Арианна и Дракон

— Я не буду объяснять, что делать. Просто… почувствуйте что-нибудь. Что угодно. Что есть внутри.

— Это очень конкретное задание.

— Арианна.

Она замолчала.

Закрывать глаза было бы глупо, решила она. Она смотрела на собственную ладонь — ничего особенного, обычная ладонь, немного замёрзшая, потому что она нервничала, хотя старалась не показывать. Что она должна была почувствовать? Тепло? Покалывание? В фэнтезийных книгах всегда покалывание или свечение, или откуда-то берётся уверенность, что всё получится.

Ничего такого не было.

Зато было что-то другое.

Трудно описать. Как будто где-то внутри — не в руке, не в груди, а вообще непонятно где — есть два разных потока. Она никогда не замечала их раньше, но сейчас, когда она попыталась прислушаться, они оказались очень очевидными. Один — тёплый, округлый, похожий на то, как бывает, когда долго держишь в руках горячую кружку и тепло постепенно проникает в пальцы. Другой — острый, очень тихий, почти неслышный, как звук, который слышишь только когда в комнате наступает полная тишина.

Она попыталась потянуться к тёплому.

На ладони появился огонёк.

Маленький совсем — меньше свечного пламени, почти как спичка в самом начале. Оранжевый, чуть дрожащий. Она уставилась на него, и первой мыслью было совершенно идиотское: не горячо.

— Ой, — сказала она.

Огонёк качнулся от её выдоха.

— Я не знала, что так можно, — добавила она почти шёпотом, — то есть, я знала, что, наверное, что-то должно получиться, но не вот прямо… вот так.

Она почти засмеялась — не потому что было смешно, а потому что стало вдруг очень легко, как бывает после долгого напряжения, когда наконец отпускаешь. Огонёк на ладони стал чуть ярче.

Боримор не сказал ничего.

Она подняла на него взгляд — и смех не случился.

Он смотрел на огонёк. Не на неё — именно на огонёк. Лицо у него было такое, что Арианна не смогла бы точно описать это выражение, если бы её спросили. Не страх — он явно не из тех людей, кто боится. Не удивление. Что-то более тихое и более тяжёлое. Как будто он узнал что-то, что давно подозревал, но очень хотел ошибиться.

— Боримор?

Он поднял правую руку — лёгкое, почти незаметное движение — и огонёк погас.

Просто погас, без дыма, без хлопка. Будто его никогда не было.

— На сегодня достаточно.

Арианна опустила руку.

— Но я только начала. И у меня ещё есть…

— Достаточно.

Голос не был резким. Именно это и было странно — он говорил совершенно ровно, как будто объявлял конец урока по расписанию. Не раздражённо, не напуганно. Просто: всё, хватит, урок закончен.

Арианна смотрела на свою ладонь — теперь пустую, обычную, чуть влажную от нервов.

— Вы придёте завтра? — спросила она.

— Да.

— И объясните…

— Завтра.

Он уже шёл к двери. Она смотрела ему в спину — прямую, в тёмном камзоле, ни единой лишней складки — и пыталась понять, что только что произошло. Она сделала что-то правильно. Она точно сделала что-то правильно — огонёк появился, и он был настоящим, и он был её.

Но почему тогда казалось, что она сделала что-то не так?

Дверь закрылась почти беззвучно.

Арианна опустила взгляд на ладонь ещё раз. Потом сжала её в кулак.

За окном снова цокали копыта — или это был другой всадник, или тот же самый вернулся. Непонятно. Огонь в камине тлел, и в комнате было тепло, и совершенно некого было спросить, почему наставник смотрел на крошечный огонёк в ладони своей ученицы так, словно это была последняя вещь, которую он хотел увидеть.

* * *

Она не ушла.

Это была, наверное, глупость — стоять вот так, посреди кабинета, пока Боримор собирал со стола какие-то бумаги с таким видом, будто разговор давно окончен. Будто всё, что нужно было сказать, уже сказано. Но Арианна помнила его лицо — то короткое, почти незаметное мгновение, когда он побледнел. Именно побледнел, не нахмурился, не удивился — побледнел, как от плохой новости.

Такое не бывает просто так.

— Почему вы так смотрели? — спросила она.

Боримор не поднял головы.

— Иди отдыхать, Арианна.

— Я сделала что-то не так?

Теперь он остановился. Рука с бумагами замерла над столом — на секунду, не дольше — и всё же Арианна это заметила.

— Нет, — сказал он наконец. — Ты сделала всё правильно.

— Тогда почему вы смотрели на меня так, будто я сломала что-то важное?

Тишина в кабинете была особенная — плотная, как ткань. За окном ветер трогал ставни, где-то далеко во дворе переговаривались слуги, и всё это звучало очень далеко, как через воду. Арианна стояла и ждала. Она умела ждать — в очередях, в коридорах больниц, в кабинетах, где взрослые делали вид, что не слышат вопросов. Умела молчать ровно столько, сколько нужно, чтобы человек не выдержал первым.

Боримор не торопился.

Он отложил бумаги. Прошёл к окну — не к тому, за которым был двор, а к узкому, выходящему на восток, где небо уже начинало темнеть по краю. Встал спиной к ней. Помолчал ещё немного.

— Есть люди, — сказал он наконец, — которые берут силу легко. Слишком легко. Как будто она уже была их — и просто ждала, пока её позовут.

— И это плохо?

— Это опасно.

Арианна сделала шаг вперёд.

— Почему? Если она моя — если я могу её удержать — разве не хорошо, что легко?

Боримор обернулся. В вечернем свете его лицо было ровным, почти безразличным — только глаза смотрели иначе. Не на неё, а как будто сквозь неё, куда-то дальше.

— Тот, кто легко берёт силу, — произнёс он медленно, точно взвешивая каждое слово, — редко понимает, что она берёт взамен.

Арианна моргнула.

— Что значит — берёт взамен? Вы говорили, что цены нет. Что магия жизни и смерти не требует...

— Я говорил о физической цене, — перебил он. — О крови, об усталости. Да, её нет.

— Тогда о чём вы?

Он не ответил.

Просто смотрел на неё — и молчал с таким видом, будто ответ существует, но не предназначен для неё. Или предназначен, но не сейчас. Или — и это было хуже всего — она сама должна была до него додуматься, а он не скажет, потому что некоторые вещи нельзя объяснить, их можно только пережить.

— Объясните, — сказала Арианна. Тише, чем хотела. — Пожалуйста.

Что-то прошло по его лицу. Тень — или, может, просто облако за окном закрыло последний свет.

— Завтра продолжим, — сказал он. — Иди.

— Боримор...

— Иди, Арианна.

Голос был ровным. Не грубым, не злым — просто закрытым, как дверь, которую не открыть изнутри. И она поняла, что уже всё. Что можно ещё спрашивать, можно стоять здесь до утра — он не ответит. Не потому что не хочет. Или не только потому.

Она вышла.

Коридор встретил её сквозняком и запахом камня — холодным, чуть сырым. Арианна остановилась у двери, прислушалась. За ней было тихо. Ни шагов, ни шелеста бумаг. Ничего.

Ответ был, — поняла она. — Он его дал.

Просто не ей.

Или не сейчас. Или она ещё не та, кому можно отвечать — недостаточно знает, недостаточно понимает, недостаточно что-то ещё, чего она пока даже назвать не может. Тот, кто легко берёт силу, редко понимает, что она берёт взамен. Фраза крутилась в голове, как заноза — не болезненно, но и не отпускала. Что она берёт? Что может взять у неё магия, если не кровь и не силы?

Арианна не знала.

И это, пожалуй, было хуже, чем если бы он просто сказал: ты сделала что-то не так.

Она пошла по коридору, и каждый шаг отдавался в тишине чуть громче, чем должен был.

* * *

Голова была занята совершенно не тем, чем следовало бы.

Арианна шла по коридору и думала о том, как выглядело лицо Боримора в тот момент — когда он отступил на шаг и больше ничего не сказал. Не «хорошо», не «плохо», не «сделай ещё раз». Просто шаг назад, и молчание, которое было тяжелее любых слов. Она прокручивала это снова и снова, как заедающую пластинку, и не замечала ни каменных плит под ногами, ни того, что коридор слегка поворачивает, ни тени, мелькнувшей из-за угла.

Столкновение случилось раньше, чем она успела поднять глаза.

— Ой!

Кто-то налетел на неё с такой скоростью, что Арианна отлетела к стене и схватилась за неё рефлекторно — холодный камень ударил в ладонь. Книги — нет, никаких книг, она же не в университете — не рассыпались по полу, но воздух из лёгких вышел с коротким, некрасивым звуком.

Первым делом она услышала смех.

Не злой, не насмешливый — просто смех, искренний и немного захлёбывающийся, как у человека, которому и неловко, и очень смешно одновременно.

— Прости, прости, — сказала незнакомка, уже не смеясь, но с улыбкой, которая явно не собиралась никуда уходить. — Я всегда так в этом повороте. Там слепое пятно, я его каждый раз не учитываю. Ты не ушиблась?

Арианна потёрла ладонь о платье — успела привыкнуть к этим непривычным тканям — и посмотрела на незнакомку.

Девушка была примерно её возраста, может, чуть моложе. Рыжеватые волосы собраны небрежно, будто она начала что-то делать с причёской и бросила на полпути. Платье простое — то есть не простое совсем, Арианна уже научилась различать здешнее «простое» от настоящего, — но без особой помпы, без тех рюшей и оборок, которые она видела на придворных дамах в первый день. Взгляд прямой, любопытный, без тени той осторожности, с которой здесь обычно смотрели на чужих.

— Не ушиблась, — сказала Арианна. — Я сама не смотрела.

— Ну и хорошо, что не смотрела, иначе уклонилась бы, и было бы совсем неинтересно, — незнакомка улыбнулась шире. — Я Лиза. А ты та самая девушка, которая появилась из ниоткуда и теперь учится у Боримора?

Арианна моргнула.

— Слухи расходятся быстро.

— В замке иначе не бывает. — Лиза пожала плечами с полным отсутствием извинений. — Так ты и есть?

— Арианна, — сказала она. — Да, та самая.

Лиза произнесла её имя вполголоса, попробовала на вкус — и в этом не было ничего снисходительного, только интерес.

— Красиво. Непривычно, но красиво. Откуда ты?

И вот тут у Арианны что-то слегка замерло внутри, потому что она до сих пор не очень понимала, что говорить. «Из другого мира» звучало безумно. «Из России» — бессмысленно. «Из Санкт-Петербурга» — вообще ни о чём.

Но Лиза смотрела так, будто любой ответ был бы ей одинаково интересен.

— Из очень далёкого места, — сказала Арианна осторожно. — Санкт-Петербург. Это... не из Элинора.

Она ждала вежливого непонимания. Или скептической паузы. Или того взгляда, который люди делают, когда не верят, но не хотят спорить.

Лиза сделала совсем другое лицо.

— Из другого мира? — спросила она, и в голосе было столько живого любопытства, что Арианна не сразу нашлась.

— Ну... да. Наверное.

— И как там? Там тоже есть магия?

— Нет, — Арианна помедлила. — Там... вообще нет. Совсем. Там всё по-другому — дома огромные, из стекла и камня, и они светятся ночью изнутри. Вместо лошадей — железные повозки, которые едут сами. И вместо... в общем, всё устроено совершенно иначе.

Она осознала, что говорит слишком много, и прикусила язык.

Лиза, однако, не выглядела растерянной. Она выглядела так, будто Арианна только что рассказала ей что-то совершенно захватывающее и теперь надо срочно услышать ещё.

— Железные повозки, которые едут сами, — повторила она медленно. — И они не ломаются?

— Ломаются, — сказала Арианна. — Ещё как.

Лиза засмеялась снова — коротко, тепло.

— Значит, не так уж всё иначе.

Арианна поймала себя на том, что тоже улыбается. Это было странно — после разговора с Боримором, после того молчания, после всей тяжести сегодняшнего утра — вдруг стоять в коридоре и улыбаться совершенно незнакомой рыжей девушке, которая врезалась в неё на повороте.

— Слушай, — сказала Лиза, и в её голосе появилась та же прямота, с которой она смотрела. — Ты ведь ещё ничего здесь не видела толком, правда? Кроме комнат Боримора и, наверное, вот этого коридора?

Арианна подумала.

— И ещё одного. Там, где кухня.

— Кухня не считается. — Лиза уже двигалась, делая шаг назад, в сторону того самого поворота. — Завтра с утра я тебе покажу замок. Нормально покажу, не как слуги — «это тронный зал, не наступайте», — а как он есть на самом деле. Там есть башня, с которой виден весь город, и ещё одно место, но про него потом.

— Подожди, — сказала Арианна, потому что разговор двигался как-то очень быстро, быстрее, чем она успевала за ним. — Ты...

Но Лиза уже была за поворотом — только голос ещё долетал, лёгкий и абсолютно уверенный в себе:

— Завтра после завтрака. Я найду тебя сама!

Арианна осталась стоять посреди коридора.

За окном в конце галереи клонилось к горизонту рыжее осеннее солнце — того же оттенка, что и волосы Лизы, подумала она ни к месту. Камень под ногами был старый, исхоженный, и в нём были маленькие трещины, которых она раньше не замечала.

Она не успела ничего ответить.

Впрочем, её, кажется, и не спрашивали.

* * *

Город за окном не гас.

Арианна сидела на подоконнике, поджав ноги под себя, и смотрела на огни Элинора — жёлтые, чуть дрожащие, как пламя свечей, которым они, собственно, и являлись. Узкие улочки, черепичные крыши, где-то далеко башня с флагом, который она ещё не разглядела как следует. Красиво. Совершенно ненастоящее — и всё-таки вот оно, за стеклом, дышит и живёт.

Она прислонилась лбом к холодному стеклу. Дыхание оседало тонкой мутью.

Дома сейчас было бы начало вечера. Лиза — другая Лиза, подруга из общаги — наверняка грела чай и ругалась, что Арианна опять не ответила на сообщение. Мама, наверное, тоже звонила. Арианна представила это и немедленно почувствовала что-то острое под рёбрами — не боль, а предчувствие боли, которое хуже самой боли.