письмо

— Почта!

Ещё утром уставшие люди словно ожили.

Все окружили его.

— Мне есть?

— Посмотри ещё раз!

— Может, пропустил?

Руслан никогда не видел столько надежды в глазах взрослых мужчин.

Некоторые получали письма и сразу уходили в сторону.

Некоторые открывали прямо здесь.

Некоторые долго смотрели на конверт.

Будто боялись узнать, что внутри.

— Руслан!

Он поднял голову.

— Есть одно.

Почтальон протянул небольшой конверт.

Руслан сразу узнал аккуратный почерк.

Эньже.

Он несколько секунд просто держал письмо в руках.

Не открывая.

Аббас улыбнулся.

— Ну что?

Не будешь читать?

Руслан покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Хочу оставить это на вечер.

Есть вещи, которыми не хочется делиться с шумом.

Когда стемнело, он вышел из землянки.

Дождя не было впервые за несколько дней.

Небо оказалось удивительно чистым.

Руслан сел возле окопа.

Осторожно открыл конверт.

Внутри лежало четыре страницы.

Чернила местами немного расплылись.

Будто автор долго держал письмо в руках перед отправкой.

Руслан.

Не знаю, сколько дней прошло с тех пор, как ты уехал. Здесь время стало каким-то странным. Иногда кажется, что прошёл всего один день, а иногда будто целая жизнь.

Я очень переживала, пока не получила твоё письмо. Наверное, ты даже не представляешь, сколько раз я подходила к почтальону и спрашивала, нет ли чего-нибудь для меня. Он уже начал узнавать меня издалека и только качал головой. Каждый раз я уходила с надеждой, что завтра обязательно будет письмо.

Когда наконец увидела конверт с твоим именем, долго не решалась открыть его. Почему-то боялась. Странно, правда? Я так ждала этих строк, но в тот момент испугалась того, что могу в них прочитать.

Прочитала его один раз.

Потом второй.

А вечером — ещё раз.

Теперь оно лежит у меня под подушкой. Иногда перед сном я достаю его и снова перечитываю. Мне кажется, пока я держу его в руках, между нами становится немного меньше расстояния.

У нас в госпитале работы становится всё больше. Раненых привозят почти каждый день. Иногда кажется, что двери здесь совсем перестали закрываться.

Я познакомилась с девушкой. Её зовут София. Она приехала из Львова. Мы с ней почти одного возраста. По вечерам, когда появляется хоть немного свободного времени, мы садимся возле окна и пьём чай. София мечтает открыть после войны маленькую пекарню. Она говорит, что больше всего скучает по запаху свежего хлеба. Представляешь? Среди всего, что происходит вокруг, человек мечтает не о богатстве и не о славе, а просто о тёплом хлебе. Наверное, война учит ценить именно такие вещи.

Есть ещё пани Мария. Она старше нас почти на сорок лет. Всё время делает вид, что сердится. Ругает нас за то, что мы забываем есть, а потом незаметно подкладывает нам лишний кусочек сахара. Вчера она накрыла меня своим платком, потому что я уснула прямо за столом. Утром сказала, что ей просто было жалко смотреть, как я мёрзну. После этого снова начала ворчать, будто ничего не произошло.

Иногда мне кажется, что именно такие люди не дают войне окончательно победить.

Сегодня я проходила мимо университета. Всё осталось почти таким же. Те же ступени. Те же деревья. Те же часы на башне.

Только вас с Аббасом там больше нет.

Я остановилась под часами и неожиданно поймала себя на том, что смотрю по сторонам. Будто сейчас ты опять появишься с книгами под мышкой, а Аббас будет кричать издалека, чтобы мы не опоздали на лекцию.

Наверное, память иногда сильнее реальности.

Знаешь я скучаю по самым обычным вещам.

По тому, как ты смеялся над своими же шутками.

По нашим прогулкам.

По тому вечеру возле общежития.

По тому, как ты всегда шёл чуть впереди, а потом вдруг останавливался, чтобы дождаться меня.

Раньше мне казалось, что счастье — это что-то большое. Сейчас я понимаю, что счастье — это просто возможность идти рядом с человеком, которого любишь.

Иногда мне становится страшно. Не потому, что вокруг война. К этому, наверное, невозможно привыкнуть.

Мне страшно, что однажды почтальон снова придёт

и ничего не принесёт.

Поэтому, пожалуйста, пиши мне всегда, когда сможешь.

Даже если письмо будет совсем коротким.

Даже если ты напишешь всего одну строчку.

«Я жив.»

Для меня этих двух слов будет достаточно, чтобы спокойно уснуть.

Я очень хочу верить, что однажды мы снова встретимся под нашими часами.

И тогда ты будешь рассказывать мне всё то, о чём сейчас молчишь в своих письмах.

Я ведь чувствую, что ты не пишешь мне всей правды.

Но я не обижаюсь.

Наверное, если бы я была на твоём месте, я поступила бы так же.

Береги себя, Руслан.

Я жду не только твои письма.

Я жду тебя.

С любовью,

ТВОЯ ЭНЬЖЕ

Руслан дочитал письмо.

Закрыл глаза.

И впервые после начала войны почувствовал, что где-то далеко существует мир, в котором ещё умеют мечтать о пекарне, спорить из-за сахара и смотреть на часы университета.

Он аккуратно сложил письмо.

Прижал его к груди.

И тихо сказал:

— Спасибо

Никто не услышал этих слов.

Кроме ночи.

Глава 14. Цена тишины

Осень окончательно вступила в свои права.

Дождь шёл уже третий день подряд.

Не сильный.

Мелкий.

Настойчивый.

Он не прекращался ни утром, ни ночью.

Вода медленно стекала по стенкам окопов, превращая землю в тяжёлую липкую грязь.

Солдаты давно перестали ругаться.

Они просто молча выливали воду касками, укрепляли стенки досками и снова ждали.

Руслан заметил одну странную вещь.

На войне человек очень быстро перестаёт мечтать о чём-то большом.

Сначала хочется победить.

Потом — выспаться.

Потом — чтобы не промокли сапоги.

Иногда счастьем становилась сухая шинель.

— Подъём! Проверка укреплений!

Сержант прошёл вдоль окопов.

Руслан вместе с Аббасом взяли лопаты.

За последние недели руки покрылись мозолями.

Ладони стали грубее.

Руслан иногда смотрел на них и вспоминал университет.

Там эти руки держали карандаш, линейку и книги.

Теперь они почти каждый день держали землю.

Окоп тянулся почти на двести метров.

На каждом участке были люди.

Руслан уже знал почти всех.

Высокий Иван из Минска.

Тихий Януш.

Весёлый Михаил, который раньше работал музыкантом.

Пожилой сапожник Станислав.

Каждый занимался своим делом.

И никто не спрашивал, когда всё это закончится.

Наверное, потому что никто не знал ответа.

Руслан подошёл к одному из старших солдат.

Тот сидел возле небольшого зеркала.

Медленно брился.

Руслан остановился.

— Доброе утро.

Мужчина улыбнулся.

— Доброе.

— Можно спросить?

— Конечно.

— Зачем вы бреетесь каждый день?

Солдат продолжал аккуратно вести бритвой по щеке.

Будто вопрос был самым обычным.

— Потому что дома меня всегда таким видела мама.

Руслан промолчал.

Мужчина вытер лицо полотенцем.

Потом спокойно добавил:

— Если завтра меня убьют

я не хочу, чтобы она увидела меня небритым.

Руслан почувствовал, как внутри всё сжалось.

Он хотел что-то ответить.

Но слов не нашлось.

Мужчина улыбнулся.

Совсем по-доброму.

— Не переживай.

Пока бреюсь — значит, живой.

После обеда обстрела не было.

Это удивляло.

Такая тишина всегда казалась подозрительной.

Аббас сидел на пустом ящике из-под патронов.

Чинил ремень.

— Руслан.

— Что?

— Знаешь

После войны я никогда больше не буду жаловаться.

— На что?

— На очередь за хлебом.

Руслан усмехнулся.

— Почему?

— Потому что очередь хотя бы не стреляет.

Несколько солдат рядом рассмеялись.

Даже капитан улыбнулся краем губ.

Руслан посмотрел на Аббаса.

— Откуда у тебя вообще берутся такие мысли?

Аббас пожал плечами.

— Если перестану шутить

война победит раньше времени.

Руслан ничего не сказал.

Но запомнил эти слова.

Вечером над окопами впервые за долгое время показалось солнце.

Оно быстро исчезало за деревьями.

Небо стало золотистым.

Руслан поднялся на небольшой пригорок.

Отсюда было видно почти всё расположение части.

Разбитые деревья.

Дымящиеся воронки.

Усталые люди.

И где-то далеко

стая птиц.

Они спокойно летели на юг.

Им было всё равно, где проходит фронт.

Руслан долго смотрел им вслед.

Иногда природа словно не замечает человеческих войн.

Ночью пришла почта.

Но сегодня письмо получил не Руслан.

Конверт протянули Аббасу.

Он удивился.

— От кого?

Почтальон улыбнулся.

— Узнаешь.

Аббас долго рассматривал знакомый почерк.

Потом осторожно открыл письмо.

Читал медленно.

Иногда улыбался.

Иногда качал головой.

Руслан впервые видел друга таким тихим.

Когда письмо закончилось, Аббас аккуратно сложил его.

Руслан не выдержал.

— Мама?

Аббас кивнул.

— Да.

Некоторое время они молчали.

Потом Аббас неожиданно протянул письмо.

— Почитай.

Руслан покачал головой.

— Нет.

Это твоё.

Аббас улыбнулся.

— Она всё равно написала бы тебе то же самое.

Руслан всё же взял лист.

Письмо было коротким.

Очень простым.

*Сынок.*

У нас всё хорошо.

Соседи помогают.

Овец пока не продавали.

Каждый вечер молюсь за тебя.

Если встретишь хороших людей — держись рядом с ними.

Один человек не всегда может победить беду.

А двое уже могут.*

Береги себя.

И береги Руслана.

Я теперь молюсь и за него тоже.

*Мама.*

Руслан долго смотрел на последние строки.

Потом осторожно вернул письмо.

— Хорошая у тебя мама.

Аббас улыбнулся.

— Самая лучшая.

— Она правда молится за меня?

— Конечно.

Руслан отвернулся.

Он вдруг вспомнил свою мать.

Сколько времени прошло с тех пор, как он получил её последнее письмо?

Месяц?

Или больше?

На войне время переставало быть точным.

Поздно ночью Руслан достал чистый лист бумаги.

Долго сидел.

Потом написал:

Эньже

И остановился.

Он хотел рассказать ей о первом бое.

О погибшем парне.

О матери, которая никогда не узнает последних слов сына.

О старом солдате, который каждое утро бреется.

О том, что страх никуда не исчезает.

Он написал почти страницу.

Потом перечитал.

Медленно сложил лист.

И разорвал его.

Слишком много боли.

Он не хотел отдавать её Эньже.

Взял новый лист.

Начал снова.

Опять остановился.

Снова порвал.

Лишь с третьей попытки он написал письмо, которое решился отправить.

Письмо, в котором было меньше правды.

Но больше любви.

И где-то далеко, в госпитале, Эньже ещё не знала, что между каждым письмом, которое она получает, остаются десятки строк, которые Руслан никогда не отправит.

Глава 15. Пока приходит почта

Утро началось необычно тихо.

Даже птицы сегодня почти не пели.

Руслан проснулся раньше остальных.

Он осторожно выбрался из землянки, стараясь никого не разбудить.

Воздух был холодным.

По траве лежал густой иней.

Осень медленно приближалась к зиме.

Он подошёл к краю окопа.

Перед ним расстилалось поле.

То самое поле, где всего несколько дней назад шёл бой.

Теперь оно выглядело почти мирно.

Если не считать чёрных воронок.

Если не считать обгоревших деревьев.

Если не считать тишины.

Руслан вдруг поймал себя на мысли, что война умеет очень быстро делать страшное привычным.

И именно это пугало его больше всего.

Через несколько минут рядом появился Аббас.

Он протянул Руслану жестяную кружку.

— Держи.

— Спасибо.

Руслан сделал маленький глоток.

Чай был почти без вкуса.

Но сейчас он казался лучшим напитком на свете.

Аббас посмотрел на горизонт.

— Интересно

Как думаешь, что сейчас делают наши?

— Какие именно?

— Дома.

Руслан улыбнулся.

— Мама, наверное, опять рано проснулась.

Отец уже давно во дворе.

Если что-то не строит, значит обязательно чинит.

Аббас засмеялся.

— Мой тоже.

Кажется, у всех отцов есть привычка находить работу даже там, где её нет.

Некоторое время они молчали.

Руслан вдруг вспомнил, как однажды отец сказал ему:

— Дом никогда не строится за один день.

Каждый вечер нужно сделать хотя бы что-то.

Пусть даже один гвоздь забить.

Через год оглянешься — и увидишь дом.

Тогда Руслан не придал этим словам значения.

Теперь часто вспоминал их.

После завтрака капитан собрал всех.

— Сегодня без атак.

Но работы хватает.

Нужно восстановить линию связи.

Немцы перебили телефонный кабель.

Кто умеет работать с инструментом?

Поднялось несколько рук.

Руслан тоже поднял свою.

Капитан кивнул.

— Пойдёшь с ремонтной группой.

Через несколько минут пятеро солдат уже шли вдоль окопов.

Телефонный провод тянулся между деревьями.

Во многих местах он был оборван.

Руслан внимательно осмотрел повреждения.

— Если соединить так

Он показал узел.

— Связь будет держаться.

Пожилой связист удивлённо посмотрел на него.

— Ты этим занимался?

— Нет.

Просто люблю понимать, как всё устроено.

Старик улыбнулся.

— Хороший инженер сначала думает.

Потом делает.

Запомни это.

Руслан кивнул.

Эти слова почему-то напомнили ему университет.

На мгновение показалось, будто войны вовсе нет.

К вечеру связь восстановили.

Когда в телефонной трубке впервые прозвучал голос соседнего подразделения, связист облегчённо выдохнул.

— Работает

Иногда победой становилась вовсе не захваченная высота.

Иногда победой был обычный человеческий голос, который снова можно услышать.

После ужина возле землянки собрались несколько солдат.

Кто-то достал старую колоду карт.

Кто-то закурил.

Михаил, бывший музыкант, держал в руках губную гармошку.

— Сыграй что-нибудь.

Он покачал головой.

— Не хочу.

— Почему?

— Боюсь забыть, как звучала музыка без войны.

Все замолчали.

Тогда Аббас хлопнул его по плечу.

— Играй.

Если забудешь — мы тебе напомним.

Михаил улыбнулся.

Поднёс губную гармошку к губам.

Над окопами медленно поплыла тихая мелодия.

Руслан никогда раньше её не слышал.

Но почему-то вспомнил Алматы.

Каспийский ветер.

Двор.

Отец что-то мастерит возле дома.

Мама зовёт ужинать.

Он закрыл глаза.

И впервые за долгое время позволил себе ненадолго вернуться домой.

Музыка закончилась.

Никто не хлопал.

Здесь не было зрителей.

Были только люди, которым на несколько минут стало легче.

Аббас тихо сказал:

— После войны я обязательно научусь играть.

Михаил улыбнулся.

— Почему?

— Чтобы мои дети никогда не слышали других звуков вместо музыки.

Руслан посмотрел на друга.

Такие слова не приходят случайно.

Война уже меняла Аббаса.

Когда все начали расходиться, к окопу подошёл почтальон.

Его сумка сегодня выглядела почти пустой.

— Почта.

Несколько человек сразу поднялись.

Почтальон начал называть фамилии.

Кто-то получил письмо.

Кто-то — ничего.

Руслан слушал молча.

Его фамилия не прозвучала.

Он почувствовал лёгкое разочарование.

Не обиду.

Не злость.

Только пустоту.

Почтальон уже собирался уходить.

Но вдруг остановился.

— Подожди

Кажется

Есть ещё одно.

Он снова открыл сумку.

Долго перебирал конверты.

Потом улыбнулся.

— Нашёл.

Руслан быстро подошёл.

Почерк был незнакомым.

Не матери.

Не Эньже.

На обратной стороне конверта стояло только одно слово.

«Алматы.»

Руслан осторожно провёл пальцем по бумаге.

Почему-то открывать письмо сразу ему не хотелось.

Иногда ожидание правды кажется легче, чем сама правда.

Он медленно убрал конверт во внутренний карман.

И решил прочитать его только ночью.

Не зная, что именно это письмо навсегда изменит его жизнь.

Глава 15. Пока приходит почта

Часть II

Ночь выдалась непривычно спокойной.

Небо было ясным.

Звёзды казались такими яркими, будто война существовала где-то совсем в другом мире.

Руслан сидел у входа в землянку.

В руках он держал тот самый конверт.

Несколько раз переворачивал его.

Проводил пальцем по бумаге.

Но открыть так и не решался.

— Не читаешь? — спросил Аббас.

— Пока нет.

— Боишься?

Руслан задумался.

— Наверное

Да.

Аббас присел рядом.

— Странная вещь

Когда ждёшь письмо — боишься, что его не будет.

Когда письмо приходит — боишься его открыть.

Руслан тихо усмехнулся.

— Значит, выбора нет.

— Нет.

Руслан глубоко вдохнул.

Осторожно сломал сургучную печать.

Развернул сложенный лист.

Почерк оказался знакомым.

Очень знакомым.

Это писал отец.

Руслан невольно улыбнулся.

Будто огромный камень свалился с души.

Он начал читать.

Здравствуй, сын.

Мама говорит, что ты теперь совсем взрослый человек и письма нужно писать серьёзные. А я всё равно не умею красиво писать, поэтому напишу как умею.

У нас дома всё спокойно. Осень в этом году ранняя. По утрам уже холодно. Во дворе опять развалился старый забор. Я его два дня чинил, а сосед смеётся, говорит, что проще новый поставить. Может, он и прав, но мне всегда жалко выбрасывать то, что ещё можно спасти.

Мама каждый день ждёт почтальона. Делает вид, что просто вышла во двор, а сама всё время смотрит на дорогу. Когда приходит твоё письмо, сначала читает сама. Потом вечером читает мне вслух ещё раз. А на следующий день, кажется, перечитывает снова.

Она очень скучает.

Хотя никогда в этом не признается.

Я тоже скучаю, сын.

Просто мужчины почему-то редко говорят такие слова.

Помнишь, как мы строили сарай возле дома?

Ты тогда всё время забивал гвозди криво и сердился.

А я сказал тебе одну вещь.

Не торопись.

Если криво начал — не бойся вытащить гвоздь и начать заново.

Иногда переделать — не стыдно.

Стыдно оставить плохо только потому, что жалко времени.

Тогда ты обиделся.

А вечером всё-таки переделал.

Знаешь

Мне кажется, жизнь очень похожа на стройку.

Иногда приходится начинать заново.

И это нормально.

Только людей, сын, нельзя строить так же, как дома.

У каждого свой фундамент.

Береги тех, кто рядом.

Хорошие люди встречаются редко.

Если судьба подарила тебе такого друга, как Аббас, не теряй его.

И ещё

Мама рассказала мне про девушку.

Не переживай.

Я не ругаюсь.

Если однажды привезёшь её домой — познакомимся.

Только сначала вернись.

Дом без хозяина пустеет.

А родители без детей стареют быстрее.

Мы с мамой ждём тебя.

Возвращайся.

Крепко обнимаю.

Твой отец.

---

Руслан долго сидел неподвижно.

Потом аккуратно сложил письмо.

Провёл рукой по подписи.

Словно хотел прикоснуться к руке отца.

— Всё хорошо? — тихо спросил Аббас.

Руслан кивнул.

— Да

Очень хорошо.

Он посмотрел в небо.

Почему-то именно сейчас ему захотелось снова оказаться мальчишкой.

Чтобы отец опять учил его держать молоток.

Чтобы мама звала домой.

Чтобы самым большим несчастьем был криво забитый гвоздь.

Он достал конверт Эньже.

Потом письмо матери.

Теперь рядом лежало и письмо отца.

Три письма.

Три разных почерка.

Три человека.

Которые сейчас были далеко.

Руслан вдруг понял одну простую вещь.

Война забрала у него почти всё.

Но пока приходят письма

Дом ещё существует.

Он осторожно сложил их вместе.

И убрал во внутренний карман гимнастёрки.

Поближе к сердцу.

В эту ночь Руслан спал спокойно.

Он ещё не знал

что это будет последнее письмо, которое отец успеет написать ему при жизни.

Глава 16. Свет в окне

Прошла почти неделя.

Фронт снова замолчал.

Эта тишина уже никого не успокаивала.

Солдаты давно поняли: если война молчит, значит, она просто переводит дыхание.

Утро выдалось солнечным.

За много дней впервые показалось голубое небо.

Капитан разрешил снять мокрые шинели и просушить их.

Весь лагерь неожиданно ожил.

Кто-то стирал форму в холодной речке.

Кто-то чинил сапоги.

Кто-то брился, глядя в маленькое карманное зеркало.

Казалось, на несколько часов люди снова вспомнили, кем были до войны.

Руслан сидел на перевёрнутом ящике и читал письмо отца.

Уже в четвёртый раз.

Каждый раз он находил строки, которые раньше будто не замечал.

«Иногда приходится начинать заново.»

Он задумался.

Когда-то эти слова были о строительстве.

Теперь они звучали совсем иначе.

На войне почти каждый день приходилось начинать заново.

После обстрела — строить окоп.

После потери товарища — заново учиться жить.

После каждого письма — заново ждать.

— Опять читаешь? — спросил Аббас.

Руслан улыбнулся.

— У каждого письма есть свой голос.

— И какой голос у твоего отца?

Руслан ненадолго задумался.

— Спокойный.

Такой, которому веришь сразу.

Аббас кивнул.

— У моей мамы наоборот.

Когда читаю её письма, кажется, будто она стоит рядом и разговаривает без остановки.

Они рассмеялись.

Совсем тихо.

Чтобы не спугнуть этот редкий момент.

После обеда в лагерь привезли молодое пополнение.

Совсем юные лица.

Некоторым едва исполнилось восемнадцать.

Один парень долго ходил между землянками, явно кого-то искал.

Потом подошёл к Руслану.

— Извините

Можно спросить?

— Конечно.

— Здесь страшно?

Руслан посмотрел на него.

В этих глазах он увидел самого себя несколько недель назад.

Он мог соврать.

Мог сказать: «Нет.»

Но вспомнил слова отца.

«Плохо строить нельзя.»

И ответил честно.

— Да.

Страшно.

Парень опустил голову.

Руслан продолжил:

— Но знаешь

Страх — это не слабость.

Плохо, когда человек перестаёт бояться.

Потому что именно тогда он начинает совершать глупости.

Юноша молча кивнул.

— Спасибо

Он ушёл.

Аббас усмехнулся.

— Уже советы раздаёшь.

Руслан пожал плечами.

— Мне самому когда-то не хватало такого ответа.

Тем же вечером Руслан наконец сел писать Эньже.

На этот раз он не рвал листы.

Он просто писал.

*Эньже.*

Севодня у нас впервые за долгое время выглянуло солнце. Забавно, как быстра человек начинает радоватся самым простым вещам. Кажется, ещё совсем недавно мы не замечали харошую погоду. Теперь весь лагер вышел сушить одежду, и кто-та даже сказал, что пахнет домом. Наверное, потому что мокрая форма наконец перестала пахнуть сырой землёй.