Цой жив

Цой отправляется на машине в город под предлогом, купить чего-то сладкого к чаю. Едет один. На самом деле ему необходимо одиночество, для того что бы разобраться с собой и своими мыслями. По пути мысли не дают покоя, он находится где-то очень далеко от реальности и не замечает, как выезжает на встречную полосу. В себя его приводит сигнал несущегося на встречу автомобиля. Цой мгновенно перестраивается в свою полосу, в голове возникает мысль «Так дело не пойдет, эти размышления меня до добра не доведут, так и разбиться не долго». Тут же возвращаются и депрессивные мысли «а может это все специально, может мысли эти для того и приходят, что бы вот так не заметил и разбился, потому что время пришло, все слишком быстро сделал, все написал, дел больше не осталось и выше головы не прыгнуть». Но инстинкт самосохранения берет верх, Цой доезжает до ближайшей остановки, паркует свой москвич, закрывает его, закуривает и идет к остановке.

Через три выкуренные сигареты подъезжает полупустой автобус. Не смотря, на обилие свободных мест, Цой проходит на заднюю площадку и остается стоять, развернувшись лицом по направлению движения. Несколько минут спустя его внимание привлекает приятный голос одной из сидящих по левой стороне девушек. Цой стоит позади их сидения. Девушки разговаривают о предстоящем отдыхе, и вторая рассказывает той, что с приятным голосом, где и когда они будут отдыхать. Видимо одна подружка приехала к другой погостить и вот теперь вторая составляет для неё программу культурного отдыха. К сожалению, та что с приятным голосом говорит совсем мало, в основном слушает. А лучше было бы наоборот, голос действительно потрясающий, женственный, спокойный, но в то же время чувствуется какая-то внутренняя уверенность и сила. Цою кажется, что это идеал женского голоса, и он с нетерпением ждет каждой следующей фразы, что бы в этом убедиться. Неожиданно девушка поворачивается, что бы поправить волосы, и Цой может разглядеть ее лицо. Стоя за их спинами, он видел только длинные, почти до поясницы каштановые волосы, спадающие на аккуратные плечи. А сейчас она повернулась в пол оборота на пару секунд, и все это было как в кино. Цой замер и время, будто тоже приостановилось, он увидел ее глаза, и сердце забилось так, как никогда не билось. Стало так приятно и легко, что Цой невольно заулыбался. Хотелось только одного, что бы это снова повторилось, хотя бы на пару секунд, но снова увидеть ее лицо, ее глаза.

Время в пути пролетело неожиданно быстро, Девушки встали и направились к выходу, Цой последовал за ними. На выходе расплатились за проезд. Выйдя из автобуса Цой ощутил на себе теплый солнечный луч и вдохнул полной грудью теплый и но уже свежий августовский воздух, какой бывает только здесь в Прибалтики. Ради этого воздуха сюда и приезжали отдыхать не только из Москвы, но и из всех уголков тогда еще необъятной страны, которая в это время медленно начинала разваливаться. Он вдохнул этот воздух и вместе с ним ощутил вкус к жизни, тот самый, который был потерян. И вот сейчас он вернулся - и в полной мере хотелось жить, и радоваться всему что окружает, радоваться простым мелочам. Улыбка не сходила с его лица, а ноги сами выбирали маршрут, следую за прекрасной незнакомкой.

Он старался идти не слишком близко, чтобы не напугать своим преследованием девушек, но достаточно для того, чтобы слышать её голос, притягивающий, как магнит. Неожиданно Цой услышал «Юль зайдем?!» - подруга указывала на магазин. Девушки легко поднялись по ступенькам гастронома и скрылись за стеклянными дверями. Цой незамедлительно сделал тоже самое, запрыгнув в три размашистых шага на ступени, словно мальчишка. Тем более вернуться домой следовало с чем-то сладким, так гласила его легенда, да и сигареты были уже на исходе. Он, машинально не выбирая, схватил первую же попавшуюся большую пачку вафель и блок Marlboro, все остальное время ходил за девушками, а вернее за Юлей, ее подругу он уже просто не замечал. Юля, Юлия снова и снова повторял он про себя, и имя это казалось ему таким же идеальным, как и ее голос. Юлия - да ее и не могли звать никак иначе. Между тем девушки купили все что хотели и направились к кассе. Для того что бы отвести от себя подозрения Цой сократил маршрут, срезав путь через другие стеллажи и почти бегом вышел к кассе первым опередив девушек. На кассе, за спиной, услышал голос ее подруги, видимо она сказала это - взглянув на сигареты Цоя, «Как же хочется покурить! Может, разрешишь, ну хоть одну?»

На что был категоричный, но ласковый ответ божественного голоса «Ты же знаешь, я их не переношу, поэтому пока я здесь выбирай, или они или я!»

- Да знаю, знаю! - обиженно, но почему-то довольно пробурчала подруга.

Выйдя из магазина до этой встречи, Цой с вероятностью 100% закурил бы сигарету, но сейчас услышав этот разговор, он молниеносно принял решение больше не курить, и выкинул блок только что купленных импортных сигарет в уличную урну, стоящую перед универмагом, оставив в руках лишь пачку вафель. Он стоял довольный собой и собственным решением, и казалось, что он уже на шаг ближе к Юле, нет к Юлии, от чего-то ему хотелось называть ее полным именем. Он еще не осознавал и не анализировал ни происходящее, ни собственные чувства. И не смотря на всю неординарность происходящего, его сознание принимало все за довольно-таки обыденные и приемлемые события. Как будто он каждый день вот так ходил за понравившимися ему девушками и принимал жизнеутверждающие решения от одного только их высказывания.

Но сейчас это казалось ему вполне нормальным. Он дождался, пока две девушки выйдут из магазина, проводил их взглядом и отправился следом. Он шел примерно в двадцати шагах от них, неожиданно девушки остановились и резко развернулись в его сторону. Цой уже успел подумать о самом страшном, что сейчас они обвинят его в преследовании и ему придётся оправдываться. И для того что бы окончательно себя не скомпрометировать он принял решение идти дальше и обогнать их как в магазине перед кассой, ну мало ли просто совпали маршруты. Но девушки совсем не замечали Цоя и оказавшись в пяти шагах от них Цой понял, что они забыли что-то купить и сейчас раздумывали вернуться или нет.

- Да ладно тебе Юль, ну подумаешь…, завтра купим. Пойдём, а то опоздаем.

Пойдем, пойдем, завтра я тебе сама напомню, если забудешь, все равно нам завтра опять сюда ехать. На этих словах Цой проходил совсем близко и встретился взглядом с Юлией, сердце забилось еще быстрее, чем в автобусе, он разглядел ее почти в упор с расстояния в полтора метра, и она была действительно прекрасна. В груди стало тесно, горячий комок подкатил к горлу, и он ускорил шаг. Ему казалось, стоит лишь на мгновенье остановиться, и он не сможет продолжить двигаться, и не сможет оторвать от неё взгляд. Собрав всю свою волю, он быстро пошел дальше, чеканя шаг. Еще минут пять, Цой шел как завороженный, думая лишь о том, можно ли обернуться и посмотреть назад. Наконец он разрешил себе сделать это! За спиной никого не оказалось, Цой с облегчением вздохнул, и будто отойдя от какого-то гипноза, пришел в себя. Он несколько секунд стоял, собираясь с мыслями, не понимая, что он здесь делает. В ответ на все происходящее мозг выдал один ответ.

- Юлия! И сразу стало легко и понятно, он незамедлительно отправился к той самой остановке, не далеко от универмага. По пути снова пришлось в него зайти, так как пачка вафель была на один раз, а следовало купить всего побольше и поразнообразней, так как чаепития были частыми особенно по вечерам. На этот раз Цой набрал полный пакет сладостей. Все складывалось удачно, вот и автобус подъехал, как только Цой подошел к остановке. Через полчаса он доехал до своего москвича, бросил пакет на переднее сидение и поехал домой. В голове крутилась шальная и в тоже время радостная мысль, «завтра они снова придут в этот магазин». И от этого становилось тепло и приятно. Цой сам не заметил, как он снова обрел смысл в жизни, и этим смыслом стала Юлия, хотя на этот момент времени Цою было достаточно лишь видеть ее, и слышать ее голос. Дома Цоя встретил Каспарян, и сразу же потащил его к сараю, где они устроили импровизированную студию звукозаписи, из привезенной с собой аппаратуры.

- Все попался ты мне! Теперь не отвертишься! Вить, ну в самом деле я же прошу, перепиши, а, нечисто получилось!

В сарае они работали над новым материалом, новых песен у Цоя было в достатке и для того что бы приступить к аранжировке новых песен следовало их записать хотя бы в акустике, а к некоторым добавляли драм машинку, если знали, что именно, просится к этой песне. Цой послушно поплелся в сарай и сделал все, о чем просил Юра, хотя сам делал все машинально, что называется на автопилоте.

Вероятно, заметив это Каспарян сказал

- Вроде все как нужно, и чисто на этот раз, а все равно чего-то не хватает, ты только не обижайся, но без души что ли…?

- Да я и не обижаюсь, может и без души… ответил, как всегда задумчивый Цой.

- Давай тогда завтра, еще раз попробуем, только, как ты можешь…

Как на концерте, Каспарян подмигнул Цою.

На всех концертах Цой выкладывался на все сто процентов, даже чуть больше. Обычно он падал на пол сразу после завершения концерта и лежал мокрый от пота и изнеможённый от полной отдачи зрителю. Минут десять лежал без движения, а затем потихоньку поднимался и просил пить или курить. Естественно все это за кулисами или в гримерке, или пародии на нее. Цой не любил что-либо делать напоказ. А душа и правда в это время была где-то далеко, вероятно пыталась отыскать в Риге Юлию, ту самую из-за которой, он и ожил, и умер одновременно. Он просто не мог думать больше ни о чем на свете, ему просто хотелось к ней. А если не к ней, то хотя бы просто видеть и слышать ее. Весь остаток дня Цой провел с этими мыслями и непреодолимым желанием вновь увидеть Юлию. Отвлекался на бытовые мелочи и кратко отвечал на задаваемые окружающими вопросы, благо, образ позволял, все это, а потому даже для близких, он остался обычным, невозмутимым Цоем. Лишь только вечером, перед сном, Наташа, что-то заподозрила и спросила

- Вить ну что с тобой? Сам не свой весь, ты может, влюбился?

- Ага влюбился! Не раздумывая ответил Цой - Пойду покурю.

Зачем-то соврал Цой, ведь он уже почти, как двенадцать часов бросил курить. А Наташу успокоил его, честный ответ, который она приняла за шутку. Решила, раз шутит, значит все в порядке, просто летает где-то в облаках, сочиняет новую песню, это же Цой! С этими мыслями и легким сердцем Наташа легла спать.

А Цой вышел на улицу, теплая ночь только начиналась, было тихо и спокойно, от звезд на небе было почти светло. «Как дома», мелькнула мысль, действительно было похоже на питерскую белую ночь, которые так любили в юности и не пропускали не одной. А последние годы даже и забыл про это удивительное явление природы. Раньше с нетерпением ждали мая и сезон белых ночей, после них лето считалось официально открытым. Хотя и темные ночи любили не меньше, и гуляли до утра, и рассветы встречали. Однако после долгой зимы и холодной питерской весны, белые ночи означали всегда приближение тепла и долгожданного лета, а потом это была просто питерская традиция, которую чтили все без исключения, коренные Петербуржцы. Мысли одна за другой, снова увлекли в юность, Цой дышал теплым Латвийским воздухом... Неожиданно его вернул в реальность вопрос Наташи, а более того собственный ответ.

- Влюбился?

- Влюбился!

Почему она так спросила? А почему я так ответил? – Влюбился!

Снова вернулось неуправляемое желание увидеть Юлю. Он попытался представить ее образ, но никак не мог вспомнить ее лица, только что-то общее и размытое. Выдохнул и вернулся сначала в тот самый автобус, затем в универмаг, потом снова шел за ними, вспомнил момент, когда Юлия посмотрела ему прямо в глаза… Чувства повторились один в один, и комок так же подкатил и сердце застучало будто долго бежал, однако лица так и не вспомнил. «Странно» подумал Цой. Может и правда влюбился? Помнится, на одной из постоянных вечеринок, то ли после квартирника, то ли у кого-то на дне рождении, кто-то высказывал мысль, что влюбленный человек не может вспомнить лица своего возлюбленного.

Цой решил проверить не то чтобы свои чувства, а просто себя, свою память. Завтра нужно снова приехать в Ригу, к том самому магазину и посмотреть на нее. После того, как он разрешил самому себе это сделать, стало легче. Хотя где-то глубоко он знал, что вернется туда, как только услышал разговор Юлии и ее подруги. А мозг просто искал повод что бы за что-то зацепиться и получить официальное разрешение у рациональной половины полушария, вернуться посмотреть на Юлю. От полученного разрешения стало и весело и тревожно одновременно. Вернулось то волшебное детское чувство предвкушения, что бывает перед днем рождения или новым годом, когда никак не можешь заснуть. Представляешь, что будет завтра. Не спишь всю ночь, и лишь под утро засыпаешь на пару часов, а может и меньше. Но все равно просыпаешься раньше всех, бежишь к елке, а там полно конфет, а главное твой подарок, такой, как и представлял или совсем другой, это совершенно не важно! Важно то, что это свершилось, мечта стала реальностью – и это настоящее волшебство. Цой представлял всю ночь эту встречу, прокручивал десятки возможных вариантов тех событий, которые могут произойти.

За два дня до катастрофы.

Рано утором он проснулся с тревожной мыслью, «не проспал ли, вдруг уже часов десять и пока доеду будет почти одиннадцать, а они придут к самому открытию, а не как, вчера к обеду». Все эти мысли успели возникнуть за доли секунд, до того, как Цой дотянулся до часов и увидел время.

06:43. В доме все спали, Цой тихо собрался, вышел из дома и направился к своему москвичу.

- Ты куда?

Неожиданный вопрос напугал, хотя Наташа спросила это громким шепотом, но от неожиданности и мыслей, далеких от происходящего Цой вздрогнул.

Наташа рассмеялась, тоже шепотом, увидев, что напугала любимого.

- Ты куда так рано? Снова повторила она.

- Да не спится что-то, на рыбалку поеду..

- Хорошо…, погоди! Наташа сбежала с крыльца. Босиком, на цыпочках, изящно, как принцесса проскакала до Цоя. Чмокнула его в щеку, еле дотянувшись, затем растерла поцелуй рукавом халата.

- прости, что напугала, я спать…

Цой сел за руль, по пути сам неоднократно улыбался, вспоминая, как его напугала Наташа. В тоже время постоянно думал о Юле и о том, что, если бы не ехал к ней, этого смешного инцидента могло бы и не произойти. Он не считал себя каким-нибудь изменником или предателем, ему просто хотелось посмотреть на девушку, которая каким-то не понятным и не объяснимым образом притягивает его к себе своим голосом, глазами, а может быть чем-то еще. А сам в тоже время решил для себя, что если вдруг не увидит Юлию по какой-либо причине, то обязательно нужно придумать правдоподобную легенду и попытать счастье хотя бы еще разок. Например, рыбалка, можно рано уехать и поздно вернуться, лишь бы Саша не напросился в попутчики, не скажешь же сыну потом, что вместо рыбалки будем играть в шпионов и следить за тетями. Эти мысли снова заставили улыбнуться. Не очень-то улыбчивый Цой от природы, а тем более после затяжной депрессии, за последние два дня улыбнулся большее количество раз, чем за последние два месяца. Скоро он добрался до магазина и поставил машину неподалеку от него. Хотя до открытия было еще больше двух часов, но Цой радовался тому, что он уже на месте и точно не пропустит Юлию. Главное, чтобы она пришла, а во сколько это уже не важно, легенда о рыбалке позволяла приехать домой после захода солнца. После бессонной ночи можно было поспать в машине, но Цой не захотел спать и снова погрузился в мечтательные рассуждения. Появлялись новые сценарии недалекого будущего, и в каждом из них Цою хотелось сделать для Юли что-то необычное и в тоже время полезное, нужное, или даже необходимое. Спасти ее от опасности, если потребуется…

В раздумьях время прошло не то что бы быстро, но оно хотя бы прошло, а ждать просто так, ничем себя не занимая, не выносимая мука. И тут же в голове возникла мысль, даже целая строчка для какой ни будь песни «И хуже нет ничего, чем неоправданное ожидание». До открытия оставалось пять минут, и они тянулись дольше, чем два часа, да еще и магазин открыли почти на десять минут позже. Первой мыслью было «Ура, наконец-то дождался!», но тут же понял, что это только начало, и ждать предстоит намного дольше. А главное неизвестно сколько. За то мозг сразу же выдал прямую аналогию с рыбалкой, губы вновь сами собой улыбнулись, ведь там тоже можно прождать весь день, да так и не дождаться. А увлекает сам процесс. Цой подумал: «Буду ждать свою рыбку – золотую рыбку!» Некоторое время спустя начали приходить покупатели. Сначала по одному, потом даже группами. Цой боялся пропустить Юлю и вглядывался в каждое лицо заходящей в универмаг девушки. А все из-за того, что до сих пор не помнил ее прекрасного лица, он помнил, что, она была красивая. Всё, и форма, и черты лица были правильными. И лишь размытый образ появлялся перед глазами, даже когда Цой напрягал память и воображение вместе на полную мощность. Больше всего Цой боялся не узнать ее, но успокаивался, как только увидев очередную девушку, ничего не чувствовал. Да он не помнил ее лица, однако он прекрасно помнил, те чувства, которые он испытал при одном только ее взгляде.

Через некоторое время приехала машина с хлебом, она остановилась с торца здания, как раз возле машины Цоя. Когда начали разгрузку, приятно запахло свежим хлебом и сдобой. Сразу же вспомнилось детство, когда шел из магазина с авоськой в руке, а свежий хлеб так манил своим ароматом, что иногда не выдерживал и отламывал хрустящий уголок. А если выдерживал, то придя домой почему-то хлеба, совсем не хотелось. Ведь там отрежут, как положено, а это уже не то. Наверное, у каждого в детстве такое было, но все-таки это было чудесно. Вот и сейчас этот аромат вернул к реальности, и Цой осознал, что сильно голоден, так как от ужина вчера он отказался, а на «рыбалку» уехал не позавтракав. Цой вернулся к машине, закрыл ее и зашел в магазин. Взял две большие сдобные булочки и кефир – обычный завтрак или обед для любого советского гражданина.

- А вам повезло! Сказала продавщица

Цой ненадолго задумался, ожидая подвоха, или что его узнали и сейчас может начаться, то чего он совсем не планировал. Поэтому настороженно спросил

- Почему?

- Да, остался последний пакет, а новые пока не завезли.

- Мммм. Промычал в ответ Цой с многозначительным кивком.

Выходя из магазина, он засмотрелся на свой пакет с завтраком и чуть не влетел в покупателя, который вероятно тоже думал о чем-то своем и торопился купить продуктов. От изумления Цоя парализовало, потому, что, подняв глаза, он увидел, что перед ним стояла Юлия. Она ему приятно улыбнулась и быстро обошла Цоя. Он стоял, как будто его только что ударила молния, или по меньшей мере окатили ведром ледяной воды. Стоял и не понимал, что ему теперь делать. Вот он снова увидел ее глаза, ее лицо, почти в упор, можно сказать нос к носу. И сразу же вспомнил, как вообще такое лицо можно было забыть… Сейчас она казалась еще прекрасней. Все опасения сразу же прошли, и те что он может ее не узнать, и те что он сильно все преувеличил, и не такая уж она и особенная. Но, оказалось, что такая! И узнал мгновенно, и чувства повторились, а притягивало к ней все сильнее и сильнее. Но что же все-таки делать? Все возможные варианты происходящего, те что так долго и тщательно обдумывались и планировались, рухнули так же быстро, как только что встретились их глаза.

Тем временем ничего не подозревающая Юля покупала забытые вчера продукты, а именно ингредиенты для любимого салата «Оливье» - занявшего почетное место на столах всех домохозяек стран содружества. У ее подруги Любы был день рождения, и вчера купили все, но забыли про оливье, который Юля, обещала приготовить лично, по секретному рецепту. С Любой они вместе учились в интернате. Юля даже не подозревала, что на улице ее ждет Рок-идол… Кумир, для миллионов влюбленных в него поклонниц, сам по уши влюбленный в нее, в Юлю, обычную девушку из дет дома.

Сама Юля не была не то что поклонницей группы «Кино», даже не была знакома с их творчеством, она не очень любила музыку, даже на танцы из-за этого не ходила. Из-за этого в интернате ее считали тихоней и недотрогой. Однако таковой она не являлась, всегда четко знала, чего хотела, могла за себя постоять и, если требуется другого защитить. А к музыке просто была равнодушна, а в танцах вообще никого смысла не видела. Взяв все необходимое для салата, Юля отправилась на кассу. Расплатившись, впала в небольшое исступление, узнав, что пакеты закончились и все придётся нести в руках:

Двадцать яиц, две банки консервированного горошка, палку колбасы и банку майонеза. Благо все остальное купили вчера. Вот тебе и хваленая Прибалтика, подумала Юля. Люба любила нахваливать Латвию, отмечая каждое ее достоинство в быту, и всегда заканчивая свою фразу – Здесь тебе не совок! Вот только вчера хвасталась, что не нужно таскать с собой сумку или пакет для продуктов, а тут на тебе, пожалуйста! Уж лучше бы по-нашему, по совковому – подумала Юля. Но так и не нашла ответ, на вопрос что же делать. Всегда оптимистичная и уверенная в том, что безвыходных ситуаций просто не бывает Юля, стояла и не знала, что делать. Неожиданно она увидела, как ее продукты укладывает, какой-то парень в свою кожаную куртку, связав ее в некоторое подобие котомки. На ее немой вопрос, он ответил.

- Дело в том, что я забрал последний пакет, теперь чувствую себя виноватым. Тем более ваши продукты в нем бы все равно не поместились!

Позвольте я вам помогу?

- Помогайте! Ответила жизнерадостная Юля, отметив, свое везение, и подтвердив свое утверждение по поводу безвыходных ситуаций.

Цой стоял за стеклянными дверями и не понимал, что ему делать, пока не увидел, как за кассой виноватая продавщица, что-то пытается объяснить Юле взмахивая руками. Цой мгновенно понял, что девушке не во что сложить продукты, и решение возникло, само собой. Вернее, это было даже не решение и даже не ответ на вопрос, а простое желание помочь человеку в сложной ситуации. Тем более он так долго искал, чем он может ей быть полезен, а тут сама судьба вмешалась и решила помочь. Радостная улыбка не сходила с лица обоих. Они просто шли, смотрели друг на друга и улыбались, а за тем оба начали смеяться, просто смеяться, весело, беззаботно, как в детстве.

- Юля! Наконец, сказала она и протянула руку Цою. От смеха появился румянец на щеках и в утреннем солнце Цою она представилась богиней. Появилось желание написать ее портрет.

- Витя! Ответил Цой, переложил куртку с продуктами в левую руку и взял ее протянутую правую руку. Ладошка и пальцы были теплыми и приятными, от прикосновения к ней внутри как будто салют взорвался, или начал извергаться спящий вулкан. Ему хотелось держать эту руку и не отпускать никогда.

Цою нравилось, что, Юля его либо не узнала, а может и вовсе его не знает, иначе говорили бы только о нем и о «Кино». Но она его действительно не знала, и для нее он был просто обычный парень Витя, который не смог пройти мимо девушки нуждающейся в помощи. Темы для разговора возникали сами собой, говорили о разных мелочах, шутили и смеялись.

- У меня такое ощущение, как будто очень давно тебя знаю! Первой заметила Юля.

- у меня тоже! Честно признался Цой.

- Ну вот и пришли! Здесь живет моя Любаша, а я буду еще три дня, а потом домой!

Они поднялись на третий этаж, и Юля начала искать ключи. Неожиданно она закрыла лицо ладошками и стало не понятно, толи она сейчас расплачется, толи рассмеется. Через несколько секунд она расхохоталась, и Цой с облегчением вздохнул и тоже улыбнулся.

- Я ключ забыла. А любе сказала, что взяла, а она, наверное, уже в парикмахерскую ушла.

- А парикмахерская знаешь где? Давай за ключом сходим!

- Нет, не знаю, я же здесь в гостях, на неделю приехала. Ты выложи мне здесь продукты, я ее под дверью дождусь. Огромное тебе спасибо, что помог донести, сама бы не справилась.

- Нет, так не пойдет! Пока тебя подружке не передам не успокоюсь, вон у тебя сегодня приключений сколько, вдруг тебя еще ограбит, кто?

- А ты защитить сможешь? Спросила юля и хитро по-женски прищурилась, оценивая потенциального жениха.

- Смогу! Ответил Цой и изобразил свободной рукой прием каратиста, издав характерный звук, на подобие Брюса Ли.

Юлия рассмеялась.

- Ну ладно, тогда пошли на улице ждать, чего в подъезде торчать.