«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе

В настоящее время судить о том, что было изображено на картинах, можно по сохранившимся эскизам Модильяни, на которых он изобразил Ахматову. Причём некоторые эскизы выполнены в стиле «ню». Таким образом, становится понятно, почему Гелла на страницах булгаковского романа голая. Но отчего на шее у неё появился багровый шрам?

А всё оттуда же – от Амедео Модильяни! Художник умер в 1919 году, и слава пришла к нему уже после смерти. Но любой, кто когда-либо видел созданные им женские портреты, без труда отличит его работы от работ других мастеров портретной живопись. Портреты Модильяни имеют характерное отличие, свойственное только этому живописцу: женщины на портретах Модильяни изображены… с болезненно искривлёнными шеями. Видимо, с такой же болезненно искривлённой шеей художник изобразил и Ахматову на одном из портретов.

Не стоит удивляться, что Анна Ахматова появляется на страницах романа не только в образе девушки, продающей литературу и участвующей в хоровом исполнении песни «Славное море, священный Байкал…», но и в образе ведьмы Геллы. Ведь сюжет «Мастера и Маргариты» строится на фактах из биографии автора романа, поэтому мы ещё не раз столкнёмся с тем, что один и тот же человек скрывается за различными персонажами этого повествования.

В одном из эпизодов «Мастера и Маргариты» Гелла пытается влезть в окно рабочего кабинета финдиректора Варьете Римского. Никаких других значимых действий этот персонаж из свиты Воланда не совершает. К стихотворению Осипа Мандельштама этот эпизод с лезущей в окно ведьмой имеет только косвенное отношение, так как он связан совсем с другой историей, зашифрованной Михаилом Булгаковым на страницах романа. Но нам всё-таки уже сейчас необходимо выяснить, кто является прототипом Римского, к которому хочет пробраться Гелла – Ахматова. А для этого необходимо несколько слов сказать о директоре театра, где Римский работает.

Глава 1.6

Стёпа Лиходеев и Римский

Уверен, нет человека, который бы не смеялся, читая, как утром в своей квартире пробуждался директор Театра Варьете Степан Аркадьевич Лиходеев после пьяного загула. Стёпа даже не мог вспомнить, вчера ли это было, а если вчера, то где? Процитирую первую фразу, с которой Булгаков начинает рассказ о разгильдяе-директоре:

«Если бы в следующее утро Стёпе Лиходееву сказали бы так: «Стёпа! Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встанешь!» – Стёпа ответил бы томным, чуть слышным голосом: «Расстреливайте, делайте со мною, что хотите, но я не встану».

И чуть дальше, в тексте той же главы, действие которой происходит в «нехорошей квартире», Михаил Афанасьевич так описывает момент пробуждения Степана Аркадьевича:

«Пошевелив пальцами ног, Стёпа догадался, что лежит в носках, трясущейся рукой провёл по бедру, чтобы определить, в брюках он или нет, и не определил. Наконец, видя, что он брошен и одинок, что некому ему помочь, решил подняться, каких бы нечеловеческих усилий это ни стоило».

Над кем же мог так смеяться Михаил Булгаков? Кто послужил прообразом Стёпы Лиходеева? Вы удивитесь, но за образом этого запойного гуляки, который даже не помнит, что вчера подписал договор с иностранным артистом, а уже на следующее утро об этом забыл, за образом того самого Стёпы, который будет из Ялты давать телеграммы-распоряжения, скрываются не один, а сразу два очень известных человека, имена которых до сих пор с уважением произносят в театральных кругах. Это Константин Сергеевич Станиславский и Владимир Иванович Немирович-Данченко.

Вопреки укоренившемуся мнению, Булгаков писал не фантастический, а автобиографический роман, и театр, с которым был накрепко связан драматург и актёр Михаил Булгаков, был МХАТ. А отцами-основателями МХАТа как раз и являются Станиславский и Немирович. МХАТ в те годы фактически раскололся и каждый из отцов-основателей, сохраняя видимость единства театра и труппы, руководил своей половиной МХАТа. (Эта ситуация достаточно подробна описана Булгаковым в «Театральном романе».) А так как каждый из отцов-основателей не желал уступать своё место другому, то даже в случае отъезда – в Париж, в Ялту или в подмосковный правительственный санаторий – они телеграммами и телефонными звонками продолжали руководить и административно-хозяйственной, и постановочной работой театра.

Михаилу Булгакову подобная неразбериха в руководстве стала, что называется, боком. Ещё 19 января 1930 года драматург Булгаков читал пьесу о Мольере во МХАТе, и театр принял её к постановке. Постановкой пьесы одно время руководил один из отцов-основателей, а потом передал постановку другому отцу-основателю. В результате подготовку к показу так бессовестно затянули, что в 1935 году Михаил Афанасьевич хотел забрать пьесу из МХАТа. Только через шесть лет, 16 февраля 1936 года, состоялась премьера «Мольера».

Но ведь денежные отчисления автору пьесы шли не только от приобретения театром пьесы, но и от каждого показа. Поэтому если театр брался за постановку какой-нибудь пьесы, то с театром обговаривался срок, в течение которого должна быть подготовлена премьера спектакля. Но во МХАТе на подобные «пустяки» внимания не обращали, тем более что пьесы Булгакова часто попадали под запрет Главреперткома. И такое безразличие к автору, который не может понять, когда же кончатся бесконечные репетиции и начнётся показ спектакля, не могло не отразиться на отношениях Михаила Афанасьевича и со Станиславским, и с Немировичем, и с Художественным театром в целом. Для примера приведу показательную дневниковую запись жены писателя Елены Сергеевны Булгаковой, где зафиксирован её диалог с мужем:

«13 мая (1934 года. – А.Р.)

15-го предполагается просмотр нескольких картин «Мольера». Должен был быть Немирович, но потом отказался.

– Почему?

– Не то фокус в сторону Станиславского, не то месть, что я переделок тогда не сделал. А вернее всего – из кожи вон лезет, чтобы составить себе хорошую политическую репутацию. Не будет он связываться ни с чем сомнительным! А вообще, и Немирович и «Мольер» – всё это осточертело! Хочу одного, чтобы сезон закрылся».

Театральный сезон 1933/34 годов закрылся без премьеры «Мольера». А перед открытием нового сезона ни Михаилу Афанасьевичу, ни Елене Сергеевне совершенно не понятно, что будет со спектаклем, за который театр взялся ещё несколько лет назад. Читаем ещё пару записей из дневника Елены Сергеевны:

«15 августа (1934 года. – А.Р.)

Приехал наконец Станиславский.

Глухо слышно, что «Мольера» он будет выпускать.

Немирович ещё за границей, должен приехать 19 августа. Но сейчас же, как говорят, отбудет в Ялту».

«7 апреля (1935 года. – А.Р.)

М.А. приходит с репетиции у К.С. измученный. К.С. занимается с актёрами педагогическими этюдами. М.А. взбешён – никакой системы нет и не может быть. Нельзя заставить плохого актёра играть хорошо.

Потом развлекает себя и меня показом, как играет Коренева Мадлену. Надевает мою ночную рубашку, становится на колени и бьёт лбом об пол (сцена в соборе)».

Римский в романе потому и финансовый директор, что Михаил Афанасьевич крайне раздражён, что вместо премьеры и показа пьесы идут бесконечные репетиции «Мольера». Ведь за каждый показ автору начислялось почти 200 рублей, то есть столько же, сколько Булгаков получал каждый месяц за работу в МХАТе ассистентом режиссёра.

Литературовед Владимир Лакшин познакомился с Еленой Сергеевной в первой половине 1963 года. Поводом к знакомству послужила напечатанная в журнале «Новый мир» рецензия Лакшина на книгу Михаила Булгакова о Мольере. Елена Сергеевна позвонила Владимиру Яковлевичу, благодарила его за этот отзыв и пригласила в гости. Лакшин после этого ещё не раз бывал у Елены Сергеевны, просматривая архив Булгакова и слушая её рассказы, многие из которых он потом кратко записал. Вот один из них:

«Перед смертью М.А. я не раз наводила его на разговор о театре. Он обожал театр и в то же время ненавидел. Так можно относиться к любимой женщине, которая от вас ушла. Немирович и Станиславский предали его. «Театр, – говорил М.А., кладбище моих пьес. Я его оставляю».

Таким образом, за образом Стёпы Лиходеева в тексте «Мастера и Маргариты» просматриваются отцы-основатели Художественного театра Станиславский и Немирович, а за образом финдиректора Римского – автор романа Михаил Булгаков.

Глава 1.7

Варенуха

Но в романе не только Римский недоволен исчезновением Стёпы Лиходеева. Администратор Театра Варьете Варенуха, сидя в кабинете финдиректора, тоже недоволен неразберихой в театре. Он так же, как и Римский, пытается найти пропавшего Стёпу Лиходеева.

Кто же в романе Булгакова скрывается за образом Варенухи?

Булгаков и Мандельштам жили в одном доме. И тот и другой были далеко не в восторге от того, что происходило за окнами их квартир. Внимательное изучение истории с похищением Варенухи наводит на мысль, что за этим персонажем романа «Мастер и Маргарита» стоит всё тот же Осип Мандельштам.

«Варенуха с портфелем выбежал из кабинета. Он спустился в нижний этаж, увидел длиннейшую очередь возле кассы, узнал от кассирши, что та через час ждёт аншлага, потому что публика прямо валом пошла, лишь только увидела дополнительную афишу, велел кассирше загнуть и не продавать тридцать лучших мест в ложах и в партере; выскочив из кассы, тут же на ходу отбился от назойливых контрамарочников и нырнул в свой кабинет, чтобы захватить кепку. В эту минуту затрещал телефон.

– Да! – крикнул Варенуха.

– Иван Савельевич? – осведомилась трубка препротивным гнусным голосом.

– Его нету в театре! – крикнул было Варенуха, но трубка тотчас перебила:

– Не валяйте дурака, Иван Савельевич, а слушайте. Телеграммы эти никуда не носите и никому не показывайте.

– Кто это говорит? – взревел Варенуха. – Прекратите, гражданин, эти шутки! Вас сейчас же обнаружат! Ваш номер?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Олег Лекманов в октябре 2024 года включён в список иноагентов.