Океан надежд II: Лето испытаний

– Что-то случилось? – недоуменно развел он руками.

– Всё в порядке, – невозмутимо ответил Марк, стягивая запыленные сапоги, купленные еще в губернии Песверс. – Пожалуй, пойду босиком, погода позволяет. – Он отбросил обувь в сторону и принялся за вторую. – Тебе бы тоже не мешало разуться, наверняка ноги стер в кровь. Поверь, так идти станет гораздо легче.

Кевин с неохотой присел рядом. Избавившись от сапог, он тут же вскочил, готовый продолжать путь. Однако Марк не спешил подниматься. Он сорвал травинку и задумчиво принялся жевать её стебель.

– Чего мы ждем?! – возмутился Нолан. – Пора идти. Мы не можем отдыхать каждые два часа.

– Не тревожься так, Кевин. Я знаю: ты всё еще сомневаешься, что мы сменили мир. Но поверь моему опыту: мы действительно в ином измерении. Я прожил в Молодом Мире всю жизнь и ни с чем его не спутаю.

– Но как ты это понял? – Кевин не стал скрывать, что именно неуверенность подгоняет его вперед. – Как по мне, они мало друг от друга отличаются.

– Разница есть, – отрезал Марк. – Вскоре ты сам убедишься. Не спрашивай, откуда такая уверенность. Я просто знаю.

Спокойствие Марка передалось и Кевину. Он опустился рядом, вдыхая терпкий аромат хвои, который приносил с гор прохладный ветер.

– У тебя когда-нибудь были друзья? – неожиданно нарушил тишину Марк. – Настоящие, те, кого можно таковыми назвать, не кривя душой?

– Ты мой друг, Марк, – ответил Кевин, и его слова заставили Скитальца тепло улыбнуться.

– И ты мой, Кевин. Но прежде у меня были и другие, память о которых согревает и одновременно душит тоской. Среди них был один человек, которому я останусь благодарен до конца своих дней. Не знаю, что с ним сталось и жив ли он еще. В последний раз я видел его в тот роковой день, когда погибли все мои сородичи. И самое страшное, знаешь что? – Кевин молчал, вглядываясь в горизонт и ожидая продолжения. – Семья того парня сама участвовала в расправе над моим кланом. Но он, узнав о готовящемся нападении, прибежал к нам и обо всем предупредил. Только благодаря его преданности я остался жив в ту ночь. Мы делили все секреты на двоих. После той бойни и до нашей с тобой встречи у меня не было никого ближе. Вот о какой дружбе я говорю, Кевин.

– Понимаю тебя, Марк. В моем детстве тоже были двое, воспоминания о которых приносят и радость, и печаль. Конечно, друзья встречались мне и позже, но зрелое товарищество не сравнится с теми узами, что вяжутся в юности.

– Может, расскажешь о них?

– Думаешь, сейчас подходящее время? – Кевин взглянул на спутника. – Нам нужно двигаться, а не предаваться мыслям о былом.

– Прошу тебя, утоли моё любопытство. Расскажи о себе хоть что-то, ведь, кроме того, что этот долгий путь ты затеял ради жены и дочери, я почти ничего не знаю о твоем прошлом.

– Хорошо, – кивнул Кевин. – Но обещай: как только я закончу, мы сразу продолжим путь.

– Клянусь честью.

– Ладно, – согласился Нолан. – Только не знаю, с чего и начать. Пожалуй, поведаю о том дне, когда на рассвете у меня было двое верных друзей, а к закату я лишился обоих…

2.

Детство Кевина без остатка прошло в городке Фолкстоун, штат Каролина. Тот день, с которого начался его рассказ, тоже стал частью тех юных лет – день, ожидаемый с нетерпением и впоследствии обернувшийся желанием его навсегда забыть. Тридцать первое октября. Кевину тогда едва исполнилось двенадцать.

Он жил на вершине небольшого пологого склона, у самого истока Смолгард-стрит. Дом был одноэтажным, с уютной мансардой, где располагалась его личная комната. Вид из окна упирался в текстильную фабрику, дававшую работу почти половине горожан. Напротив стоял дом Чарли Фиббса, одного из лучших друзей Кевина – худощавого сверстника со светло-шоколадной кожей. В их неразлучной троице Чарли слыл весельчаком и балагуром, способным найти ответ на любой выпад.

Чуть ниже по улице обитал Ленни Бридж. Плотного телосложения, бледный и усыпанный веснушками, к тому же страдал близорукостью. Очки Ленни надевал лишь для учебы, предпочитая оставлять их дома, стоило ему покинуть школьный порог. Спортивными достижениями он не хвалился, зато в рыболовном деле смыслил необычайно много, а потому ощущал себя едва ли не богом, когда друзья выбирались к реке. В такие моменты Ленни демонстрировал незаменимость, из раза в раз выуживая рыбы больше, чем Кевин и Чарли вместе взятые.

В Канун Всех Святых, когда светило клонилось к горизонту, а вдали уже гремели первые хлопки петард, Кевин в костюме зомби и Чарли, чей наряд представлял собой нечто среднее между мухой и пришельцем, подошли к крыльцу Ленни. Впереди их ждал поход за сладостями и маскарад в центре города.

На террасе Бриджей, как и у прочих домов в эту ночь, скалился фонарь из выскобленной тыквы. Стоило мальчишкам подняться по ступеням, как пламя свечи внутри плода дрогнуло и погасло. Чарли тут же толкнул товарища локтем и притворно округлил глаза.

– Дурной знак! – нараспев произнес он и принялся грызть пальцы, изображая панику. Кевин отпихнул шутника и постучал в дверь.

Сумерки еще не сгустились, но свет на веранде вспыхнул, и замок щелкнул.

– Да прибудет с тобой сила, капитан Спок! – воскликнул Чарли, вскидывая руку-крыло. Судя по белилам на лице, темным кругам под глазами и просторной накидке, Ленни и в этот раз выбрал образ добродушного привидения.

– Капитан Спок – герой «Звездного пути», а не «Звездных войн», невежда, – привычно отозвался Ленни.

– Благодарю за науку, Каспер.

– Ты готов? – прервал их перепалку Кевин. Бридж кивнул и скрылся в глубине прихожей.

– Секунду! Только натяну кроссовки.

Через пару минут возни и пыхтения Ленни возник на пороге. Бросив короткое «Мам, я ушел!», он притворил за собой дверь.

Едва они спустились на тротуар, как Фиббс, вечно охваченный азартом, произнес слова, ставшие роковыми:

– Парни, у меня идея!

– И в чем же она заключается? – полюбопытствовал Кевин.

– Навестим дом Вебстеров!

Это здание возвышалось на другом конце улицы гигантским интровертом, стоя отдельно от остальных жилищ. В нем давно не было ни газа, ни электричества, а в крыше зияла дыра. Дом пустовал десятилетиями и, как водится, благодаря сплетням обзавелся репутацией обители призраков.

Прежние владельцы давно покинули мир живых, не оставив наследников. Майра Вебстер скончалась от воспаления легких в пятьдесят четвертом году, а Стэн последовал за супругой спустя полгода. Городские власти пытались продать участок, но покупатели обходили его стороной. Многие, особенно приезжие, поначалу горели желанием приобрести недвижимость, однако сделки неизменно срывались по неясным причинам. Когда от дома отказалась четвертая пара подряд, поползли слухи о проклятии. Нашлись те, кто утверждал, будто слышит голоса, доносящиеся из пустых комнат глубокой ночью. Старожилы клялись всеми святыми, что узнают интонации Стэна и Майры.

Патрик Нолан, отец Кевина, в подобных случаях лишь неодобрительно качал головой. «Поразительно, как много в нашем городе недоумков, старательно выдающих себя за вменяемых людей», – неизменно цедил он, стоило зайти речи о жилище Вебстеров. Кевин безгранично доверял отцу и сам частенько подтрунивал над теми, кто верил в мистику, однако в эти мгновения по его спине пробежал неприятный холодок.

– Я туда не ногой! – отрезал Ленни.

– Струсил? – тут же поддел его Чарли.

– Вовсе нет! – Бридж пошел в оборону. – Просто не хочу, и точка. Идите сами, а я подожду здесь.

– Ты отказываешься только потому, что боишься!

– Неправда!

– А я говорю – правда!

Пока друзья препирались, Кевин задался вопросом: хватит ли у него духа исполнить задумку Чарли? Одна его часть самоуверенно твердила, что это проще простого, другая же предпочла предательски промолчать. Собрав волю в кулак, Кевин решительно произнес:

– Я готов.

Спор мгновенно затих. Товарищи уставились на него: Ленни – с немым укором и изумлением, отчего театральная бледность на его лице стала пугающе естественной, а Чарли – с восторгом наставника, чей юный ученик внезапно решил задачу невероятной сложности.

– Настоящий мужик, Нолли! – Фиббс одобрительно хлопнул его по плечу. – Вот Кевин – храбрец, а ты, Ленни, ведешь себя как девчонка.

– Никакая я не девчонка! Я тоже иду, – сдался наконец Бридж.

Теперь, спустя два десятилетия, почти не проходило дня, чтобы Кевин не корил себя за ту легкомысленную уступчивость. Если бы он тогда принял сторону Ленни, всё могло сложиться иначе.

Когда они добрались до владений Вебстеров, миновав по пути пятерых призраков, троих вампиров, столько же ведьм, пару монстров и одного Дарта Вейдера с сияющим мечом, сумерки окончательно завладели городом.

Мальчишки замерли у лужайки старого двухэтажного здания. Земля здесь была скрыта под толстым слоем палой листвы и бурьяна. За мутными, испещренными трещинами стеклами царил мрак, казавшийся массивным, почти осязаемым телом, заполнившим комнаты.

– У нас еще есть шанс бросить эту затею и отправиться по соседям, как делают все нормальные дети, – предпринял робкую попытку Ленни, но, не встретив поддержки, добавил уже увереннее: – Самые лучшие сладости заберут эти несносные братья Келссо. Представляете, они постучались в наш дом, в то время как я только наряжался!

Вверх по улице с резким свистом взмыл снаряд, рассыпавшись в черном небе кроваво-красными искрами. Но если салют и отвлек мальчишек на миг, то доводы Ленни так и остались без внимания.

Когда огни погасли, взгляды друзей снова приковал дом. Периметр участка венчала сетка, призванная оберегать остов мёртвого особняка от незваных гостей. Впрочем, подростков изгородь никогда не пугала: дом давно превратился в место паломничества старшеклассников, искавших уединения вдали от взрослых глаз. Заброшенные стены хранили память о первых затяжках, глотках виски и несмелых поцелуях. Ночью же дом становился идеальной декорацией для жутких историй.

Пять лет назад власти окружили территорию лентами с предостережениями об опасности, объявив здание аварийным. Время шло, но дом стоял. Он замирал весной в объятиях зелени, прятался летом в метели одуванчикового пуха, угрюмо взирал на мир из-под снежных шапок зимой и, конечно, растворялся в охре осенних красок. Почтовый ящик с фамилией «Вебстеры» год от года покрывался ржавчиной, теряя остатки голубой краски. Флажок, когда-то возвещавший о приходе газет или счетов, давно замер в нижнем положении, и ничто не предвещало перемен.

Чарли первым наскучило созерцание ветхих стен. Он направился к сетчатому ограждению справа от дома, где скрывался потайной лаз, известный всей местной детворе. После каждого визита дыру тщательно маскировали ветками и мусором.

Кевин последовал за ним, а следом поплелся и Ленни. Он тяжело дышал и продолжал ворчать, проклиная их затею. Миновав ограду, Чарли подошел к окну. Распахнув ставни, он ухватился за карниз и подтянулся.

– Эгей! Миссис Вебстер, я чувствую аромат ваших фирменных пирогов! Решил вот заглянуть на часок. А вы, мистер Вебстер, не угостите нас прохладным пивом?

Кевин и Ленни не выдержали и прыснули от смеха. Тем временем Чарли уже взобрался на подоконник и, махнув рукой, скрылся в пугающей черноте дома.

Кевин неторопливо приблизился к окну, тщетно пытаясь разглядеть хоть что-то в той густой черноте, что пробуждалась здесь после каждого заката на протяжении многих лет. «Действительно ли я готов идти за Чарли?» – спросил он себя. Словно читая его мысли, из-за спины донесся голос Бриджа:

– Кевин, может, не стоит?

Просьба Ленни подействовала на него с точностью до наоборот. Подтянувшись, мальчик уперся грудью в карниз, выпрямил руки и перекинул ногу через раму.

– Парни, вы где? – позвал их Чарли. Судя по приглушенному эху, он уже успел перебраться в соседнее помещение.

Кевин спрыгнул, приземлившись на корточки. Ленни, оставшийся снаружи, жалобно попросил подождать его, но Кевин проигнорировал товарища.

В доме стоял терпкий запах сырости. Тусклый свет, просачивавшийся сквозь проем, высвечивал лишь лоскуты заплесневелых обоев и облупившуюся штукатурку. За спиной тяжело запыхтел Ленни. Сделав несколько шагов вперед с вытянутыми руками, Кевин вдруг вообразил, как его пальцы касаются чего-то мягкого, горячего и липкого. Наверняка это плоть монстра, поселившегося в этих стенах сразу после смерти хозяев. Липкий страх окутал его холодным пледом; Кевин тряхнул головой, стараясь отогнать дурную фантазию.

Глаза постепенно привыкли к сумраку, и теперь Кевин различал дверной проем, в котором скрылся Фиббс. Стоило двинуться с места, как половицы жутко заскрипели, напоминая о своей ветхости. Казалось, доски насквозь изъедены жуками-точильщиками и под хорошим прыжком неизменно проломятся. Оставалось надеяться, что у Вебстеров не было подпола – или хотя бы деревянный настил был не единственной преградой над зияющей пустотой.

Миновав порог, он оказался в еще более темной комнате. Справа вновь раздался скрип, и Кевин непроизвольно вздрогнул. Сердце пустилось вскачь, отдаваясь гулкими ударами в горле и висках.

– Чарли? – позвал он чуть надломленным голосом.

– Я, – отозвался тот. – А ты кого ждал? Чету Вебстеров?

– Хватит над ними издеваться!

– Думаешь, они меня слышат?

Оба негромко прыснули, хотя старались смеяться как можно тише. Шутки шутками, но гневить призраков не хотелось даже тем, кто в них не верил.

– Где Ленни? – спросил Чарли.

– Застрял в первой комнате.

– Ну и трус. Пошли.

– Куда?

– Как это «куда»? На второй этаж. Ты думал, мы просто заглянем в гостиную и сбежим? Нет, Нолли, раз уж мы здесь, нужно побывать наверху. Ты со мной?

– Конечно, – возмутился Кевин, хотя в глубине души уже не был так уверен в своей отваге. – И не называй меня Нолли!

– Парни? – вновь донесся голос Ленни из глубины дома. – Где вы?

Кевин почувствовал на плече ладонь Чарли и его горячее дыхание у самого уха.

– Идем быстрее, – прошептал Фиббс. – Пусть догоняет. Заодно и от страха излечится.

Кевин кивнул и двинулся следом. В сумраке он уже различал очертания лестницы, но всё равно выставил руки вперед: уж лучше первыми со стеной встретятся пальцы, чем нос или зубы.

Они начали подъем. Ступени, вторя половицам, стонали и охали под их весом, словно каждое движение причиняло им физическую боль. А где-то внизу всё еще слышался голос Ленни, безнадежно зовущий друзей по имени.

Они добрались до лестничного пролета, когда Чарли осенила очередная «гениальная» идея. Схватив Кевина за запястье, он вновь зашептал, едва сдерживая ликующий порыв:

– Слушай, давай разыграем Ленни!

– Это как?

– Напугаем его до икоты, как же еще!

– Эй, парни, отзовитесь! Хватит играть! – доносилось снизу. Голос Бриджа дрожал. – Не оставляйте меня одного!

– Он и так на взводе, – хмыкнул Чарли. – Нам остается только немного повздыхать и поохать.

Кевин поддержал затею, и друзья в считанные мгновения преодолели второй марш лестницы.

Наверху царил такой же непроглядный мрак. С улицы донесся свист очередной ракеты. Кевин подумал, что в комнате с проломленной крышей вид рассыпающихся искр мог быть завораживающим, но делиться мыслями с приятелем не стал. Зачем? Фиббс горел желанием довести розыгрыш до конца, и эстетика ночного неба его сейчас не заботила.

Двери комнат были прикрыты, но первая же из них легко поддалась Чарли.

– Ленни! – гаркнул он.

– Я здесь! – отозвался Бридж, чей голос заметно повеселел при звуке человеческой речи. – Вы где, ребята?

– На втором этаже! – крикнул Кевин. – Поднимайся к нам!

– Что вы там делаете? – Ленни пытался придать интонациям суровости, но одолевающий его страх сводил все старания на нет.

– Живее, толстячок Каспер! – пропел Чарли. – Мы ждем!

– Не называй меня так! – огрызнулся Ленни. Послышались торопливые шаги, которые замерли у подножия лестницы, а затем сменились натужным скрипом ступеней. Ленни медленно поднимался. В это время шутники затаились в комнате, пропитанной запахом затхлости и пыли, которая неприятно щекотала ноздри.

– Эй!.. – голос Ленни вибрировал от ужаса. Кевин невольно задумался: о чем сейчас думает их малодушный друг? Представляет ли он чету Вебстеров, чьи лица давно превратились в бесформенные маски? Или боится, что с друзьями случилось нечто непоправимое, и эта беда поджидает его наверху?

Скрипнула последняя ступенька, и шаги стихли. Им на смену пришло тяжелое, свистящее дыхание. Ленни был взвинчен до предела.

– Ребята, ну хватит, – произнес он, уже не скрывая слез. – Ответьте мне, пожалуйста. Он сделал несколько несмелых шагов и замер как раз напротив двери, за которой притаились друзья.

Чарли решил, что настал момент для кульминации. Он дернул Кевина за рукав, давая сигнал. В эту долю секунды Кевина прошибло дурное предчувствие: будто нечто мертвое выдохнуло застоявшийся воздух из гнилых легких ему прямо в лицо. Он замешкался. Но Чарли, лишенный дара предвидения, уже выскочил из засады, словно черт из табакерки.

– Р-р-р-а-а!!! – зарычал он, цепляясь пальцами в плечо Бриджа. – Отдай мне свою душу!

Ленни истошно завизжал. Возможно, не будь на Чарли нелепого костюма мухи-инопланетянина, страх не был бы столь парализующим. Но в разгар Хэллоуина измученное воображение мальчика стерло границы реальности: перед ним стоял не лучший друг, а истинное чудовище, готовое сожрать живьём. Оглушительно крича, Ленни оттолкнул «монстра» так сильно, что тот повалился на пол, и бросился прочь к лестнице.

Ступени стонали под его ногами, подгоняя беглеца. Одна из досок с треском лопнула, но Ленни не заметил этого. Какое дело до ветхой лестницы, когда по пятам следует чудище? Каким-то чудом он пролетел весь пролет, ни разу не оступившись. Он даже не касался перил, несясь во весь опор. Достигнув холла, мальчик прибавил скорости, стремясь к спасительному окну.

Добраться до него ему было не суждено. Гнилой, изъеденный термитами пол провалился, и тьма подвала поглотила Ленни быстрее любого воображаемого монстра. Панический вскрик резко оборвался. Звуки вновь стали приглушенными, доносясь лишь издалека, где городской праздник продолжал набирать обороты.

Кевин не помнил тогда и не мог вспомнить сейчас, сколько времени они с Чарли простояли на втором этаже в гробовом молчании. Первым из оцепенения вышел он.

– Ленни? – прошептал мальчик, впервые в жизни искренне мысленно молясь Богу об ответе, чего не делал ни перед сном, ни перед едой.

Чарли замер на полу, невнятно бормоча что-то под нос. Кевин прошел мимо него и начал спускаться, судорожно вцепившись в перила и вздрагивая от каждого стона ветхих ступеней.

– Подожди меня, Кэв! – взмолился Чарли, с трудом поднимаясь на ноги, но Кевин не слышал. Все его внимание поглотил зияющий провал в центре холла, где бесследно исчез Ленни Бридж.

Стоило им преодолеть последнюю ступеньку, как Чарли мертвой хваткой вцепился в плечо друга.

– Осторожнее, Кэв, ради Бога, не торопись, – голос Чарли дрожал от едва сдерживаемых рыданий. – А если пол рухнет и под нами? Что нам теперь делать?!

«Ты меня об этом спрашиваешь?» – со злостью подумал Кевин. – «В нашей компании ты всегда был мастером выдумок». Вслух же он произнес:

– Мы выберемся отсюда и позовем взрослых.

Кевин гнал от себя мысли о непоправимом. «Нет! Ленни просто ударился и потерял сознание. Высота наверняка была небольшой», – убеждал он себя.

– Что теперь с нами будет? – шептал Чарли, не отрывая взгляда от бездны в полу, которую перечеркивали две дубовые балки.

По негласному согласию они двинулись к комнате с окном, прижимаясь спинами к стене. Чарли то и дело хватался за руку Кевина, стоило половицам издать очередной скрип. «Это всё из-за тебя, Чарли. Ты глумился над мертвыми, и они отомстили. Не Ленни должен был упасть!» – хотелось закричать Кевину, но ужас требовал молчания.

Обогнув угол и оказавшись в комнате с распахнутым окном, Кевин почувствовал мимолетное облегчение. Фиббс не отставал ни на шаг, и когда Кевин уже приготовился перелезть через раму, Чарли навалился сверху, пытаясь проскочить первым. Взаимная борьба привела к тому, что оба кубарем вылетели из дома, едва не ударившись головами о каменную террасу.

Оказавшись на воле, они бросились прочь, не разбирая дороги, словно пытаясь убежать от самого времени.

На следующий день, когда Фолкстоун содрогнулся от новостей, Патрик Нолан наказал сына неделей домашнего ареста. Кевин не спорил, считая это взыскание несправедливо мягким. Когда вечером мать принесла ужин, он не выдержал:

– Мама, пожалуйста, мне нужно знать… как он?

Джуди Нолан поставила поднос на стол и, отвернувшись, направилась к выходу.

– Он в коме, – коротко бросила она и закрыла дверь.

Спустя две недели Ленни Бридж скончался, так и не придя в сознание. Гибель друга потрясла Кевина, навсегда изменив его. Он хотел проводить товарища в последний путь, но отец настоял – а скорее, мудро посоветовал – остаться дома. Кевин тогда еще не знал, что Чарли, смертельно боясь родительского гнева, выставил виноватым его. По версии Фиббса, именно Кевин затащил всех в дом Вебстеров и именно он решил напугать Ленни, что и привело к трагедии.

Семья Бриджей возненавидела Кевина. С тех пор, встречая его на улице, родители Ленни смотрели сквозь него, даже если мальчик здоровался первым. Общение с Чарли прекратилось навсегда; они стали врагами. Кевин больше не выходил на поле, если в команде был Фиббс, не ходил в кино или на рыбалку, где мог встретить бывшего друга. Они просто вычеркнули друг друга из жизни.

Неизвестно, терзался ли Чарли, но Кевин ни разу не пожалел о разрыве с ним. И не было дня, чтобы он не оплакивал Ленни. Ленни Бридж погиб почти двадцать лет назад. В Хэллоуин. Кевин ненавидел этот праздник и с тех пор никогда его не отмечал.

3.

Шагать босиком по прогретой земле, ощущая стопами ласку прохладной высокой травы, было на редкость приятно. Птичий гомон, доносившийся из чащи, успокаивал и бодрил, а величественные горные пики подманивали идти всё дальше. Но любому блаженству приходит конец. Стоило солнцу коснуться горизонта и залить небо багрянцем, как стало ясно: день на исходе, а пейзаж вокруг остался прежним. Эта неподвижность мира лишала дорогу всякого очарования – сколько бы они ни шли, горы и лес застыли в своем бесконечном однообразии. Единственным исключением в этой череде застывших видов стала горная река с кристально чистой водой. Наполнив фляги, путники без промедления двинулись дальше.

В вышине засияли первые звезды; они одиноко взирали на странников, неотступно следуя за ними. Когда же черное полотно окончательно слилось с серебристой россыпью точек, Кевин остановился, прижав ладонь к правому боку – ноющая боль там становилась нестерпимой.

– Ты как? – поинтересовался Марк.

– Устал, – коротко ответил он. – А еще я дико зол. Эта картина преследует нас с самого утра и никак не хочет меняться. Сколько нам еще надо пройти, чтобы встретить хоть одно живое существо? Кролик, который попался четыре часа назад в твою самодельную ловушку, не в счет.

– Пожалуй, сделаем привал. Ночь – опасное время суток. – Марк огляделся по сторонам, словно ожидая внезапного нападения. – Зажжем костер. Он удержит хищников на расстоянии.

Кевин согласился, и вместе они принялись собирать хворост. У самой опушки леса лежала поваленная старая ель. С помощью топора, прибывшего с ними из Молодого Мира, они нарубили веток, которые громко трещали и обещали сильный жар. Марк довольно просто развел огонь, используя два белых камня с острыми гранями. Таких камней здесь было вдоволь.

Заснул Кевин быстро и проспал до самого утра. На следующий день, после легкого перекуса, они снова отправились в путь. Кевин надеялся, что утро принесет удачу и встречу с жителями какого-нибудь поселения, но к середине дня его надежды начали гаснуть.

– Эта цепочка гор и хвойный лес будут преследовать нас вечно? – раздраженно спросил он. – Уже скоро полдень, а мы всё так же следуем по одному и тому же маршруту, словно по кругу.

– Мы можем свернуть в лес и идти дальше, продираясь через кустарники и колючие лапы елей, – предложил Марк и тут же засмеялся, стоило Кевину взглянуть на него с укором.

– Ты издеваешься?

– Нет, Кевин. Просто хочу, чтобы ты не относился ко всему столь критично.

– Я поражаюсь твоей невозмутимости, Марк. Разве ты не устал от этого однообразия?

– Нет, – покачал головой Марк. – Я ведь Скиталец. Мы часто путешествуем пешком, и бывает, что нас окружают одинаковые просторы неделями, и ничего – мы не жалуемся. Признай: лес, горы и трава гораздо лучше Пустынного Плато в Зиаме. Там пески окружали нас еще дольше.

– Не спорю, Марк. Но у нас тогда были лошади. А сейчас даже диких мустангов не видать.

Марк начал пристально вглядываться вдаль. Кевин проследил за его взглядом. Где-то на самом горизонте зеленые просторы меняли свой цвет на желтоватый.