он взял графин и налил в бокал. Жидкость качнулась у самого края, когда он поставил графин обратно.

— Она ещё не очнулась? — спросил Александр.

— Ты собираешься задавать мне вопросы или делать что-нибудь?

Хозяин кабинета замолчал.

Маркус выпил, почти не почувствовав вкуса, и медленно поставил бокал на столик.

— Я уже передал просьбу о разговоре с Дамианом, — произнёс Александр. — Сейчас нужно действовать спокойно. После того, что произошло…

— Что произошло?

Маркус повернулся, и Александр встретил его взгляд.

— Ты и сам знаешь.

— Я знаю, что король приехал в твой дом и забрал твою дочь. А ты позволил ему это сделать.

— Она умирала.

— И теперь за это ему полагается невеста?

— Не говори глупостей.

Маркус снова взял бокал.

В кабинете было тепло. Из окна падал бледный дневной свет, высвечивая пыль над столом. Александр стоял в этом свете, собранный, суровый, с тем выражением, которое ещё вчера заставляло слуг двигаться тише. Сегодня его суровость на Маркуса не действовала.

— Он сказал, что она сама решит, хочет ли меня видеть.

Александр чуть нахмурился.

— Когда придёт в себя, я поговорю с ней.

— Ты уже говорил.

— Маркус…

— Ты говорил с ней перед ужином. Твой сын говорил. Вы оба уверяли меня, что вопрос решён.

Он провёл большим пальцем по гладкому краю бокала.

— Почему же теперь я должен ждать, пока Валерия соизволит принять меня?

Александр сделал шаг к нему.

— Потому что она едва не погибла. И пока мы не понимаем, что происходит с ней и её силой, никто не станет…

Бокал ударился о камин раньше, чем он закончил.

Треск получился резким, почти оглушительным. Хрусталь рассыпался по камню, напиток плеснул на ковёр. Один крупный осколок скользнул к ноге Александра, заставив его остановиться.

Маркус смотрел на него, и в глазах уже не было той учтивости, с которой он входил в этот дом накануне.

— Мне надоело слышать, чего никто не станет делать.

— Возьми себя в руки.

Александр произнёс это жёстко.

Маркус шагнул вперёд, схватил его за воротник и дёрнул к себе. Ткань натянулась у горла. Александр успел перехватить его руку, но край стола уже упёрся ему в ноги.

— Верни её.

— Отпусти.

Маркус приблизил лицо к его лицу.

— Ты обещал мне Валерию. Не право вести беседы с королём. Не возможность стоять у его двери с цветами. Её.

На шее Александра выступили жилы.

— Убери руки, пока…

Маркус резко встряхнул его, и на столе опрокинулась подставка для ручек.

— Сегодня ты найдёшь способ связаться с Дамианом. Скажешь, что семья требует её возвращения. Что ей есть где восстанавливаться.

— Она не вернётся к тебе в таком состоянии.

Маркус на мгновение замер, и Александр увидел, как изменился его взгляд.

— Значит, ты тоже решил ставить мне условия?

Он сжал воротник сильнее, когда за спиной открылась дверь.

— Маркус.

Даниил остановился на пороге. Взгляд скользнул по камину, опрокинутой подставке и пальцам, вцепившимся в рубашку отца.

— Отпусти его.

Маркус не обернулся.

— Мы разговариваем.

— Я вижу.

Даниил подошёл и взял его за запястье. В его прикосновении было достаточно силы, чтобы Маркус наконец перевёл на него взгляд.

— Убери руку.

— После тебя.

Несколько секунд они стояли молча. Александр тяжело дышал, и Маркус чувствовал почти всем телом чужое напряжение, чужую злость, ту близкую границу, за которой началась бы драка.

Ему хотелось перейти её, ударить так, чтобы больше никто сегодня не смотрел на него с холодным терпением.

Даниил чуть усилил хватку.

— Здесь охрана моего отца, — сказал он негромко. — Не заставляй меня её звать.

Маркус медленно разжал пальцы.

Александр оттолкнул его от себя и выпрямился. Воротник был смят, у горла темнела содранная кожа.

Он посмотрел на Маркуса долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты больше не прикоснёшься ко мне.

Даниил встал немного сбоку, оставляя себе возможность перехватить любое движение.

— Отец, я поговорю с ним.

— Уведи его из моего дома.

Александр посмотрел на сына, затем поднял с пола папку, которую задел локтем, и положил на стол. Маркус наблюдал за ним с той же неподвижной злостью.

Когда дверь закрылась, Даниил ещё несколько секунд смотрел на ручку, прежде чем повернуться.

— Ты доволен?

Маркус провёл ладонью по лицу. В пальцах ещё оставалось ощущение чужого воротника, и оно немного успокаивало. Хотя бы здесь ему не пришлось стоять и слушать до конца.

— Не начинай.

Даниил посмотрел на след напитка у камина.

— Ты напал на моего отца.

— Твой отец слишком легко забывает свои обещания.

— А ты слишком легко забываешь, где находишься.

Маркус поднял голову. Слова задели точно там, где всё ещё жгло воспоминание о резиденции.

Даниил заметил перемену, но продолжил:

— Ты приехал сюда требовать, чтобы мы вернули Валерию. Хорошо. Допустим, отец сейчас позвонит в резиденцию. Что он должен сказать? Что Маркус Морвейн недовольно топнул ножкой, разбил бокал и поэтому королю следует пересмотреть решение?

— Следи за языком.

— Тогда дай мне услышать хоть что-нибудь, кроме угроз.

Маркус отвернулся к окну. В стекле он увидел собственный воротник и нырнул под него, потирая шею прежде, чем успел подумать.

Даниил замолчал, а Маркус понял, что тот заметил.

— Не спрашивай меня ни о чем.

— Каэль? — всё-таки произнёс Даниил после короткой паузы.

Маркус медленно повернулся.

— Что произошло? — спросил Даниил.

— Он решил, что может говорить со мной как ему вздумается.

— И ты ударил его? В резиденции?

Маркус ничего не ответил. Даниил опустил взгляд, затем снова посмотрел на него.

— Ты закончил?

— Нет. Я пытаюсь понять, насколько всё плохо.

Маркус шагнул к нему.

— Плохо будет, если ты ещё раз посмотришь на меня так.

Даниил не отступил, хотя плечи напряглись.

— Как?

Маркус остановился совсем близко.

Он сам не смог бы точно назвать это выражение. Осторожность, оценка, возможно, уже сомнение. Ещё вчера Даниил видел в нём человека, чьих бойцов хотел получить. Теперь стоял и решал, можно ли с ним вообще продолжать дело.

Маркус усмехнулся.

— Ты быстро забыл, зачем тебе этот брак.

Даниил отвёл взгляд первым, посмотрев в сторону. Маркус почувствовал, как под злостью наконец появляется почва.

— Не забыл, — ответил Даниил.

— Тогда перестань читать мне нравоучения.

Он прошёл мимо и опустился в кресло, откинувшись на спинку, хотя тело всё ещё требовало движения.

Даниил остался у стола.

— Дамиан не отдаст её только потому, что у нас есть договорённость. Особенно после метки.

— Метка тебя вчера не беспокоила.

Даниил сжал челюсть, и Маркус начал наблюдать за ним внимательнее.

— Ты знал, что я иду к ней. Не остановил. Не пошёл следом. А теперь, когда вмешался король, решил вспомнить, что она твоя сестра?

— Я не знал, что ты собираешься сделать.

— Ты предпочёл не знать.

Даниил резко выпрямился, но Маркус продолжил:

— Тебе нужна была её покорность не меньше, чем мне. Только ты хотел получить её моими руками.

В комнате стало тихо.

— Так что не стой передо мной с таким лицом, — сказал он наконец. — Мы оба знаем, почему всё это началось.

Даниил отодвинул стул, но не сел.

— Мы хотели союз.

— И получишь его, когда вернёшь Валерию.

— Она не вещь, которую можно принести тебе обратно на блюдечке.

Маркус слегка приподнял брови.

— Это ты от себя говоришь или уже повторяешь за королём?

Даниил отвернулся. Ответа не было, и Маркус почувствовал знакомое удовлетворение. Не победу — до неё оставалось далеко, — но Даниил снова начал защищаться, а с такими людьми можно было разговаривать.

— Я спрошу проще. Если она решит, что не хочет возвращаться, ты примешь её решение?

Даниил пристальнее посмотрел на Маркуса.

— Сначала нужно поговорить с ней.

— А потом?

— Не всё решается силой.

— Разумеется. Иногда достаточно напомнить человеку, сколько он потеряет.

Даниил поднял глаза.

Маркус говорил спокойно, почти доверительно:

— Она выросла здесь. Носит ваше имя. Пользуется тем, что принадлежит дому Арден. Ты лучше меня знаешь, какие слова заставят её задуматься.