Целитель Императора. Переселение душ и запретная магия

— Кого?

— Помощника архивариуса. В восточном крыле. — Тан Бун понизил голос. — Говорят, без следов насилия. Просто лежал.

Сы Чжуй, не оборачиваясь, буркнул с другого конца комнаты:

— Во дворце всегда кого-нибудь находят. Привыкай.

— Помощник архивариуса, — медленно повторил Сяо Мин. — Он работал с документами о поставках?

Тан Бун удивлённо посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю. Просто спросил.

Он поднялся и начал собираться на занятия. Мысль, мелькнувшая и не оформившаяся до конца, осталась где-то на краю сознания — как заноза, которую не нащупать пальцем.

* * *

Сяо Мин столкнулся с Мун Таном в коридоре после занятий. Тот стоял у стены и с вдохновенным видом рассказывал что-то двум ученикам. При виде Сяо Мина ученики немедленно испарились — с той скоростью, которая говорила о том, что они давно искали повод уйти.

Мун Тан проводил их взглядом.

— Неблагодарные, — констатировал он. — Я им про семейные традиции рассказывал. Садись, ты послушаешь.

— Я не просил, — сказал Сяо Мин.

— Это неважно. Садись.

Сяо Мин сел.

— Значит, слушай. — Мун Тан выпрямился и принял торжественный вид. — На прошлой неделе мы с отцом ездили в деревню. Деревушка Со, запад, пять дней пути. Там завелась нечисть. Тёмный дух поселился в роднике, и несколько жителей попали под воздействие — ходили ночами в лес, стояли там, смотрели в темноту. Семеро человек.

— И вас позвали?

— Естественно нас позвали, — с достоинством сказал Мун Тан. — Кого ещё звать? Клан Мун — это не просто фамилия, это репутация. Легенда, можно сказать. Живая.

— Скромно.

— Я стараюсь. — Мун Тан махнул рукой. — В общем, приехали мы. Отец посмотрел и говорит — тёмный дух, сильный. Нужно вытеснить его чистой ци. Принцип простой: кладёшь руки на плечи жертве, вливаешь живую энергию — и тёмная просто вытекает. Как мутная вода из кувшина, когда льёшь чистую.

— Звучит не очень сложно, — заметил Сяо Мин.

— Не сложно?! — Мун Тан посмотрел на него с лёгким возмущением. — Это требует исключительного контроля и огромного количества энергии. Если вольёшь слишком резко — тёмная потянется к тебе через поток. Это опасно. Это очень серьёзно. Это… — он сделал паузу, — это в общем страшновато, если честно.

— Страшновато? — Сяо Мин приподнял бровь.

— Я сказал — серьёзно, — быстро поправился Мун Тан. — Серьёзно и ответственно. Отец мне двоих доверил. Детей. Я справился блестяще. Дословно — блестяще. Это его слова.

— Дословно?

— Ну, примерно дословно. Он сказал «неплохо», но интонация была очень похожа на «блестяще». — Мун Тан не моргнул глазом. — Я умею слышать между строк. Ещё один мой талант.

— Значит, чистая ци вытесняет тёмную энергию, — уточнил Сяо Мин, пытаясь вернуться к сути. — Это работает на любого человека?

— На любого живого.

— Понятно.

— Отец потом сказал, что я вёл себя… в общем, он что-то сказал. — Мун Тан слегка поморщился. — Не суть. Главное — я справился с заданием.

Сяо Мин с трудом удержался от улыбки.

— Молодец, — сказал он.

Мун Тан посмотрел на него с выражением человека, которого слегка обидели.

— Молодец? — повторил он. — Это слишком мягко сказано. Да я красавчик. — Он поднялся и поправил халат с видом человека, ставящего точку в важном разговоре. — В общем, если вдруг понадобится изгнать нечисть — обращайся. Я всегда готов.

Изгнать бы твоё хвастовство, — подумал Сяо Мин.

— Учту, — сказал он вслух.

Мун Тан ушёл — с той неторопливой походкой, которая бывает только у людей, совершенно уверенных в том, что последнее слово осталось за ними.

Сяо Мин посмотрел ему вслед.

* * *

После вечерних занятий Сяо Мин отправил сестре короткую записку. Ответ пришёл быстро: сад, после захода солнца, не опаздывай.

Он не опоздал.

Сад в сумерках был совсем другим, чем днём — тише, гуще, с запахом влажной земли и чего-то цветущего, чему Сяо Мин не знал названия. Фонари вдоль дорожки только начинали разгораться, и свет их был ещё робким, золотисто-дрожащим.

Сяо Фэнь уже ждала его. Стояла на открытом пятачке между деревьями, держа в руках два деревянных меча, и смотрела на него с видом человека, у которого заготовлен план.

— Наконец-то. — Она бросила ему один из мечей. — Не витай в облаках, Сяо Мин. Я здесь. Следи за мной.

— Я следил.

— Нет, у тебя слишком задумчивое лицо.

— Сестрёнка, — сказал он, поймав меч, — ты слышала про помощника архивариуса?

— Слышала.

— И?

— И ничего. — Она встала в позицию. — Сначала тренировка. Потом разговоры. Итак — техника копирования. Ты должен повторять мои движения настолько быстро, чтобы казалось, будто мы движемся одновременно. Это улучшит скорость твоей реакции. Смотри.

Она начала медленно, почти демонстративно — плавный выпад, уход в сторону, разворот. Сяо Мин повторял, отставая ровно на половину движения.

— Быстрее.

— Я стараюсь.

— Ты думаешь, а не чувствуешь. Перестань анализировать и просто следи.

Они работали молча какое-то время. Сяо Мин сосредоточился — и постепенно отставание начало сокращаться. Не исчезло, но стало меньше. Сяо Фэнь это заметила и чуть ускорила темп.

И вот тут они оба одновременно почувствовали, что в саду появился кто-то третий.

* * *

Он шёл по боковой дорожке — один, без свиты. Тёмно-синие одежды с золотым шитьём по вороту и широким рукавам, свободного кроя, мягко ловили вечерний свет. Не парадный наряд и не простой — одежда человека, привыкшего выглядеть безупречно даже когда никто не смотрит.

Ван Лао.

— Доброго вам вечера, императрица, — произнёс он, остановившись в нескольких шагах. Голос был ровным, с лёгкой любезностью, за которой ничего нельзя было прочесть. Взгляд переместился на Сяо Мина — спокойный, изучающий. — Приветствую вашего брата.

Они поклонились.

— Приятно познакомиться, Ваше Величество. Я Сяо Мин, — произнёс он — и тут же почувствовал, как внутри поднимается что-то холодное и упрямое. Воспоминание о первой брачной ночи было свежим. О льде на щиколотке. О синяках на запястьях сестры.

Он выдавил улыбку. Получилась не очень.

— Вы довольно похожи, — заметил Ван Лао, чуть прищурившись. — Сразу видно родство.

— А вот таких, как вы, Ваше Величество, я прежде не встречал, — сказал Сяо Мин. Тон был безупречно вежливым. Смысл — нет.

Сяо Фэнь бросила на него взгляд, значение которого было абсолютно недвусмысленным.

— Мой император, что привело вас сюда? — спросила она.

— Хотел засвидетельствовать вам своё почтение, госпожа Фэнь. — Пауза. — И познакомиться с вашим братом поближе.

— Как удачно. — В голосе Сяо Фэнь появилось то выражение, которое Сяо Мин научился узнавать и которого немного опасался. — Ваше Величество, не могли бы вы помочь мне с его тренировкой? Мне нужно ненадолго отлучиться.

— Сестра, — сказал Сяо Мин тихо и сдавленно.

Она посмотрела на него. Этого было достаточно.

— У меня найдётся немного времени, — сказал Ван Лао, и в голосе его мелькнуло что-то похожее на скрытое веселье. — Помогу чем смогу.

— Благодарю вас, император. — Сяо Фэнь вручила свой деревянный меч брату, улыбнулась — Сяо Мин заметил, что улыбка предназначалась не ему — и исчезла между деревьями.

В саду стало очень тихо.

Сяо Мин стоял с двумя деревянными мечами и смотрел на императора. В голове у него был хаос. Злость на Ван Лао никуда не делась — она просто лежала там, придавленная необходимостью держаться прилично. С другой стороны, что-то за последние дни всё же изменилось — в том, как Ван Лао говорил о сестре, в том, как пришёл сюда без свиты. Это было не то поведение, которого Сяо Мин ожидал.

Но злость всё равно была.

— Ходят слухи, что ты одолел главнокомандующего, — сказал Ван Лао, снимая верхний слой одежды и перекидывая его на ближайшую ветку. Под ним оказался более простой костюм — свободный, удобный для движения. — Я впечатлён. Хотел бы убедиться сам. Давай сразимся.

— Ваше Величество, я не осмелюсь поднять на вас руку.

— Не беспокойся обо мне. — Он кивнул на деревянный меч. — На этом. И потом, я слышал, что ты владеешь магией исцеления. Если что-то пойдёт не так — сам и позаботишься.

Сяо Мин лихорадочно соображал, как выйти из этой ситуации с минимальными потерями для достоинства.

— А как же я? Себя я залечить толком не смогу — не та рука, не тот угол. С царапиной справлюсь, а если дойдёт до серьёзного — уже нет.

— Разве воин, поступивший на имперскую службу, не должен быть готов к ранениям? — Голос был спокойным, почти мягким. — И к смерти, если придётся?

— Я не хочу, чтобы император подвергал себя опасности из-за моих ограниченных навыков.

Ван Лао помолчал секунду. Потом на лице его появилось то выражение, которое Сяо Мин уже знал.

— Признайся просто, что ты такой же хрупкий, как твоя сестрёнка. Она тоже не смогла дать мне отпор.

Внутри у Сяо Мина что-то коротко вспыхнуло.

Он атаковал — без лишних слов, без предупреждения, вложив в удар всё накопившееся за несколько дней.

Ван Лао отбил его одним движением. Легко, почти небрежно. Усмехнулся.

— А какое у неё милое лицо, когда она злится. Хотел бы увидеть ещё раз.

Сяо Мин атаковал снова. Ван Лао ушёл в сторону — плавно, без усилий, как будто заранее знал, куда пойдёт удар — и оказался за спиной Сяо Мина прежде, чем тот успел развернуться. Деревянный меч лёг поперёк его горла.

— Что-то пока я не вижу навыков, достойных имперской стражи, — произнёс Ван Лао над его ухом. — Как ты собираешься меня защищать?

— Откровенно говоря, Ваше Величество, — сказал Сяо Мин сквозь зубы, — иногда мне кажется, что у меня нет на это ни малейшего желания.

— И зачем мне воины, готовые дезертировать в любой момент?

— А зачем мне такой император, который обижает своих подданных?

Тишина.

Сяо Мин вспомнил приём — тот, который сестра показывала ему на прошлой неделе и который он повторял до тех пор, пока движение не перестало требовать мысли. Он расслабил плечи — намеренно, на долю секунды — почувствовал, как хватка чуть ослабла в ответ на этот сигнал, и ушёл резко вниз и в сторону, выскользнув из захвата раньше, чем Ван Лао успел среагировать.

Он отпрыгнул на два шага и развернулся, держа меч перед собой.

Ван Лао смотрел на него. Что-то в его взгляде изменилось.

— Похоже, кое-что ты всё-таки умеешь, — проворчал он.

— Постараюсь не разочаровать, — ответил Сяо Мин, и в голосе его было ровно столько сарказма, сколько он позволил себе.

— Имей в виду, что на поле боя ты уже был бы мёртв, — сказал Ван Лао, и тон его снова стал ровным, деловым. Он поднял свой меч и отряхнул рукав. — Тёмная магия не спасёт тебя — воскрешение запрещено в нашей империи. Я лично покараю каждого, кто вмешивается в естественный ход событий. Некоторые ритуалы зачастую опасны не только для жертвы, но и для того, кто их применяет.

Сяо Мин почувствовал, как по спине прошёл знакомый холодок. Слова были общими. Но произнесены так, будто предназначались лично ему.

— А это правда, — спросил он осторожно, — что тёмной магией можно воскресить человека?

Ван Лао взглянул на него — коротко, оценивающе.

— Ходят легенды. Говорят, что единицам удавалось создать марионеток из мёртвых тел — вернуть подобие движения, но не сознание. Полное воскрешение — вернуть человеку разум, память, самого себя — пока остаётся несбыточным. — Пауза. — Только глупцы продолжают пробовать. И раздражают меня этим чрезвычайно.

В вечернем воздухе прошелестели листья. Где-то за стеной сада послышались далёкие голоса — дворцовая стража меняла пост.

— А какие техники тёмной магии тебе известны? — спросил вдруг Ван Лао.

Сяо Мин на мгновение застыл.

— Эмм… я слышал о технике забвения. Когда стирают воспоминания. — Он выждал секунду. — Почему её относят к тёмной?

— Канон тёмных ритуалов — свод, составленный мудрецами на Собрании Великих Умов — гласит, что эта техника вмешивается в саму природу человека. — Ван Лао опустил меч. — Каким бы тяжёлым ни было прошлое, оно принадлежит человеку. Оно формирует его. Лишить его этого — значит лишить его самого себя.

— А если воспоминания сводят с ума?

— С ума можно сойти и по другому поводу. Важнее — восприятие и сила духа. Именно поэтому в нашей империи уделяется такое внимание медитации, философии, закалке характера. — Небольшая пауза. — Страдание — не враг. Враг — слабость перед ним.

Ван Лао протянул Сяо Мину свой деревянный меч рукоятью вперёд и нахмурился — не зло, а скорее задумчиво.

— Мне пора. Но должен признать — ты ловко ускользнул от моего вопроса.

— Какого именно? — с искренним видом спросил Сяо Мин. — Мне было любопытно. Тем более — это вы уходите. Я бы с удовольствием продолжил.

Что-то в уголке рта у Ван Лао дрогнуло.

— Тогда ловлю на слове, — сказал он.

Он развернулся и пошёл по дорожке в сторону своих покоев — ровной, уверенной походкой человека, который привык уходить первым. Тёмно-синие одежды с золотым шитьём почти растворялись в темноте между фонарями.

Сяо Мин остался стоять, держа оба меча — свой и чужой. Он смотрел вслед императору, пока тот окончательно не исчез за поворотом дорожки.

Потом поднял взгляд.

Небо над садом успело потемнеть до густого, почти чернильного синего — только у горизонта ещё тлела узкая полоса заката. Одна звезда появилась раньше остальных и висела там, точно кто-то забыл её убрать. Сяо Мин не умел равнодушно проходить мимо таких вещей. Никогда не умел. Красивый пейзаж, удачный свет, интересное лицо — всё это останавливало его так же надёжно, как стена. Люди вокруг обычно считали его рассеянным.

Он, пожалуй, и был рассеянным. Просто не в ту сторону, в которую они думали.

Деревянные мечи были тяжёлыми в руках. Завтра будет тренировка, послезавтра — занятие у мастера по ядам. Жизнь в последние дни двигалась слишком быстро и слишком непредсказуемо, и единственное, что он умел с этим делать — это смотреть на небо и ждать, пока внутри не станет чуть тише.

Звёзд становилось больше.

Он постоял ещё немного, потом развернулся и пошёл к казарме.

Глава 5. Экзамен

До экзамена оставалось несколько дней, и Сяо Мин это чувствовал каждым утром — как только открывал глаза, ещё до того, как успевал вспомнить что-нибудь хорошее. Десять кругов вокруг дворца. Поединок с наставником. По итогам — либо дальше, либо домой с позором. Он умел быть оптимистом, умел находить хорошее там, где другие видели только плохое, — но этот маленький холодный голос в глубине всё равно доносился: у тебя не получится. Ты не сможешь.

Он старался его не слушать. Получалось не всегда.

Тренировки стали жёстче — Сяо Мин вставал раньше остальных, бегал пока казарма ещё спала, возвращался до рассвета и ложился на циновку с ощущением, что ноги перестали ему принадлежать. Тан Бун однажды проснулся среди ночи, увидел пустую постель и решил было что-то случилось. Обнаружив Сяо Мина во дворе, просто кивнул и ушёл обратно спать, ничего не сказав — за что Сяо Мин был ему молча благодарен.

Сы Чжуй, разумеется, прокомментировал:

— Если бы усердие компенсировало природные данные, ты бы уже был генералом.

Сяо Мин промолчал. Не потому что нечего было ответить — а потому что тот был прав.

Собравшись духом, он отправился к сестре.

* * *

Покои Сяо Фэнь в это время суток выглядели неожиданно живыми — повсюду были разбросаны свитки, на столе стояли две чашки с остывшим чаем, и сама она сидела у окна с видом человека, у которого всё идёт по плану — причём плану, о котором никто другой не знает.

— Сестрёнка, помоги своему брату, прошу! — с порога сказал Сяо Мин.

— Боюсь, что без моей помощи ты этот экзамен не осилишь…Сяо Мин, я бы с радостью помогла, — немедленно ответила она, сложив губы трубочкой, — но я уже пообещала императору вылазку в город в этот день. Я хотела навестить тётушку Мо и купить любимых сладостей.

Сяо Мин тяжело вздохнул.

— Если только… — вдруг продолжила она, и в голосе её появилась та интонация, от которой он всегда немного напрягался. — Если только ты сам не отправишься с ним вместо меня. Тебе же не будет сложно?

Упоминание императора отозвалось в желудке лёгким неудобством. Сяо Мин подумал секунду.

— Сяо Фэнь, хорошо. Я справлюсь. Навещу тётушку и принесу тебе сладости. Только прошу — сдай экзамены как следует.

— Договорились, — сказала она с улыбкой, которая ему совершенно не понравилась.

Так и порешили: в первую половину дня Сяо Мин сдаёт теорию сам, на перерыве они меняются, и Сяо Фэнь берёт на себя бег и поединок.

* * *

Все эти дни Сяо Фэнь ходила как именинница. Улыбка не сходила с её лица с утра до вечера — та довольная, немного отсутствующая улыбка человека, который знает что-то приятное и не собирается делиться. Остальным казалось, что она просто витает в облаках — или что у неё наконец-то слегка поехала кукуха, как выразился кто-то из служанок.

Сяо Мин, разумеется, пытался выяснить причину.

— Сестрёнка, ты уверена, что всё в порядке?

— Абсолютно, — радостно отвечала она.

— Тебе никто не приглянулся? — осторожно спрашивал он.

— Сяо Мин, какие глупости.

— Тогда почему ты так улыбаешься?

— От нервов перед боем, — невозмутимо говорила она.

Он не верил ни единому слову. Вспомнив её прошлый проступок, он набрался духу и решил заранее оговорить правила.

— Сестрёнка, я должен тебе напомнить—

— Знаю, знаю. — Она перебила его, не меняя выражения лица. — Никого из лиц мужского пола я целовать не буду. Обещаю.

Сяо Мин выдохнул.

— Но и ты пообещай мне: не возвращайся во дворец, пока не навестишь тётушку Мо и не купишь сладости.

Улыбка на её лице чуть изменилась — стала тише, серьёзнее.

— С ней всё в порядке? — насторожился Сяо Мин.

— Это я поручаю узнать тебе. — Она помолчала. — Я не вижу её в видениях. Совсем. Это странно — обычно я могу предвидеть всё о человеке, думая о нём. Последнее, что я видела, — рынок и лавка со сладостями. — Она взглянула на него серьёзно. — Это может быть опасно, Сяо Мин. Держи императора рядом. Не разминайтесь ни при каких обстоятельствах.

— Сестрёнка… — он помолчал. — А я справлюсь?

Она посмотрела на него — долго, без улыбки на этот раз.

— Я в тебя верю. — Пауза. — Помни об этом.

* * *

Настал день экзамена.

Сяо Мин проснулся ещё до рассвета и долго сидел на краю циновки в темноте, слушая ровное дыхание спящих соседей. Потом вышел во двор, сел в позу для медитации и провёл там около часа — пока небо не начало светлеть и мысли не улеглись в более или менее пригодный порядок.

Теория давалась ему легко — он всегда лучше жил в голове, чем в теле. Стратегия, история, тактика — он отвечал ровно и уверенно, и только пару раз поймал на себе взгляд Тан Буна, который ободряюще кивал ему с соседней скамьи.

Когда объявили перерыв и все потянулись на обед, Сяо Мин сообщил, что хочет провести это время в медитации, и бегом рванул к покоям сестры.

Она уже ждала. Без лишних слов произнесла заклинание — и до боли знакомое ощущение накрыло его: мгновенная темнота, резкий толчок изнутри, потом тишина.

Минуту спустя он смотрел на мир глазами Сяо Фэнь.

— Постарайся, чтобы это выглядело правдоподобно, — сказала она его собственным голосом, уже стоя у двери. — И с императором веди себя подобающе. Чтобы он ничего не заподозрил.

— Он всегда всех в чём-то подозревает, — ответил Сяо Мин. — Это неизбежно.

Она усмехнулась и ушла.

* * *

Сяо Мин остался один в покоях сестры и огляделся. Всё здесь было немного не то — чуть выше, чуть светлее, чуть иначе пахло. Он привык уже к этому ощущению, но лучше оно не становилось.

Не прошло и получаса, как дверь открылась.

Ван Лао вошёл без предупреждения — как обычно. Сегодня он был одет проще, чем обычно: тёмно-синий халат без золотого шитья, волосы собраны без церемониальных украшений. В руках он держал что-то небольшое — накладные усы, как выяснилось через секунду.

Сяо Мин уставился на них.

— Сегодня я исполню своё обещание, — сказал Ван Лао с абсолютно серьёзным видом, приклеивая усы к верхней губе. — Надеюсь, всё пройдёт гладко. Не отходи от меня ни на шаг. При виде дворцовых и знакомых прикрывай лицо.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — сказал Сяо Мин, с трудом удерживая прямое выражение лица.

Усы сидели криво.

— Ну тогда идём.

* * *

Солнце стояло в зените, двор был пуст. Они добрались до главных ворот почти незамеченными — почти, потому что у самых ворот их остановила стража.

— Кто вы? — спросил высокий стражник, окинув обоих взглядом. — Куда держите путь?

Ван Лао сощурился — что при накладных усах выглядело особенно выразительно — и неторопливо извлёк из рукава письмо с печатью.

— Я Нан Сок, а это моя дочь Су Най. Служим евнуху По. Нас отправили с посланием.

Сяо Мин стоял чуть сзади, придерживая платок у лица. Стражник нахмурился. Что-то в тоне «прислуги» его явно не устраивало — слишком ровный голос, слишком прямая спина.

— Покажи лицо, — сказал он, обращаясь к Сяо Мину.

Ван Лао внутренне окаменел. Внешне — ни единого движения.

Надо было и ей налепить усы, — мелькнуло у него.

Стражник сделал шаг вперёд.

— Посмотри на меня! Сними платок!

Ван Лао не подавал виду, что что-то идёт не так, и был уже готов активировать дымовую шашку, чтобы скрыться, — как вдруг увидел, что Сяо Мин поднимает голову и снимает платок.

Стражник посмотрел на него. Потом посмотрел ещё раз. На лице его появилось выражение человека, который увидел что-то неожиданное и не вполне понимает, как на это реагировать.

Сяо Мин улыбался. Широко. Зубасто. С лёгким прищуром, который превращал лицо императрицы во что-то едва узнаваемое.

— Гыы, — произнёс он.

Стражник моргнул.

— Прошу прощения, — вставил Ван Лао тоном человека, привыкшего объяснять очевидное, — ей немного неловко показывать лицо посторонним.

— Понимаю, — медленно сказал стражник, не отрывая взгляда от Сяо Мина. — Проходите. Боже упаси. И можете не возвращаться.

Они прошли несколько метров. Сяо Мин набросил платок обратно и с облегчением выдохнул. Ван Лао покосился на него.

— Тебе на сцене играть надо. Я сам едва не убежал.

— Я говорила, что мастерски могу притвориться кем угодно, — с достоинством сообщил Сяо Мин.

— Хмм. — Ван Лао помолчал. — А можешь притвориться мной?

Сяо Мин остановился. Снял платок. Опустил плечи, поднял подбородок, сложил лицо в выражение холодного безразличия с лёгкой примесью того, что можно было бы назвать скукой — если бы скука так не походила на угрозу. Простоял так несколько секунд и расслабился.

— Я знаю тебя только таким, — сказал Сяо Мин — и только потом осознал, что произнёс это от своего имени, а не от имени Сяо Фэнь.

Ван Лао улыбнулся — коротко и почти незаметно. Сяо Мин ожидал совсем другой реакции.

Он решил сделать вид, что ничего не было, и они пошли дальше.

Ярмарка встретила их шумом, запахами и цветом. Торговцы теснились по обе стороны улицы — фрукты, пряности, шёлк, лакированные шкатулки, магические талисманы на верёвочках, оружие в деревянных стойках, амулеты от всего на свете. Над всем этим стоял густой запах жареного теста и мёда.