100 великих сакральных мест Древнего мира

Священные деревья занимали особое место в городской культуре Шумера, одной из самых ранних цивилизаций человечества. В шумерских городах произрастали различные виды священных деревьев, каждое из которых было связано с определенным божеством и городом. Одним из наиболее известных примеров является тамариск, который в Мари считался мировым деревом и использовался в обрядах очищения и исцеления. В заклинаниях тамариск описывается как дерево, символизирующее три уровня бытия: ствол ассоциируется с богом Ану, корни – с богом Энки, а крона – с богом Солнца Уту. Тамариск выполнял функцию экзорциста, изгоняя злых духов и болезни из тела пациента.

Изображение Древа жизни на шумерской печати

Особое место среди священных деревьев Шумера занимает Кишкану, также известное как гиш-гана. По наиболее распространенной версии, это дерево представляло собой тутовник (лат. Morus), который произрастал в сакральном городе Эреду, расположенном в «устье двух рек» – источнике чистой воды, используемой для освящения культовых объектов. Кишкану, выращенное в чистом месте, символизировало восстановление и очищение от порчи. В эпосе о Гильгамеше это дерево упоминается как место произрастания травы бессмертия и место обитания благочестивого Утапишту (Зиусудра), пережившего потоп и ставшего прототипом библейского Ноя.

Кишкану также ассоциируется с богом Энки, который в шумерской традиции был мудрым отцом всех стран и основателем городов. Эреду, где росло Черное дерево Кишкану, считался центром мира, подобно священной горе Ницир. В традициях иудаизма, христианства и ислама Эреду также воспринимается как священный город, первобытный Эдемский сад, место рождения человечества и источник царской власти. Само название города Эреду переводится как город Древа. Согласно теологическим мифам шумерской цивилизации, Кишкану, расположенный в Эреду, представлял собой сакральное место, откуда началась эволюция жизни. Это пространство, где зарождались истоки бытия, куда человек стремился вернуться, надеясь обрести истинное знание или душевный покой. На этом священном участке, символизирующем центр мироздания, человек мог непосредственно взаимодействовать с божественными сущностями, получая от них необходимые наставления. Здесь, в сердце мира, из поколения в поколение возводились храмы, где люди обращались к богам на избранном сакральном месте, связанном с мировым древом Кишкану. Это дерево, по-видимому, служило оракулом, предсказывая ход человеческой жизни и направляя ее развитие. Паломники со своими дарами стекались в сакральное место, дабы почтить священно дерево испросить его совета. Кишкану приносились подношения, на него молились, к нему взывали в минуты страданий. Скорее всего, ветки дерева были украшены лентами и другими подношениями. В корнях ставились съедобные жертвы. Кишкану отождествлялось с реальным деревом шелковицей, тут (тутовник) – плодовое дерево, которое может достигать высоты до 20 м, с густой кроной, цветущее в мае–июне. Продолжительность жизни шелковицы 200–300 лет, реже 500. Однако встречаются сообщения о деревьях, возраст которых исчисляется тысячелетиями. На сегодняшний день в народной медицине с лечебной целью используют соплодия, листья и кору корней шелковицы. Из перебродивших плодов получается крепкий спиртной напиток – тутовка.

Черный Кишкану возрос в Эреду,выращен он на чистом месте,блеск его чище лазури, простертой над океаном.Его пути в Эреду Эа наполнил избытком,его дом – везде, где земля, и ложе А – его ложе.Среди чистого дома наподобие лесаон простер свои тени, и не входит никто.(Перевод В.К. Шилейко.)

Еще одним значимым элементом шумерской мифологии являлось волшебное дерево с острова Дильмун, также игравшее важную роль в духовной практике. В эпосе «О Гильгамеше и подземном мире» упоминается другое священное дерево – хулуппу (тополь), символизирующее связь между миром живых и миром мертвых.

В Древнем Египте особое место среди сакральных деревьев занимала сикомора, из древесины которой изготавливали малую модель джеда – символа Осириса, помещаемого на грудь умершему. В «Египетской книге мертвых» ясени описываются как часть блаженного пейзажа, где душа усопшего обретала покой. В Додоне, на Балканах, поклонялись дубу, служившему оракулом, что свидетельствует о глубокой интеграции деревьев в религиозную практику различных культур.

В Индии корва развешивают тряпки на деревьях, которые становятся святилищами для деревенских богов. В Небраске аналогичный обычай направлен на умилостивление сверхъестественных сил и обеспечение благоприятных условий для охоты и погоды. В Южной Америке Дарвин описывал дерево, которому приносили разнообразные подношения, включая тряпки, мясо, сигары, вино и даже лошадей. Гаучо, вероятно, воспринимали это дерево не как воплощение божества, а как самого бога, что свидетельствует о тонком, но значимом переносе мысли, не осознанном даже теми, кто почитал деревья. В китайской культуре деревья символизируют баланс между небом и землей, а вечнозеленые деревья ассоциируются с бессмертием души. В мифологии эвенков и бурят лиственница выступает как шаманское дерево, в которое возвращается звериная душа шамана после обучения в иных мирах, становясь его главным духом-помощником. Это дерево символизирует мировое древо, по которому шаманы восходят на небо во время камланий. У якутов для этой цели использовалась «Почтенная листвень». К таким сакральным деревьям относится и рождественская ель.

Эти примеры демонстрируют глубокую интеграцию деревьев в религиозную и духовную практику различных культур, подчеркивая их значимость как символов и медиаторов между человеком и божественным миром.

Подземный храм Мальты

На Мальте археологические изыскания выявили группу доисторических мегалитических храмов, возведенных в три различных временных этапа между 3600 и 2500 гг. до н. э. Эти сооружения являются ключевыми для реконструкции древнейшей истории Мальтийского архипелага. Особое внимание привлекает мегалитическое подземное святилище Хал-Сафлиени. Доисторический период мальтийской истории охватывает временной промежуток от первых человеческих поселений на островах Мальта и Гозо до прибытия финикийцев в VIII в. до н. э., что знаменует начало письменной истории региона. Этимология названия острова Мальта восходит не к древнему наименованию Малет, а к римскому слову mel – «мед», которым славились эти острова. Хал-Сафлиени, или гипогей, представляет собой уникальное мегалитическое сооружение, расположенное под городом Паола на острове Мальта. Оно находится в 650 метрах к западу от храма Тарксиен, что свидетельствует о возможной взаимосвязи этих двух объектов. Гипогей состоит из 34 помещений, выдолбленных в толще известняка. Внутри этих конусообразных или яйцевидных камер были обнаружены многочисленные разрозненные костные останки людей и жертвенных животных. На стенах зафиксированы геометрические узоры и следы использования охры в ритуальных практиках.

Начало строительства гипогея датируется приблизительно 4000 г. до н. э., хотя некоторые исследователи предполагают более раннюю дату. Это сакральное место было случайно обнаружено строителями при прокладке канализационных систем в 1902 году. Гипогей функционировал в течение полутора тысяч лет, с 4000 по 2500 г. до н. э. На Мальте существует около тридцати храмов позднего неолита, но Хал-Сафлиени выделяется как один из самых известных образцов мегалитической архитектуры. Изначально гипогей функционировал как святилище и место проведения обрядов, но впоследствии был расширен и преобразован в некрополь. Предполагается, что сооружение возникло на месте естественной сакральной пещеры, которая впоследствии была значительно расширена с помощью примитивных инструментов, таких как рога, кремень, окаменелости и обсидиан. Некоторые помещения сохранили признаки естественных пещер, адаптированных для ритуальных и погребальных целей. Несмотря на сходство с поверхностными мегалитическими храмами, гипогей на протяжении многих столетий служил общинным могильником. Древние обитатели Мальты продолжали расширять подземные коридоры и гроты для захоронения своих умерших. Общая площадь гипогея составляет 480 квадратных метров, и, по оценкам археологов, здесь могло быть захоронено от 6 до 7 тысяч человек.

Когда человек погружается в глубину гипогея Хал-Сафлиени на Мальте, его взор первым делом устремляется к Главной камере. Архитектурные особенности этой комнаты, такие как боковые ниши, стены, окрашенные в охристые тона, и платформы, выполняют функцию сценических устройств, усиливая театральные возможности пространства. Композиционное расположение боковых ниш, а также выпуклая криволинейная форма гипогея создают эффект углубленного театрального восприятия.

Еще в 1925 году была выдвинута гипотеза о ритуально-театральном назначении гипогея, аргументируя это отсутствием человеческих и животных останков в данном месте и ее окрестностях, что гипогей изначально использовался в качестве священного храма, а не места захоронения. Гипогей, как и многие другие сакральные места, имел своего оракула. Акустические свойства ниши, усиливающей звуки, свидетельствуют о проведении ритуалов, возможно, с участием мертвых. Было отмечено, что слова, произнесенные в этой нише, усиливались в сто раз и были слышны во всей подземной структуре. Утверждается, что ниша была специально вырезана для усиления звука. Комната оракула, расположенная в средней части гипогея, предназначалась для трансляции песнопений и барабанной дроби. Низкочастотные вибрации, активируемые в диапазоне от 110 до 114 Гц, оказывали мощное воздействие на психику человека, погружая его в состояние транса. Археоакустические исследования подтверждают, что такие вибрации снижают активность языковой области мозга, вызывая галлюцинации и гипнотические эффекты.

Исследование 2017 года продемонстрировало, что звук, исходящий из акустической ниши, усиливался на 50% в соседних помещениях, что является аномалией по сравнению с обычным распространением звука. Висцеральная слуховая восприимчивость, вызванная этими звуками, воспринималась неолитическим сообществом как мистическое явление. Логично предположить, что перформативные действия, такие как музыка и танец, усиливали взаимосвязь между неземными звуками, визуальными элементами и ритуальными практиками. Таким образом, гипогей Хал-Сафлиени представляет собой уникальный археологический объект, демонстрирующий сложные ритуальные и театральные практики неолитического общества, основанные на акустических и визуальных элементах.

Гипогей Хал-Сафлиени

Палаты, высеченные в скале, представляют собой функциональные аналоги наземных сооружений, таких как ложные купола, концентрические и циркульные выступы тесаного потолка гипогея соответствуют уступам консольно-защемленных блоков в кладке наземного прототипа. Особое внимание уделяется продуманному направлению света, который проникает в нижние помещения, создавая искусственное освещение. На некоторых участках потолка обнаружены орнаменты, выполненные красной охрой, включая пятна, спирали и пчелиные соты, что придает интерьеру символическую и ритуальную значимость. Одним из ключевых элементов гипогея является «святая святых», ориентированное таким образом, чтобы зимнее солнцестояние обеспечивало освещение фасада через первоначальное отверстие в потолке. Сценическая площадка, расположенная в главном зале, позволяла зрителям наблюдать за происходящим с различных уровней, включая выступы, платформы и переносные плиты. Зрители могли также наблюдать за событиями из боковых покоев, вестибюля, «святая святых» и украшенного зала, которые служили дополнительными местами для просмотра. Платформы на восточной и южной стенах могли использоваться в качестве сцен для выступлений, а пол главного зала превращался в смотровую площадку для наблюдения за постановочными действиями. Надо заметить, что все театральные действия до начала IV в. до н. э. имели сугубо культовый характер и являлись частью мистерий.

Многочисленные рамы иллюминаторов и их резные украшения акцентируют внимание на соединении главного зала с «святая святых». Эти рамы и направление фокуса подчеркивают сакральность данной области, которая могла служить местом для установки статуй, олицетворяющих божество. Восточная стена, с ее ячеистым фоном и «ложными дверями», представляет собой имитацию трилитонных замковых камней, что указывает на символическое значение этих элементов в ритуальной практике. Боковые помещения также могли использоваться для выступлений и хранения реквизита, предоставляя возможности для различных визуальных эффектов.

Зал оракула, расположенный в конце короткого коридора от «святая святых», является еще одной зоной, подчеркивающей перформативное измерение гипогея. Ярко-красные спирали, украшающие потолок и стены, создают ощущение величия и символизируют по разным теориям: сад, утробу богини-матери, кровь и даже нотную грамоту. Эти узоры, вероятно, предназначались для визуального восприятия, а эстетическое взаимодействие пламени и теней усиливало зрелищность, возможно, в присутствии мертвых, свидетельства чего были обнаружены в этом помещении.

На верхнем уровне гипогея, рядом с монументальным входом, была найдена высокая фигура из известняка, предположительно служившая хранилищем для подношений. Эта статуя, выкрашенная в красный цвет и обезглавленная, имела две головы, одна из которых была установлена в углублении статуи. Износ шеи указывает на многократное вращение головы, что подтверждает ее функциональность. Яма, в которой был найден этот артефакт, расположена рядом с трилитоном, что свидетельствует о взаимосвязи этих структур в ритуальной практике. Ритуальные действия, вероятно, включали подношения в яму, сопровождаемые молитвами, после чего участники проходили через трилитон для почитания предков или божеств в близлежащих пещерах.

В рамках анализа ритуальных практик неолитической Мальты особое внимание привлекают два неглубоких круглых отверстия, вырубленных в каменном полу гипогея. Была выдвинута гипотеза о том, что эти отверстия предназначались для совершения жидких подношений, что имеет аналог с находками в верхнем ярусе и в современных святилищах. Первоначально каждое отверстие было закрыто каменной «пробкой», что придавало ему дополнительное символическое значение. В начале XX века при снятии крышек с небольших отверстий была обнаружена пара рогов, что свидетельствует о ритуализированном поведении. Учитывая небольшую глубину отверстий, можно предположить, что рога были помещены туда в качестве ритуального дара. Наличие рогов может указывать на жертвоприношения животных, которые могли совершаться во внутреннем алькове гипогея. Также возможно, что отверстия использовались в качестве хранилищ для крови животных.

К востоку от центрального пространства гипогея расположены две обширные пещеры, содержащие тысячи окрашенных охрой костей и погребальный инвентарь. Среди находок выделяется единственный сочлененный скелет, лежащий на боку с головой, опирающейся на правое предплечье. Было отмечено, что погребенные были снабжены личными украшениями, включая бусы из ракушек, подвески и амулеты из просверленных окаменелых зубов млекопитающих и твердых камней, таких как агат и жадеит. В залах гипогея были найдены многочисленные артефакты, включая глиняные горшки с загадочным орнаментом, каменные бусы и различные амулеты. Особое значение имеет фигурка «Спящей леди» – глиняная статуэтка, изображающая богиню-мать. Ее поза напоминает спящих Будд из пещерных буддийских храмов, что позволяет предположить связь с мифологией, связанной с зимним сном природы. Если богиня-мать ассоциируется с природой и плодородием, то можно предположить существование мифа о зимнем засыпании или смерти природы, за которой следует возрождение весной. Ориентация гипогея на зимнее солнцестояние усиливает символику сна природы. Возможно, в мифологическом контексте гипогей воспринимался как место возрождения и воскресения, что позднее нашло отражение в культе богини-матери. Интересно, что найденный единственный сочлененный скелет находился в той же позе, что и статуэтка богини-матери.

Традиция древних историй, связанных со спуском в подземный мир (катабасисом), может быть соотнесена с мифологией мальтийцев эпохи неолита. Вероятно, имели место ритуальные реконструкции мифических спусков в мир мертвых, которые могли совпадать с годовым сельскохозяйственным циклом, подобно другим древним культурам, таким как Шумер, Египет, Малая Азия и Эллада.

Фигурки, найденные в гипогее, варьируются от абстрактных до реалистических, и их основные темы связаны с почитанием мертвых и духовным преображением. Также представлены сложные художественные техники, как, например, в случае с большой керамической чашей, на одной стороне которой изображены реалистичные коровы, свиньи и козы, а на другой – вылупившиеся животные, скрытые в сложных геометрических узорах. Погребальные принадлежности указывают на наличие церемониальных захоронений. Находки свидетельствуют о том, что трупы подвергались двум этапам подготовки перед окончательным захоронением: первичное захоронение, при котором разлагается плоть, и расчленение костей, иногда окрашенных охрой, с последующим возвращением к коллективному захоронению. Этот процесс могли рассматривать как мистерию. Использование красной охры для окрашивания костей также имеет важное значение. Чаши с кусками красной охры, найденные в круге Хагра, позволяют предположить, что трупы покрывались охряными промывками перед захоронением. Переход с верхнего уровня гипогея ознаменовал феноменологический переход от поверхностного мира к подземному миру. Изменение сценариев оказывало заметное влияние на психологию тех, кто совершал это путешествие. Вероятно, люди входили в пещеры тесной процессией. Продвигаясь на юго-восток, в более глубокие области гипогея, они спускались по коридору с захоронениями по обе стороны, погружаясь в неземную атмосферу пещерного путешествия. Вход в темное место мог вызывать ужас или благоговейный трепет, особенно у убитых горем.

На нижнем этаже гипогея было найдено огромное количество человеческих черепов и костей, нагроможденных друг на друга случайным образом. Такие находки, а также монументальный вход, украшенный «сложно устроенным дверным проемом», позволяют предположить, что эти области также имели ритуальное значение.

Храм в Иераконполе

Иераконполь в Древнем Египте имел название Нехен, сейчас это Телль эль-Ахмар, город представляет собой наиболее значимую локальную территорию в Южном Египте, где зародился процесс консолидации египетских земель. Этот регион отличался высоким уровнем экономического развития и долгое время оставался ключевым религиозным центром Древнего Египта.

Древнейший храм в Египте, воздвигнутый около 3500 г. до н. э. в Иераконполе (Нехен, Гиераконполь), был посвящен культу сокологолового бога Гора Нехенского. Название города, переводящееся как «город ястребов» или «город соколов», отражает его священную функцию. В контексте древнеегипетской цивилизации города, подобно Иераконполю, строились вокруг храмов, что позволяло жителям ощущать себя в центре божественного мира, обещая им бессмертие в загробной жизни. Служение городскому богу было не только религиозным долгом, но и социальным статусом, доступным лишь горожанам.

Иераконполь благодаря своему храму стал религиозным и политическим центром Верхнего Египта в конце додинастической эпохи и во времена первых династий. Первое поселение на этом месте датируется примерно 4400–3000 гг. до н. э. Во время своего расцвета, около 3400 г. до н. э., население Иераконполя составляло от 5 до 10 тысяч человек. Город был столицей III верхнеегипетского нома и культовым центром бога-сокола Гора, которому здесь был возведен один из древнейших храмов, по-видимому, на доисторическом сакральном месте, еще до образования Древнего Египта имевшем культовое значение. Даже после утраты городом политического значения храм продолжал оставаться важным сакральным и ритуальным местом.

Согласно египетской теологии, в Иераконполе было захоронено тело Гора. Эта ассоциация с богом сделала город важным центром поклонения, особенно для правителей «пер-а» (по-египетски) или фараонов (на эллинский манер), чья власть была неразрывно связана с культом Гора. Сооружение, известное как «крепость» или «форт», построенное фараоном Хасехемуи из Второй династии, представляет собой массивное ограждение из сырцового кирпича. Истинное назначение этого сооружения до сих пор вызывает дискуссии, но оно, вероятно, имело отношение к ритуалам правящей власти и культуре.

Почитаемый в сакральном храме бог Гор, одна из самых ранних и значимых фигур древнеегипетской мифологии, изначально являлся покровителем города Нехен в Верхнем Египте. Он стал первым национальным богом, тесно ассоциированным с правящими фараонами, которые со временем были признаны его земными воплощениями при жизни и Осириса – после смерти.

Голова Гора-сокола из храма в Иераконполе. Египетский музей. Каир

Храм Гора в Иераконполе хотя и не отличался монументальностью циклопических сооружений северной части Средиземноморья этого периода, но играл ключевую роль в религиозной и политической жизни Верхнего Египта и создании древнейшей цивилизации Египта. Более поздние археологические исследования показали, что святилище имело большие размеры и включало артефакты, датируемые первой половиной 4-го тыс. до н. э. Среди них – большая постройка с деревянными колоннами, на месте которой после пожара была возведена новая. Двор храма был обнесен изгородью из тростника, оштукатуренной глиной и украшенной полихромной росписью. Ядром святилища в Иераконполе служила овальная платформа высотой 2,5 см, сложенная из каменных блоков, окруженная двором с руинами построек. Именно здесь сосредоточено основное количество ритуальных предметов раннединастического периода, включая церемониальную палетку Нармера, Малую иераконпольскую палетку, ритуальные булавы Скорпиона и Нармера с рельефными изображениями, церемониальные орудия с резными сценами, многочисленные статуэтки людей и животных из слоновой кости и египетского фаянса, а также каменные сосуды. Эти произведения искусства были спрятаны между стенами более поздних сооружений святилища.

На церемониальной булаве Нармера изображена ритуальная сцена сакрального праздника-мистерии, проводимого в культово-ритуальном центре Иераконполя, в овальном дворе с высоким штандартом, украшенным фигурой бога Гора-сокола, платформой и маленьким павильоном, откуда фараон Нармер наблюдал за происходящим. Навершие булавы фараона Скорпиона указывает на раннюю военную вражду с севером, так как на нем изображены мертвые ибисы – символ Нижнего Египта, подвешенные к штандартам.

В этом центре проводились важные культово-ритуальные церемонии, посвященные правителю – вождю. Однако хоронили их изолированно, в элитных некрополях.

Расписная гробница, датируемая примерно 3500–3200 гг. до н. э., является самой древней из известных гробниц с расписным декором и находится недалеко от сакрального места Гора. На фреске изображены религиозные сцены и образы, характерные для египетской культуры на протяжении трех тысяч лет: погребальная процессия с барками, богиня, стоящая между двумя львицами, напоминающая богиню-мать северного Средиземноморья и Плодного полумесяца. На фреске обнаружили изображенное колесо с различными рогатыми четвероногими, сходное изображение можно встретить в убаридской культуре на посуде, посохи, ассоциирующиеся с древнейшей скотоводческой культурой, и богиня с большой грудью. Все это подчеркивает общие сакральные символы для цивилизаций 4-го тыс. до н. э. Среди изображенных животных – олени, козероги, страусы, львицы, антилопы, газели и крупный рогатый скот. Археологические раскопки, проведенные в Иераконполе в 2009 году, выявили свидетельства существования одного из древнейших зоопарков в мире, датируемого приблизительно 3500 г. до н. э. В зоопарке содержались гиппопотамы, слоны, антилопы конгони (коровья антилопа), бабуины и дикие кошки.

Интерпретации тем и сюжетов, представленных на фреске в Нехене, тесно связаны с явно иностранным артефактом, обнаруженным в Египте, – ножом из Гебель-эль-Арака (ок. 3500–3200 гг. до н. э.), а также с месопотамской сценой, известной как «Повелитель животных». Эти элементы указывают на культурные и религиозные взаимодействия между Египтом и другими регионами древнего мира. Ритуальное сооружение в Нехене было возведено на месте доисторического кладбища, что свидетельствует о его значимости в контексте погребальных ритуалов. Археологические раскопки, проводившиеся на этом месте, а также деятельность поздних расхитителей гробниц привели к значительному ослаблению стен и почти полному разрушению сооружения. В течение двух лет, в 2005 и 2006 годах, команда под руководством Фридмана предприняла меры по стабилизации существующего сооружения, укрепив его с помощью новых глиняных кирпичей. В ходе раскопок в Иераконполе в 1998 году были обнаружены археологические свидетельства существования ритуальных масок, аналогичных тем, что использовались южнее Египта, а также значительное количество обсидиана, связанного с месторождениями в Эфиопии. По-видимому, данные маски использовались во время мистерий в сакральном святилище Гора.