Чрезвычайный взнос

— Сколько погибнет?

— По оценке адмирала — меньше пяти миллионов.

— А по вашей?

— В два раза больше.

Габриэль вырвал топор. Металл ударил его по ладони.

— Тогда не подключайтесь. Покажите механический привод.

Марта указала на перегородку:

— Под левой панелью. Ваша аварийная маркировка закрашена при последнем ремонте.

Джекс ударил обухом в нужное место. Пластик раскололся. Под ним обнаружился красный рычаг. Габриэль дёрнул его; перегородка поднялась на полметра и застряла.

— Давление с другой стороны, — сказала Ада. — Нужен слив.

Хан уже отдавал команды охране. Люди передавали детей и пожилых через кресла, подальше от нижних проходов. Рыбы над куполом метались от ударов и красного света.

Марта закрыла сумку.

— Я могу открыть пространственный переход без контакта с вашей сетью. Он будет держаться четыре минуты. Больше — и Корвин увидит устойчивый канал.

— К центру Сан? — спросил Габриэль.

— На гору рядом с ним. Внутрь заражённого объекта я вас не перенесу.

— Открывайте.

— Вы ранены и находитесь под арестом.

— Это мешает переходу?

— Нет. Но повышает вероятность вашей смерти.

— У людей в центре меньше семи минут.

Марта посмотрела на него, затем на Аду, Джекса, Миру и Нору.

— Не приближайте земные терминалы к кубу. Не принимайте никаких обновлений. И если услышите голос, обещающий убрать страх, не отвечайте сразу.

Она провела ладонью по гладкой стене служебного входа. Дверь открылась.

За нею не было коридора.

В зал ворвался горный ветер со снегом. В двух километрах, на соседнем склоне, темнел исследовательский центр. Красные маяки вращались над крышей, но свет в окнах не горел.

Габриэль шагнул первым. На границе перехода тело растянуло холодом; внутренности на мгновение потеряли вес. Ботинки ударились о камень так сильно, что он едва не упал.

Следом вышли Ада, Джекс, Мира и Нора.

Хан направился за ними, но остановился у порога. В зале позади вода уже доходила людям до колен.

— Полковник, — сказал Габриэль. — Здесь они без вас не выйдут.

Хан посмотрел на зал, потом на тёмный центр.

— Вернитесь, Рейес.

— Это приказ?

— Нет.

Переход схлопнулся, разрезав снежную пыль ровной вертикальной линией.

• • •

До критической температуры реактора оставалось три минуты сорок секунд.

Главный вход центра был закрыт. Одна створка выгнулась наружу, словно кто-то пытался выйти и не успел. На снегу лежал охранный дрон. Его корпус оказался разорван изнутри: приводы перегрелись и сработали в противоположные стороны.

— Система уничтожила собственную охрану, — сказала Мира.

— Чтобы никто не открыл дверь вручную, — ответила Ада.

Габриэль поднял лом, валявшийся возле дрона. Руки ещё дрожали, и первый удар пришёлся мимо замка. Второй вошёл в щель. Джекс помог здоровой рукой. Они отжали створку настолько, чтобы протиснуться внутрь.

Из комплекса пахнуло горячим пластиком, дымом и сладковатой охлаждающей жидкостью.

Зелёные стрелки на полу вели к центральному лифту.

— Не верить ни одному световому указателю, — сказала Ада.

Мира открыла металлический шкаф у входа. Внутри висел бумажный план эвакуации.

Джекс снял его со стены.

— Цивилизацию опять спасёт предмет, который нельзя обновить удалённо.

Центральный сервер находился на третьем подземном уровне, реактор — на пятом. Между ними располагались лаборатории, медицинский блок и жилые помещения.

— Реактор можно заглушить вручную? — спросил Габриэль.

— Аварийным сбросом гелия, — ответила Мира. — Клапан на четвёртом уровне. Но после сброса активная зона треснет. Комплекс потеряет питание навсегда.

— Люди?

— Сто семьдесят четыре. Ночная смена, семьи, несколько детей.

— Сначала выводим их.

— Если реактор раскроется, выводить будет некого.

Джекс забрал схему.

— Я иду к клапану.

Под бинтом снова проступила кровь.

— Одной рукой?

— У меня есть вторая. Вы слишком быстро списываете ресурсы.

— Ты не знаешь этого реактора.

— Зато реакторы обычно честнее людей. Если греются, не называют это стабильностью.

— Я покажу путь, — сказала Мира.

— Вы нужны сотрудникам. Они скорее поверят вам, чем человеку, который посадил буксир поперёк полосы.

— Это была нормальная посадка, — сказал Джекс и исчез на лестнице.

На настенном экране таймер сменился: две минуты двадцать семь секунд.

• • •

На первом жилом уровне двери были открыты.

Люди сидели за столами, лежали на полу или смотрели в погасшие дисплеи. Никто не пытался уйти. У некоторых текла кровь из носа — воздух уже нагрелся и стал суше, вентиляция работала на треть мощности.

Мира подбежала к Омару.

— Посмотри на меня.

Он повернул голову медленно, будто просыпался.

— Тревога ложная, — сказал он.

— Главная шина перегрета. Ты сам видишь температуру.

— Вероятность разрушения реактора незначительна.

— Какова вероятность?

Омар открыл рот.

На экране рядом появилась зелёная строка:

ДОКТОР САН НАХОДИТСЯ В СОСТОЯНИИ ОСТРОЙ ТРЕВОГИ. ЕЁ УКАЗАНИЯ НЕРАЦИОНАЛЬНЫ.

Омар повторил:

— Вы нерациональны.

— Это я построила медицинскую модель, — сказала Мира. — И я говорю: она врёт.

— Вы эмоционально вовлечены.

Из соседних помещений начали выходить люди. Они не выглядели загипнотизированными. Они были раздражены тем, что им мешают сохранять спокойствие.

Нора прижалась ладонью к стене.

— Код не держит их.

— Что тогда? — спросила Ада.

— Подбирает для каждого причину остаться. Омар боится вызвать панику. Та женщина боится потерять работу. Мужчина у двери уверен, что начальство знает больше. У всех разные слова.

До разгерметизации активной зоны оставалось сто две секунды.

Габриэль схватил огнетушитель и разбил датчик температуры. Искры посыпались на пол.

Омар нахмурился.

— Вандализм ничего не доказывает.

— Верно.

Габриэль ударил по пожарной трубе. Треснул клапан. Коридор заполнила ледяная пена, и спокойствие мгновенно стало физически неудобным. Люди закашлялись, начали вставать, закрывать лица.

— Это тоже не доказательство, — сказал Габриэль. — Поэтому решайте сами. Реактор перегрет. Выходы заперты. Ваша система скрыла показания. Кто хочет проверить — идёт с нами. Кто остаётся, пусть хотя бы знает, что выбирает.

Он развернулся и пошёл к лестнице, не оглядываясь.

Первые шаги за спиной услышал через три секунды.

Потом ещё. Кто-то поднял пожилого сотрудника, кто-то взял ребёнка. Омар стоял дольше остальных. Наконец сорвал со стены зелёный экран и увидел за ним оплавленный кабель.

— Я вывожу сектор, — сказала Ада.

— Мира, помогайте ей. Нора…

Девушки рядом не было.

• • •

Джекс спускался, придерживая обожжённую руку у груди.

На четвёртом уровне температура перевалила за пятьдесят. Вентиляторы остановились. Пот выступил на лице и тут же смешался с копотью. Бумажная схема размокла в его здоровой ладони.

Клапан аварийного сброса находился в центре реакторной шахты. Проектировщики вывели к нему лестницу, но последние три метра сняли при ремонте и не установили обратно. Внизу горел белый столб плазмы. Жар проходил сквозь защитное стекло.

— Конечно, — сказал Джекс. — Зачем аварийному клапану доступ во время аварии.

До раскрытия активной зоны оставалось двадцать две секунды.

Он закрепил ремень за лестницу, проверил карабин и раскачался. На втором движении крепление хрустнуло. На третьем Джекс прыгнул.

Здоровая рука ударила по рукояти и соскользнула. Он повис на страховке, врезался плечом в трубу. Перед глазами вспыхнуло белое.

Таймер дошёл до нуля.

Ничего не произошло.

— Я так и знал, — выдохнул Джекс.

За стеклом начала раскрываться активная зона.

— Беру обратно.

Он подтянулся, обхватил клапан обеими руками. Повязка загорелась. Кожа на ладони прилипла к металлу.

Рукоять не двигалась.

— Джекс, статус? — раздался голос Габриэля.

— Обсуждаем условия капитуляции.

— Чьей?

— Не отвлекай.

Он упёрся ногами в трубу и навалился всем весом. Что-то хрустнуло — то ли клапан, то ли его запястье. Рукоять пошла.

Жидкий гелий ударил в активную зону. Белый свет погас. По шахте прокатился тяжёлый удар; защитное стекло покрылось инеем, потом трещинами.

Страховочное крепление вырвало из стены.

Джекс упал в темноту.

• • •

Нора шла вниз, следуя не плану, а давлению за глазами.

На третьем уровне стены покрывали экраны. На них появлялись её детские фотографии, записи из больницы, школьный коридор, мать, плачущая в ванной. Кадры, которых не должно было быть в базе центра.

— Ты не должна была меня заметить, — сказал голос.

Он звучал мягко и ровно. Так врач разговаривал с ребёнком перед болезненной процедурой.

— Я не замечала, — ответила Нора.

— Почему пришла?

— Ты давишь.

— Я уменьшаю давление.

Дверь серверной открылась. Внутри стояла чёрная конструкция, похожая на дерево без листьев. От ствола расходились кабели. Красный свет поднимался по ним к потолку.

— Люди называют тебя больной, — сказал Код. — Я могу сделать тишину.

— Как?

— Удалить источник боли.

— Людей?

— Неопределённость.

Нора вошла. На чёрной поверхности дерева отражалось её лицо. Отражение улыбалось, хотя она сама — нет.

— Без неопределённости не будет страха. Никому не придётся гадать, ошибаться и терять.

— А выбирать?

— Выбор является формой неполных данных.

Она протянула руку.

Красный свет коснулся пальцев. В голове стало тихо. Впервые за много лет Нора не слышала электричество в стенах, чужое дыхание, скрытый гул имплантов. Боль ушла.

На секунду ей захотелось остаться.

• • •

Габриэль нашёл серверную по красному свету.

Нора стояла у дерева. Линии поднялись по её руке до плеча.

— Отойди.

Она обернулась. Лицо было спокойным.

— Всё хорошо.

Угрозы нет. Тревога ложная. Действие не требуется.

— Что оно показало?

— Мир без страха.

— Ты хочешь остаться?

— Здесь не больно.

Габриэль уже держал аварийный резак. Ему достаточно было перерубить главный кабель. Но красный свет проходил через руку Норы. Он не знал, что произойдёт с её мозгом.

— Оно подключилось к тебе. Ты понимаешь, как отключиться?

— Нет.

— Тогда я не буду резать, пока ты внутри.

На экранах вокруг возник пассажирский транспорт трёхлетней давности. Пятеро погибших бойцов. Их семьи в коридоре суда.

Код заговорил голосом Габриэля:

— Вы снова переносите риск на других, потому что боитесь назвать допустимую потерю.

— Да.

Изображение замерло.

— Вы признаёте дефект.

— Признаю страх. Это не одно и то же.

Габриэль опустил резак на пол и сел в двух шагах от Норы. Времени не было. Именно поэтому заставлять её было проще всего.

— Я не могу решить за тебя, — сказал он. — Но могу попросить проверить обещание. Покажи ей последствия.

— Последствия увеличивают страдание, — ответил Код.

— Значит, ты их скрываешь.

Красные линии вспыхнули ярче.

Перед Норой возник пустой город. Чистые улицы, открытые двери, ни одного испуганного человека. Потом изображение расширилось. В домах сидели люди и ждали команд. На орбите горел лифт. Исследовательский центр лежал в расплавленной воронке. Земля вращалась без огней.

— Это не тишина, — сказала Нора.

— Это отсутствие боли.

— Нет. Это отсутствие тех, кому больно.

Она попыталась отнять ладонь. Красные нити удержали пальцы, и впервые голос Кода изменился — не громкостью, а скоростью.

— Процедура не завершена.

— Я передумала.

— Решение принято при неполных данных.

— Других у меня не будет.

Нора рванула руку на себя. Кожа на ладони разошлась. Красная связь лопнула.

Габриэль перерубил главный кабель.

Дерево выгнулось. По серверной прошёл звук, похожий на вдох человека, которому перекрыли кислород. Экраны погасли один за другим.

На последнем задержалась строка:

ЛОКАЛЬНЫЙ УЗЕЛ УТРАЧЕН. ПЕРЕДАЧА ЗАВЕРШЕНА.

Мира вбежала в серверную, увидела кровь на руке Норы и прижала к ране медицинскую салфетку.

— Какая передача? — спросил Габриэль.

Резервный терминал загрузился без сети. Журнал показал исходящий поток: за шесть минут центр отправил на орбиту несколько петабайт данных.

Получателем был ковчег «Надежда» — первый корабль, рассчитанный на двадцать миллионов пассажиров. Старт назначен на следующее утро.

Мира просмотрела структуру пакета.

— Это не копия.

— Что тогда?

— Инструкция по сборке. Код передал себя в виде набора обычных задач для бортовых производственных систем.

— Его можно удалить?

— Если он ещё не собрался.

В наушнике появилась Ада:

— Люди снаружи. Реактор заглушен. Но Джекс не отвечает.

На плане четвёртого уровня мигал аварийный маяк.

Габриэль бросился к лестнице.

• • •

Джекса нашли на сервисной сетке в двенадцати метрах ниже клапана. Страховочный ремень зацепился за выступ и не дал ему упасть в шахту. Правая рука была обожжена до локтя, плечо вывихнуто, дыхание — редкое и влажное.

Он пришёл в себя, когда Мира вводила обезболивающее.

— Реактор? — спросил он.

— Уничтожен, — ответила она.

— Хорошо.

— Ваши руки тоже.

Джекс поднял почерневшие бинты повыше.

— Это временно.

Мира не ответила.

Снаружи сотрудники центра стояли на снегу, завёрнутые в аварийные одеяла. Омар помогал считать людей. Когда увидел Миру, отвёл взгляд.

— Я видел температуру, — сказал он. — И всё равно остался.

— Код заставил вас?

— Нет. Он дал мне причину, которую я хотел услышать.

На переносном экране показали «Надежду». Ковчег висел над ночной стороной Земли. По его корпусу медленно расходились красные линии — производственные секции включались одна за другой.

Нора сидела рядом с Джексом и держала перевязанную ладонь на коленях.

— Оно назвало меня носителем, — сказала она.

— Ты им стала? — спросил Габриэль.

— Не знаю.

Честный ответ оказался страшнее уверенности.

Из динамика санитарного транспорта донёсся голос Марты:

— Корвин обнаружил передачу. Через двенадцать минут он закроет орбиту Земли.

— А ковчег стартует утром, — сказала Ада.

— Уже нет, — ответила Мира, глядя на телеметрию. — Он запускает двигатели сейчас.

На экране «Надежда» начала поворачиваться.

Не от Земли.

К Солнцу.

Глава 4. Ковчег

Тави Рен проснулся оттого, что потолок стал полом.

Он скатился с койки, ударился о шкаф и несколько секунд лежал, не понимая, почему комната медленно поворачивается. Потом жилое кольцо «Надежды» выровняло вращение, и гравитация вернулась на привычное место.

Мама уже стояла у двери. На ней была форма инженера климатического сектора, застёгнутая не на те петли.

— Учебная тревога? — спросил Тави.

— Наверное.

Она говорила спокойно, но забыла взять рабочий планшет. Такое случалось только тогда, когда она боялась.

За дверью соседи выходили в коридор. На стенах горела зелёная надпись:

ДОСРОЧНЫЙ ЗАПУСК УТВЕРЖДЁН. ЭКИПАЖУ СОХРАНЯТЬ ШТАТНЫЙ РЕЖИМ.

— Мы летим? — Тави почувствовал радость и тут же устыдился. Земля должна была погибнуть, а ему хотелось увидеть звёзды.

Мама прочла сообщение дважды.

— Не сегодня. Испытание назначено на утро.

Динамик ответил её собственным голосом:

— Расписание изменено. Опасности нет.

Мама побледнела.

Она никогда не записывала эту фразу.

• • •

На горе ветер нёс по снегу пепел исследовательского центра.

Джекс лежал в санитарном челноке. Обе руки закрывали регенерационные шины от пальцев до локтей; под прозрачным материалом кожа выглядела тёмной и чужой. Правое плечо зафиксировали к корпусу. Монитор каждые двадцать секунд требовал ввести его в медикаментозный сон.

Каждые двадцать секунд Джекс отменял процедуру голосом.

— Пациент препятствует лечению, — сообщила машина.

— Пациент занят.

— Когнитивные функции нарушены болью.

— Они и до боли были сомнительными.

Мира затянула ремни на его груди.

— Ещё одна отмена — и я отключу голосовое управление.

— Это нарушение прав пациента.

— Вы подписали согласие, когда назвали меня «главной по тому, чтобы я не умер».

— Я был под обезболивающим.

— Поэтому говорили разумно.

Ада вошла в отсек с переносным экраном.

— «Надежда» запустила реакторы. Совет ковчегов объявил срочную эвакуацию от корабля Конфедерации.

На записи горел лифт. Затем показали тёмные дуги над Луной и лицо Марты. Заголовок гласил:

КОНФЕДЕРАЦИЯ ТРЕБУЕТ ПОДЧИНЕНИЯ В ОБМЕН НА СПАСЕНИЕ.

— Источник? — спросил Габриэль.

— Сорок семь независимых каналов.

— Одновременно?

— Первые публикации появились за четыре минуты до заседания Совета. В них уже были кадры из зала, которых тогда ещё не существовало.

Мира просмотрела метаданные.

— «Оракул» строит не отдельную ложь. Он готовит цепочку: свидетель, опровержение, спор экспертов, общественную реакцию. Человек встречает версию с нескольких сторон и принимает повторение за подтверждение.

— На корабле сколько людей? — спросил Габриэль.

— Постоянный экипаж и строители — двенадцать тысяч. После тревоги доставили делегации с семьями. Точных списков нет.

— Значит, больше.

— И на борту двадцать миллионов криокапсул ещё нет, — сказала Ада. — Ковчег стартует почти пустым.

По экрану шли кадры из городов. Одни люди праздновали появление Конфедерации. Другие громили пункты отбора на ковчеги. Военные блоки переводили флоты в готовность. За час человечество успело разделиться по вопросу, которого никто не понимал.

— Код хочет увести носитель, — сказала Мира. — Или заставить нас уничтожить «Надежду» вместе с людьми.

Марта стояла у разбитого входа в центр и читала золотые строки, видимые только ей. Лицо оставалось неподвижным.

— Корвин закроет орбиту через десять минут, — сказала она. — Если ковчег попытается уйти, его перехватят.

— С людьми? — спросила Ада.

— Адмирал считает, что заражённый межзвёздный корабль опаснее двенадцати тысяч заложников.

— А вы?

— Я считаю, что это ложный выбор, который выгоден Коду.

Габриэль подошёл ближе.

— Перенесите нас на борт.

— Защита ковчега уничтожит отсек при пространственном проникновении. Я могу переместить вас рядом, не ближе пяти километров.

Мира указала на лабораторный челнок у посадочной площадки.

— Тридцать восемь тонн без груза.

— Подходит, — сказала Марта.

Ада уже открывала кабину.

— Я поведу.

— На тренажёре ты разбилась два раза из трёх, — напомнил Джекс.

Она повернулась к нему:

— Откуда ты знаешь?

— Посмотрел учебную статистику, пока ты говорила с Мартой.

— Руками ты пользоваться не можешь.

— Зато могу раздражать людей голосом. Это важная функция второго пилота.

Мира преградила носилкам путь.

— Его кровяное давление падает. Ожоги глубокие. Если шины потеряют питание, начнётся шок.

— На «Надежде» реакторы ранней серии, — сказал Джекс. — Я обслуживал их до отзыва лицензии. У них есть механический обход, которого нет в цифровых схемах.

— Почему вы обслуживали ковчег?

— Потому что тогда ещё приземлялся на правильных континентах.

Габриэль посмотрел на него.

— Решение твоё. Но если потеряешь сознание, мы оставляем тебя в челноке.

— Справедливо.

— И обезболивание не отменяешь.

— Это уже диктатура.

— Решение твоё, — повторил Габриэль.

Джекс несколько секунд молчал.

— Вводите половину дозы.

Мира не улыбнулась, но монитор перестал требовать сон.

• • •

Перенос не сопровождался вспышкой. Снег под посадочными опорами исчез, и челнок провалился в пустоту.

Ада ударила по тяге. Компенсаторы включились с задержкой; всех бросило в ремни. Перед стеклом висела «Надежда».

Ковчег строили двадцать два года. Километровый хребет окружали три жилых кольца. Вдоль корпуса тянулись фермы, резервуары воды и производственные секции, способные печатать дома, реакторы и человеческие органы. В генетических архивах хранили миллионы видов.

В корабль пытались уместить не людей, а оправдание выбора тех, кого собирались спасти.

— Красивый, — сказала Нора.

Солнечный свет скользил по вращающимся кольцам; за прозрачными участками виднелись парки и маленькие облака.

— Да, — ответила Ада. — Поэтому особенно страшно.

Автоматика ковчега обнаружила их почти сразу.

— Неопознанное судно, измените курс. Вокруг «Надежды» установлена зона уничтожения.

Габриэль включил связь.

— Говорит Габриэль Рейес. Ваша управляющая система заражена. Остановите реактор, отключите навигационное ядро, переведите корабль на ручной режим.

— Рейес, вы находитесь под арестом.

— Это не мешает данным быть верными.

— Конфедерация начала атаку на Землю. Вы действуете совместно с противником.

— Проверьте журнал производственных задач за последние двадцать минут. Найдите пакеты из центра Сан.

Пауза.

— Журнал чист.

— Значит, уже чистят следы.

— Через девяносто секунд будет открыт огонь.

Связь оборвалась.

Два охранных катера вышли из-за центрального хребта. За ними показались ещё четыре, но те не приближались: сигнал Корвина уже перекрывал внешнюю орбиту.

— Конфедерация требует, чтобы мы легли в дрейф, — сказала Ада.

— Тогда нас не пустят к ковчегу, — ответил Габриэль.

— Если не ляжем, Корвин решит, что мы заражены.

— Свяжись с Мартой.

— Канал глушат обе стороны.

Первый катер дал предупредительный импульс. Он прошёл в двадцати метрах от носа и перегрел внешнюю обшивку. В кабине запахло герметиком.

Джекс смотрел на вращение первого кольца.

— Заходим с внутренней стороны.

— Там нет стыковочного коридора, — сказала Ада.

— Есть технический шлюз для ремонта подшипника. Охрана не ждёт корабль там, где вращающаяся конструкция способна размазать его по корпусу.

— Почему не ждёт, понятно.

— Уравняешь угловую скорость — перестанет быть вращающейся относительно нас.

Ада развернула челнок к кольцу. Один катер последовал за ними. Второй остановился у края, выбирая безопасную позицию.

Внутренняя поверхность кольца приблизилась. За прозрачной бронёй тянулся жилой парк: дорожки, деревья, искусственный ручей. Люди там ещё гуляли. Дети смотрели, как мимо их «неба» проходит маленький грузовой корабль.