Псы и Убийцы

— А где же Люси?

— Она, милорд, не работает с декабря. Как отец помер от тифа, так мать и осталась совсем одна. Вот Люси и пришлось вернуться в Крейфиш.

Брауни коротко кивнул.

— Когда же прибудет твоя госпожа?

— Не знаю, милорд. Ещё до завтрака к нам пожаловал сэр Фрэнсис, и они направились в замок. Даже к еде не притронулись! — служанка укоризненно покачала головой и понизила голос. — Я, конечно, ничего не расслышала, но уж вам верно говорю — это всё из-за того корабля.

Служанка замолчала, с любопытством глянув на Брауни. Капитан сдержанно улыбнулся краешком губ. Это придало девушке уверенности, и она продолжила торопливым полушёпотом:

— Уж какой день весь город на ушах стоит, да вы и сами наверняка всё видели. Помяните моё слово, ничем хорошим это не кончится…

Лицо Брауни сразу же помрачнело, и он раздражённо поправил эфес шпаги. Девушка замолчала, поняв, что наговорила лишнего. Её щёки тут же зарделись, и она снова склонилась в глубоком поклоне.

— Прошу прощения, милорд.

— Передай своей госпоже, что капитан Томас Джон Фишер будет с нетерпением ждать от неё весточки по возвращении, а пока прошу передать ей это.

Брауни выудил из кармана слегка помятый свёрток и вручил его опешившей служанке. Девушка тут же убрала его в карман и отступила в дом. Брауни коротко кивнул в ответ и, развернувшись на каблуках, прошёл до ближайшей свободной кареты. Настроение к этому времени у него испортилось окончательно. Ни один испорченный день Брауни не проходил без участия «сэра Фрэнсиса», будет он неладен.

К моменту, как он добрался до дома, дождь снова зарядил. Брауни расплатился с извозчиком, оставшимися у него после похода в лавку медяками, и карман его значительно опустел. В другой бы день это доставило Брауни, пусть небольшое, но всё же удовольствие, но сейчас он смотрел на мокрые замшелые крыши домов, и на душе у него становилось всё тоскливее. На пороге его уже ждали слуги, часть из которых, завидев, что их хозяин вернулся не в духе, незаметно растворилась в доме. С него сняли намокший плащ, который сразу же повесили рядом с прогретым камином.

В доме пахло дровами и свежеприготовленным обедом. Дождь стучал по крыше, а на столе тёплым светом горели свечи из пчелиного воска — много лучше дурнопахнущих корабельных саловых свеч, которые к тому же коптили. Свиные уши оказались свежими и хрустящими, а на вкус были явно лучше, чем солонина и чёрный хлеб. Отобедав, Брауни стал ждать, и ожидание это растянулось на многие часы. Было далеко за полдень, и Лили, если её вызвали в замок, должна была вернуться не позднее вечернего часа. От скуки Брауни поднялся в свой кабинет и начал изучать карты. Если всё же удастся убедить в необходимости этой экспедиции, то необходимо было продумать их маршрут до того, как бы они наняли подходящую команду.

Перед ним лежала широкая карта Фуэры — двух материков, протянувшихся вдоль необъятной Лотии. Рейнгард находился в северо-западной части материка Мирфелла. Сверху его окутывали воды Бурного Моря, а на западе протянулся Студёный океан, который они пересекли при выходе из дельты Лотии. Если бы им удалось выйти из порта Рейнгарда и отправиться вдоль северной береговой линии, то это сократило бы им несколько недель пути. Сделав несколько остановок в Вороной Башне, затем вблизи Магбурга, они могли бы доплыть до Ветряных Земель, даже не заходя в Рич-Поинт. Такое путешествие было рисковым, если даже не сказать самоубийственным. Бурное море славилось своими штормами, топившими чуть ли не каждое проходящее там судно, а если этого не делали суровые волны, то тогда мореплаватели могли попасться в руки прибрежных пиратов, грабящих местные рыбацкие поселения и проходящие суда.

Это был небезопасный, малоизведанный путь, который вряд ли бы одобрил король. Значит, им придётся пойти по привычному маршруту и спуститься в дельту Лотии. Пройдя её, они бы попали в Лотию и курсировали бы вдоль берегов Мирфелла. Пройдя земли Фелморы, они бы сделали остановку в Золотом городе — нейтральной территории для всех королевств. Там пополнив запасы, они двинулись дальше вдоль пустынных земель вблизи Айхена, пока не вышли в море Трёх Содружеств и не дошли бы до Ист-Порта. Оттуда уже им бы предоставлялось два возможных пути: обогнуть остров Санта-Эрзули по восточному мысу и, не заходя в порт, отправиться в воды Ветряного моря. Такой путь мог бы сократить им ещё несколько дней пути, но погода там была такой же непредсказуемой, как в Бурном море, только здесь они могли наткнуться на патрулирующее военное судно фелморцев, а уж на их тёплый приём рассчитывать не приходилось.

Путь по западному мысу Санта-Эрзули был более спокойным, и единственная неприятность, которая могла бы с ними произойти, заключалась в полном штиле, который нередко царил в этой части моря. Зайти в Рич-Поинт казалось более выгодной идеей, поскольку помимо последних приготовлений они могли бы узнать свежие новости, которые бы дошли до Ист-Порта в лучшем случае через неделю. Но и распространяться о цели своего путешествия тоже не стоило. Санта-Эрзули находился под контролем Мирфелла, но всё же по большей части считался вольной гаванью со своими законами и порядками в лице губернатора острова. «Самый грешный город Фуэры» — Сандракар — находился совсем неподалёку, и его пагубное влияние распространилось и на эти земли, на которых теперь процветало пиратство и разбой. Близость торговых путей трёх государств позволила Рич-Поинту стать центром сбыта краденного. В свою очередь, королевство Фелморы иногда поддерживало Санта-Эрзули твёрдой монетой, чтобы влияние Мирфелла не окрепло при случайной возможности. Сандракар же, который также считалась вольными землями, открыл свои порты для авантюристов и моряков любого толка.

Брауни уже порядочно расчертил карту, когда в дверь его кабинета постучали. В комнату полубоком протиснулся слуга, в руках которого была записка. Узнать почерк не составило труда — толстые линии с небольшими кляксами, выдавали человека пишущего медленно, стараясь вывести каждую букву настолько аккуратно, насколько ему позволяли скромные способности. Тем не менее буквы всё равно вышли неаккуратными и скакали по строчке то вверх, то вниз. Даже не читая письма, Брауни мог сказать, что это была весточка от Лили.

Он убрал письмо в ящик своего стола, отдёрнул штору, чтобы в комнату попало хоть немного уходящего дневного света, и потушил свечу. Внизу он раздал несколько указаний людям: к ужину должны были подать запечённую утку с яблоками и шалфеем, пудинг из хлеба и тарт с крыжовником, посему Брауни надеялся, что встреча с Лили не займёт у него много времени.

Вечерний свет едва ли освещал острые угольные крыши. Улицы покрыла густая тень, которую разгоняли фонарщики светом маслянистых фонарей. Дом Лили горел огнями и выглядел чуть ли не лучше, чем днём. Из его окон лился тёплый свет, который заливал площадь перед домом. Словно тени в них мелькала прислуга, носившаяся взад и вперёд.

Оглядев свой костюм, к слову сидевший на нём, как с иголочки, Брауни остался доволен. За дверью послышались торопливые шаги, будто боясь запоздать, кто-то тут же открыл дверь, но вместо молодой служанки Брауни встретил мужчина средних лет с проседью в бороде. Слуга, прибывший вместе с Брауни, представил капитана, и прислужник, не раздумывая, пропустил их внутрь. Приятный запах мяты и розмарина окутал Брауни, как только он переступил порог её дома. Она… Она пахла как утренние заморозки, как воздух перед грозой, как вечер, проведённый в лихорадке, как новость о смерти, о которой узнаёшь наутро.

Если и оставалось что-то живое в Лили, так это её прыткий, неспокойный ум. Её едва ли можно было назвать образованной и ещё с большей натяжкой — эрудированной, но это не мешало ей быть самой влиятельной женщиной Рейнгарда, если не всего Мирфелла. Гостиная, в которую привели Брауни, встретила его удушливым теплом растопленного камина. Она сидела в кресле напротив очага, взгляд её был направлен в танцующие языки пламени. На её коленях лежал свёрток, который Брауни не мог не узнать.

Прислужник огласил приход Брауни, и только тогда Лили обратила на него внимание. Она была ещё совсем молода, но её и без того простые черты лица заострились и стали по-мальчишески угловатыми. Впалые щёки на бледном лице и тёмные круги под глазами, ещё большие, чем у той девушки, что встретила его с утра. Лили выглядела измождённой, больше походящей на призрака в тёмных одеяниях.

— Что это? — она протянула свёрток Брауни.

Капитан замер у дверей, будто опасаясь сделать шаг вперёд. В её глазах горело что-то тёмное, опасное — огонь, от которого хотелось отвести взгляд.

— Это алматер, — голос Брауни был напряжён, будто каждое слово стоило ему невероятных усилий. — Единственный уцелевший после битвы на Рэнсе. Он поможет найти Вэй, даже если она…

— Её там нет, — Лили развернула свёрток и повертела заржавевшую монету в руках. — Я проверяла. — Она с горечью посмотрела на Брауни. — Зачем?

Она отложила алматер в сторону. Брауни осторожно опустился в кресло напротив, неловко сложив руки перед собой. Тени от пламени метались по бледному лицу Лили, словно призраки.

— Я всего лишь хотел помочь старой подруге. — он осёкся, задумчиво потерев бороду. — К тому же у меня есть для тебя одна просьба.

Лили неестественно выпрямилась, как если бы кто-то ткнул её иголкой. В глазах девушки заиграло знакомое тёмное пламя, а губы растянулись в недоброй усмешке:

— Чего же ещё я могла ожидать.

— Не злись, это и правда важно. — от волнения Брауни и не заметил, как вскочил в кресло и заходил взад и вперёд по комнате. В его глазах сверкал безумный лихорадочный огонь. — Ты должна уговорить выдать мне новый патент.

Напряжённая маска, застывшая на лице Лили, спала от удивления. Она махнула на него рукой и выпустила короткий смешок, будто он сказал какую-то глупость.

— По-твоему, я клерк или, может, секретарь адмирала?

Её заливистый смех колокольчиком прозвенел в комнате. Из камина взметнулось несколько ярких искр, которые тут же погасли.

— Неужели и ты тоже надеешься найти это сокровище?

Брауни стоял к ней спиной, тихонько постукивая пальцами по кромке дубового стола. Его пальцы замерли, так и не окончив мелодии. Кто, кроме него самого, осмелился бы обратиться со столь безумным предложением? Брауни лихорадочно начал перебирать имена у себя в голове. Человек, которому пришла в голову такая мысль, должен был быть авантюристом, либо же романтиком, идеалистом, готовым на всё, чтобы выслужиться перед королём. Во всём дворе нашлось бы лишь двое, способных на подобное: он сам и…

— Сиденхейм! — Брауни опустил кулак на стол с такой силой, что Лили невольно вздрогнула. — Забери его Бериал!

Синие языки пламени взметнулись вверх, отчего Лили побледнела ещё сильнее. Она ловко достала из-за пазухи несколько веточек сухоцветов и бросила их в камин. Комната наполнилась запахам розмарина и лаванды, огонь при этом успокоился.

— Осторожнее с такими словами. — сухо заметила Лили, пристально глядя на Брауни.

Брауни снова опустился в кресло напротив и пробормотал извинения.

— А я-то думал, сэр Фрэнсис в восторге от каботажных рейсов. — задумчиво пробормотал он.

— Ещё чего! Ты бы слышал, как после каждого рейса он жалуется. — Она вытянулась и чопорно задрала подбородок, имитируя Сиденхейма. — «Ваша милость, сэр Томас совсем распустил своих моряков! Ваша светлость, они все пьяницы и лентяи, а сэр Томас даже нос не высовывает из своей каюты! Ваше превосходительство, сэр Томас так и не заполнил отчёт!»

Вышло настолько правдоподобно, что Брауни не мог не рассмеяться. Остаток вечера они провели, вспоминая былые времена и смеясь над их общими закадычными знакомыми. Распрощались они, когда часы на городской башне пробили девятый час. Напоследок Лили всё же поблагодарила его за подарок и пообещала похлопотать за него при дворе. Однако капитану стоило набраться терпения, о чём она его сразу предупредила.

Домой Брауни возвратился уставший, но довольный, что день всё же не прошёл впустую. Ужин уже давно остыл, так что ему пришлось довольствоваться хоть и ароматными, но не горячими блюдами. Дело двигалось с места, а ему оставалась набраться терпения.

Глава 10. Аудиенция и новые трудности

Прошла неделя, прежде чем Брауни получил заветное приглашение на аудиенцию к королю. Жизнь на суше шла своим неторопливым чередом, в котором Брауни никак не мог найти покоя. Зачастую его дни состояли из прогулок по рейнгардскому порту, редких встреч со своими знакомыми и долгому сидению за картами Ветряных островов. Были подсчитаны время путешествия, необходимые затраты на команду, провиант, мелкие расходы в портах, включая пошлины и взятки, а также необходимое обмундирование для всего экипажа.

«Золотая лань» должна была увидеть новый расцвет и прославить своего капитана ещё больше, если уж не на весь мир, то точно на весь Мирфелл. С картой старины Мортиса найти сокровища не представлялось такой уж заковыристой задачей. Всё складывалось весьма удачно: период штормов на Лотии закончился, когда они прибыли в Рейнгард, его судно находилось в прекрасном состоянии, а с поддержкой и его звонкой монетой, Брауни наймёт умелых моряков. Если слухи и были правдой, то несметные сокровища сулили всей команде безбедную старость не только им, но и их семьям на три поколения вперёд. Слухи о призрачном корабле должны были отпугнуть часть искателей приключений, а вместе с ними и сократить число возможных столкновений как на море, так и на суше.

Оставалась только одна вещь, которая не давала Брауни покоя — утекающее время. Каждый день задержки грозил срывом возможной экспедиции: будь то смена милости, или же наступающее межсезонье, которое могло принести как проливные дожди, так и полный штиль на море.

Ещё с вечера Брауни приказал выгладить и накрахмалить его самый лучший костюм. Мундир ему заранее пошили по последней моде: на сапфировой парчовой ткани с серебряным шитьём гордо виднелась нашивка с гербом Мирфелла. В петлицы вдоль широкого лацкана были продеты серебряные рельефные пуговицы. Под двубортным камзолом была белоснежная шелковая рубашка с кружевным накрахмаленным воротником. На ногах у него были укороченные парчовые панталоны, а под ними шелковые гетры и туфли с блестящими пряжками. Завершали образ бархатная треуголка с золотым галуном и пером, а также шпага, подаренная Брауни королём после свержения Мифрила Кровавого. Щёки Брауни были такими же гладкими, как морская гладь в безветренный день. Бородка и усы были аккуратно подстрижены, так что в замок Брауни приехал при полном параде.

В кармане у него был неизменный шелковый платок, который он то и дело проверял скорее по привычке. В приёмной собралась куда больше людей, чем когда он был здесь в последний раз. Проходя в отдельную комнату, Брауни краем глаза всё же заметил, что на большинстве посетителей были надеты морские мундиры. На ком-то попроще и совсем неумело, кто-то же нацепил на себя даже парик, хотя их перестали носить уже как с год.

Комната, в которой он оказался, была намного богаче украшена, чем предыдущие гостиные. Здесь гости сидели на отдельных креслах, и атмосфера в целом стояла чинная. Помимо него, в комнате было ещё два человека: пожилой генерал-майор, славившийся своим дурным характером и тем, что курил, не переставая, а также молодой дворянин, которого Брауни видел лишь несколько раз. Оба ожидающих окинули Брауни любопытным взглядом и коротко кивнули. Брауни же склонился в чуть более глубоком поклоне.

Ему принесли чай и засахаренные фрукты в роме. В остальном же в комнате царила гробовая тишина. Время тянулось невыносимо долго, даже несмотря на то, что гостям было предложено несколько угощений и пара отличных сандракарских сигар. Позже вынесли стол для игры в вист, но тогда же на приём вызвали генерал-майора. Прошло ещё около получаса, прежде чем пришёл черёд молодого дворянина, и Брауни остался один, но ненадолго.

Спустя четверть часа двери соседней приёмной отворились, и в комнату вошёл не кто иной, как Фрэнсис Синденхейм. Он бросил быстрый взгляд на Брауни и, в привычной манере, задрав подбородок, сел как можно дальше от капитана. С приходом Синденхейма комната стала казаться не такой уютной. Ранее удобное бархатное кресло стало неудобным и потрёпанным, обивка сидения была неровная и местами проседала. Воздух был спёртым, а въевшийся табачный запах неприятно щекотал нос.

Сэр Фрэнсис же сидел неподвижно, погружённый в свои размышления. Да и что за мысли могли посетить его светлую голову? Не будет же он всерьёз просить отправиться в такое путешествие. Синденхейм, безусловно, не так плох, если речь идёт об охране камней, но по части приключений… Нет в нём этой жилки, нет горящих огнём глаз и запала, которого не затушит ничего в этом мире.

— Лучше бросьте эту затею. У вас ничего не выйдет. — небрежно бросил Брауни.

На лице Сиденхейма заиграла масса эмоций, которую он не потрудился скрыть. Фрэнсис откинулся на спинку кресла и с раздражением посмотрел на Брауни.

— Да что вы себе позволяете? — сказал он с презрительной усмешкой. — Здесь решает король, только он и никто другой.

— Безусловно. Только не спасёт вас во время шторма, не вылечит холеру. Вы слишком избалованы светской жизнью. — Брауни поймал гневный взгляд Фрэнсиса и с улыбкой пожал плечами.

— А вы возомнили себя великим мореплавателем? — голос Сиденхейма казался подавленным и злым. — Да вы и сутки не продержитесь на островах.

Брауни прыснул от смеха.

— Дорогой Фрэнсис, в мои времена Ветряные Острова были фелморскими хлопковыми плантациями, довольно успешными, надо сказать. — Брауни вынул левую руку из кармана, в которой держал платок, и показал свой указательный палец. — И я там побывал.

— Так вы ещё и фелморец? Не удивлён.

— Разделяю ваше отношение к соседям, но должен разочаровать: я родился на востоке Мирфелла в небольшой рыбацкой деревушке. Когда-то украл хлеб, за что мне и отрубили палец, а позже родители отдали меня на воспитание дяде в Крейфиш. У того была таверна, в которой любили останавливаться моряки, и как-то так я поступил на одно торговое судно.

Брауни запнулся, потирая бородку, но, к его удивлению, Сиденхейм продолжал слушать.

— Правда, пробыть на нём мне удалось недолго. Однажды вечером случился шторм, и нас отнесло к южному берегу Лотии. Было так темно, хоть глаз выколи, а наутро мы нашли себя у границ Фелморы, недалеко от Золотого города. По несчастью, там же рядом оказался пиратский баркас, и всё…

— Судя по тому, что вы здесь, вам удалось спастись.

— Как всегда, наблюдательны, сэр Фрэнсис. — Брауни вежливо улыбнулся. — По правде говоря, спасло меня чудо, или то, что я плакал слишком сильно.

Синденхейм слегка усмехнулся, но тут же потёр подбородок, и улыбка исчезла с его лица. Брауни выдержал небольшую паузу, будто вспоминая о своих давних приключениях.

— Баркас держал курс на Сандракар, этот порт тогда был менее цивилизован, нежели сейчас. Там меня и продали. Вот так в возрасте шестнадцати лет я очутился на хлопковой плантации. Надо сказать, что там бы дело и кончилось — условия, в которых я находился, могли пошатнуть даже здоровье крепкого юноши, но спустя несколько лет мне всё же удалось сбежать.

Их беседа, возможно, продолжалась бы ещё долго, если бы дверь в приёмную внезапно не открылась и их обоих не позвали внутрь. Брауни мысленно упрекнул себя за излишнюю откровенность, твёрдо решив впредь избегать меланхоличных воспоминаний в присутствии сэра Фрэнсиса.