Одинокая женщина

Музыка в холле внезапно переменилась. Глухие, бьющие по барабанным перепонкам басы уступили место мягкой, тягучей и немного меланхоличной мелодии. Яркая неоновая светомузыка сменилась приглушенным полумраком, и пространство вокруг нас словно замедлило свой сумасшедший бег. Пары начали несмело стягиваться к центру зала.

Кристиан, который всё это время молча стоял рядом, бережно держа свой стаканчик, вдруг заметно занервничал. Он переступил с ноги на ногу, бросил быстрый взгляд на танцующих, а затем повернулся ко мне. Его поразительно голубые глаза в полумраке казались почти темными, глубокими и полными какого-то детского, трогательного волнения.

— Ирис — его голос прозвучал немного тише обычного. Он аккуратно поставил свой стакан на подоконник и робко протянул мне руку. — Потанцуешь со мной? Обещаю, на твои туфли я не наступлю.

Я улыбнулась этой его вечной, обезоруживающей самоиронии и без колебаний вложила свою ладонь в его руку. Его пальцы оказались теплыми, сухими и очень надежными. Кристиан мягко увлек меня в центр холла. Его вторая рука осторожно, словно он боялся причинить мне малейший дискомфорт, легла на мою талию, едва ощутимо касаясь шелка изумрудного платья.

Мы начали медленно двигаться в такте музыки. Расстояние между нами было идеальным — ровно таким, какое диктовали приличия, но в то же время я отчетливо чувствовала ментоловый аромат его жвачки и дорогой, едва уловимый парфюм.

— Знаешь, Ирис, — тихо заговорил Кристиан, глядя мне прямо в глаза, отчего у меня по спине пробежал легкий холодок. — Я всю эту неделю только и думал о том, как мне повезло. В чужом городе, на новом месте я ужасно боялся встретить здесь людей, с которыми придется притворяться кем-то другим. А с тобой с тобой мне почему-то хочется быть настоящим. Даже если для этого приходится проливать на твои тексты кофе и выглядеть полным идиотом.

Его признание было настолько искренним и чистым, что внутри у меня поднялась теплая волна благодарности. Он не пытался казаться крутым, не строил из себя мачо, как Марк или другие парни на потоке.

— Ты не выглядишь идиотом, Кристиан, — мягко ответила я, слегка сжав его плечо. — Наоборот. Твоя неуклюжесть — это самое честное, что я видела на этом факультете за всю неделю.

Он облегченно выдохнул, и его улыбка стала шире, а рука на моей талии легла чуть увереннее, притягивая меня на пару сантиметров ближе. Это был красивый, идеальный момент, похожий на сцену из хорошего голливудского фильма. Мой разум шептал, что Кристиан — это лучшее, что могло со мной случиться в этом городе. Но сердце сердце упрямо хранило ровный, спокойный ритм, отказываясь пускаться вскачь.

Когда музыка стихла, мы вернулись к нашему углу у окна, где атмосфера, в отличие от нашего танца, уже успела накалиться до предела. Вокруг низкого журнального столика собралась приличная компания первокурсников во главе с Марком и Кэтти. Они уже вовсю разливали по стаканчикам сидр и шумно спорили.

— О, а вот и наши скромники вернулись из романтического подполья! — громко провозгласил Марк, заметив нас с Кристианом. Он сидел на подлокотнике старого кресла, вальяжно закинув ногу на ногу. — Садитесь в круг, мы тут как раз решили устроить проверку на вшивость. Играем в «Правду или Действие», классические правила. И у нас тут с твоей подругой, Кристиан, наметился очень интересный баттл.

Кэтти, сидевшая на диване напротив Марка со скрещенными руками, смерила его уничтожающим взглядом. Её щеки горели румянцем — то ли от выпитого сидра, то ли от злости.

— Я просто сказала, что этот самовлюбленный павлин струсит выбрать «Правду», если вопрос задам я, — язвительно бросила она, упрямо вскидывая подбородок.

— Я? Струшу? — Марк хищно прищурился, и в его глазах загорелся опасный азарт. Он наклонился вперед, опираясь локтями на колени и глядя на Кэтти в упор. — Ну хорошо, принцесса. Давай начнем прямо с тебя. Правда или действие, Кэтти? Выбирай с умом, пути назад не будет.

Вокруг стола мгновенно воцарилась интригующая тишина. Все замерли, предвкушая зрелище. Кэтти на секунду замешкалась, её пальцы крепче сжали пластиковый стаканчик, но отступать перед всем курсом было выше её гордости.

— Правда, — твердо ответила она, не отводя взгляда от его темных глаз.

Марк медленно, издевательски улыбнулся, словно только этого и ждал.

— Отлично, — протянул он, понизив голос так, что его слова прозвучали почти как выстрел. — Тогда скажи нам всем честно, куколка Из всех парней на этом факультете, включая твоего идеального соседа Кристиана, чей взгляд заставляет твое сердце биться чаще? И только попробуй соврать — я слишком хорошо умею читать людей по глазам.

Кэтти замерла. На секунду мне показалось, что она сейчас либо выльет свой сидр ему в лицо, либо встанет и уйдет. В холле повисла такая тишина, что было слышно, как на улице шумит ветер в кронах кленов. Все взгляды были прикованы к ней. Марк продолжал улыбаться — победно, хищно, уверенный, что загнал столичную штучку в угол.

Но Кэтти не была бы Кэтти, если бы так легко сдалась. Она сделала медленный глоток из своего стакана, не отрывая взгляда от Марка, а затем её губы тронула холодная, обжигающая улыбка. Она подалась вперед, повторив его позу, так что между их лицами осталось всего несколько сантиметров.

— Хочешь знать правду, Марк? — её голос прозвучал удивительно спокойно и четко. — Мое сердце бьется чаще только от одной мысли: как сильно мне хочется запереть тебя в самом дальнем вольере приюта и потерять ключ. А из парней на этом факультете — она на секунду перевела взгляд на Кристиана, а затем снова посмотрела на Марка в упор. — меня не заводит абсолютно никто. Обертки красивые, а внутри — сплошное самолюбие и детские комплексы. Так что мимо, эксперт по глазам. Твой радар сломался.

Вокруг стола кто-то из парней присвистнул, раздались одобрительные смешки. Улыбка Марка на мгновение дрогнула, а в глубине его темных глаз промелькнуло что-то похожее на искреннее удивление, смешанное с яростным уважением. Он явно не ожидал такого отпора.

— Засчитано, — процедил Марк, откидываясь назад на подлокотник, но его взгляд продолжал буквально прожигать Кэтти насквозь.

— Отлично, теперь мой ход, — Кэтти хитро прищурилась и резко повернула пустую пластиковую бутылку на столе. Горлышко, сделав несколько стремительных кругов, со скрипом остановилось, указывая прямо на меня.

— Ну что, Ириска, — Кэтти заговорщически подмигнула мне, моментально переключаясь со своей личной войны на роль главной свахи курса. — Твоя очередь. Правда или действие?

Я замялась, чувствуя, как Кристиан рядом со мной затаил дыхание. Выбирать «Правду» при всех мне было откровенно страшно — я слишком сильно оберегала свой внутренний мир, чтобы выставлять его на всеобщее обозрение перед малознакомыми однокурсниками.

— Действие, — выдохнула я, надеясь, что подруга пощадит меня и не заставит делать ничего экстремального.

— Действие? О-о-о, это я удачно зашла, — Кэтти потерла ладони, и в её голубых глазах зажглись чертенята. Она посмотрела на Кристиана, затем на меня, и выдала самый коварный план за вечер: — Твое действие, Ирис: ты должна до конца этой ночи носить куртку Кристиана, а на следующей лекции профессора Фогеля сесть за его парту и всю пару конспектировать за двоих. А Кристиан взамен Кристиан взамен всю неделю будет носить твою тяжелую сумку с книгами до библиотеки. По-моему, идеальный бартер!

Народ за столом дружно загоготал, а Кристиан моментально просиял. Он тут же, не дожидаясь моего ответа, поспешно стянул со спинки кресла свою стильную брендовую куртку и бережно накинул её мне на плечи. Она оказалась огромной, пахла его ментоловым парфюмом, чистым хлопком и теплом его тела.

Оказавшись в этом импровизированном коконе под улюлюканье однокурсников, я посмотрела на улыбающегося Кристиана, который выглядел сейчас самым счастливым человеком на планете. Тонкий лед под моими ногами, о котором я думала во время танца, затрещал чуть громче. Я улыбнулась в ответ, принимая правила этой игры, но где-то глубоко внутри меня всё еще сидел маленький, тихий голосок, который упрямо твердил, что настоящая, ломающая судьбу буря в моей жизни начнется совсем не с этого уютного студенческого флирта.

Когда мы наконец вернулись в нашу комнату, часы на стене показывали глубоко за полночь. Вечеринка в холле постепенно затихала, сменяясь далеким смехом и редкими шагами в коридоре. Я со вздохом облегчения стянула с себя изумрудное шелковое платье, аккуратно повесила на спинку стула огромную куртку Кристиана, которая до сих пор хранила его тепло, и залезла под одеяло. Тело приятно ломило от усталости.

Кэтти сидела на своей кровати, лениво стирая мицеллярной водой остатки своего безупречного макияжа. Без стрелок и помады она снова выглядела той самой беззащитной девчонкой, которой так не хватало родительского внимания.

— Ну и вечер, — нарушила тишину Кэтти, бросив использованный ватный диск в урну. Она повернулась ко мне, поджав под себя ноги. — Ирис, скажи мне честно. Ты ведь видела, как Кристиан на тебя смотрел, когда ты надела его куртку? У него же на лице было написано: «Готов жениться прямо завтра».

— Кэтти, перестань, — я тихо рассмеялась, утыкаясь лицом в подушку. — Мы знакомы всего неделю. Он просто очень романтичный и хорошо воспитанный парень. А вот твой баттл с Марком — это было что-то с чем-то. Вы весь вечер искрили так, что я боялась, как бы у нас проводка в общаге не сгорела.

Кэтти на секунду замерла, и в полумраке комнаты я заметила, как её лицо на мгновение стало непривычно серьезным.

— Марк — невыносимый гад, Ирис, — тихо, без прежней язвы ответила она, глядя куда-то мимо меня, в темное окно. — Он будит во мне всё самое худшее. С ним я становлюсь злой, колючей и живой. Понимаешь? Дома меня все просто игнорировали, откупаясь деньгами. А он смотрит так, будто видит меня насквозь. И это пугает до чертиков.

Я молча кивнула, прекрасно понимая, о чем она говорит. Мы обе приехали в этот город с огромными дырами в душе, только латали их по-разному.

— А Кристиан — Кэтти снова улыбнулась, возвращая себе привычный легкий тон. — Кристиан — твоя безопасная гавань, Ириска. С ним тебе не придется воевать. Он будет носить твои книжки, варить кофе и оберегать от всего мира. Поверь мне, для такой глубокой девочки, как ты, это идеальный сценарий.

— Возможно, ты права, — прошептала я, закрывая глаза.

Я засыпала под мерный шорох ночного дождя за стеклом. На плечах всё еще призрачно ощущался вес чужой куртки, а в мыслях крутилась фраза Кэтти про безопасную гавань. Мне отчаянно хотелось верить, что моя жизнь в этом незнакомом городе будет именно такой — тихой, предсказуемой и счастливой. Я засыпала, совершенно не подозревая, что судьба уже сделала свой ход, и эта безопасная гавань очень скоро превратится в золотую клетку, из которой мне придется вырываться с кровью и мясом, проходя через самые страшные потери в моей жизни.