Океан надежд II: Лето испытаний

Они отъехали совсем недалеко, но Кевин уже осушил половину фляги. Жара стояла невыносимая. Как индейцы жили здесь десятилетиями? Проклятию было около тридцати лет, и тот же Западный Ветер, которому на вид было не больше двадцати пяти, родился уже на мертвой земле.

Кевин наблюдал за спутником. Индеец величественно восседал на коне, придерживая веревку одной рукой. Его кожа имела странный багровый оттенок, на руках совсем не было волос, а вены вздувались на мощных мышцах, как горные хребты. Предплечья украшали татуировки – переплетения линий, в которых угадывались перья, головы волка и совы.

– Что означают твои татуировки? – спросил Кевин спустя четверть часа тишины.

– Они говорят обо мне больше, чем слова, Великий Маниту. Разве тебе это не известно? – Западный Ветер оглядел Кевина с привычной невозмутимостью и ткнул пальцем в один из рисунков. – Волк значит, что я лучший охотник племени. Сова – покровительница ночи, хранительница тайных знаний…

– Я не Маниту, – перебил его Кевин.

– Я знаю, – спокойно ответил индеец, и от этого спокойствия у Кевина по спине пробежал холодок. – Но Белый Столб Дыма уважает тебя, и я следую его примеру.

– А тот беловолосый мужчина, что был со мной? Он тоже не Вендиго?

– В этом я не уверен.

Индеец прикрыл глаза ладонью от солнца, вглядываясь в марево на горизонте. Для сиу каждый поход за водой был не просто трудом, а паломничеством в благодатную землю, которую они потеряли. Кевин догадывался, что на «чистые территории» допускают лишь немногих избранных.

– Этот человек несет на себе то же проклятие, что и наши земли, – добавил Западный Ветер.

– О чем ты?

– Я сказал всё, что мог. Мне нечего добавить.

Индеец явно не горел желанием обсуждать Марка Уотера.

– Ты ведь был среди тех, кто принес нас в лагерь? И тот, кого вы зовете Вендиго, проявил свою силу? Он сделал что-то злое?

– Нет, он не обратил магию против нас, – Западный Ветер опередил следующий вопрос Кевина: – На нас были амулеты, защищающие от влияния темных сил. Они не позволили ему причинить нам вред.

– Где вы его держите?

– Это знают только вождь и шаман, – ответил индеец.

В этот момент Кевин впервые отчетливо уличил его во лжи: Западный Ветер знал, где находится Марк.

– Придет время, и вам позволят встретиться, – закончил индеец.

– Но если ты не считаешь меня Маниту, то не веришь и в то, что наша битва снимет проклятие?

– Я верю, что со смертью Вендиго жизнь вернется в прерию, – Западный Ветер пристально посмотрел на Кевина. – Но я не уверен, что ты сможешь его одолеть. Вождь верит в легенду. А я знаю одно: если ты не возьмешь верх, я сам вступлю с Ним в смертный бой.

– Я не стану с ним сражаться, но и не позволю тебе убить моего друга, которого ваше племя по ошибке нарекло Вендиго.

– Время нас рассудит, оно мудрее любого человека.

Проехав верхом еще около часа, они, наконец, покинули пустыню. Под копытами исчез песок, а воздух мгновенно сделался свежим и прохладным. Здесь пели птицы, в кронах изумрудных деревьев шелестел ветер. Кевин не удержался и оглянулся: бесплодные земли остались позади, и тяжелые воспоминания о них быстро таяли, вытесняемые ароматами трав и полевых цветов. Кони остановились, принявшись щипать сочную зелень. Ни Кевин, ни Западный Ветер не стали лишать их этого удовольствия.

Пока животные отдыхали, индеец спрыгнул на землю. Опустившись на одно колено, он сорвал несколько травинок и поднес их к лицу. Кевин мог лишь догадываться, была ли это минутная слабость или попытка выследить зверя – на вопрос спутник не ответил, сохранив на лице привычное непроницаемое спокойствие. Отбросив траву и вытерев ладони о штаны, молодой охотник вновь вскочил в седло.

– На кого вы охотитесь?

– На оленей, зайцев, птиц… По-разному. Идем, – он пришпорил коня, и Кевин последовал его примеру. – Сегодня не до промысла, нужно лишь пополнить запасы воды.

Вскоре до их слуха донесся рокот реки, берущей начало в горных вершинах. Миновав заросли хвойных деревьев и мелкого кустарника, всадники вышли к берегу. Поток стремительно несся вниз, пенясь и закручиваясь в водовороты. Западный Ветер, привыкший во всем быть первым, опередил Кевина и у каменистой кромки оказался раньше. Когда Нолан остановил свою лошадь, индеец уже сбрасывал с плеч лук, колчан и пустые бурдюки, которые в сложенном виде походили на скатанные гамаки. За поясом он оставил лишь томагавк. Следом на землю полетели еще две вместительные емкости, висевшие за спиной коня.

– Не заходи глубоко, иначе течение собьет с ног, – предостерег Западный Ветер.

– Надолго вам хватает этой воды? – спросил Кевин. Он снял мокасины, закатал штаны и, подхватив один из бурдюков, вошел в ледяной поток.

– На два-три дня, – отозвался спутник, пробуя воду на вкус, зачерпывая ее ладонью.

– И она не нагревается?

– Нет, мы храним ее в погребах, вырытых специально для провизии.

– А где находятся эти хранилища?

Западный Ветер бросил на Кевина короткий взгляд и сердито поджал губы. Злился он, скорее всего, на самого себя, и Нолан понимал причину: именно в таком погребе племя сиу держало Марка Уотера. Как ни старался индеец быть осторожным, он все же проговорился. Вместо ответа юноша лишь велел крепче держать горловину бурдюка.

– Нужно поторапливаться, чтобы успеть к началу обряда. – Западный Ветер поднял наполненную емкость, перевязал ее и вытащил на берег, после чего вернулся в реку за следующей.

– Солнечный Луч тяжело переносит гибель мужа.

– Да, – кивнул тот. – Их связь была не только телесной, но и духовной. Столь сильного чувства я прежде не встречал. Неудивительно, что она решилась на этот ритуал.

– В чем его суть?

Кевин как раз заходил в воду со вторым бурдюком, когда индеец резко выпрямился и поднял руку, призывая к тишине. Его взгляд застыл в одной точке. Кевин, не раздумывая, обернулся. В двадцати шагах от них, у куста с алыми ягодами, стоял медвежонок, настороженно принюхиваясь к воздуху.

– Ты испугался малыша? – спросил Кевин. Ирония прозвучала невольно.

– Где медвежонок, там и мать, – вполголоса ответил Западный Ветер. – А гризли отличаются скверным нравом.

Спутник Кевина не успел договорить, как из лесной чащи донеслось могучее рычание. Медведица мчалась на них, и каждый раз, когда тяжелые передние лапы ударяли оземь, из ее груди вырывался хриплый, утробный звук. Зверь был невероятно огромен – таких, пожалуй, не встречали даже вездесущие операторы «National Geographic». Кевин мог бы гордиться встречей со столь величественным обитателем здешних лесов, не будь она смертельно опасной.

Западный Ветер с досадой глянул на берег, где остались его лук и стрелы, и выхватил из-за пояса томагавк. Нолан отступил от берега и встал плечом к плечу с индейцем. Тот не сводил глаз с хищницы, которая, поравнявшись с медвежонком, поднялась на дыбы. Теперь она казалась еще громаднее.

– Не двигайся, – негромко произнес Западный Ветер. Его голос почти тонул в яростном реве лесного обитателя. – Возможно, она не тронет нас, если поймет, что мы не желаем зла ей и ее детенышу. И ни в коем случае не беги.

Медведица застыла на задних лапах, заслоняя собой чадо. На ее мощной груди, покрытой рыже-бурым мехом, белел уродливый шрам – след, оставленный явно не в схватке с сородичем. Кевин взглянул на спутника, ожидая команды. Кому, как не лучшему охотнику племени, отмеченному татуировкой волка, принимать решения в такой миг? Однако по мертвенно-бледному лицу индейца Нолан понял: тот объят ужасом.

– Дух леса… – прошептал Западный Ветер. – Это он убил Дубовую Ветвь. Он не оставит нас в покое.

От этих слов Кевина прошиб озноб. Индеец внезапно закричал и принялся отчаянно махать томагавком. Мышцы на его спине бугрились, руки описывали в воздухе резкие дуги. Медведица снова опустилась на четыре лапы и, оскалившись, издала истошный вопль. Отступать она не собиралась. Сделав шаг навстречу людям, она вошла в реку, и холодные струи заскользили по ее длинным черным когтям.

– Кричи вместе со мной! – потребовал охотник. – Пусть решит, что мы ей не по зубам!

– Пошла прочь! – закричал Нолан, подражая спутнику.

Он размахивал руками, чувствуя себя беззащитным: пустой бурдюк был плохим подспорьем в схватке со свирепым зверем. Кинжал, купленный еще в Молодом Мире, остался в голенище сапога, а на реку Кевин пришел в мокасинах – обуви удобной, но совершенно не приспособленной для хранения оружия.

– Уходи! Оставь нас!

– Медленно отходи назад, в воду! – скомандовал Западный Ветер. – Но не смей поворачиваться к ней спиной!

Кевин попятился. Медведица осталась у самой кромки, продолжая грозно рычать, но не преследуя их. Нолан счел это добрым знаком. Они продолжали отступать, чувствуя, как глубина растет, а течение становится все напористее.

– Похоже, пронесло, – выдохнул индеец, опуская руки. – Она сдалась.

– Очень рад это слы…

Договорить Кевин не успел. Он споткнулся о подводный валун, и речной поток тут же накрыл его с головой. Нолан вскрикнул, но сразу захлебнулся – ледяная вода хлынула в рот, грозя заполнить легкие. Бурдюк вырвался из рук и исчез в волнах. Перед глазами закружились пузырьки воздуха, а от холода веки закололо мириадами иголок. Все звуки мгновенно стали глухими и далекими. Кевин отчаянно пытался встать, но удалось это не сразу: пришлось перевернуться на живот, поджать колени и лишь затем выпрямиться. Как только голова показалась над поверхностью, он смахнул воду с лица и услышал надрывный крик спутника:

– Вставай! Скорее!

Слова тонули в яростном рычании и тяжелых всплесках. Сердце Кевина перестало на миг биться, когда он оглянулся. Огромная, потемневшая от влаги меховая глыба стремительно сокращала расстояние. На мгновение Нолану почудилось, что он снова на борту «Могучей Волны»: кругом вода, а на него несется агрессивная тварь с клыками и когтями. Только теперь рядом не было Тифа. Пусть тот и оказался предателем, он был куда опытнее и искуснее его нынешнего проводника.

Кевин нащупал под водой увесистый голыш и, мгновенно выпрямившись, метнул его в зверя. Округлый камень угодил медведице прямо в грудь, но ничуть не замедлил ее бега. Не теряя надежды, Нолан схватил со дна второй, однако применить его не успел: хищница была уже слишком близко. Она тяжело дышала, обдавая всё вокруг брызгами и буравя человека полным ненависти взглядом. Мощная лапа взметнулась вверх, готовая выпустить когти или одним ударом перебить позвоночник, но Кевин успел отпрянуть. Течение подхватило его, отнеся на относительно безопасное расстояние. Разгневанное животное, поднявшись на дыбы, всем весом обрушилось в воду, отчего брызги разлетелись вокруг подобно осколкам битого стекла.

Поток уносил Кевина всё дальше – и от медведицы, и от Западного Ветра. Поначалу он потерял ориентацию, едва не перекатываясь кубарем в пенистой воде, но вскоре ему удалось зацепиться за каменистое дно и вновь подняться на ноги.

В этот момент медведица снова бросилась в атаку, но теперь уже индеец не остался в стороне. Издав боевой клич, он ринулся на зверя, занеся над головой томагавк. Острое лезвие вонзилось «духу леса» в бок. Привычный яростный рык сменился протяжным, завывающим стоном боли.

Всё это время медвежонок оставался на берегу. Он жалобно звал мать – а может, напротив, подстрекал ее к действию. В эту тягостную, пропитанную адреналином минуту второй вариант казался Кевину вполне вероятным.

Медведица резко развернулась и одним ударом отбросила юношу. Когти вспороли одежду и кожу на груди. Глубокие раны не успели наполниться кровью – ледяная река мгновенно омыла их, когда Западный Ветер рухнул в воду. Хищница, не убавляя пыла, навалилась сверху. Огромные лапы придавили охотника к дну, что грозило не только переломом ребер, но и немедленной смертью. Под такой тяжестью парень не мог сделать и вдоха, а если бы и попытался, его легкие заполнил бы не воздух, а вода. Без посторонней помощи шансов выжить у него не оставалось, а ведь зверь еще даже не пустил в ход зубы.

Кевин лихорадочно хватал со дна камни. Первый бросок оказался неудачным – снаряд пролетел в метре от цели. Тогда он подобрал другой камень и бросился вперед, крича во всё горло, чтобы отвлечь зверя. Его вопли не возымели действия, но второй бросок оказался точным: камень угодил прямо в раненый бок. Медведица взвыла, но продолжала вымещать ярость на молодом индейце, терзая его когтями.

Над поверхностью мелькали лишь руки несчастного: он пытался то ли вырвать клочья густой шерсти, то ли оттолкнуть от себя эту живую гору. С первым он еще кое-как справлялся, но вторая задача была ему явно не под силу.

Очередной камень, брошенный Кевином, попал медведице в макушку. Это, наконец, заставило ее оставить добычу и переключить внимание на Нолана. С одной стороны, Кевин испытал облегчение – руки Западного Ветра уже бессильно опустились. С другой – он остался один на один с разъяренным зверем, который на всех парах несся к нему, поднимая каскады брызг.

Кевин инстинктивно попятился, хотя и понимал, что спастись бегством невозможно. Грозное существо, страшное в своем исступлении, приближалось слишком быстро. Мысли путались, а мозг отказывался генерировать идеи для спасения.

Медведица была совсем рядом. Припав на передние лапы, она приготовилась к решающему прыжку. Кевин выставил вперед руки, словно эта слабая преграда могла его защитить.