Стылая Топь. Путь домой

Григор посмотрел на меня. В его взгляде читался немой вопрос: подчиняться или пробиваться с боем? Пробиваться — означало подписать смертный приговор всему его народу, так как если мы не доберёмся до Валиуны, то всё, через что ему пришлось пройти, окажется напрасным.

Я сделал шаг вперед, выходя на свет обоих солнц. Поднял руки открытыми ладонями вверх, демонстрируя мирные намерения.

— Мы ищем место, где земля не убивает тех, кто на ней стоит, — произнес я, глядя в золотые глаза аборигена. — Если это ваш Сад, позвольте нам пройти. Мы не тронем ничего и никого в вашем мире.

Голос лидера аборигенов снова зазвучал у меня в голове, но теперь в нем появились нотки... любопытства?

«Маленькие существа убивают ради еды. Большие — ради власти. Зачем пришли вы?»

— Чтобы выжить, — честно ответил я. — И помочь выжить другим. Мы идём в мир, который называется Валиуна. Его народ, — тут я показал на застывшего статуей Григора, — заперт в котловине типа той, которая есть в вашем мире. Они умирают от голода. Мы хотим вывести их в другой мир, который пока никем не заселён. Но нам нужно отыскать вход.

— Я чувствую, что он недалеко, — наконец-то отмер штриха, — он там, за лесом, я пойму, когда увижу.

— Мы не претендуем на ваш мир, — повторил я, — мы просто путники, которые пришли и ушли, не более того. Но я не могу не сказать: я никогда не видел ничего прекраснее, чем ваш мир, это правда.

Страж Сада долго молчал, сканируя меня своим невозможным взглядом. Затем он плавно повел рукой вправо, указывая вдоль берега озера, туда, где между деревьев петляла узкая тропа.

«Идите. Мать-Корень решит, станете ли вы семенами или удобрением. Не сворачивайте с тропы».

Луки исчезли за спинами аборигенов так же беззвучно, как и появились. Троица синхронно развернулась и буквально растворилась в древесных стволах, сливаясь с корой. Только легкое мерцание воздуха выдавало направление их движения.

Мы с Григором переглянулись.

— «Мать-Корень», — повторил штриха, убирая руку с меча. Его всё еще трясло от переизбытка адреналина. — Кажется, твой дар открывать двери привел нас не просто в новый мир. Мы попали в чей-то храм.

— Главное, что дверь пока открыта, — хрипло отозвался я, пытаясь унять бешено стучащее сердце. — Осталось понять, берут ли здесь плату за выход.

И мы пошли вдоль берега изумрудного озера, оставляя позади спящего серебряного бога и направляясь в лес, за которым, по идее, нас ждёт долгожданный вход в Валиуну.

Тропа оказалась под стать всему остальному миру: она не была вытоптанной землей или звериным лазом, это был настоящий живой коридор.

Как только мы шагнули под сень исполинских деревьев за озером, звуки внешнего мира словно отрезало плотным занавесом листвы. Исчезло «кошачье» мурлыканье драконов, плеск воды и шелест крыльев. Лес поглотил нас целиком, укутав в бархатную, влажную тишину. Единственным звуком здесь оставался хрустальный перезвон цветов-колокольчиков, которые росли прямо из стволов, пульсируя в такт невидимому сердцебиению леса.