Забери меня

Следующий автобус только через 15 минут. Или можно с пересадкой… Заморочно, но зато вот едет нужная маршрутка. Решили, уселись.

На середине пути дети начали ныть от скуки, Булка порывалась соскочить с места и куда-то пойти, Карасик хотел пересесть в конец салона… Боже, а можно притвориться, что не я их мать?

Наконец доехали до места пересадки. Это, кстати, была остановка возле нашего дома, на который я с тоской посмотрела и продолжила ждать автобус. К этому моменту состояние стало анабиозным. Я поставила кресло на землю, ссадила в него дочь с рук и присела рядом, чтобы просто отдохнуть. Сын увидел, что мать не в ресурсе, не в потоке и не в зоне комфорта, и стал гладить меня по голове.

«Мой мужчина… Хоть кто-то…»

От этой мысли естественно навалила вселенская обида и жалость к себе. Еще и автобус не ехал, а мы уже опаздываем… Короче, как уважающая себя истеричка, я разрыдалась.

— В моем личном топе непредсказуемых женщин, ты стопроцентно займешь все три призовых места, — раздался сильно сверху наглый баритон.

Глава 5

Ратмир

День обещал быть долгим. Последнее время в офисе я появлялся редко, мотался по переговорам и встречам, поэтому скопилось много бумажной работы. Полностью освободил день, чтобы подтянуть «хвосты», но все же не удержался и поспал с утра подольше. Уж лучше я вечером задержусь, чем попрусь куда-то ни свет ни заря. В конце концов, надо же использовать плюшки директорства?

Пока рулю, в голове строю план работы на сегодня, но моментально отвлекаюсь, проезжая мимо дома, возле которого активно укладывают спуск для колясок, ЕЁ дома.

Потом сознание цепляется за что-то, но мозг за ним не сразу поспевает.

«Какого…?»

ОНА сидит на корточках возле остановки и рыдает так, что даже отсюда мне видно ее вздрагивающие плечи. Рядом детское автокресло(?), в котором сидит малыха, а Матвей стоит рядом, обнимая мать.

«Это. Не. Твое. Дело. Не твое дело, Шувалов, просто продолжай рулить!»

Именно такие мысли были в моей голове, когда я перестроился в правую полосу. Они же преследовали меня, когда я остановил машину, заехав в карман для автобусов. И определенно, то же самое крутилось внутри, когда я открыл дверь и вышел на улицу. Очевидно, только что я сам себя послал нахер. Потому что, ни секунды не раздумывая, подошел к НЕЙ и сказал сверху вниз:

— В моем личном топе непредсказуемых женщин, ты стопроцентно займешь все три призовых места.

Затихла. Растерялась. Потом узнала. Как я это понял? По расслабившимся плечам. Почему она расслабилась, узнав меня? Хороший вопрос. Но ее неосознанное доверие почему-то шлифануло самолюбие и одновременно ощутимо дало под дых.

Попыталась незаметно вытереть слезы, затем встала и обернулась.

— Что непредсказуемого в том, чтобы ждать автобус? – голос не дрожит, смотрит уверенно, плечи расправила. Моментально взяла себя в руки. Сильная девочка. Обожаю.

«Охренел, Шувалов, прекрати залипать!»

— Иногда важнее не что ты делаешь, а как, — ответил ей, усмехнувшись.

Уголки ее губ слегка дернулись в улыбке, а глаза… Глаза искрились и снова выражали миллион чувств в секунду. Какие же у нее эмоции… вкусные.

— Садитесь, подброшу, — говорю и с интересом жду реакции.

А объект моего изучения прикрывает глаза, делает глубокий вдох, открывает глаза, смотрит по сторонам, затем на фитнес-браслет и выдает:

— Ты же даже не спросил, куда нам. Вдруг не по пути?

— Так я не автобус, куда рулю, туда и по пути.

— А если ты маньяк?

— А если я маньяк, то у меня настроение хорошее. Но не сегодня. Много работы и свидетелей.., — сказав это, указываю глазами на детей, а она так искренне хихикает и широко улыбается, что у меня сердце пропускает удар.

Не вижу смысла мерзнуть дальше, подхожу к Матвею, жму руку и говорю:

— Привет, дружище! Поможешь мне эту штуку установить? А то я раньше с таким дел не имел.

— Пливет, Латмил! Пошли, помогу.

Мы с малым быстро справляемся, потом подхожу к девочке, присаживаюсь и говорю:

— Привет, а тебя-то как зовут?

В ответ мелкая улыбается и машет рукой, но ответить, конечно, пока не может. Зато ее резвый брат тут как тут:

— Это Кила, она моя сестличка.

— Кира значит… Поедем кататься?

Не знаю, понимает ли она меня, но головой кивает утвердительно. Я взял ее на руки, усадил в кресло, а затем посадил рядом Матвея и пристегнул.

— В твоем присутствии я странно себя чувствую, — слышу растерянный голос за спиной.

— И как же? – оборачиваюсь, подходя ближе и глядя прямо в глаза.

— Беспомощно, — отвечает едва слышно.

— Это хорошо или плохо?

— Я не привыкла быть беспомощной.

— Я вижу.

Все это время мы говорили шепотом, не отрывая взгляда. Мы стояли так близко, что я чувствовал ЕЁ запах. Она пахла корицей и нежностью.

Взял себя в руки, отвернулся и открыл ей дверь. Машинально подал руку – приняла. Легкое прикосновение пустило по телу ток. Хорошо еще, что она быстро одернула руку, сев в машину.

Вообще не понимаю, откуда этот порыв джентельменства. Я таким обычно не страдаю. Хотя, признаться, обычно и женщин вожу совершенно других и с другими целями. И мне абсолютно насрать на их неудобства. Хочешь катиться на красивенькой машинке в пафосный ресторан за чужой счет? Посади хотя бы свою жопу в эту машинку самостоятельно. Но с НЕЙ все по-другому. Её хочется усадить, пристегнуть включить обогрев сиденья. А я ведь все еще не знаю ее имени.

Обхожу автомобиль, сажусь внутрь, резче, чем необходимо, трогаюсь, наблюдая за своей пассажиркой боковым зрением.

Она будто чувствует:

— Нам нужно в поликлинику на соседней улице. Там где детская площадка с арт-объектами.

— Как тебя зовут? – задаю вопрос невпопад и она на секунду теряется.

Потом замешательство в глазах сменяется осознанием, и она снова звонко хихикает. Да я бы ее смех на звонок будильника поставил. Кайф.

— Ольга. Меня зовут Ольга.

Киваю, не зная, что сказать дальше, из-за чего слегка хмурюсь. Она это замечает.

— Ты не переживай. Ехать нам недалеко, а если станешь на аварийке в карман для автобусов, не заезжая на парковку, то сэкономишь несколько минут.

— В принципе, если вы выпрыгнете на ходу, можно справиться еще быстрее.

— В смысле?

— В смысле, чушь не неси, — раздражаюсь, потому что бесит, что она принимает меня за какого-то индюка, который ради трех минут может вышвырнуть мать с детьми посреди дороги.

Дальше я вижу, как ее брови медленно поднимаются, затем она вздергивает подбородок, долго на меня смотрит и ледяным голосом произносит:

— Если мои слова тебе непонятны, это не делает их чушью, — отворачивается и смотрит прямо на дорогу.

А аленький цветочек-то с зубками. И в первую встречу наехала на меня. От меня мужики взрослые иногда обделываются, а тут… Львица. Глотку перегрызет и с тем же достоинством дальше пойдет. Обожаю. Я – идиот.

Извиниться бы надо, но я упрямо молчу. Потом начинаю разговаривать с мальцом. Рассказывает мне про свою игрушечную строительную технику. Вот эти темы по мне.

Добираемся быстро, заезжаю на парковку, вижу, что Львица постоянно проверяет время. На ходу отстегивается и, как только мы тормозим, порывается выбежать из машины.

— Сиди! – опять рявкаю.

Удивительно, но она замирает. Я быстро обхожу машину, открываю ее дверь и подаю руку. В этот раз она мой жест игнорирует, выбравшись сама и послав меня глазами нахрен.

— Если ты все-равно опаздываешь, нет смысла бежать, путаясь в ногах, — говорю спокойно, открывая заднюю дверь.

Пока обхожу машину, чтобы вытащить Киру, Ольга отстегивает сына и бросает мне в спину:

— С чего ты взял, что мы опаздываем?

— Слишком напряженно гипнотизируешь часы.

— Какие мы наблюдательные.., — ворчит себе под нос.

Потом за руку с Матвеем подходит ко мне и заявляет:

— Кресло отстегни, будь любезен.

— Зачем?

— Потому что оно наше, в нем ездит Кира, и я не планирую потом по городу искать твой внедорожник, чтоб его забрать.

— К врачу идите, я дождусь.

По ее ошарашенному взгляду понял, что она такого не ожидала.

— В этом нет необходимости, мы итак доставили тебе неудобства, я справлюсь.

Я начинал закипать. Гордячка упрямая.

— Знаешь, есть два типа женщин: те, которые живут с отключенным мозгом и не могут без мужика в своей жизни ничерта, и те, которые при любом случае пытаются показать яйца и подмять мужика под себя. И сложно понять, кто из них бесит больше. Чего тебе за мУжем-то не живется? Таскаешь детей по автобусам, себя загоняешь? Что и кому ты хочешь доказать?

Почему я говорил все это? Нет ответа. Что я хотел услышать от нее? Нет ответа. Просто меня вывело из себя, что она мою готовность помочь искажает. Я действительно срать хотел на чужие проблемы. Но не на ее. Поэтому ее реакция задевала. Сильно.

Неожиданно я увидел, что в уголках ее глаз проступили слезы

«Какого..?»

— Тебе стоит чаще общаться с женщинами. Тогда ты встретишь и третий тип. Те, кому очень хочется выключить мозг, но приходится отращивать яйца. Таких большинство. И это не их выбор, — выпалив все это тихим дрожащим слегка голосом, она забрала у меня дочку, взяла сына за руку и пошла в сторону входа в поликлинику.

А я застыл на месте, обдумывая ее слова и понимая со странным удовлетворением: кажется, её муж – мудак.

Глава 6

Ольга

«Козел самоуверенный! Нахал! Грубиян! Аааааррр!»

Пока бежала с малявками в кабинет врача просто разрывалась от негодования внутри. Взялся непонятно кто, непонятно откуда и делает выводы о моей жизни! Еще и поучает! Да я сама как-нибудь разберусь, есть ли мне смысл торопиться или нет!

А ведь когда ОН навис надо мной на остановке я испытала что-то похожее на облегчение. Это было странно. Потом ОН развел бурную деятельность по усаживанию моих детей в машину. Мысленно я отказывалась от помощи и оставалась ждать автобус. А в реальности застыла и просто… ждала его действий.

Стоит признаться, что автобусов в поле зрения не было, а на часах было 10:50. Поэтому я просто обнаглела и позволила Ратмиру облегчить мне жизнь. Этот прием мы ждали месяц, я не могла сейчас все испортить, просто опоздав.

Потом опять случилось странное. Он подал мне руку, а я ее приняла. В чем странность? В том, что я не задумалась ни на секунду, опираясь на его ладонь. Я не вспомнила о муже. Не подумала, что этот мужчина мне чужой. Не удивилась такому галантному жесту (уже и не помню, чтобы мне помогали сесть в машину). Все это пришло мне в голову, но позже. А в ту секунду, когда он потянулся ко мне, это показалось чем-то таким естественным и безусловным, что мне и в голову не пришло отшатнуться. Словно мы были знакомы много лет и все эти годы его ладонь поддерживала меня. Странно… Все это странно.

Разговор в машине не клеился. Наверное, он был раздражен тем, что мы нарушили его планы. Я чувствовала неловкость из-за этого. Все же надо было отказаться. Дура. Не зря он сидит нахмурившись.

Чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, предложила ему высадить нас на остановке, не заезжая на территорию больницы. Рявкнул. Так и не поняла, что я такого сказала…

Затем начался какой-то сюр. Оказалось, что, по его мнению, я сама стремлюсь тащить на себе все, чтобы выпендриться. Какой же он идиот. Ни одна женщина по доброй воле не захочет стать ломовой лошадью. Но жаловаться на мужа я не собираюсь. Не твое это дело, Ратмир. Я – не твое дело. Мои трудности – не твое дело.

На прием мы все же успели. Весь обратный путь я настраивала себя на очередную перепалку, потому что Ратмир собирался дождаться нас, а я не собиралась больше с ним взаимодействовать. Выйдя из здания, оглянулась в поисках знакомой машины. Ее не было.

«Неужели он уехал из-за нашей ссоры?»

Что ж… Я. Полная. Дура. Почему? Потому что 5 секунд назад мысленно кричала, что не сяду к нему в машину и садилась в автобус, а сейчас… Сейчас мне горько от того, что он так просто уехал. Вовсе не потому, что придется добираться своими силами. Не из-за того, что мы остались без детского кресла. А потому, что я верила этому мужчине. Чувствовала, что его слово имеет вес. Что оно сильнее встречных обстоятельств. Я ни на секунду не усомнилась, что Ратмир будет ждать. Ведь он сказал, что будет.

Сейчас я понимаю, что это глупо. Мы почти незнакомы. Все между нами — на уровне каких-то инстинктов. Я инстинктивно ему доверяю и опасаюсь. Инстинктивно чувствую его силу. Лаву по венам от мимолетного касания рук. Что-то неправильное происходит, и хорошо, что он исчез. Но мне все-равно паршиво…

Направляемся с моими сладуськами на остановку. Они тоже устали, конечно. Сейчас пообедаем и баиньки. Главное – добраться поскорей.

— Ольга! – окликают меня сзади.

Оборачиваюсь и вижу мужчину лет сорока, высокого, слегка худощавого, лысого и запыхавшегося.

— Мы знакомы? – задаю ему вопрос.

— Меня зовут Владимир. Я – водитель Ратмира Олеговича. Ему пришлось срочно выехать на объект, потому он прислал меня довезти вас.

Я едва не открываю рот от удивления. Первая мысль – развод. Не ясно, что от меня может быть нужно мошенникам, но лучше думать об этом, чем о (все-таки!) железобетонном слове Ратмира, в котором я только что усомнилась. Вторая мысль – опять тащить детей в машину к незнакомцу?

Пока я стою, слегка зависнув, Владимир достает телефон, набирает кого-то и передает мне.

— Алло, — слышу в трубке спокойный глубокий голос.

— Это я, — единственное, что могу выдавить из себя.

— Вова вас довезет и проводит до квартиры. Автокресло у него, не переживай. Просто садись в машину, — говорит без предисловий тоном, не терпящим возражений.

— Я благодарна, правда, но.., — собираюсь отказаться, потому что одновременно чувствую неловкость от того, что доставляю Ратмиру хлопоты, и злость от того, что он указывает мне.

— Слушай, Львица, я сейчас зарычу. Поверь, я не срываюсь за пятьсот километров по пустякам, мне есть о чем запариваться сейчас, и меньшее, что мне нужно – отвлекаться, думая, нормально ли вы добрались домой после того, как я вас кинул. Поэтому. Просто. Сядь. В машину.

Он будет переживать? Чувствую предательское тепло где-то в грудной клетке. Он будет переживать за нас. Находясь где-то там и решая свои вопросы. Это отвратительно приятно, даже несмотря на раздраженные нотки в его голосе.

— Хорошо, решай свои дела спокойно, в машину сяду, Владимира, так и быть, не загрызу.

Что за чушь я сказала? Ну он же сам меня Львицей назвал, хех. Чувствую, что он на там улыбается.

— Оля?

— Что?

— Все нормально?

— В каком смысле?

— Вы же были у врача…

О. Наверняка это он из вежливости. НО. Вот Сергей даже из вежливости не поинтересовался, почему его сын идет к врачу. Так что…

— Все отлично. Просто у Матвея профилактический осмотр. Он в порядке.

— Хорошо.

— Ратмир?

— Что?

— Будь осторожнее за рулем…

— Пока, Львица, — говорит он как-то сдавленно и кладет трубку.

— Пока, — отвечаю тихо в пустоту.

Еще на пару секунд зависаю, а затем возвращаю телефон Владимиру.

— Ну что, идем? – говорит он.

— Да, ведите, — отвечаю и вижу, что он испытывает облегчение. Видно, Ратмир строгий босс и Вовчик боялся, что не выполнит указание и отгребет по полной программе.

Усаживаемся, всю дорогу Матвей восхищается машиной, а Кира, повторяя за ним машет руками и «огокает». Быстро добираемся до дома, там Владимир помогает нам выбраться из машины, достает наше кресло и, как велел Ратмир, провожает до квартиры.

— Спасибо, Владимир, вы очень нас выручили, — говорю искренне и улыбаюсь.

— Всегда пожалуйста, всего доброго! – отвечает, улыбаясь, а за тем уходит, унося за собой ощущение присутствия Ратмира в нашей жизни.

Глава 7

Ольга

Пока детвора спит, лежу между ними и прокручиваю в голове сегодняшний день. Да кого я обманываю? К черту день. В голове лишь десять минут. Десять минут с НИМ. Слова, взгляды, касание, перепалка, телефонный разговор…

Все тело ноет, хочется спать, но заснуть не получается. Закрываю глаза и вижу слегка нахмуренного Ратмира. Хотя кого я обманываю снова? К черту глаза. Я вижу его даже, глядя в потолок.

Потом решаю его погуглить. Дорогая машина (и не одна), водитель, выезд на объект в соседний город и подозрительно начавшаяся укладка съезда для колясок возле нашего дома. Все это наводит на мысль, что Ратмир Олегович у нас большая шишка. Благо имя довольно редкое.

Спустя три минуты изучаю статью о директоре строительной компании, построившей наш дом. Шувалов Ратмир Олегович, значит…

Сама не замечаю, как вырубаюсь. Просыпаюсь от того, что Кира ползает у меня по спине, а Матвей затыкает нос. Оба хохочут.

— Ох, я кого-то сейчас поймаю и съем, — говорю слегка рыча.

Малявки начинают смеяться еще громче и разбегаются в разные стороны. Некоторое время играем с ними в догонялки, потом немного в прятки, потом усаживаю их полдничать, а сама начинаю готовить ужин.

Сергей сегодня приходит не очень поздно, а я решаю, что дуться больше не буду. От моих обид ничего не поменяется, а жить постоянно в конфликте вредно и детям, и их родителям.

— Дети, папа пришел, бегите скорее встречать! – тут же Матвей сорвался места, а Кира, в своей забавной манере, сползла со стула и побежала за братом.

— Пливет, папа! – закричал сынуля.

— Ава-аа-ва! – это уже доча.

— Привет, детский сад! – сухое приветствие.

«Да твою-то мать!»

Как же бесит он меня иногда. Ну это же его дети. Его кровь. Люди от чужих-то детей умиляются, а этот на своих плевать хотел. Я каждый раз их отправляю папу встречать. И каждый раз надеюсь, что Сергей с умилением посмотрит, как эти маленькие ножки к нему бегут, прочувствует всю безусловную детскую любовь, напитается ею и подарит им свою взамен. Подхватит на руки, расцелует, скажет, что скучал.

А в реальности что? Сухое приветствие. Минут 15 игры в неделю. Иногда сказка на ночь. Отлично.

Негодуя, продолжаю улавливать происходящее в коридоре. Сергей идет мыть руки, сладуськи перемещаются с ним в ванную, и Матвей что-то тарахтит неразборчиво.

— Привет, ужинать будешь? – спрашиваю Сергея, который заходит на кухню.

— Нет, — бросает резко.

— Что-то случилось?

— Ты мне скажи.

— В смысле?

— Я бы хотел знать, кто такие дядя Ратмир и дядя Владимир. И почему МОЯ жена с МОИМИ детьми оказалась в их машинах?

— Разве не очевидно? — сохраняю голос спокойным, хотя внутри начинаю закипать. — Потому что мой МУЖ не может уделить пару часов своим детям и своей жене.

— Ты ничего не перепутала?

— А ты?

Тараним друг друга взглядом. В этот момент дети стоят за спиной Сергея, а последующий разговор совершенно не для их ушей.

— Лапуськи, пойдем в детскую, я вам дам новые раскраски и карандаши, порисуете немного.

— Ула! – радуется Матвей, а Кира следует его примеру.

Через несколько минут возвращаюсь на кухню, прикрыв дверь. Муж стоит на том же месте.

— Ольга, я, кажется, спросил, что за мужики крутятся вокруг тебя.

Честно говоря, этот разговор застал меня врасплох. Скрывать ничего не собиралась. Но и рассказывать тоже не думала. Я вообще думала не о том. Сейчас-то я понимаю, как всё выглядит. Но оправдываться мне не хочется. Мой мужчина отказался облегчить мне жизнь. Нашлись другие. Другой… Но у меня даже в мыслях не было ничего предосудительного. Кроме Ратмира. Наверное, неконтролируемые мысли о чужом мужчине можно отнести к категории предосудительного…

— Ратмир – случайный знакомый. Он директор нашей строительной компании. Мы познакомились на прогулке, обсуждая отсутствие пандуса возле нашего дома, — ведь и не вру, получается. – Сегодня он увидел, как мы ждем автобус у дома и предложил подвезти. Мы опаздывали, я согласилась. Обратно нас довез его водитель – Владимир. Всё.

— Всё? Всё, мать твою? Какого черта ты не отказалась? Позорище какое!

— Позорище? Ты охерел, муженек?! Позорище — сделать двоих детей и бросить их на жену. Позорище — когда эта самая жена как вобла воет на остановке от усталости и безысходности. Позорище – плевать на своих детей! Вот что такое позорище. А принять помощь в сложной ситуации – это выход из нее! Просто выход! И не смей намекать на что-либо иное!

— Намекать?! Да я прямо говорю! По чужим машинам скачешь, как потаскуха, еще и с детьми!

— Да я бы рада потаскушничать без детей, да когда мне? – говорю притворно сладким голосом, а затем перехожу на крик. – Когда мне быть без детей, а?! Я всегда с детьми!

— Интересно, какую благодарность теперь ждет от тебя целый директор?

— Не нужна ему никакая благодарность, — говорю яростно, сквозь зубы.

— Ой ли! Ну конечно. Социальная помощь матери и детям. Просто он – меценат, да? – каждое слово сочится ядом.

— Просто он – мужчина, — говорю почти шепотом, чувствуя полное опустошение внутри.

— О как! Ну что ж, может он тебя с двумя детьми захочет принять? Попробуешь вещи собрать, а? Раз он у нас мужчина! А я получается кто?

— Ты – мой муж. И мудак, — говорю, подойдя к нему и глядя в глаза.

Затем ухожу в душ, слышу, что Сергей раскладывает диван в кухне, а на выходе из ванной вижу, что дверь в кухню закрыта. Толстый намек на смену места дислокации.

«Скатертью дорога, сладких снов!»

Глава 8

Ратмир

Хоть и сказал Ольге, что буду спокоен, если она уедет с Владимиром, на деле остаюсь взвинченным. Нет, Володьке я доверяю. Ездит спокойно, без суеты, опыт огромный. Просто, меньше всего я хотел вот так без объяснений свинтить, бросив Ольгу с детьми. Выхода не было, позвонил куратор стройки из соседнего города и сообщил, что строители херни втихаря наворотили. Пришлось срочно выехать. Обычно я, вполне эффективно, отвешиваю люлей дистанционно или замов направляю. Но эта многоэтажка – госзаказ, так что предпочитаю контролировать сам.

Мысли от работы опять вернулись к Ольге. Как она там? Скорее всего уже вернулась домой. Надо будет у Вовы потом узнать, как доехали. «Будь осторожнее за рулем…» — вертится в голове. Черт. Вроде и дежурная фраза, а приятно. Видимо, за пять минут в моей машине, срисовала, что у меня не самый спокойный тип вождения. Наблюдала. Подмечала. Где-то внутри необоснованно раздулось эго, а на рожу наползла довольная улыбка. Хрена ли ты поплыл Шувалов?! Бешу сам себя, блин.

Телефон пиликнул – сообщение пришло. От Володи.

«Девушку доставил, до квартиры проводил. Форс-мажоров не было. Если будут поручения, я уже в офисе.»

Только подумал связаться, как он объявился. Молодец, Вовка, премию выпишу. Что ж… По крайней мере, Оля дома, и теперь вряд ли пойдет плакать на остановку. Обычно женские слезы меня раздражают. И не потому, что я их воспринимаю как беспонтовую манипуляцию. Бывают, конечно, «актрисы», которые успешно пускают слезу в нужный момент. Но чаще всего телки хнычут, потому что действительно хнычется. А хнычется им всегда, когда что-то не по их. В такие моменты я смотрю и думаю: неужели нельзя подключить фантазию и добиться своего как-то нетривиально. Даже скандал с битьем посуды и то был бы эффектнее, чем скучные слезы. Ну убеди ты мужика, поставь условия, психани, соблазни… Столько разных вариантов.

Но Олины слезы ощущались иначе. Возможно, дело в том, где и как она плакала. Вполне нетривиально. Есть у меня подозрение, что она не очень склонна рыдать и жалеть себя. Иначе бы уже загнулась. Не знаю, почему ее дети не в саду, но если Львица с ними 24/7, то удивляюсь, как она еще башней не поехала.