Псы и Убийцы

Он выстрелил, не целясь, и, надо отдать должное, почти задел Брауни, который успел увернуться в последнюю секунду. Пуля просвистела рядом с его ухом и вошла в стену. Лили уже успела спрятаться в доме и теперь с ужасом наблюдала за мужчинами. Этого промедления хватило на то, чтобы на опустевшей площади появилось подкрепление. Оставалось около пяти пиратов во главе с Сорвиголовой. Готовые дать отпор, они вступили в схватку, но довольно быстро пали под натиском новых стражей. Последним пал Сорвиголова, который успел серьёзно ранить нескольких солдат. Гвардейцы закололи его пиками, а после повесили.

Глава 5. В которой Брауни ведёт дела

Два часа спустя Брауни уже ожидал приёма в прихожей королевского дворца. Событие на площади всколыхнуло весь двор куда сильнее, чем капитан мог предположить, и время визита всё откладывалось. Брауни устроился в мягком кресле. Вокруг беспрерывно мелькали слуги, разнося записки и передавая срочные поручения из одного крыла замка в другое. Из углов доносился тревожный, взбудораженный шёпот — казалось, именно из него теперь были сотканы стены.

Замок пробуждал в Брауни тяжёлые воспоминания о перевороте, в котором ему, по несчастью, пришлось участвовать, и о безмолвной армии мертвецов, скрытых под масками и красными робами. Чтобы отвлечься, он бо́льшую часть ожидания посвятил, вслушиваясь в разговоры вокруг. И слушать действительно было что: каждый разговор рано или поздно сходил к сокровищам, о которых упомянул Сорвиголова. Раньше о них шептались лишь на городских улочках, но теперь волна слухов докатилась и до королевских коридоров.

Многим казалось, что сокровища лежат прямо под рукой, — бери да и уноси. Но было одно препятствие. И звалось оно «Полуночным солнцем». Именно на нём бо́льшая часть искателей лёгких денег и сходила с пути. Брауни же это только убеждало: он — возможно, он один — действительно способен отправиться на поиски. Что касается призрачного корабля, то он не вызывал у Брауни особых опасений. Слишком уж часто суеверие заставляет видеть чертовщину там, где на самом деле пусто.

Прошли томительные минуты ожидания, которые незаметно перетекли в часы, прежде чем бледный, явно измождённый слуга, наконец, позвал его к королю. Брауни был несказанно рад этому: конечности у него уже порядком затекли.

Наместник — или, как некоторые особенно преданные сторонники называли его, король Эло — сидел за большим столом у себя в кабинете. Он не считал нужным, да и возможным, занимать царский трон до тех пор, пока не найдут настоящего наследника короны, поиски которого продолжались уже не первый год.

Эло было около пятидесяти лет, но несмотря на свой возраст, он обладал статной фигурой и лишь небольшой проседью на макушке. Его тёмные прямые волосы едва доходили до плеч. Когда-то он был одним из верных полководцев Мифрила, но, после вероломного нападения короля на союзное государство, участвовал в его свержении. Брауни был его большим любимчиком и уступал разве что Френсису. Капитан был благодарен королю Эло за возможность плавать на одном из крупнейших судов государства. Однако оба прекрасно понимали, что это не было пределом мечтаний капитана, но лучшего Эло предложить не мог. Вернее — пока не мог.

Брауни намеревался изменить такое положение вещей, поэтому натянул свою самую искреннюю, но не чересчур фамильярную улыбку и почтительно поклонился:

— Сир, я рад нашей встрече.

Погружённый в свои бумаги, Эло даже не сразу заметил старого знакомого и только спустя мгновения смог оторваться от письма.

— Капитан, как же вовремя вы вернулись! Я слышал, что в этот раз вы мне привезли какое-то невероятное количество руды.

Король Эло указал Брауни на место напротив, которое капитан тут же поспешил занять.

— Да, сир. Наши рудники просто ломятся от изобилия.

— Я рад это слышать! Если бы вы только знали, сколько сил отнимает у меня этот барьер… И ведь не осталось ни единой записки, ни одного упоминания, о его сотворении… — Эло задумчиво отвёл взгляд в сторону своих стеллажей. — Лили и Арнелия считают, что сначала нам нужно обучить достаточно ведьм основам магии, а уже потом браться за что-то более... Масштабное.

Брауни усердно кивал, слушая размышления Эло.

— А вы сами как считаете? — обратился к нему король.

— Я? Помилуйте, я простой капитан и занимаюсь каботажными рейсами. Ваши оккультные науки мне не знакомы.

— Жаль, жаль. Тогда давайте посмотрим, что вы там написали.

Эло раскрыл свёрнутый пергамент и быстро пробежался по нему взглядом. Пользуясь возникшей паузой, Брауни вкрадчиво произнёс:

— Но если вы спросите меня, как капитана вашего флота, я бы ответил, что вопрос барьера куда важнее.

Король тут же оторвался от отчёта и с любопытством уставился на Брауни. Тот продолжил:

— Видите ли, перевозка магической руды — дело безусловной важности. Для меня большая честь заниматься этим вот уже... Восемь лет, но мне кажется, что за всё это время мы нисколько не продвинулись в решении этой проблемы.

— Вы абсолютно правы.

— К сожалению, сир, к моему огромному сожалению. Вы тратите такое количество магической руды для поддержания барьера, что из неё можно было выковать оружие для всей нашей армии.

— Что же вы предлагаете?

— Нам нужно обратиться за помощью в Аурендел. Уж кто, как не они, разбираются в этих науках. Я бы, с вашего позволения, мог бы отправиться к ним с официальным письмом.

— Вы же понимаете, капитан, что это абсолютно невозможно. Ауренделы отрезали себя от нашего мира… Нет, это исключено.

Король ещё раз взялся за документ и не глядя подписал его, отложив в стопку других бумаг. На лице Брауни застыла скорбная маска печали. Наконец, с досадой в голосе он произнёс:

— Если вы так считаете, господин. Позвольте мне тогда предложить вам другое решение вашей проблемы.

— Попробуйте, — протянул Эло.

— Возможно, я прозвучу, как безумец, но вы были свидетелем сегодняшнего зрелища, — аккуратно начал Брауни. — Те сокровища, о которых идёт речь… Я наслышан о них. Поговаривают, что в них таится некий магический жезл. Может, он сможет помочь вам?

— Вы были правы, думая, что я посчитаю вас безумным, дорогой капитан. Об этом не может быть и речи.

— Но почему же? — Брауни сжал кулаки. Он был так близок к тому, чтобы заинтересовать короля!

— Я не хочу иметь дел с проклятьем. Это не приведёт ни к чему хорошему. — неохотно признался Эло.

— Неужели вы и правда верите во всё это? — Брауни осёкся под суровым взглядом Эло.

— Также, как верю в то, что магия — наш ключ к прогрессу.

Через десять минут Брауни вышел из кабинета короля Эло. В приёмной уже сидело несколько человек; среди них он узнал капитана местной гвардии и одного мелкого помещика. С последним Брауни был знаком лишь поверхностно и сталкивался с ним несколько раз при дворе. Коротко кивнув обоим, он уже собирался покинуть зал, когда дорогу ему преградил Френсис.

Молодой человек смотрел на капитана сверху вниз с явной снисходительностью и поджал губы так, будто с трудом сдерживал желание плюнуть ему в лицо. Эта встреча несколько смягчила общее впечатление от неудачной попытки Брауни заручиться разрешением короля, и с намерено преувеличенной дружелюбностью он протянул:

— А-а, как приятно видеть вас, друг мой! Прошло всего ничего, а я уже было забыл о вашем существовании.

— Ваши остроты, сэр, меня не ранят. Прошу дать мне пройти. — Фрэнсис сделал шаг в сторону.

— Если бы я хотел вас ранить, то сделал бы это куда более простым способом. — Брауни указал на свою шпагу, а затем, отступив в сторону, учтиво поклонился Сиденхейму. — Прошу вас, сэр.

Фрэнсис покраснел, словно закатное солнце над Лотией, и, не дожидаясь приглашения слуги, решительно ринулся в кабинет короля Эло. Слуга опомнился лишь спустя секунду и поспешил за ним. Ожидавшие в приёмной, наблюдали за происходящим молча, но с явным интересом: в их глазах мелькнула тонкая искорка любопытства, присущая всем сплетникам и любителям дворцовых пересудов. Не возникало ни малейших сомнений, что к вечеру весь двор будет осведомлён о перепалке между капитаном «Золотой лани» и капитаном солдат судна.

Желая немного покрасоваться перед сидевшими и, возможно, произвести впечатление человека обходительного, Брауни повернулся к ожидавшим и дружелюбно поклонился:

— Прошу прощения за эту нелепую сцену, джентльмены.

С этими словами он развернулся и широким шагом вышел из передней. Дел на сегодня у него больше не оставалось.

Глава 6. Дела суетные

Сколько бы ни старался Брауни держаться непринуждённо, на душе у него было паршиво. Он уже и не помнил, когда в последний раз сталкивался с отказом. Завидное положение, деньги и близость к власти принесли ему всё то, за что его так охотно ругали завистники: тщеславие, лёгкое распутство и влияние. Однако больше всего Брауни упивался не этими удовольствиями, а странным, глухим унынием, которое незаметно пустило в нём корни.

Запретный плод начинает горчить, когда покупаешь его за золото. Брауни не терпел отказов и привык добиваться желаемого, поэтому ответ короля задел его сильнее, чем он хотел себе признаться. Даже приготовившись к отказу, он всё же надеялся, что Эло поступит как многие — поддастся соблазну быстрого обогащения.

Оставшаяся часть дня прошла спокойно и без событий. Новый рейс намечался не раньше чем через месяц, а с приближением лета и нарастающими морскими волнениями сроки могли сдвинуться. Не находя себе занятия, Брауни отправился бродить по улицам Рейнгарда, заранее переодевшись в простую одежду, чтобы не привлекать лишнего внимания.

После казни жизнь на улицах будто бы замерла. Возможно, дело было в надвигающейся непогоде, но рейнгардцев подобным трудно было напугать. Вернувшись на городскую площадь, где всё ещё висело тело Сорвиголовы, Брауни направился к храму Гелиора.

Храм возвели всего пару лет назад на месте статуи. По меркам города он считался скромным, но Эло пообещал однажды отстроить его выше всех шпилей. Перед входом выстроилась плотная толпа желающих попасть внутрь. На миг Брауни подумывал присоединиться к ним, но, увидев давку у дверей, отказался от этой затеи.

По соседству с храмом стояли две небольшие часовни: одна в коричнево-золотых тонах была посвящена Рее, другая, выдержанная в чёрном и аметистовом — Бериалу. Здесь людей было заметно меньше, и Брауни направился к часовне Бериала, заранее проверив карманы: прихожане этого храма славились не самым благочестивым нравом.

Бериал — покровитель тех, кто прячется во тьме, и тех, кто отправляется в долгий путь. Свет, пробивавшийся сквозь витражи, рассыпа́лся по полу пёстрым узором. В центре стоял небольшой алтарь с фигуркой божества: в одной руке оно держало вырванное из собственной груди сердце, в другой — занесённый над ним нож. На аметистовом постаменте под статуей была выбита надпись:

«…И вырвал он своё сердце, и окутал его Тьмой, ибо Тьмой был он сам».

Спустя некоторое время Брауни вышел из часовни и направился дальше. Вечерело, и город постепенно оживал. По улицам проходили фонарщики — ещё полгода назад освещалась лишь центральная площадь — и зажигали фонари один за другим. Лавки и таверны открывали двери, в воздухе смешивались хмельной аромат, жареный лук и запах масла. Начинался дождь; где-то в стороне несколько раз сверкнула молния и прокатились глухие раскаты грома.

Брауни подумал, что стоит заглянуть в портовую таверну и провести вечер за игрой в карты. После посещения часовни на душе у него стало легче, и он бодрым шагом направился в сторону причалов.

***

Вечером на город опустился густой туман, и свет фонарей стал размытым, будто кто-то капнул жёлтой акварелью на бумагу. В портовом квартале бурлила жизнь: по узким улочкам и переулкам разносились гогот и музыка из ближайших кабаков. Прохожие шлёпали по грязным, немощёным дорогам и ругались на чересчур резвых извозчиков. Главным местом сбора моряков оставалась таверна «Рыбья кость», стоявшая за доками.

Внутри было набито битком, несмотря на относительно ранний час. Трактирщик заметил Брауни и привычным жестом кивнул ему в сторону дальних столов. Там сидел Джек в компании нескольких офицеров. Матросы разместились отдельно: их стол был завален пустыми кружками, а лица раскраснелись, будто нагретое железо. В проходах толпились, и почти каждый стол обсуждал сегодняшние события.

Брауни облокотился на стойку и подозвал трактирщика. Тот, отдав закуску другим гостям, позвал помощника и подошёл:

— Брауни, рад тебя видеть! Что слышно? — он широко улыбнулся и поставил перед капитаном тарелку сыра.

— Здравствуй, Боб. Гляжу, у тебя сегодня тесновато.

— Не без твоей помощи.

Боб достал два стакана, поставил между ними, а затем извлёк из-под стойки бутылку. Смахнув пыль, откупорил её громким хлопком, разлил по стаканам и продолжил:

— Удачно вы сегодня приплыли. Я и так знал, что народ сбежится языками почесать, но после случившегося им стало втрое охотнее. А здесь ещё и ваш корабль тут как тут. В последнее время разговоры только о сокровищах… ну и сам понимаешь, о чём. Твои матросы вернулись и давай рассказывать, будто вы что-то выловили, а потом ты целый день в каюте сидел. Это правда, что вы видели тот корабль?

— Вот же ж… — Брауни стукнул кулаком по стойке.

— Понятно. Я так и думал.

— Только не говори, что и ты веришь в этот корабль, Боб.

Трактирщик почесал затылок, явно колеблясь:

— Ну а как не верить? Тут порой такая чертовщина творится. Под Готкой, в лесах, говорят, всякая дрянь завелась. На той неделе моему шурину чуть ногу не оттяпали, когда он через лес ехал. Лошадь потерял… жалко, конечно.

— И много этой «дряни», по-твоему, развелось?

— Много, — протянул Боб и наклонился ближе. — Говорят, что это всё магия. Она вернулась — и ладно бы, но пользуются ею не те, кому стоит. Вот и вылезает всякое…

— Вечно у вас магия во всём виновата, — отмахнулся Брауни.

В таверну продолжали стекаться новые посетители, и Брауни поспешил к своим, пока рядом ещё оставалось свободное место. Воздух был затхлым, словно в трюме. Перед уходом он заказал пинту пива и теперь пробирался через забитые людьми проходы, стараясь никого не облить. Это оказалось не так просто: пару раз он поскользнулся на чём-то скользком, ещё несколько раз получил случайные тычки от игроков в бридж и зрителей.

Добравшись до стола, Брауни плюхнулся на скамью и сделал долгий глоток прохладного пива. Он застал товарищей в тот момент, когда Джек пересказывал события на площади. Офицеры слушали с упоением и гоготали в три голоса на моменте, где Сорвиголова попытался бежать.

— Собаке — собачья смерть, — бросил один.

— Ага. Он всем нам кровушки попортил. У меня семья из Крейфиша — так они в последние месяцы дальше прибрежной линии не выходили. Сорвиголова ведь с дружками на соседние деревушки нападал. Крейфиш большой, домов двадцать, если не больше, — вот он туда и не совался, — добавил другой.

Время за разговорами пролетело незаметно; на город успела опуститься тёмная ночь. Брауни наконец немного расслабился и хохотал вместе с остальной командой. Вскоре к ним присоединились и простые матросы, и их компания заняла уже несколько столов. После пары лишних кружек моряки принялись играть в ножички. По столу звенели монеты, а через общий шум было едва слышно тихое «тук-тук-тук», становившееся всё чаще. Брауни от участия отказался: двух отрубленных фаланг ему хватило на всю жизнь.

Таверна стремительно пьянела: становилось веселее, громче, шумнее. Казалось, невидимая волна захлестнула всех, вовлекая в общий разгульный танец. Вот уже весь зал отплясывал джиг так, что пол ходил ходуном. Брауни, внезапно обнаруживший себя танцующим среди остальных, подумал, что было бы крайне некстати, если бы доски сейчас провалились. Да и земля вокруг него ощутимо ходила кру́гом. Спустя несколько минут он понял, что ноги подводят, и решил присесть — к счастью, именно в этот момент заиграла «Русалка».

В пятницу утром, закрепив паруса,

Поплыли вдоль берега мы.

Русалка, завидев корабль вдали,

Поплыла за ним вдоль земли.

Морские волны бьются,

Штормовые ветры рвутся.

А мы, моряки, скачем на вершине волны,

Пока те, кто на суше спокойно спят, спят, спят.

А те, кто на суше спят.

Капитан судна сразу узнал, кто стал причиной беды.

Собрал он нас всех и громко сказал:

«Русалка нас в пропасть зовёт впереди!»

Ветры завыли, шторм набежал,

И корабль наш в море пропал.

Плакал матрос, совсем юным он был,

Ни месяца с жёнкой он не пожил

«Ушёл я в моря, дорогая жена,

Теперь носить чёрное будешь не зря».

Морские волны бьются,

Штормовые ветры рвутся.

А мы, моряки, скачем на вершине волны,

Пока те, кто на суше спокойно спят, спят, спят.

А те, кто на суше спят.

Встал боцман нашего корабля.

Был он отважный, покорил все моря

«В Лотке осталась подруга моя,

Надеюсь, уронит слезу за меня».

Матросы в отчаянии пели «Прощай!»,

Про родных и дом вспоминая.

Русалка, как призрак, на камне ждала,

И в пучину корабль звала.

Прозвучал финальный аккорд, и таверну окутало молчание. Каждый думал о своём: о судьбе павших товарищей, о судах, что больше никогда не увидят родные берега, и о себе, ведь такая участь могла настигнуть каждого из них. Но тишина длилась недолго. Заиграла простая весёлая шанти, кто-то подпевал и стучал кружкой, хотя единогласного веселья уже не было.

За соседним столом разгорелась жаркая беседа. Моряки спорили между собой с таким пылом, что отрывки ругани доносились и до компании Брауни.

— Да я тебе говорю, видел его своими глазами! — пылко восклицал один моряк. Речь его была спутанной.

— Брешешь, пёс! Ты у нас, значит, один такой, а все остальные дураки.

— Говорю же, они меня высадили в Рич-Поинте, когда у нас рейс был. А на следующую ночь я его и увидел.

Разговор прервался новой песней, под которую моряки пустились в пляс. Этот бы разговор Брауни пропустил мимо ушей, если бы его острый слух не уловил слово «сокровища». Оставив своих друзей, он направился к трактирщику и заказал три пинты пива. С трудом добравшись со своим грузом до нужного стола, он представился и предложил своим новым знакомым разделить с ним вечер в обмен на хорошую историю.

— Видите ли, друзья, я случайно услышал ваш разговор, и он меня весьма заинтересовал, — сказал Брауни, пододвигая пинты к захмелевшим морякам.

— Благодарим, сударь. Да мы тут… Вы же слышали о призрачном корабле? — спросил один из моряков.

— И немало, — сухо бросил Брауни.

— Этот, — второй моряк указал на своего товарища, — мне пытается доказать, что видел его! А я говорю: нет никакого корабля, всё это бабьи байки!

Моряки готовы были снова спорить, но Брауни их опередил:

— Как вас зовут, друзья?

— Я — Майко, был моряком на затонувшей «Госпоже Рее», — сказал первый. — А вот он — Сэм, тоже моряк, только на корабле третьего ранга «Рейнгарде I».

— Расскажи-ка свою историю, Майко. Я, как и твой товарищ, не склонен верить в призраков, но, возможно, ты сумеешь меня убедить.

— Опять эту историю слушать… — тоскливо протянул Сэм, отпив из наполовину пустой пинты.

— Устраивайтесь поудобнее, сэры, — воодушевился Майко и приосанился, будто готовил речь для настоящего выступления. — Рассказ будет долгим!

— Долгим — это мягко сказано, — проворчал Сэм.

Так, Майко начал свою историю.

Глава 7. Встреча с кораблём

«Наша шхуна, «Госпожа Рея», отплыла от Золотых Ворот 2 января 10-го года. Это был скромный купеческий корабль с водоизмещением примерно в 500 т.. Команда тоже была небольшая — человек 160, не больше. Капитан нашего судна, Эйрик Ринкфор, к тому моменту ходил под парусом уже более десяти лет. В последние лет пять он возил грузы к Ветряным островам с остановкой в Рич-Поинте. Вы бывали на островах, сэр? Ну тогда вы знаете, насколько это дрянное место, а путь к нему ещё более опасный, чем воды Северного моря.

Это должен был быть обычный рейс — мы рассчитывали прибыть на острова не позднее конца февраля и пробыть там какое-то время до новой погрузки. Однако с самого начала нас начали преследовать неудачи. Я уж не знаю, что там в компании напутали, но бумаги нам выдали на имя давно утопшего фрегата «Лорда Бериала». Не иначе как это было предзнаменование! Вам стоило бы послушать, как ругался капитан. Даже мы, бывалые матросы, и то краснели от пяток до ушей. К тому моменту, как мы загрузили товар, воды Лотии были неспокойны. Будто бы высшая сила нас предупреждала, что не стоило уходить в плаванье.

Шторм всё не утихал, так что целую неделю мы провели в порту, ожидая, когда же вóды хоть немного успокоятся. На седьмой день появилось солнце, и мы начали поднимать паруса. Но и тут нас ждала неудача! Сильные ветры и непогода повредили такелаж судна. Из-за внезапного шторма мы перетянули снасти так, что это привело к нагрузке на бушприт, который, в конце концов, сломался. Так, наша поездка отложилась ещё на некоторое время.

Мы, матросы, уже начали подозревать неладное. Уж всякое на море бывает, сэр, да только вот если так сразу, то стоило бы от поездки отказаться, но деваться было некуда. Пока мы чинили бушприт, по лагерю Золотых Ворот прошли слухи. И слухи те потревожили нас ещё больше: рыбаки божились, что видели неких существ, которые плавали вдоль берега. Я бы в эти россказни, может, и не поверил, да только в другую ночь, когда дежурил, сам своими глазами видел, как у носа шхуны что-то барахталось. Для рыбы слишком большое, а другого в Лотии и не водится.

Эти слухи совсем расстроили командный дух, и капитану пришлось хорошенько постараться, чтобы команда не разбежалась раньше времени. Что же до меня, то, знаете, внутри было предчувствие совсем нехорошее, но и оставить судно я не мог. Спустя три недели простоя, мы всё же отплыли. Наши изначальные страхи не оправдались, и путь до Сандракарского моря прошёл спокойно. На второй месяц путешествия, однако, нас снова постигло несчастье.

Среди моряков начался флюс — уж простите, что не к месту сказано! Первыми жертвами болезни стали юнги. Видимо, их молодой, ещё не привыкший к суровым условиям жизни на корабле, организм, дал слабину. Лихорадка бушевала в форпике уже через несколько дней. Стало ясно, что припасы были испорчены, однако сказать точно, в какой момент это произошло, не представлялось возможным. Капитан держался до последнего, но и он вскоре свалился с лихорадкой. До нашей следующей остановки было ещё минимум неделю пути, которую мы провели в молитвах.

Не припомню худших времён с момента восстания, сэр. Дрянное время, скверное. Я хоть и держался до последнего, но в итоге свалился с лихорадкой похуже других. Мой товарищ, с которым мы плавали последние лет… Уж и не припомню сколько, погиб на вторую неделю после начала болезни. Много достойных сынов погибло, сэр.

Я и сам бы отправился к Гелиору, да только на третью неделю нам повстречался бриг. Его капитан был к нам милостив и отправил некоторое количество свежих припасов, которые помогли нам продержаться до Рич-Поинта. К тому моменту я был в бреду и мало что помнил. Окончательно я пришёл в себя на больничной койке лазарета Рич-Поинта. Прошла неделя с тех пор, как меня туда доставили, капитан нашей шхуны рекомендовал мне остаться в лазарете до полного выздоровления. К счастью, мне хватило ума его послушать, и мы условились, что они заберут меня на обратном пути.

Губернатор долго уговаривал капитана отложить путешествие и отправиться обратно. Город полнился слухами о некоем корабле, при встрече с которым происходили разного рода несчастья. Однако капитан отказался от предложения губернатора, и вскоре они отплыли из порта Рич-Поинта.

Когда же я поправился настолько, что мог сам ходить, то стал частенько прогуливаться по городу. Был конец февраля, так что погода стояла прескверная. Но, знаете, эти прогулки меня хоть как-то развлекали. Однажды под вечер я увидел странное свечение в северо-восточной части, как раз там, где находились Ветряные острова. Сначала уж было подумал, что может шторм какой. Там же регион такой: что не гроза, так шквальный ветер, но свет этот был странным. Словно… Не знаю, у меня от него мурашки по коже пошли. Я много чего повидал, но было в этом зрелище что-то дьявольское! Я тут же пошёл к себе в комнату, которую мне удалось снять недалеко от прибрежной таверны, и стал молиться.

На следующий день я рассказал о случившемся трактирщику, и тот подтвердил мои догадки. Свет этот шёл от «Полуночного Солнца», и за последние пару месяцев его видели не меньше десятка раз. Встреча с этим кораблём сулила погибель судна и всей его команды. Трактирщик рассказал мне, что судно это, по слухам, принадлежало знаменитому пирату Чёрному Псу, который перед смертью закопал свои сокровища на одном из Ветряных островов. Сокровища эти были непростые, поговаривают, что среди них был жезл самого Карадорна, а вы сами знаете, что такие вещи стоят дороже всего золота.