Сбой системы

Helen Busa

Сбой системы

Глава 1. Девушка в красном

Полночь. Мужчина стоит и курит, выпуская клубы дыма изо рта. Луна полная и светит ярко, освещая при этом весь сад. Он замечает движение с правой стороны и видит, как бежит девушка в красном, развивающемся пеньюаре. От этого он аж, задерживает дым во рту и чуть не давится им.

Её силуэт, выхваченный лунным светом, казался нереальным, словно призрак из старинной легенды. Красный цвет её ночной сорочки был настолько ярким на фоне ночной зелени, что казалось, будто она несёт в себе частичку заката, застывшего в этой тишине. Мужчина не мог отвести глаз. Сердце билось быстрее, не от страха, а от какого-то странного, необъяснимого волнения. Он точно знал, кто она. Это Вера, падчерица его старшего брата. Он женился на её матери несколько лет назад.

Почему она появилась в саду так поздно? Её бег был стремительным, но в, то, же время грациозным, словно она парила над землёй. Сейчас девушка двигалась вглубь сада, туда, где была оборудована зона отдыха. Там стоял большой каменный стол, а вокруг него – невысокие лавочки. Он наблюдал за ней, пытаясь понять, что могло вызвать такую спешку. Её движения были почти отчаянными, что совсем не свойственно спокойной и рассудительной Вере. Может быть, она что-то потеряла, или, наоборот, пытается от кого-то скрыться?

Лунный свет пробивавшийся сквозь листву деревьев, освещал её фигуру, когда она приближалась к знакомому месту. Каменный стол, всегда прохладный даже в самый жаркий день, кажется, что ждал именно её сейчас.

Стоя на возвышенности, мужчина продолжал наблюдать за ней. Как она ложится на каменный стол! Поджав ноги, она начинает водить ими по прохладной каменной столешнице, словно рисуя. В этом движении есть какая-то завораживающая простота, естественность, которая приковывает его взгляд. Кажется, будто она находит в этом простом действии какое-то особое удовольствие, некую форму самовыражения, которую он может только наблюдать со стороны. Её тело такое, расслабленное и одновременно собранное, создаёт картину умиротворения, даже если за этим скрывается что-то иное.

Он сделал ещё одну затяжку, пытаясь успокоить дыхание, но дым казался теперь горьким, а мысли – спутанными, бросив окурок себе под ноги, он отправился к ней. Вера будто сама звала и так сильно притягивала и манила его.

Когда он подошёл ближе, то увидел, как она выгибала свою спину энергично, словно это был танец на каменной поверхности. Каждый её изгиб, каждое движение было наполнено какой-то дикой силой, пробуждающейся ото сна. Лунный свет, пробиваясь сквозь листву деревьев, ложились на её кожу причудливыми узорами, подчёркивая каждый мускул, каждую линию. Казалось, сама природа замерла, наблюдая за этим завораживающим зрелищем. Воздух был наполнен ароматом цветущих роз и влажной земли, создавая атмосферу тайны. Девушка не замечала его присутствия, полностью погружённая в свой импровизированный танец. Её спина, изогнутая в дугу, напоминала лук, готовый выпустить стрелу, полную жизни и страсти в ночное небо.

Он смотрел на неё, и в его голосе звучало недоумение, когда он всё же обратился к ней: «Вера, что происходит?»

Девушка медленно приподнялась, её взгляд был полон желания, словно в нём плескался сам огонь.

Единственное, что она произнесла в ответ, было: «Ты пришёл!»

И её руки потянулись к нему, маня и завлекая, прикосновения пальцев коснулись его рук, и были словно электрическим разрядом, пробуждающим что-то глубоко внутри мужчины.

Он чувствовал, как напряжение, скопившееся в воздухе, начало рассеиваться, уступая место другому, более мощному чувству. Её глаза, ещё недавно затуманенные, теперь смотрели на него с такой страстью, что он не мог отвести взгляд, будто был пойман в ловушку их притяжения. И он чувствовал, что больше не может сопротивляться, его влекло к ней очень сильно.

Мужчина пытался понять, что всё-таки происходит, но не мог найти логического объяснения. Их ведь ничего не связывает, правда? Раньше он видел её на свадьбе брата, пару раз на других семейных встречах, но и на этом, пожалуй, всё. Никаких общих воспоминаний, никаких общих переживаний. И вдруг она начинает его так сильно привлекать и манить, будто между ними есть какая-то связь.

Откуда тогда это чувство, если объективно ничего нет?

И прежде чем он успевает что-то осознать, Вера оказывается уже вплотную близко к нему, и её губы находят его. Поцелуй был стремительным, страстным, и с каждой секундой углублялся всё больше. Её напор был настолько мощным, что у него просто не было сил сопротивляться. И, если быть до конца честным, он и не испытывал никакого желания это делать. Её дыхание смешивалось с его, жаркое, обжигающее, и в этом вихре страсти он терял себя, растворяясь в ней полностью. Ему, казалось, что они сливаются воедино. Он чувствовал, как её руки обвивают его шею, притягивая ещё сильнее, и каждый её вздох, каждый стон, вырывающийся из её груди, отзывался в нём волной желания. Пробуждая физическое влечение, которое проникало в самые потаённые уголки его души, пробуждая давно забытые чувства.

Он отвечал на её поцелуй с той же страстью, с той же силой, отдаваясь этому моменту без остатка, позволяя ей вести его, увлекая за собой в неведомые глубины наслаждения. В этот момент не существовало ничего, кроме их двоих, кроме этого всепоглощающего огня, который горел между ними, сжигая всё преграды, все сомнения, оставляя лишь первозданное чувство.

Девушка вела их сама, и он полностью подчинялся. Её нежные руки ласкали его сильные плечи, пальцы зарывались в волосы на голове, она была невероятно страстная. Ему не хватало дыхания от их поцелуя. Этот момент был вечностью, застывшей в одном вздохе, в одном прикосновении. Мир сузился до её глаз, до тепла её губ, до пульсации крови в его висках.

Мужчина чувствовал, как растворяется в ней, как границы его «я» стираются под натиском лишь её желания. Сейчас он был готов следовать за ней куда угодно, потеряться в этом вихре чувств, отдаться этой силе, которая так властно завладела им. Каждый её жест, каждое движение говорило о её полной власти над ситуацией, и эта власть была для него самым желанным дурманом. Он чувствовал себя живым, как никогда прежде здесь и сейчас.

Когда тело Веры вновь коснулось каменной поверхности, это было явным сигналом, что теперь его очередь взять инициативу в свои руки. Он подтянул её за бёдра чуть ближе к краю столешницы, ощущая, как её внутренняя часть касается его паха, и она не могла не почувствовать его нарастающее возбуждение в штанах.

Воздух вокруг них, загустел, наполнившись желаниями и предвкушением. Её дыхание стало прерывистым, отражая его собственный нарастающий пульс. Он чувствовал, как её тело откликается на его прикосновение, как каждая клеточка её кожи пробуждается под его горячим взглядом, под его напором. Его пальцы заскользили по нежной коже внутренней стороны её бёдер, поднимаясь выше, к мягкому изгибу живота. Он нежно касался её груди, ощущая тепло и податливость её форм, проводил и сжимал пальцами её твёрдые соски.

Каждый его жест вызывал у неё тихие стоны, наполненные наслаждением. Затем одним резким движением он разорвал её пеньюар, освобождая тело от ткани. Шелковистая материя, словно пойманная ветром, рассыпалась на каменной столешнице, оставляя её обнажённой под его взглядом. Её кожа, нежная и гладкая, светится в полумраке, притягивая его взгляд, как мотылька к пламени. Каждый её изгиб, каждая линия тела теперь открыты, беззащитны и одновременно полны силы. Он чувствовал, как его сердце бьётся в унисон с её дыханием, как их тела тянутся друг к другу, словно магниты, подчиняясь древнему, неумолимому закону притяжения.

Он вводит в её разгорячённое лоно два пальца, проверяя, насколько она готова и от этого его движения Вера выгибается. Он жадно ловит её стоны своими губами, одновременно терзая её страстными движениями пальцев. Она стонет, извивается под ним, её тело дрожит от нахлынувшего удовольствия, глаза закрываются, отражая всю глубину удовольствия, которое они разделяют вместе.

Кожа под его пальцами горит, словно раскалённый шёлк. Он чувствует, как её пульс учащается, как дыхание становится прерывистым, горячим. Влажный шёпот срывается с её губ, неразборчивый, но понятный без слов. Он углубляет поцелуй, позволяя языку исследовать её рот, вторя движениям его пальцев. Каждый её вздох становится подтверждение того, что они на верном пути, что они приближаемся к той точке, где время перестаёт существовать.

Мужчина чувствовал, как её руки обвиваются вокруг его шеи, притягивая ещё ближе, словно боясь, что он исчезнет, но он не хотел исчезать. Он хотел остаться здесь, в этом моменте, навсегда с ней. Он вынул из неё свои пальцы, спустил, вниз пижамные штаны и одним движением члена погрузился в её влажную глубину до самого конца от чего Вера протяжно, стонет. В этом вихре ощущений, он чувствовал, как её тело отзывается на каждое его движение.

Сад, ещё недавно казавшийся таким просторным и открытым, теперь стал их уединённым миром, где звуки природы – шелест листьев, стрекот цикад, лишь усиливают интимность момента. Их стоны, сливаясь в единый, страстный хор, словно рисуют невидимые узоры в воздухе, наполняя его взаимной жаждой. Мысль о том, что кто-то может нарушить эту идиллию, казалась абсурдной, и невозможной. В этот миг существовала только лишь эта связь, эта всепоглощающая страсть, которая стирает все грани и условности между ними. Каждый вздох, каждый толчок, каждое прикосновение – всё это часть единого, мощного потока, который уносит их всё дальше и дальше от реальности.

Он приподнял её, меняя их позу, и она легко устроилась в его руках, теперь он крепко держал её за ягодицы, а она смотрела прямо в его глаза. Руки Веры обвились вокруг его шеи и плеч, а тихие стоны, полные нежности, ласкали мужской слух. Её дыхание было прерывистым, касающимся его щеки, и он ощутил, как её тело охватила дрожь, она стала податливой, и в этот миг он понял, что она достигла своего пика наслаждения. И следуя за ней, он, почти рыча от переполнявших его чувств, отдался этому моменту вместе с ней. Мужчина чувствовал, как её тело расслабляется под его руками, как напряжение уходит, оставляя после себя лишь нежное тепло и тихую дрожь. В этот миг не существовало прошлого или будущего, только настоящее, наполненное до краёв нежностью и страстью, сплетёнными в единое целое. И когда волна отступила, оставив после себя лишь тихий шёпот и лёгкое покачивание, он знал, что этот момент навсегда останется в его памяти, как символ истинной близости и глубокого понимания.

Он осторожно провёл рукой по её щеке, убирая непослушные пряди волос, что прилипли к коже. Вера открыла глаза. В них мелькнуло удивление, словно она только сейчас по-настоящему увидела его, сфокусировав на нём свой взгляд.

А потом прозвучал вопрос, который заставил его замереть, совершенно ошарашенного: «Почему ты?» – прошептала она, и в её голосе слышался неподдельный страх.

Секунда и она уже бежала, прочь из сада, в сторону дома. Он при этом стоял со спущенными штанами, не в силах даже пошевелиться, лишь провожая её взглядом, всё ещё пытаясь осознать произошедшее сейчас.

Глава 2. А поутру, они проснулись

Девушка бежала из сада, чувствуя, как жар стыда обжигает её изнутри. Разорванный пеньюар едва прикрывал её обнажённое тело, а по бёдрам стекала его сперма, напоминая о произошедшем. Она влетела в дом, словно преследуемая хищником птица, и бросилась на второй этаж, в свою комнату.

Эти лохмотья, свидетели её слабости, тут же отправились в мусорное ведро. А сама она, дрожа, юркнула под душ, пытаясь смыть с себя ту страсть, что захлестнула её с головою всего несколько минут назад.

Вода обжигала кожу, но девушка не обращала на это внимания. Каждый поток, должен был смыть не только физическое ощущение чужого прикосновения, но и въевшийся в душу стыд. Она тёрла кожу мочалкой докрасна, до боли, словно пытаясь стереть саму себя, ту, что позволила этому случиться. Но чем сильнее она тёрла, тем ярче всплывали в памяти обрывки произошедшего: шёпот, горячие руки, томный взгляд

Она зажмурилась, стараясь вытеснить эти образы, но они, словно назойливые пчёлы, возвращались снова и снова. Когда она вышла из душа, кожа её горела, а внутри была пустота. Вера закуталась в махровый халат, чувствуя себя одновременно уязвимой и отвратительной. В зеркале отражалась незнакомая девушка: бледная, с покрасневшими глазами, с растрёпанными волосами. Кто это? Неужели это она? Та, что всегда гордилась своей сдержанностью, и своим контролем?

Она присела на край кровати, чувствуя, как дрожат колени. В голове роились мысли, перебивая друг друга, и не давая ни на чём сосредоточиться. Нужно что-то делать. Нельзя просто сидеть и жалеть себя. Но что? Куда бежать? От себя не убежишь. И от воспоминаний тоже. Они будут преследовать её, пока она не найдёт способ с ними справиться. Но как? Как забыть теперь эту ночь?

И с этими мыслями Вера плюхнулась на кровать и прикрыла глаза. Ну и дела! Эта ведьма со своим любовным заклинанием явно перепутала адреса. Она целилась в сына своего «нового» отчима, а получила его сорокалетнего дядю. Девушка чуть не взвыла от такой нелепицы, укутываясь в халат, и переваривая эту «удачную» магию. Эта ошибка была не просто досадной, а сплошной неудачей.

Она желала привлечь юношескую страсть, искру, которая могла бы разжечь что-то новое в её жизни, в этом новом, странном семейном укладе. А получила... мужчину, который, вероятно, помнил времена, когда её отчим ещё сам был мальчишкой. Его брат. Сорокалетний дядя. Это было как удар под дых, как насмешка судьбы, или, скорее, насмешка этой горе-ведьмы.

Она чувствовала себя сейчас такой глупой и обманутой. Все надежды и фантазии, которые она так тщательно лелеяла, рассыпались в прах, как пепел от сгоревшей свечи. Она представляла себе Дениса, его молодость, его энергию, его азарт. А получила взрослого мужчину, который видел её ранее только в контексте родного брата. И это было невыносимо.

Халат сейчас был единственным убежищем, единственной защитой от этого абсурдного мира, который так жестоко сыграл с ней. Его мягкая ткань обнимала её, словно пытаясь утешить, но даже она не могла заглушить этот внутренний вой, эту обиду, это чувство полного краха. Вера закрыла глаза, пытаясь забыть, пытаясь стереть из памяти эту ошибку. Но она была слишком яркой, слишком реальной. И сон, который должен был принести забвение, лишь усугублял её состояние, и она проваливалась всё глубже в бездну разочарования.

Утро. Совершенно не хотелось просыпаться и вставать. Стоило ей открыть глаза, как стало ясно: стыд никуда не испарился, а давил ещё сильнее. Нехотя пришлось тащиться в ванную комнату, чтобы хоть как-то привести себя в приличный вид, ведь сегодня начиналась её преддипломная практика, и место было, мягко говоря, «интересное» – это фирма её отчима. Специализация у неё была «бухгалтерский учёт, анализ и аудит». А вся прелесть ситуации заключалась в том, что её вчерашний любовник занимал там кресло Финансового директора. Бинго! Одним словом.

Холодная вода, плеснувшаяся на её лицо, не принесла никакого облегчения. Зеркало отразило бледное лицо с тёмными кругами под глазами – явное свидетельство бессонной ночи, наполненной не столько сожалениями, сколько отчаянными попытками осмыслить произошедшее. Как она вообще могла допустить эту близость, зная, что завтрашний день принесёт ей именно это столкновение?

Отчим, человек, которого она уважала и который, относился к ней с отеческой заботой, даже не подозревал теперь о её связи с его братом.

Вера натянула на себя строгий деловой костюм, пытаясь спрятать под ним не только физическую усталость, но и внутреннюю дрожь. Каждый шов, каждая пуговица казались частью брони, в которую она должна была облачиться, чтобы пережить этот день. В голове прокручивались возможные сценарии: неловкие взгляды, молчание, или, что ещё хуже, попытки сохранить видимость нормальных рабочих отношений, которые будут пропитаны скрытым напряжением. Она не знала, как он себя теперь поведёт. Будет ли он избегать меня, или, наоборот, попытается использовать эту ситуацию в своих целях? Мысль об этом вызывала новый приступ стыда, смешанного с тревогой.

Спускаясь по лестнице, девушка старалась дышать ровно, убеждая себя, что это всего лишь работа, всего лишь практика. Но где-то глубоко внутри она знала, что это всё гораздо больше. Это проверка на прочность, испытание её способности контролировать эмоции и отделять личное от профессионального. И она боялась, что провалится. Боялась, что её вчерашний грех будет висеть между ней и всеми в этой фирме, особенно между ней и отчимом, чьё доверие она, возможно, уже подорвала, даже если он об этом ещё и не знает.

В общей столовой, завтрак уже был в самом разгаре. За столом сидели её мать, отчим, его сын от первого брака и её «сорокалетний любовник». Вера тихо поздоровалась, пожелав всем доброго утра, и заняла место рядом с матерью. Аппетита не было ни грамма, девушка просто уставилась в свою тарелку. Вокруг царила оживлённая беседа, но её мысли были где-то далеко, совершенно не связанные с этим утренним собранием. Она машинально ковыряла вилкой в тарелке, совершенно не прикасаясь к еде.

В этот момент раздался голос Дениса: «А почему наш колокольчик сегодня молчит?»

Вера подняла свой взгляд и обнаружила, что все четыре пары глаз устремлены на неё, словно ожидая какого-то объяснения. Она почувствовала, как её щёки тут же заливает краска.

«Колокольчик» – это ведь про неё сейчас.

Её молчание, её отрешённость, её неспособность влиться в это утро, которое, судя по всему, должно было быть наполнено смехом и оживлёнными разговорами, выдавали девушку с потрохами.

Денис был старше её на несколько лет, и его присутствие сейчас заставляло чувствовать её немного неуклюже и даже неловко. Она попыталась выдавить из себя улыбку, но, кажется, получилось что-то похожее на гримасу.

«Я просто чувствую себя с утра что-то неважно», - сказала она, вновь опуская взгляд в тарелку и делая глоток чистой воды.

Но этот глоток, не принёс никакого облегчения, лишь подчеркнул сухость во рту и общую вялость, которая окутала её с самого пробуждения. Солнечный свет, пробивающийся сквозь неплотно задёрнутые шторы, был слишком ярким, слишком навязчивым, а звуки за окном – утренний щебет птиц, отдалённый шум машин – звучали как-то приглушённо, словно доносились издалека, из другого мира. Девушка не могла сосредоточиться ни на чём, мысли путались, словно клубок ниток, который никак не удавалось распутать.

С самого утра Вера была непривычно тихой и замкнутой. Вся вчерашняя страсть, испарилась без следа, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Контраст был разительным. Когда он услышал о её недомогании, первая мысль, которая у него возникла, что это он перестарался. И его вчерашний напор, который захлестнул с головой, наверняка измотал, её юное тело. Она избегала взглядов за столом, а его и вовсе старалась не замечать. Но мужчина не мог оставить всё как есть. Ему нужно было поговорить с ней обо всём, что произошло между ними ночью.

Раздался голос его брата, вырывая резко из собственных мыслей.

«Макс, подвези Дэна и Веру на фирму, у них сегодня двоих ответственный первый рабочий день», – обратился он к нему.

Мужчина лишь кивнул в знак согласия. Вера сказала, что сейчас возьмёт свою сумочку, и они могут ехать. Затем она встала, и Максим обратил внимание, что завтрак в её тарелке так и не был съеден.

То, что они ехали вместе, было неплохо, но присутствие Дениса рядом вызывало у мужчины некоторое раздражение, словно он был помехой. Эта неприязнь была не новой, она тлела где-то глубоко, под поверхностью вежливого общения, и каждый раз, когда их пути пересекались так тесно, она вспыхивала с новой силой. Максим старался не показывать этого, но внутренне уже готовился к долгой дороге, полной неловких пауз и его попыток найти хоть какую-то тему для разговора, которая не касалась бы Дениса. Возможно, он преувеличивал, но присутствие племянника всегда ощущалось как нечто лишнее, как чужеродный элемент в его личном пространстве, и это странно потому что он его, родная кровь.

Вера села сзади, а рядом с ней присел Денис, он шутил, но по мнению Максима его уровень интеллекта был равен зубочистке. Девушка смеялась над его шутками, и смотрела в противоположную сторону окна, на мужчину почти не глядя. Каждый его неуклюжий каламбур, вызывал у неё приступ истерического веселья, которое, впрочем, не могло скрыть её лёгкого раздражения. Или, возможно, это было его собственное восприятие, искажённое ощущением собственной отстранённости.

Дэн же, с его бесконечным потоком банальностей, был как шум воды, который лишь подчёркивал тишину внутреннего мира Максима. Он сосредоточился на дороге, двигались плавно в потоке машин в сторону Центра. Его задача была проста: держать руль, следить за дорогой и довезти их до места назначения.

Спустя время. Он припарковал автомобиль возле бизнес-центра, в котором они арендовали офис на 24 этаже, что создавало благоприятную атмосферу для продуктивной работы, и прекрасный вид на город, вдохновляя на новые идеи и решения. Они выбирали это место с братом не случайно, ведь оно отражает их стремление к развитию и успеху, а также обеспечивать комфортные условия для их сотрудников и партнеров.

Они все одновременно покинули машину и, пройдя через стеклянные двери, оказались внутри, затем направились к посту охраны, где получили свои ключ-карты, и двинулись к лифтам, которые работали в режиме «муравейник», высаживая пассажиров на каждом этаже.

Денис не упускал возможности пошутить и тут. Иногда Максим всерьёз задумывался, не ошибся ли, его брат с выбором для него карьеры может, ему стоило стать стендап-артистом, а не руководить отделом АСУ ТП (Автоматизированная система управления технологическим процессом) в их фирме?

Но вот лифт остановился на нужном этаже, и они вышли в просторный холл. Светлые тона, минималистичный дизайн, панорамные окна с видом на город – всё говорило о солидности и успехе. За административной стойкой находилась секретарь, миловидная девушка с безупречной укладкой на голове, и в деловым бежевом костюме.

«Елизавета, доброе утро! Прошу вас провести новых сотрудников к их рабочим местам и представить всему коллективу. Это важный этап адаптации, который поможет им быстрее почувствовать себя частью нашей команды. Убедитесь, что у них есть всё необходимое для начала работы. Также, пожалуйста, принесите мне всю утреннюю корреспонденцию в кабинет. Я хочу ознакомиться с ней как можно скорее, чтобы оперативно реагировать на поступающую информацию и принимать необходимые решения» - произнёс я.

И она приветливо кивнула финансовому директору в ответ.

«В добрый путь молодежь!» - сказал он, стараясь звучать бодро, но его взгляд невольно задержался на Вере.

Она оставалась холодна, и между нами с каждой секундой росла ледяная стена. Проводив их своим взглядом, он направился к себе в кабинет.

Вошёл, снял пиджак и аккуратно повесил его на плечики и убрал в шкаф. Запустил кофемашину, наслаждаясь знакомым звуком дробящихся зёрен. Пока готовился кофе, он снова и снова мысленно возвращался к образу девушки. Вопросы роились в его голове, не давая покоя. Запах свежесваренного кофе наполнил кабинет, но даже его аромат не мог развеять туман сомнений, окутавший его. Он взял чашку, обжигающую пальцы, и подошёл к окну. За стеклом простирался город, залитый утренним солнцем, но для него он казался серым и безрадостным. Вера... Он сделал глоток кофе, горький и крепкий, как и его мысли. Теперь между ними пропасть. Мужчина поставил чашку на стол, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он должен прояснить ситуацию, чтобы понять, есть ли ещё шанс вернуть ту близость, которая их вчера связала. Но как подойти к ней, когда она так явно демонстрирует своё нежелание идти на контакт? Этот вопрос оставался пока без ответа, повисая в воздухе вместе с ароматом кофе.

Елизавета, милая и улыбчивая, как и положено хорошему секретарю, провела Веру по всей организации, познакомив со всеми сотрудниками, включая даже системного администратора Пашу. Затем девушка отправилась в свой отдел, там её встретила Анна Ивановна, главный бухгалтер. Она была женщиной в годах, но сразу чувствовалось, что это настоящий профессионал своего дела, человек, который, скорее всего, начинал вести бухгалтерский учёт ещё со счётами в руках.

Под её началом работали ещё три девушки, а теперь к ним присоединилась и Вера, пришедшая на практику в качестве бухгалтера-материалиста.

Анна Ивановна, несмотря на свой строгий вид, оказалась на удивление доброжелательной. Она внимательно выслушала её, кивнула и указала на свободное место за столом.