Псы и Убийцы

Чёрный Пёс боялся, что на его сокровища позарится кто-то из команды, а потому в одну из ночей закопал его на острове. Он-то думал, что за ним никто не следит, да только команда уже давно на него зуб точила. Был он человеком жестоким и алчным, и на людях своих экономил как мог. Так что команда только и ждала подходящего момента, чтобы избавиться от своего капитана. Подкравшись к нему, они по очереди воткнули в него кинжалы. И тут-то, господа, и произошло самое интересное. Умирая, Чёрный Пёс проклял их всех и сказал, что они обречены умереть так же, как и он — от руки своих товарищей. И каждого, кто посягнёт на его сокровища, будет ждать та же участь.

И действительно, когда последние слова сорвались с его губ, непроглядная тьма окутала остров. Воздух стал тяжёлым и прелым, словно они очутились во владениях Бериала.

Моряки пришли в ужас, ощущая, как что-то зловещее заполнило их сердца, их рассудок помутился, а руки сами потянулись к оружию. Каждый из разбойников ощутил на себе взгляд своего товарища, а уже в следующее мгновение началась бойня. Продолжалась она, пока пираты не перерезали друг другу глотки. С тех пор так и повелось, что не знают покоя пираты, и вынуждены они бороздить моря вместе со своим капитаном до скончания веков.

«Госпожа Рея» так и не вернулась из своего рейса на Ветряные острова. Я провёл на острове Рич-Поинта порядка полутора месяцев, прежде чем меня подобрал небольшой торговый кораблик, приплывший из ближайшего городка Мирфелла. Позже, когда мне удалось добраться до Рейнгарда, мне сообщили, что «Госпожа Рея», по-видимому, попала в шторм и затонула. Позже к берегам Рич-Поинта прибило тот самый злосчастный бушприт, и тогда стало окончательно ясно, что ни команда, ни корабль больше не увидят родных берегов».

— … Так что, нежели вы, сэр, удумали за сокровищами гнаться, то я бы на вашем месте эту затею оставил. Ничем хорошим она не закончится. Оставьте это дуракам, жадным до золота. Душа-то, важнее. — заключил моряк. Под конец истории язык у него уже еле ворочался. Второй моряк благополучно спал, облокотившись на свою руку.

Брауни с мрачным видом слушал этот рассказ, после чего поднялся из-за стола.

— Ну, уж о моей душе не беспокойся, а вот рассказ твой мне оказался весьма интересен. За это я даже готов угостить тебя ещё одной пинтой.

— Мне уже хватит. Эй, вставай давай, — Майко резко толкнул своего товарища, так что тот от неожиданности упал со своего места.

Оставив моряков, Брауни присоединился к своим товарищам, которые активно играли в бридж и не стали утруждать себя расспросами капитана. Остальная часть вечера прошла без приключений. Теперь Брауни ещё больше занимали мысли о сокровищах.

Глава 8. Новая попытка и новая неудача

Наступило утро, и капитан Брауни проснулся с полной уверенностью, что сегодня ему точно удастся уговорить короля. Всю ночь Брауни снились несметные сокровища и загадочный корабль, охранявший своё богатство. Видеть сокровище, но не мочь к нему прикоснуться, было выше сил Брауни даже во сне, поэтому проснулся он в абсолютно дурном расположении духа, которое лишь усилило его уверенность в том, что своей цели он добьётся любым способом.

Несмотря на столь неприятное начало дня, просыпаться в своём доме было приятно. Про себя Брауни отметил, что до этого не обращал особого внимания на небольшие, но приятные мелочи, которыми обладает жизнь на суше.

Было не более девяти часов утра, обычно готовился принимать посетителей, так что у Брауни хватало времени на быстрый, но приятный завтрак и прочие мелочи. Он собрал волосы в длинный аккуратный хвост, отметив, что не мешало бы слегка подстричь усы и бородку. Слуги принесли ему новый костюм, вышитый по последней Рейнгардской моде — за время отсутствия Брауни, покрой костюма сильно изменился. Теперь вместо короткого камзола, богато украшенного жемчугом и шелковыми нитями, носили длинный распашной кафтан. После короткого, напоминавшего детскую одежду, брасьера, кафтан казался подчёркнуто строгим. Передняя часть кафтана состояла из множества золотых пуговиц и была богато украшена. Рубашка так и осталась расшитой, с пышными рукавами, только её кружевные манжеты стали цветными. Кафтан плотно облегал талию, а сбоку подпоясывался шарфом на манер банта. Что особо понравилось Брауни, так это карманы — теперь не нужно было подвязывать кошелёк к поясу. Шпагу Брауни повесил на перевязи через плечо, и в таком облачении капитан спустился.

Из кухни доносились приятные ароматы, слуги уже вовсю хлопотали над сервировкой. Подали яичницу с беконом и бобами — любимый завтрак хозяина дома. Рядом с тарелкой лежал его любимый шелковый платок, маленькая причуда, которую капитан подхватил бог весть откуда. Однако шёлковый платок был залогом хорошего утра. Брауни не был привередлив, но свежая одёжка приятно касалась тела.

Одна из служанок открыла окно, и в гостиную тут же ворвался ледяной ветер, какой бывает только в Рейнгарде даже поздней весной. Где-то на крышах домов кричали чайки, а улица постепенно заполнялась ароматами, доносящихся из лавок уличных торговцев. Пахло домом, спокойствием и чем-то давно позабытым, что таилось в глубинах его жилища. Небо хмурилось. Затянутый тучами небосвод был словно палитрой синих красок. В нём угадывались оттенки голубого, серого и даже сиреневого, что казалось вызывающе ярким на фоне острых замшелых шпилей города.

Около десяти утра Брауни вышел из дома, наказав служанкам приготовить его любимый ужин: свиные уши в пикантном соусе и картофельное пюре. Перед визитом к королю капитан намеревался совершить небольшой променад и послушать, о чём же говорят на улицах. Начало накрапывать, но Брауни, как и любой житель Рейнгарда, не обратил на это внимания и лишь лёгким движением поправил свой плащ. Брауни намеревался узнать как можно больше о сокровищах и этом треклятом корабле, но, что ещё важнее, — он хотел собраться с мыслями перед предстоящей встречей.

Вчерашний отказ был неприятен Брауни. Он понимал, что сегодня ему придётся придумать что-нибудь получше. Что-то, что могло убедить наместника с первой секунды, но пока таких идей ему не приходило в голову. Свежий, насколько это возможно в большом городе с узкими улицами и слаборазвитой канализацией, воздух взбодрил его дух. Он шагал порядка десяти минут по улице, пока, наконец, не свернул в крохотный сквер недалеко от трёх храмов. Там, постояв несколько минут, он прислушивался к тихим, неторопливым разговорам обеспеченных горожан. Некоторые узнавали его и кланялись, другие заводили короткие пустые разговоры. Брауни был безупречно вежлив, и также учтив, но внутри него, подобно спящему вулкану, горело нетерпение.

Пару раз ему удавалось подслушать разговоры, в которых говорилось о сокровищах или о Ветряных островах. Как правило, это были разговоры о частных кампаниях и возможных рейсах, которые богатые авантюристы могли себе позволить. Будь такие деньжища у самого Брауни, он бы уже отплывал от берегов Рейнгарда на арендованной шхуне с небольшим экипажем, но долг не позволял ему уходить дальше рейнгардского порта при всём его желании.

В основном говорили о казне. Сплетни — настоящий двигатель прогресса и любого развитого общества. Каким бы мог быть Мирфелл если бы при дворе не было баллов, танцев, и жарких сплетен, цветущих в таких местах? Брауни вообще с подозрением относился к людям, которые не любили бы пропустить словцо о чём-нибудь — а ещё лучше ком-нибудь — насущном. Таким был Фрэнсис, который не хотел иметь ничего общего со слухами и пересудами.

Проведя некоторое время в сквере, Брауни всё же решил отправиться дальше. Королевский замок располагался совсем близко, но капитан решил сделать небольшой крюк, и заодно завернуть в улочку, на которой ещё вчера приметил новую лавку с товарами для «Поиска сокровищ и оберегами от призраков». Сам магазин не интересовал Брауни, а вот посещающая его публика наверняка обладала развязанным кошельком и языком без костей.

Дорога заняла чуть больше времени, чем он рассчитывал. Тучи уже совсем сгустились над городом, и дождь грозился пролиться стеной. Несколько раз Брауни чуть не обрызгали проезжающие повозки, но, к счастью, ему удавалось увернуться. Позже в лавке с тусклым светом промасленной лампы он заметил расплывшееся пятно аккурат на рукаве белой рубашки. Пятно было никак не скрыть, и явиться к в таком виде было бы немыслимо. Это означало, что Брауни следовало вернуться домой и сменить свой наряд, а затем вызвать карету и беспрепятственно доехать до места.

Это ещё больше омрачило настроение капитана, который уже и без того успел пожалеть о своей необдуманной затее. На входе в лавку его встретил мальчишка-попрошайка лет десяти. Одежда на нём вся истрепалась, а местами висела клочьями, словно его кто-то беспощадно драл. Лицо было таким тощим и чумазым, что на его фоне глаза мальчишки выступали огромными янтарными пятнами. Выражение лица мальчишки, в противовес его жалкому виду, было бойким и даже нагловатым.

Как только мальчишка завидел подходящего к двери Брауни, то уже было протянул к нему руку. Лицо его при этом вмиг приняло такое жалобное выражение, что вызывало не иначе как самые жалостливые чувства у какой-нибудь овдовевшей жёнушки. Дрожащая рука мальчишки уже было потянулась вперёд, но Брауни остановил его на полпути:

— Не стоит.

Мальчишка на мгновение опешил, но тут же взял себя в руки.

— Уважаемый, достопочтенный сэр, помогите сироте!

Парень был явно прожжённым попрошайкой, что даже повеселило Брауни: он опустил руку, с любопытством ожидая, что же ещё ему скажет мальчишка. Тот принял это за добрый знак и продолжил:

— Мне и медяка хватит. Я же не для себя прошу.

— А для кого же?

— Я для сестрички. Ей ещё и четырёх нет. Мы совсем одни остались, дайте медячок.

— Что же стало с твоими родителями?

— Матушка от чахотки померла не далее как седьмого дня, — отчеканил он. — А папаша как-то вышел за мукой и не вернулся. Всего пару медячков, сэр. С вас не убудет, а детки голодными не останутся.

Брауни внимательно выслушал его, мальчишка уже успел промокнуть до нитки. Казалось бы, совсем недавно и Брауни был таким же голодранцем. Одно, что милостыню не просил.

— Шёл бы ты отсюда, парень. — мрачно бросил капитан и прошёл внутрь лавки. Вслед ему полетело проклятье.

Лавка располагалась рядом с верхним кварталом, в котором жили зажиточные горожане, поэтому цена на товар здесь была соответствующей. Как только Брауни вошёл внутрь, над дверью звякнул колокольчик. Из ниоткуда тут же появился любезный юноша и поспешил забрать промокший плащ Брауни. Лавка оказалась просторнее, чем выглядела снаружи. Длинные ряды со всякой всячиной уходили вглубь здания. Про себя Брауни отметил, что пахнет просмоленной древесиной, точно как на корабле.

Было людно. Лавка состояла из двух больших проходов, по обеим сторонам которых располагались прилавки с утварью. Рядом с каждым из них стояло по несколько человек. Хозяин лавки, шустрый мужичок лет сорока, перебегал от одних посетителей к другим. С его лица не сходила услужливая улыбка, которая становилась тем шире, чем увесистее был кошелёк посетителя. Брауни воспользовался тем, что тот был занят обслуживанием одной пары и прошмыгнул в один из рядов, оказавшись рядом с диковинными ракушками разных размеров. Помимо ракушек на полках лежали совершенно разные приборы и устройства, назначение которых осталось для него загадкой. Одни напоминали компасы и подзорные трубы: только вместо увеличительного стекла в них были вставлены маленькие витражи, глядя через которые можно было поймать резные узоры.

Дальше лежал целый ряд кристаллов, разноцветных камней разного размера и резные украшения из рыбьей кости, которые, судя по всему, были различными амулетами. Чем дальше проходил Брауни, тем диковиннее и дороже становились предметы. Воздух в задней части был разряжен, словно во время грозы — в нём витала магия. Свет здесь был приглушённым, и бо́льшая часть вещей состояла из магической руды, которая подрагивала голубоватым мерцанием. Разговоры здесь были тише, и оттого Брауни пришлось хорошенько прислушаться, чтобы понять, о чём же говорили посетители. Он взял в руки предмет, напоминающий бычий рог, и с видом знатока повертел его в руках. Рядом с ним стояло двое юношей, который с жаром спорили о вещице перед ними:

— Да ты только глянь, вещь-то сто́ящая.

— А по-моему ерунда какая-то. Для чего это вообще нужно?

— Сразу видно, что ты в мореплавание ничего не смыслишь! Это же новейшее изобретение — магическая астролябия.

— Разве астролябию не изобрели ещё при Клине Манклейте, когда ещё нашли Ветряные острова?

— Ты совсем, что ли, не слушаешь? Я же говорю: ма-ги-чес-ка-я. Посмотри, у неё стрелки сделаны из руды.

— И чего?

— А то, что она тебе покажет, где зарыты сокровища! Так как стрелки магические, то они могут распознать, где лежит магический предмет и к нему привести.

— Так если она указывает на всё магическое, то как я узнаю, что она меня к сокровищам приведёт, а не к какой-нибудь безделушке?

— Во-первых, потому, что сокровище не просто набор безделушек. Там же такое хранится…

— Какое?

— Ну такое… Да ты понял! Что-то очень хорошее, на чём можно разбогатеть. А во-вторых, видишь здесь специальные символы, если их научиться читать, то сразу станет понятно, на что астролябия будет показывать.

Первый юноша взял астролябию в руку и чуть поднял её к свету. Её стрелки завертелись, словно сумасшедшие.

— Видишь, как ходуном ходят! Это всё потому, что здесь всё магическое. Вот я сейчас здесь подкручу, и она нам укажет на самый сильный предмет.

Всё тот же юноша покрутил механизм, и стрелки резко остановились в одном направлении. Они указывали на Брауни. Юноши развернулись и только сейчас заметили капитана, который не отрываясь следил за ними; в руках он всё так же держал рог.

— Ой, — пискнул первый, — а мы вас не заметили. Извините.

— Да ничего, — спокойно ответил Брауни. — На меня показывает?

Юноши с недоумением посмотрели на астролябию, а затем на Брауни. Второй парень показал на рог, в руках Брауни.

— Наверное, он на горн показывает.

— Какой же это горн? — удивился Брауни. — Это же коровий рог.

— Так-то оно так, — по правому плечу Брауни вдруг выросла проворная фигурка хозяина лавки, — только если вы заметили, то во-от здесь выведены особые символы. Они вам знакомы?

Брауни уставился на закорючки, которые, по его мнению, не имели никакого смысла.

— Не уверен, сэр, — пробормотал он.

— Я так и думал, — самодовольно начал торговец. — Дело в том, что это древний язык хистов. Слыхали о таком? Это племя, обитавшее на восточном берегу Мирфелла в период Первых Городов. Вскоре под натиском мирфельцев, хистам пришлось покинуть свои земли и по легенде, они ушли под воду.

— Господи, только не говорите, что... — Брауни уже понял, к чему ведёт эта история, но хозяин, видя реакцию юношей, которые слушали его историю с открытыми ртами, не стал останавливаться.

— … Они отрастили хвосты и поклялись топить корабли всех мирфельцев, что посмеют зайти на их территорию. Этот чудесный боевой горн, прошу, сэр, дайте мне его сюда. Осторожнее! Этот боевой горн использовался хистами для призыва своих сородичей. Да-да, юноши, это совершенно точно. Незаменимая вещь, если вы собираетесь отправиться в плавание. Вы же знаете, что хисты жили недалеко от нынешнего Стормфорда, знаете где это? Да, верно, молодой человек, ближайший город к Рич-Поинту. Я вам больше того скажу, у меня всего таких несколько штук, и даже сам король попросил меня об одолжении… Впрочем, я не могу об этом распространяться. Короче говоря, если дунуть в него три раза, то можно совершенно точно не бояться нападения хистов. Даю вам своё честное офицерское!

— Где же вы служили, офицер? — Брауни расплылся в холодной улыбке, предвкушая интересный разговор.

Торговец с удивлением уставился на капитана. Недовольство сменилось удивлением, которое быстро переросло в узнавание. Он слегка побледнел, потом покраснел, но взял себя в руки.

— Много где… А вы, я вижу…

— Капитан Брауни, — он протянул руку, наблюдая, как сереет торговец. Юноши при его словах дружно ахнули.

— Так это вы?.. Тот самый!.. Пресвятой Гелиор, что же вы сразу не сказали!

Торговец так засуетился, что чуть не выронил свой драгоценный рог. Брауни снисходительно улыбнулся, предоставив лавочнику вести дальнейший разговор. Юноши тут же затерялись среди многочисленных полок с товаром, что уже совершенно не беспокоило торговца. Тот сначала убежал за прилавок, в небольшую комнатушку, которая располагалась за шторой. Послышалось позвякивание посуды и скрип, будто кто-то решил подвинуть мебель.

Брауни терпеливо ожидал, когда же его позовут внутрь, усердно делая вид, что совсем не замечает, как переменилось настроение вокруг. Люди в лавке перешёптывались за его спиной, а он, в свою очередь, делал вид, что рассматривает безделушки, которые явно не имели особой ценности. Вскоре торговец показался снова. Его лицо скорее напоминало спелую вишню, а на висках виднелись капельки пота.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать, ми-ми...

— Можно просто сэр.

— Спасибо, сэ-эр. Не изволите составить мне честь отведать чаю?

Капитан кивнул и направился в сторону комнатушки, куда его позвал торговец. Оказалось, что помещение за шторкой было куда больших размеров, чем предполагал Брауни. Это была богато украшенная комнатушка с резной мебелью и вещицами, которые Брауни сразу приметил как ценные. По центру комнаты стоял круглый стол и две небольшие софы. На столе, застеленном кружевной салфеткой, стояло несколько блюдечек с угощениями и напитки. Воздух здесь был слегка спёртый и отдавал пылью, как и все помещения, которые обычно использовали для хранения вещей.

Хозяин магазина усадил Брауни в потёртое, но тем не менее весьма удобное кресло, которое было не меньше возрастом, чем сам капитан. И пока Брауни рассматривал обстановку, хозяин убежал за ещё одну шторку, после чего последовал звон посуды, и торговец появился вновь.

— Я и не представился, сэр. Зовите меня Кондис.

— Какое интересное у вас имя. А судя по вашему акценту, вы с запада?

Кондис в это время разливал горячий чай, и рука его случайно дрогнула, чуть не облив капитана кипятком.

— Что же это я в самом деле, — пробормотал он. — Не совсем, сэр, я из Тáлбора.

Торговец боязливо зыркнул на Брауни, но тот лишь растянулся в вежливой улыбке.

— Так значит фелморец, — протянул капитан, отхлёбывая из своей чашки. — Прекрасный чай. Какими же ветрами вас к нам занесло?

Кондис едва заметно выдохнул и, наконец, присел на соседний стул. Он пытался пристроить руки, но те его будто не слушались: сначала он поправил свой кафтан, затем убрал выбившуюся прядь за слегка заострённое ухо.

— Да, знаете ли… В последнее время торговля там совсем не шла, а здесь как раз стали появляться эти слухи о сокровищах. Вот я и…

Он развёл руками, то ли оправдываясь, то ли как бы, говоря «вот как-то, оно так и вышло». Брауни лишь хмыкнул и задумчиво отвёл взгляд вглубь помещения. Там в полумраке едва заметными голубоватыми нитями подрагивали магические предметы.

— Я не ищу магических вещей для своего путешествия. — Кондис заёрзал на стуле, будто его посадили на иголки. Брауни продолжил. — Если вы меня спросите про магию, то я скажу, что все эти безделушки — просто шарлатанство.

— Понимаю, сэр. Большинство здешних торговцев продаёт один мусор. Что уж греха таить, вы и сами видели, как охотно публика клюёт на красивые безделушки, если уметь к ним приплести историю. Но я вижу, что вы человек разбирающийся, и обманывать вас с моей стороны было бы крайне глупо. Так что если вы не ищите вещь, может, вы ищите способ, как помочь кому-нибудь?

— Возможно.

Проницательность торговца заставила Брауни врасплох. Он залпом допил чай и с интересом взглянул на Кодиса. Не зря же всё-таки ходят слухи о том, что фелморцы умеют читать мысли.

— Некоторые дела требуют особой деликатности, уверяю вас, что это останется между нами. — Кондис взял в руки фарфоровый чайничек и подлил Брауни ещё чая.

— Что у вас есть для… поиска пропавших? — рука Брауни потянулась к карману, где хранился его платок, но капитан вовремя отдёрнул себя. Кондис этого даже не заметил.

В глазах торговца загорелись искорки, и он тут же бросился к дальним полкам. Полумрак скрывал Кондиса, но, судя по глухому скрежету, он пытался передвинуть что-то весьма громоздкое. Прошло некоторое время, прежде чем торговец снова вернулся к столу. Волосы его были взъерошены и выбились из тугого хвоста, на его макушке красовалась прилипшая к его белёсым волосам паутинка. Его костюм помялся и местами был покрыт пылью. В руках он держал небольшой пожелтевший свёрток, перевязанный тугой верёвкой.

Кондис убрал чашки и на их место бережно положил свой улов. В правом углу свёртка едва различалась печать, однако Брауни она была незнакома.

— Очень редкостная вещица, сэр. Посмотрите сюда, так в серебряную эпоху Аурендела помечали вещи, принадлежащие сокровищнице короля Тирина Ветрокрылого. Хоть это и не самая ценная вещь его коллекции, но она способна разыскать человека даже в Тёмном Царстве.

Брауни бережно взял невесомый свёрток и повертел его в руках. Внутри едва ли можно было нащупать твёрдую кроху, которая напоминала пуговицу. Кондис молчал, терпеливо ожидая, когда Брауни развернёт свёрток. Он не хотел торопить покупателя, уже догадываясь, какой вопрос последует дальше.

— И вот это может найти кого угодно?

Этим оказалась небольшая серебряная монета, украшенная тонкой потёртой резьбой. В неё едва можно было угадать символы ветра, окружающие небольшие крылья по центру. Кондис кивнул, не отводя от монеты взгляда, будто боясь, что она может исчезнуть или рассыпаться в руках Брауни.

— Это Алматер — и уверяю вас, ему нет равных. Я даже готов поклясться своей честью.

— Не стоит. — Брауни раздражённо положил монетку в свёрток и отодвинул его от себя.

— Ваши сомнения понятны, но позвольте заметить — этой вещи больше нет равных. Последние алматеры были уничтожены после битвы на Рэнсе, если только народ Аурендела не припрятал их в своих тайниках.

— Избавьте меня от историй. Как оно работает?

Кондис понимающе улыбнулся:

— Простейшие триггеры, сударь. — видя непонимание в глазах капитана, он поспешил добавить, — кровь или магия.

— А если человек, которого я ищу, уже… покинул наш мир? — Брауни нахмурился.

Кондис чуть подался вперёд и прошептал:

— Тогда он найдёт его и в Тёмном Царстве.

Глава 9. Брауни штурмует дворец

Из лавки Брауни вышел под руку с Кондисом, когда дождь уже прошёл. Мальчишка, стоявший рядом с дверью, исчез в то же мгновение, как заметил выходящего хозяина лавки. Впрочем, Кондис этого даже и не заметил, в отличие от Брауни. Он хотел было отдать мальчишке пару медяков, которые теперь неприятно бренчали у него в кармане. На приём к Эло он опоздал, а по дороге домой на него чуть не вылили содержимое ночного горшка.

До обеда оставалась ещё уйму времени, поэтому Брауни решил не откладывать задуманное и, не доходя до дома пару улиц, свернул на главную площадь в надежде застать Лили у себя. Площадь была пуста — даже попрошайки и те попрятались от пронизывающего ветра, танцующего по мокрой брусчатке. Брауни поправил складки своего плаща и бодрой походкой направился к дому Лили. Позади него на фоне серого неба возвышался замок короля, на его нижних этажах уже зажгли лампы. В доме Лили тоже горел свет, что приободрило капитана. Подойдя к парадной двери, Брауни в очередной раз нащупал лёгкий свёрток у себя в кармане и постучал костяшкой пальца по тяжёлой дубовой двери.

Некоторое время никто не отвечал, и Брауни уже было поднял руку, чтобы постучать ещё раз, как вдруг за дверью послышались торопливые шаги. Кто-то подошёл к двери, с лязгом отодвинул железный засов и с усилием отворил дверь. Она поддалась не сразу и с глухим скрипом. В дверном проёме показалось бледное лицо служанки. Девушку Брауни не признал. Где-то в доме послышались короткие шаги, и ещё несколько девушек украдкой выглянули из темноты. Девушке, стоявшей перед ним, не было и шестнадцати лет, однако под её глазами лежали тёмные круги, что и не удивительно. Лили, которая имела привычку работать над книгами допоздна, и при этом вставать с первыми петухами, частенько просила, чтобы кто-нибудь из девушек оставался рядом с ней. Светлые волосы служанки выбивались из-под чепца, будто бы она только отошла от сна. Девушка растерянно моргнула, её взгляд задержался на перекинутой через плечо шпаге и дорогом камзоле. Быстро обернувшись, она шикнула что-то другим служанкам и склонилась в чересчур низком поклоне. Другие служанки тут же исчезли в дверном проёме.

— Доброго вам дня, милостливый господин. Госпожи сейчас нет дома, но я буду рада сообщить ей о вашем визите, как только она вернётся.