письмо

Береги себя. Не переживай за меня. Я абещаю делать всё, чтобы аднажды самаму атдать тебе следующее письмо, а не просить кого-то передать его вместа меня.

Скучаю по тебе.

Твой Руслан.

Он перечитал написанное.

Сложил лист.

Аккуратно убрал в конверт.

И вдруг понял:

Письмо — странная вещь.

Когда его пишешь, человек кажется ближе.

Но когда заканчиваешь последнюю строку, особенно остро ощущаешь расстояние.

Поздно вечером добровольцы разошлись по казармам.

Руслан долго не мог уснуть.

Снаружи было тихо.

Слишком тихо.

Он посмотрел на соседнюю кровать.

Аббас уже спал.

Руслан закрыл глаза.

И впервые за всё время после отъезда из Варшавы понял:

Завтра закончится ещё одна часть его жизни.

Завтра он перестанет быть просто студентом.

И начнёт становиться солдатом.

Глава 12. Первые выстрелы

Часть I

Никто не сказал, когда именно закончилась подготовка.

Не было ни торжественного построения, ни громких приказов.

Однажды утром солдат просто разбудил короткой командой:

— Подъём. Через двадцать минут выезд.

Руслан открыл глаза.

Несколько секунд он смотрел в деревянный потолок казармы, пытаясь вспомнить, какой сегодня день.

Потом понял, что давно перестал считать дни.

Раньше жизнь измерялась лекциями, выходными и письмами от матери.

Теперь — подъёмами, тревогами и командами.

На соседней койке уже одевался Аббас.

— Проснулся?

— А разве был выбор?

Аббас улыбнулся.

— Нет. Но я всё ещё надеюсь, что однажды сержант зайдёт и скажет: «Ребята, произошла ошибка. Возвращайтесь в университет.»

Руслан усмехнулся.

— Тогда профессор первым делом спросит, почему мы пропустили столько занятий.

— А я отвечу, что был на самой длинной практике в своей жизни.

Они рассмеялись.

Негромко.

Так, чтобы не услышал сержант.

Смех быстро закончился.

Он всё чаще становился коротким.

Будто война постепенно отучала людей смеяться долго.

Через полчаса колонна уже стояла возле грузовиков.

Старые машины с потускневшей краской, деревянными бортами и запахом бензина.

Солдаты молча забирались внутрь.

Каждый нёс свой вещмешок так, словно вместе с ним нёс всю прежнюю жизнь.

Руслан устроился у борта.

Аббас сел рядом.

Напротив расположился пожилой мужчина с густыми седыми усами.

По левую руку — совсем молодой парень.

Руслану показалось, что ему не больше семнадцати.

Парень крепко держал в руках фотографию.

Он смотрел на неё так внимательно, будто боялся забыть лица людей, изображённых на ней.

Через несколько минут он осторожно убрал снимок во внутренний карман гимнастёрки.

Руслан невольно улыбнулся.

Наверное, у каждого здесь было что-то своё.

У кого-то фотография.

У кого-то крестик.

У кого-то письмо.

Такие вещи редко спасают жизнь.

Но часто помогают сохранить человека внутри.

Грузовики тронулись.

Сначала медленно.

Потом всё быстрее.

Колонна покинула лагерь.

Дорога уходила на восток.

За окнами мелькали деревни.

Некоторые дома были пустыми.

В других ещё жили люди.

Иногда дети выбегали к дороге и молча смотрели вслед колонне.

Они не махали руками.

Не кричали.

Они просто смотрели.

Слишком серьёзно для своего возраста.

Руслан проводил взглядом маленькую девочку.

Она крепко прижимала к себе тряпичную куклу.

Пока грузовик не скрылся за поворотом, девочка так и не сдвинулась с места.

Он отвернулся.

Почему-то именно этот взгляд запомнился ему сильнее, чем разрушенные дома.

Дорога была долгой.

Сначала никто не разговаривал.

Потом пожилой мужчина вдруг достал из кармана серебристые карманные часы.

Он осторожно открыл крышку.

Несколько секунд смотрел на стрелки.

После чего неожиданно прикоснулся к ним губами.

Руслан не выдержал.

— Красивые часы.

Мужчина поднял глаза.

— Да.

Руслан помолчал.

— Подарок?

Старик покачал головой.

— Нет.

Это часы моего сына.

Он должен был носить их.

Руслан не сразу понял смысл сказанного.

Мужчина продолжил спокойно.

Слишком спокойно.

— Он погиб ещё весной.

Теперь они идут со мной.

Потому что оставить их дома оказалось тяжелее, чем взять на войну.

В кузове стало тихо.

Даже Аббас ничего не сказал.

Старик закрыл часы.

Берег их так осторожно, словно внутри тикало не время.

А память.

Через несколько часов колонна остановилась.

Водители объявили короткий привал.

Солдаты начали разминать ноги.

Кто-то закурил.

Кто-то достал хлеб.

Аббас сел прямо на землю.

— Руслан.

— Что?

— Ты заметил одну вещь?

— Какую?

— Здесь никто никого не спрашивает, кем он был раньше.

Руслан задумался.

И действительно.

За последние недели никто не интересовался, кто он.

Студент.

Инженер.

Казах.

Все эти слова вдруг потеряли значение.

Осталось только одно.

Солдат.

Аббас вздохнул.

— Странная всё-таки вещь война.

За несколько дней она может сделать одинаковыми людей, которые никогда бы не встретились.

Руслан посмотрел вокруг.

Совсем рядом сидел музыкант.

Чуть дальше шахтёр.

За ними — школьный учитель.

Фермер.

Плотник.

Почтальон.

Совсем недавно каждый жил своей жизнью.

Теперь они ели один хлеб.

Спали на одной земле.

И ехали в одном направлении.

Руслан поднял взгляд к серому небу.

Он вдруг подумал, что война умеет стирать различия быстрее любого времени.

Но цена у этого всегда слишком высокая.

Глава 12. Первые выстрелы

Часть II

Колонна снова двинулась в путь.

Чем дальше они уезжали, тем реже встречались люди.

Дорога становилась уже.

По обеим сторонам тянулся густой лес.

Иногда среди деревьев мелькали полуразрушенные дома, от которых остались только печные трубы.

Руслан заметил, что никто в грузовике уже не разговаривал.

Каждый думал о своём.

Казалось, даже двигатель работал тише.

Ближе к вечеру машины остановились.

— Приехали! — крикнул сержант.

Солдаты начали выпрыгивать на землю.

Руслан осмотрелся.

Никакого фронта он не увидел.

Не было длинных траншей.

Не было сотен солдат.

Не было атак.

Перед ними простиралось обычное поле.

За ним — густой лес.

Чуть левее тянулась узкая речка.

Несколько землянок почти полностью уходили в землю.

Возле них сидели уставшие бойцы.

Кто-то чинил сапоги.

Кто-то молча чистил винтовку.

Кто-то спал прямо на сырой земле.

Руслан растерялся.

Он почему-то ожидал увидеть войну совсем другой.

Яркой.

Громкой.

Постоянной.

Но здесь всё выглядело так, будто люди просто очень устали жить.

Навстречу подошёл капитан.

Лицо его было покрыто двухдневной щетиной.

На рукаве гимнастёрки виднелась аккуратно зашитая прореха.

— Пополнение?

Сержант кивнул.

— Так точно.

Капитан внимательно осмотрел новоприбывших.

— Слушайте внимательно.

Здесь нет героев.

Есть только те, кто успел спрятаться на секунду раньше.

Некоторые солдаты тихо усмехнулись.

Руслан не понял этой улыбки.

Поймёт позже.

Им показали землянку.

Внутри пахло сыростью.

Деревянные нары.

Коптящая керосиновая лампа.

У стены лежали несколько ящиков с патронами.

Аббас бросил вещмешок.

— Ну что

Общежитие было лучше.

Руслан усмехнулся.

— Зато соседи здесь не шумят после отбоя.

В этот момент рядом прогремел взрыв.

Земля едва заметно дрогнула.

С потолка посыпалась сухая земля.

Аббас медленно посмотрел наверх.

— Кажется

Я поторопился с выводами.

Вечером им раздали ужин.

Жидкий суп.

Кусок хлеба.

И кружку горячего чая.

Руслан никогда бы не подумал, что самый обычный хлеб может казаться таким вкусным.

Рядом сел тот самый пожилой мужчина с часами.

— Первый день?

Руслан кивнул.

— Видно.

— По чему?

Старик спокойно отломил кусок хлеба.

— Ты ещё смотришь по сторонам.

Через месяц будешь смотреть только под ноги.

— Почему?

— Потому что земля иногда опаснее неба.

Руслан не понял.

Но снова решил ничего не спрашивать.

Война сама всё объяснит.

Солнце уже почти скрылось за лесом.

Воздух стал холоднее.

Руслан вышел из землянки.

Небо постепенно темнело.

Вдали кто-то тихо играл на губной гармошке.

Мелодия была незнакомой.

Но почему-то напоминала дом.

Он присел на поваленное бревно.

Достал из кармана письмо Эньже.

Развернул.

Чернила уже немного расплылись на сгибах.

Руслан медленно перечитал каждую строчку.

Особенно ту, где она написала:

«Пока я жду — ты не имеешь права перестать бороться.»

Он невольно улыбнулся.

В этот момент рядом сел Аббас.

— Опять читаешь?

Руслан сложил письмо.

— Да.

— Уже, наверное, наизусть знаешь.

— Некоторые вещи можно перечитывать бесконечно.

Аббас молча посмотрел на тёмный горизонт.

Потом спросил:

— Скажи честно

Если бы можно было всё вернуть

Ты бы всё равно поехал сюда?

Руслан долго не отвечал.

Ночной ветер тихо качал верхушки сосен.

Где-то далеко глухо прозвучал одиночный выстрел.

— Да.

Аббас удивился.

— Даже зная всё это?

— Да.

— Почему?

Руслан посмотрел на свои ладони.

Ещё совсем недавно они держали карандаш и чертёжную линейку.

Теперь держали винтовку.

— Потому что однажды я хочу смотреть своим детям в глаза и не стыдиться того, что в самое тяжёлое время спрятался за чужими спинами.

Аббас ничего не ответил.

Он только тихо кивнул.

Ночь наступила быстро.

Руслана впервые поставили в караул.

Вокруг была почти полная тишина.

Настолько глубокая, что слышно было, как ветер проходит сквозь сосны.

Иногда казалось, будто лес дышит.

Он крепче сжал винтовку.

И вдруг понял, что боится вовсе не выстрела.

Он боялся неизвестности.

Когда не знаешь, откуда придёт опасность, воображение начинает работать громче любого оружия.

Вдруг

Где-то впереди хрустнула ветка.

Руслан замер.

Сердце ударило так сильно, что он услышал его в собственных ушах.

Он поднял винтовку.

Ещё один хруст.

Палец лёг на спусковой крючок.

Из темноты медленно вышел

маленький лось.

Животное спокойно посмотрело на людей.

Постояло несколько секунд.

И исчезло между деревьями.

Руслан медленно выдохнул.

Позади кто-то негромко рассмеялся.

— Поздравляю.

Теперь ты знаешь, что на войне страшно даже оленям.

Руслан тоже улыбнулся.

Совсем немного.

Но эта улыбка исчезла через несколько секунд.

Потому что где-то далеко, за лесом, раздался тяжёлый грохот артиллерии.

Не один выстрел.

Не два.

А десятки.

Земля под ногами едва заметно задрожала.

Старший караула посмотрел в сторону горизонта.

И тихо произнёс:

— Похоже

завтра они доберутся и до нас.

Руслан поднял глаза к чёрному небу.

Он ещё не знал, что следующий день разделит его жизнь на две части.

До первого боя.

И

после него.

Глава 12. Первые выстрелы

Часть III

Руслан проснулся ещё до рассвета.

Он не сразу понял, что его разбудило.

Потом услышал.

Глухие раскаты.

Будто где-то далеко над землёй перекатывались тяжёлые камни.

Через несколько секунд прогремел ещё один удар.

Теперь ближе.

В землянку заглянул сержант.

— Подъём!

Все мгновенно вскочили.

Сон исчез так же быстро, как исчезает туман под утренним солнцем.

— Немцы начали артподготовку.

Получить оружие!

Быстро!

Никто не задавал вопросов.

Каждый уже понимал, что это значит.

На улице было холодно.

Над полем стелился густой туман.

Руслан впервые почувствовал запах войны.

Это был не запах пороха.

Не запах крови.

Пахло мокрой землёй, дымом, горелым деревом и сырой травой.

Именно этот запах позже будет возвращаться к нему во снах.

— По местам!

Крик капитана разнёсся по окопам.

Руслан вместе с Аббасом спрыгнул в узкую траншею.

Земля была холодной и липкой.

Сапоги сразу ушли в грязь почти по щиколотку.

— Не высовываться без команды! — закричал сержант.

Руслан сильнее сжал винтовку.

Он почувствовал, как дрожат руки.

Он пытался остановить дрожь.

Не получилось.

Аббас заметил это.

Молча положил руку ему на плечо.

— У меня тоже.

Руслан посмотрел на друга.

Тот тоже дрожал.

И почему-то именно это немного успокоило.

Значит

боятся все.

Первый снаряд упал совсем рядом.

Земля будто подпрыгнула.

Руслан инстинктивно закрыл голову руками.

Комья грязи посыпались прямо в окоп.

В ушах зазвенело.

Следом второй.

Третий.

Четвёртый.

Казалось, небо разрывается на части.

Он больше не понимал, где верх, а где низ.

Только слышал бесконечный грохот.

Вдруг всё стихло.

Так резко, что тишина показалась страшнее взрывов.

Капитан поднялся чуть выше.

Посмотрел в бинокль.

И громко крикнул:

— Приготовиться!

Идут!

Руслан осторожно выглянул.

Сначала он ничего не увидел.

Потом

в тумане начали появляться силуэты.

Далёкие.

Почти призрачные.

Они двигались медленно.

Но становились всё ближе.

Сердце билось так сильно, что заглушало остальные звуки.

— Не стрелять!

Ждать!

Руслан крепче сжал винтовку.

Палец лежал на спусковом крючке.

Он никогда раньше не целился в человека.

В университете их учили рассчитывать нагрузку на мост.

А не расстояние до чужой жизни.

— Огонь!

Весь окоп вспыхнул одновременно.

Выстрелы смешались в один непрерывный гул.

Руслан машинально нажал на спуск.

Отдача ударила в плечо.

Он даже не понял, куда попала пуля.

Потом выстрелил ещё раз.

И ещё.

Всё происходило так быстро, что времени на мысли не оставалось.

Только делать то, чему учили.

Рядом вскрикнул молодой солдат.

Тот самый парень с фотографией.

Он схватился за бок.

Медленно сел на землю.

Будто просто устал.

Руслан бросился к нему.

— Санитар!

Парень посмотрел на него удивлёнными глазами.

Губы дрожали.

— Скажи

Скажи моей маме

что

Он не договорил.

Голова медленно опустилась.

Фотография выпала из его кармана прямо в грязь.

Руслан застыл.

Всего вчера этот парень показывал снимок своей семьи.

Сегодня

от него осталась только фотография.

— Руслан!

Голос Аббаса буквально выдернул его из оцепенения.

— Ложись!

Руслан не успел.

Совсем рядом разорвался снаряд.

Ударная волна отбросила его в стенку окопа.

Воздух исчез.

В ушах стоял один длинный звон.

Он открыл глаза.

Мир стал каким-то далёким.

Беззвучным.

Будто всё происходило под водой.

Кто-то тряс его за плечи.

Это был Аббас.

Он что-то говорил.

Руслан видел движение губ.

Но не слышал ни слова.

Через несколько минут слух начал возвращаться.

Сначала отдельные звуки.

Потом крики.

Потом выстрелы.

И наконец голос Аббаса.

— Живой?!

Руслан медленно кивнул.

Он поднял руку.

На ладони была кровь.

Сердце на мгновение остановилось.

Он быстро осмотрел себя.

Ран не было.

Кровь оказалась чужой.

На рукаве остались следы того самого парня, которому он пытался помочь.

Руслан долго смотрел на ладонь.

Потом медленно вытер её о мокрую землю.

Но ему показалось, что кровь всё равно осталась.

Не на коже.

Где-то глубже.

Бой продолжался почти до вечера.

Когда солнце начало опускаться за лес, наступила тишина.

Настоящая.

Без взрывов.

Без выстрелов.

Без команд.

Руслан выбрался из окопа.

Поле впереди было изрыто воронками.

Повсюду валялись разбросанные каски, винтовки, клочья шинелей.

Он искал глазами того молодого парня.

Но не нашёл.

Санитары уже унесли его.

Осталась только фотография.

Она лежала в грязи, намокшая от дождя.

Руслан поднял её.

На снимке были мужчина, женщина и трое детей.

Все улыбались.

Он аккуратно вытер фотографию рукавом.

И положил во внутренний карман гимнастёрки.

Он не знал их имён.

Но дал себе слово:

если переживёт войну, он найдёт эту семью.

Пусть даже только для того, чтобы вернуть им последнее, что осталось от сына.

---# Глава 12. Первые выстрелы

Часть IV

К вечеру дождь усилился.

Он медленно смывал кровь с земли, смешивая её с грязью.

Руслан сидел у входа в землянку и молча смотрел на свои руки.

Он мыл их уже третий раз.

Потом четвёртый.

Грязь уходила.

Кровь тоже.

Но ощущение, будто ладони всё ещё липкие, не исчезало.

Аббас молча сел рядом.

Некоторое время они сидели, не произнося ни слова.

— О чём думаешь? — наконец спросил он.

Руслан долго молчал.

— Я даже имени его не узнал.

— Чьего?

— Того парня.

Аббас понял сразу.

— Зато ты запомнил его лицо.

Руслан покачал головой.

— Нет

Я запомнил его голос.

Он сказал: «Скажи моей маме»

И не успел закончить.

Ветер качнул полог землянки.

Руслан вдруг представил женщину, которая сейчас, возможно, готовит ужин.

Может быть, поправляет на столе скатерть.

Может быть, ждёт письмо.

И ещё не знает, что её сын уже никогда ничего не напишет.

Эта мысль оказалась страшнее самого боя.

После ужина командир приказал собрать погибших.

Руслан никогда раньше не носил мёртвых людей.

Ему казалось, что это будет невозможно.

Но война не спрашивала, готов он или нет.

Она просто давала следующую работу.

Они шли молча.

Каждого погибшего осторожно клали на плащ-палатку.

Никто не плакал.

Не потому, что было не жалко.

Просто за день слёз стало меньше, чем потерь.

Руслан подошёл к телу того самого парня.

Фотографии в кармане уже не было.

Она лежала у Руслана под гимнастёркой.

Он наклонился.

Закрыл погибшему глаза.

Никто его этому не учил.

Он просто почувствовал, что так правильно.

Ночью никто долго не мог уснуть.

Кто-то тихо кашлял.

Кто-то ворочался.

Кто-то разговаривал во сне.

Руслан достал блокнот.

Хотел написать Эньже.

Долго смотрел на пустой лист.

Потом медленно вывел:

Эньже.

Сегодня я впервые был в бою.

Он остановился.

Что написать дальше?

Что было страшно?

Она и так поймёт.

Что рядом погиб человек?

Зачем причинять ей эту боль?

Что он сам едва остался жив?

Нет.

Он не хотел, чтобы каждое её утро начиналось со страха.

Руслан аккуратно зачеркнул первую строку.

Взял новый лист.

И начал снова.

**Эньже любовь мая

Севодня у нас был тежолый ден.

Не переживай за меня. Са мнои все харашо.

Здесь уже холодно. Наверна, у вас тоже осень вступает в свои права.

Помниш, ты гаварила, что осенью Варшава особенно красива? Если чесна, я тагда не успел этово заметить. Всё время куда-та спешил. Теперь часта думаю, как мала мы ценим самые обычные дни.

Аббас передаёт тебе привет. Он по-прежнему шутит, хотя его шутки становятся всё хуже. Наверна, это тоже признак вайны.

Севодня вечером мы долгв сидели молча. Раньше мне казалось, что малчание бывает неловким. аказалось, инагда ано говорит больше любых слов.

Раскажи мне, как проходит твой день. Кто теперь дежурит вместе с тобой? Есть ли у тебя время выпить горячево чая или вы всё так же работаете без отдыха?

Береги себя. Мне пачему-то спокойнее, когда я представляю, что ты сейчас читаешь эти строки.

Скучаю.

*Твой Руслан.*

Он перечитал письмо.

Ни слова о смерти.

Ни слова о страхе.

Ни слова о том, что несколько часов назад он держал за руку умирающего человека.

Руслан сложил лист.

И вдруг понял одну простую вещь.

Он не солгал Эньже.

Он просто оставил всю боль между строк.

Перед тем как лечь спать, он достал из кармана фотографию незнакомой семьи.

При свете коптящей лампы долго смотрел на улыбающиеся лица.

Потом перевернул снимок.

На обратной стороне детским почерком было написано всего несколько слов:

«Папе. Возвращайся скорее. Мы ждём тебя дома.»

Руслан почувствовал, как внутри всё сжалось.

Он закрыл глаза.

И впервые за долгое время тихо произнёс молитву.

Не за себя.

За человека, имени которого он так и не узнал.

Этой ночью Руслан понял ещё одну вещь.

Война начиналась не тогда, когда звучал первый выстрел.

Она начиналась в тот момент, когда человек впервые понимал, что не сможет рассказать своим близким всей правды.

Глава 13

Между боями

Через три дня Руслан понял одну странную вещь.

К войне нельзя привыкнуть.

Но можно привыкнуть к ожиданию войны.

Иногда сутки проходили без единого выстрела.

Потом за десять минут происходило столько, что казалось, будто прожил целую жизнь.

А затем снова наступала тишина.

Такая, что слышно было, как ветер шелестит в мокрой траве.

После первого боя подразделение осталось на тех же позициях.

Каждое утро начиналось одинаково.

Подъём ещё до рассвета.

Горячая вода, если повезёт.

Кусок хлеба.

Редкая кружка крепкого чая.

Потом работа.

Кто-то укреплял окопы.

Кто-то таскал ящики с патронами.

Кто-то ремонтировал землянки после ночных обстрелов.

Руслан с удивлением заметил, что больше всего времени на войне занимала вовсе не стрельба.

А лопата.

Иногда ему казалось, что война держится не на оружии.

А на людях, которые каждый день копают землю.

— Инженер!

Руслан обернулся.

Это был капитан.

— Подойди.

Руслан быстро подошёл.

Капитан разложил на ящике карту.

— Ты ведь учился на строительном?

— Только начал.

— Всё равно больше остальных понимаешь.

Посмотри.

Если немцы ударят отсюда

Как бы ты усилил позицию?

Руслан внимательно посмотрел на схему.

Несколько минут молчал.

Потом осторожно сказал:

— Если соединить эти две траншеи

И сделать небольшой запасной ход вот здесь

то люди смогут отходить, не выходя под огонь.

Капитан внимательно слушал.

Потом кивнул.

— Попробуем.

Когда капитан ушёл, Аббас хлопнул друга по плечу.

— Видишь?

Даже здесь инженеры нужны.

Руслан впервые за долгое время улыбнулся.

Пусть совсем немного.

Но впервые знания из университета пригодились не на бумаге.

А для того, чтобы кто-то, возможно, остался жив.

Работа продолжалась до самого вечера.

Солдаты копали молча.

Только звук лопат нарушал тишину.

Рядом трудился пожилой сапожник из Кракова.

Он неожиданно спросил:

— Руслан.

— Да?

— А кем ты мечтал стать?

Руслан удивился.

— Инженером.

Строить мосты.

Мужчина усмехнулся.

— Хорошая профессия.

А я всю жизнь шил обувь.

Понимаешь

никогда не думал, что закончу жизнь с лопатой в руках.

Руслан воткнул лопату в землю.

Посмотрел на длинную линию окопов.

И подумал:

Странно. Нас учили строить дома, дороги и мосты. Но никто никогда не учил, что однажды придётся строить место, в котором люди будут прятаться от смерти.

Он ничего не сказал вслух.

Просто продолжил копать.

После ужина почтальон появился неожиданно.

Молодой солдат с тяжёлой сумкой за плечом громко крикнул: