Целитель Императора. Переселение душ и запретная магия

— Сяо Мин! Как ты? Вчера бой выдался нешуточный.

— Прости… Напомни, как тебя зовут?

Парень чуть погрустнел, но всё же ответил:

— Хань Сулань.

— Ах, точно, прости, прости, — проговорил Сяо Мин, изображая узнавание.

Они немного отстали от основной группы.

— Ты круто дрался. Но ты сам виноват — нечего было целовать меня.

Сяо Мин споткнулся на бегу. Остановился.

— Что прости? — переспросил он, чувствуя, как глаза лезут на лоб. — Я тебя поцеловал?

Лицо Хань Суланя залилось презрением. Взгляд из тёплого мгновенно сделался ледяным.

— Меньше пить надо! Даже не помнишь!

Он вырвался вперёд и скрылся в толпе бегущих.

Сяо Мин остался стоять посреди дорожки.

Он снова оказался на тех самых эмоциональных качелях, на которых болтался уже второй день подряд. События сменяли друг друга с такой скоростью, что разум едва успевал за ними. Ноги продолжали бежать, но тело казалось ватным — словно из него выкачали весь воздух.

В тот день он оказался единственным, кто одолел меньше пяти кругов, и был публично поставлен в пример — в назидание остальным. Генерал объявил коротко и без лишних слов: через месяц те, кто не осилит десяти кругов, будут отчислены лично им. Сяо Мин пробежал три круга. Задача казалась ему невыполнимой.

После обеда начались занятия по теории ведения боя — тактики, стратегии. На этом занятии Сяо Мин познакомился с соседом по скамье — Мун Таном, сыном из знатного клана Мун, прославленного своими экзорцистами. Тот охотно рассказал, чего стоит ожидать впереди: уроки медицины и первой помощи, выживание, борьба, владение различным оружием, а ещё обширный курс по истории империи, её основателям, главным кланам и соседним державам.

Под конец разговора Мун Тан чуть понизил голос — не заговорщически, а скорее по привычке говорить о некоторых вещах тише.

— Кстати, есть ещё один курс, о котором официально не объявляют, — сказал он. — Для тех, у кого есть основания столкнуться с тёмной магией в полевых условиях. Наш клан иногда привлекают как консультантов. Работа с одержимыми, марионетки, изгнание духов — всё это не так редко, как хотелось бы думать.

— Ты сам умеешь с этим работать? — спросил Сяо Мин.

— Учусь, — просто ответил Мун Тан. — Клан Мун этим занимается уже несколько поколений. Меня готовили с детства.

Он сказал это без хвастовства — как факт, который есть и никуда не денется. Сяо Мин почему-то запомнил.

После занятий генерал Пэй Хвон вызвал к себе в кабинет Сяо Мина и ещё двоих учеников.

— Вы зачислены по моей личной рекомендации. В ученической казарме мест пока нет. Вас разместят в одной из комнат для воинов. Прошу вести себя подобающе и не бросать тени на моё имя.— сказал он, и взгляд его при этих словах задержался на Сяо Мине.

— Да, наставник! — хором отозвались все трое.

Их проводили до отведённой комнаты.

— Давайте знакомиться! — тут же предложил один из соседей — совсем молодой парень, лет восемнадцати, с живым любопытным взглядом. — Хотя тебя мы уже знаем. Ты Сяо Мин.

— Почему тебя выбрал генерал? — сухо бросил второй, лет тридцати, широкоплечий и явно настроенный скептически. — Ты и пяти кругов не пробежал. Никакой выносливости.

— Зато говорят, что он схлестнулся с самим главнокомандующим! — с восхищением сообщил молодой. — И, говорят, неплохо ему досталось.

— Я слышал другое, — отрезал старший, смерив Сяо Мина брезгливым взглядом. — Говорят, он обрезанный рукав. И застукали его в весьма недвусмысленной ситуации. К нам не приставай.

Пока Сяо Мин безмолвно переваривал услышанное, молодой невозмутимо протянул руку:

— Тан Бун из клана Вэй. Рад знакомству!

Хороший малый, — подумал Сяо Мин. — Умеет сглаживать углы.

— Сы Чжуй из клана Рен, — представился старший. — Здесь я, по всей видимости, самый опытный. Зовите меня старшим.

* * *

Тем же вечером Сяо Мин отправился навестить сестру.

Ночь уже вступила в свои права. Дворцовый сад тонул в молочном свете полной луны, и тени от деревьев лежали на земле чёткими, почти нарисованными полосами. Сяо Фэнь стояла под цветущей вишней, запрокинув лицо, и ловила ладонью облетающие лепестки — с видом человека, которому решительно нечего скрывать.

— Прежде чем начнёшь допрос — поздоровайся, Сяо Мин, — сказала она, не оборачиваясь.

— Добрый вечер, сестрёнка. Как прошёл твой день?

— Вполне неплохо, благодарю. Если не считать боли по всему телу от синяков и ссадин. — Она обернулась с довольной усмешкой. — Это чем же вы с императором занимались, что всё тело болит, а?

— Это ты мне скажи, чем занималась в моём теле! — взорвался Сяо Мин. — Зачем поцеловала того парня?!

— Мне нужно было спровоцировать главнокомандующего на поединок. — Она чуть помолчала. — Привлечь к тебе внимание. Других вариантов я не видела.

— Но при чём тут поцелуй?! — не унимался Сяо Мин.

Сяо Фэнь вздохнула с видом человека, которому приходится объяснять очевидное.

— Хань Сулань — племянник главнокомандующего Чэн Ву. А сам Чэн Ву известен при дворе своей… непримиримостью в некоторых вопросах. Я знала, что он выйдет из зала именно в тот момент. Мне оставалось лишь оказаться в нужном месте.

— И ты использовала для этого невинного человека! — возмутился Сяо Мин.

— Хань Сулань не такой уж невинный, — невозмутимо заметила она. — Но это сейчас неважно. Чэн Ву вышел, увидел — и, разумеется, пришёл в ярость. Начал отчитывать тебя, то есть меня. Ну, я не сдержалась.

— Что значит «не сдержалась»?

— Ответила ему. Довольно дерзко, если честно.

Сяо Мин потёр лицо ладонями.

— Сестрёнка…

— Он первый полез! — с искренним негодованием воскликнула она. — Схватил за ворот, я уклонилась, он замахнулся — в общем, завязалась драка. Я не планировала, что это затянется так надолго, но он оказался упрямым. — Она задумчиво склонила голову. — Зато генерал Пэй Хвон оказался неподалёку и всё видел. По всей видимости, то, как ты — то есть я — держалась против главнокомандующего, произвело на него впечатление. Утром он прислал рекомендацию.

Повисла тишина.

— Ты подралась с главнокомандующим, — медленно произнёс Сяо Мин. — В моём теле. С главнокомандующим императорской армии.

— Зато теперь ты в этой армии, — жизнерадостно подытожила она.

— А он? Чэн Ву? Он же теперь меня ненавидит!

Сяо Фэнь на секунду задумалась.

— Ну… скажем так — он тебя точно запомнил. — И, заметив выражение его лица, поспешно добавила: — Это не так страшно, как кажется! Чэн Ву уважает тех, кто не ломается под давлением. В глубине души — уважает. Просто внешне это выглядит как ненависть.

— Это не утешает.

— Братец. — Она взяла его за руку и посмотрела с подкупающей искренностью. — Ты в императорской армии. Тебя заметил один из лучших генералов страны. Всё остальное — детали.

Она помолчала, потом добавила тише:

— Братец… Я не хочу оставаться здесь одна. Пожалуйста, останься со мной во дворце. Мне так нужно, чтобы ты был рядом.

Сяо Мин увидел, как блеснули у неё на глазах слёзы, и злость начала таять прежде, чем он успел за неё удержаться. Он подошёл и мягко положил руку ей на голову.

— Я тоже не хочу тебя покидать. Спасибо тебе за эту возможность. Но прошу — не делай так больше. Не губи своего брата понапрасну.

— А ты… ты готов ещё раз поменяться со мной телами? — спросила она, вытирая слезу и глядя на него с нескрываемым удивлением.

— Эмм… — Сяо Мин почесал затылок. — Тут такое дело…

Долгая пауза. Потом, собравшись с духом, он рухнул на колени.

— Сестрёнка, помоги мне, пожалуйста!!!

Сяо Фэнь приняла задумчивый вид, прижав пальцы к губам.

— С чем же?

— А-Фэнь, если не хочешь, чтобы брата выгнали с позором — помоги ему сдать нормативы! Не все. Только те, в которых я совсем плох. Бои, физическая подготовка — вот это всё.

— Хмм… — она покосилась на него. — Хорошо, братец. Но с магией не жди от меня помощи. Когда я в твоём теле — своей магией я воспользоваться не могу.

— Кстати, — вспомнил Сяо Мин, поднимаясь с колен, — я и сам это заметил, когда попытался залечить раны. Ничего не вышло. И твоим даром я тоже не обладал. Значит, в чужом теле никакая магия не работает?

— Кажется, с тобой остаются твои знания, — медленно проговорила она, — а дар пробуждается только тогда, когда душа находится в своём теле.

— То есть фактически мы становимся обычными людьми без способностей?

— Да, А-Мин. — Она закрыла глаза, и на лице её появилось что-то похожее на облегчение. — И знаешь… мне кажется, это прекрасно.

Сяо Мин смотрел на неё молча. Он вдруг понял, что именно эта фраза — это прекрасно — говорит о его сестре больше, чем всё остальное.

Помолчав немного, он спросил:

— Ты счастлива здесь?

Губы Сяо Фэнь чуть дрогнули. Всего на мгновение — но Сяо Мин успел заметить. Он понял, что ей приходится непросто. И понял также, что она не расскажет ему всего — не потому что не доверяет, а потому что знает больше других, и это знание она носит в одиночку.

— Ох, братик, как же мне быть счастливой, когда руки и ноги в синяках?! — воскликнула она, мгновенно переключившись на насмешливый тон. — Одни только руки чего стоят! Братец, я и не знала, что тебе такое нравится. Даже не знаю теперь, стоит ли вообще оставлять своё тело в твоё распоряжение!

Сяо Мин покраснел. Воспоминание о прошлой ночи кольнуло некстати и отступило, стоило ему собраться.

— Это я ещё подумаю, можно ли тебе доверять своё! — парировал он. — Теперь полдворца считает меня обрезанным рукавом. Но раны я тебе залечу.

Он коснулся ссадины на её руке. Кожа под его пальцами начала медленно затягиваться.

— Это была вынужденная мера, всё уладится, — отмахнулась она. — Лучше расскажи мне про императора. Каков он?

— Он тебя не достоин! — отрезал Сяо Мин без малейшего колебания. — Надменный, недоверчивый, бесчувственный сухарь.

Сяо Фэнь улыбнулась — широко, медленно, будто именно такого ответа и ждала. Она сделала шаг к брату и наклонилась, заглядывая ему в лицо:

— Но даже так ты и в нем разглядел нечто хорошее?

Сяо Мин отвёл взгляд. Щёки предательски потеплели.

— Не переживай за меня, братец, — сказала она, выпрямляясь, и голос её стал серьёзным. — Я сумею за себя постоять. Он вырос в окружении людей, которые желали ему смерти, — его подозрительность и жёсткость не прихоть, а броня. Именно они его и берегут. — Она скользнула по нему косым взглядом. — И ты тоже будь осторожен. Особенно когда окажешься снова в моём теле.

— Хорошо, сестрёнка. — Сяо Мин посмотрел на неё — на лунный свет в её волосах, на лепесток, застрявший у неё на плече. — Береги себя.

Он развернулся и пошёл обратно в темноту.

Глава 3. Мастер по ядам

Сяо Мин ушёл, и его шаги затихли где-то за поворотом. Сяо Фэнь проводила его взглядом, потом развернулась и направилась в свои покои.

— Минь Ра, подойди, пожалуйста!

В комнату тут же впорхнула невысокая девушка лет семнадцати — быстрая и бесшумная, как тень.

— Да, Ваше Величество! Чего изволите?

— Попроси евнуха По срочно передать это письмо императору. Скажи, что оно от меня. — Она вложила сложенный листок в руки служанки. — Немедленно.

— Будет сделано!

Девушка исчезла так же стремительно, как появилась. Сяо Фэнь задула светильник и легла спать.

* * *

Тем временем в резиденции императора было неожиданно людно для столь позднего часа.

Королева-мать Шэнь Су сидела напротив Ван Лао за столом, накрытым с подчёркнутой щедростью — горячие блюда, фрукты, холодный травяной напиток со льдом, поданный в отдельном кувшине. Всё это великолепие предназначалось ей, и она прекрасно это знала.

Шэнь Су была женщиной, умевшей носить своё положение как украшение — с достоинством, которое не требовало доказательств. Когда-то наложница, теперь вдовствующая императрица. Путь был непростым, и каждый его шаг оставил след в её взгляде — внимательном, чуть прохладном, никогда не расслабленном до конца. Рядом с ней, в этом самом дворце, рос её сын — Ван Мо, двадцати двух лет, на год моложе самого императора. Тот факт, что между братьями пролегала всего лишь одна зима, при дворе предпочитали не обсуждать вслух.

— Прошу вас составить мне компанию, королева-мать, — произнёс Ван Лао с учтивым поклоном.

— Не нужно церемоний. — Она окинула стол взглядом. — Зачем ты позвал меня в такой час?

— До меня дошли слухи, что королева-мать отказывается принимать пищу — в знак несогласия с моим браком. Якобы этот союз слишком явно укрепляет моё положение в глазах народа. — Он наполнил её кубок. — Осмелюсь спросить: чем вам не угоден этот брак?

Шэнь Су неторопливо расправила рукав.

— Вы пошли на этот шаг от безысходности — опираясь на талант девушки и влияние её семьи. — Голос её был ровен, почти любезен. — Вы понимаете, что теперь у вас не осталось козырей? Если с ней что-нибудь случится — народ ополчится против вас с удвоенной яростью. Вы сами надели себе петлю на шею, назвав её своей защитой.

— Вы мне угрожаете?

— Как я посмею. — Лёгкая улыбка. — Я лишь говорю то, что вижу. Этот поступок не прибавляет вам величия. Вы так и останетесь императором, правящим из страха, а не из силы.

Ван Лао позволил тени гнева промелькнуть на лице — ровно столько, сколько нужно — и тут же убрал её. Улыбнулся.

— Я вас услышал. А теперь прошу к столу.

В этот момент дверь распахнулась и в комнату стремительно вошёл евнух По. Он поклонился, рассыпался в извинениях и протянул императору сложенный листок.

— Что же такого стряслось, что тебя отвлекают в неурочный час? — с лёгким сарказмом осведомилась Шэнь Су, уже протянув руку к палочкам для еды.

Ван Лао развернул письмо. Прочёл. Лицо его не изменилось — почти. Только что-то в глазах стало острее.

Он поднялся. Одним движением убрал палочки из руки королевы — прежде чем та успела удивиться.

— Прошу меня извинить, королева-мать. Наш ужин откладывается. До меня дошли сведения, что еда отравлена. Кто-то желал вам зла.

— Что за вздор! — Она отдёрнула руку. — Слухи? Им можно верить?

— Стража! — Ван Лао повернулся к евнуху. — Немедленно позовите мастера по ядам.

Он ещё раз перечитал письмо и добавил тише, почти себе:

— Это от моей жены. Думаю, её словами пренебрегать не стоит.

Шэнь Су молчала. Впервые за вечер в её взгляде мелькнула не холодная уверенность, а что-то другое.

— Кому же понадобилась моя смерть? — спросила она.

— Тому, кто хочет возложить её на меня, — ответил Ван Лао просто.

Вскоре явился мастер по ядам — пожилой мужчина лет пятидесяти, с натруженными руками и взглядом человека, которого давно уже ничем не удивить. Осмотрев стол, он задержался над кубком с колотым льдом для напитка королевы. Молчал. Потом огласил вердикт: в кубиках льда обнаружен смертельный яд.

Той же ночью Ван Лао отдал приказ министерству безопасности начать расследование. К утру выяснилось, что служанка, накрывавшая стол, найдена мёртвой — в подсобке дворцовой кухни.

Перед сном Ван Лао велел узнать, можно ли навестить императрицу. Слуга вернулся с ответом: госпожа давно уже спит. Он решил поговорить с ней утром.

Но сон в эту ночь не шёл. Он лежал в темноте и смотрел в потолок, и мысли упрямо возвращались к одному.

Я думал — шарлатанка. Думал, это просто слова. Пауза. Тогда почему я ей поверил?

Ответа не было. Ближе к рассвету он всё же уснул.

* * *

Утро Ван Лао начал без промедлений.

Он вошёл в покои Сяо Фэнь без предупреждения — уверенно, как человек, привыкший к тому, что двери перед ним открываются сами. Она сидела у зеркала и расчёсывала волосы. Не вздрогнула. Даже не обернулась.

— Доброе утро, госпожа Фэнь. Прошу простить за ранний визит.

— Так не терпится узнать, кто за этим стоит? — спросила она, на миг скользнув по нему взглядом в зеркале.

— Полагаю, вам известно.

— Хмм. — Она неспешно провела гребнем от корней до кончиков. — Вместо того чтобы справиться о моём самочувствии после той ночи, ты явился сюда лишь тогда, когда я тебя прикрыла. Хорошо хоть, что мой братец остался рядом и залечил синяки, которые ты же мне и оставил.

Ван Лао стоял. Что ответить — не знал. Что-то похожее на стыд шевельнулось внутри, но наружу он его не выпустил.

— Можешь не стараться, — продолжила она, не меняя ни тона, ни темпа. — Я не знаю, кто это устроил. Я видела лишь служанку и человека в чёрном с закрытым лицом.

Она воткнула последнюю шпильку, поднялась и двинулась к выходу. Проходя мимо него, бросила через плечо:

— Мой дар несовершенен. Я вижу события — как представление на сцене. Слышу слова. Но я не вижу, что скрывается за масками. Не знаю истинных намерений.

— Благодарю тебя, — сказал вдруг Ван Лао. Негромко. Он отвесил ей глубокий поклон — без сарказма, без оговорок. — Искренне.

Она остановилась в дверях.

— Не рассчитывай на это постоянно. Выживай в своём дворце сам.

— Могу ли я как-нибудь отблагодарить тебя?

Внутри у неё что-то щёлкнуло — как замок, которого давно ждали. Она обернулась, и на губах её появилась улыбка — спокойная, чуть лукавая, улыбка человека, который знает, чем закончится разговор.

— Через пару недель организуй нашу тайную вылазку в город. Вдвоём. Мне нужно тебе кое-что показать.

— Но… — начал было Ван Лао.

Она подняла руку — коротким, исчерпывающим жестом.

Он замолчал.

— Хорошо, — сказал он.

Когда он покинул её покои и оказался в пустом коридоре, в голове у него было непривычно тихо — и эта тишина почему-то беспокоила больше, чем любой шум.

Никому ещё не удавалось вот так управлять мной. Он шёл и думал. В день свадьбы она казалась другим человеком. Словно там был кто-то другой.

От этой мысли по спине прошёл едва уловимый холодок.

Итак. Нужно созвать совет.

Он прибавил шаг.

* * *

Дворцовый сад просыпался медленно. Утренний туман ещё не успел рассеяться, и очертания деревьев казались нарисованными тушью на промокшей бумаге. Сяо Фэнь шла вдоль дорожки, не торопясь, позволяя прохладе касаться лица.

Сад располагался в километре от её покоев. Здесь было тихо — только ручей говорил сам с собой под небольшим изогнутым мостом, а лотосы на воде ещё не открылись. На мосту стоял юноша. Он глядел на воду с видом человека, который пришёл сюда не за красотой пейзажа, а за возможностью побыть наедине с какой-то тяжёлой мыслью.

Сяо Фэнь остановилась рядом.

— Хороший день, ты не находишь?

Юноша обернулся. Мысли, что держали его, нехотя отступили. Он поклонился.

— Госпожа императрица. Приветствую вас.

Лицо его было молодым — открытым, почти мальчишеским, — но в линии плеч угадывалось что-то напряжённое, как у человека, привыкшего чуть больше, чем нужно, доказывать своё право стоять там, где он стоит.

— Я — Ван Мо. Сын королевы-матери Шэнь Су. — Он снова поклонился, на этот раз глубже. — Позвольте выразить вам мою глубокую признательность за спасение матери.

Ван Мо. Сяо Фэнь мысленно отметила это. Сын наложницы, возведённой в ранг вдовствующей императрицы. Моложе Ван Лао на год — один год, одна зима, — а сколько всего умещается в этом промежутке: другая мать, другой статус, другое будущее. Он смотрел на неё открыто и, пожалуй, слишком внимательно для юноши, который только что познакомился с собеседником.

— Не стоит благодарностей. Я действую в своих интересах.

— И каковы же они — ваши интересы, госпожа?

— Я хочу видеть жизнь в глазах людей. — Она облокотилась на перила моста и посмотрела на воду. — Радость, смущение, страх, счастье. Я жажду их всех.

— Какая же эмоция вам дороже всего?

— Страсть и смущение. — Она чуть повернула голову. — А у тебя?

Он помолчал.

— Наверное, то ощущение, когда берёшь верх над сильным противником.

— Вот как. — Она смотрела на него без осуждения — просто смотрела. — Именно поэтому ты переманиваешь к себе всё больше людей? Хочешь победить императора?

Что-то в его лице дрогнуло — совсем немного.

— В этом я ему не уступаю, — сказал он ровно. — Но я хотел бы, чтобы он относился ко мне как к настоящему противнику. А не как к тому, кого можно не замечать.

Сяо Фэнь улыбнулась — не насмешливо, но с каким-то тихим знанием.

— Желаю тебе поскорее повзрослеть, господин Ван Мо.

Она отошла от перил и двинулась дальше по дорожке, оставив его стоять над ручьём с её словами и своими мыслями.

* * *

Тем временем Сяо Мин сидел на занятии по основам медицины с таким сосредоточенным видом, что его сосед Сань Хо не выдержал и прыснул в кулак.

— Ух, Сяо Мин! Ты что, собрался стать придворным лекарем прямо сегодня? Расслабься, брат, это не поединок.

Сяо Мин покосился на него и невольно улыбнулся.

— Итак! — объявил учитель, откладывая свитки в сторону. — Раз вам наскучила теория — проверим, чего она стоит. Немного практики.

Из-под стола он извлёк чашку с прозрачной жидкостью и пустил её по рядам. Задание было простым и при этом почти невыполнимым: определить состав.

Большинство учеников нахмурились, понюхали, пожали плечами. Когда очередь дошла до Сяо Мина, он взял чашку, поднёс к свету, долго смотрел — и сказал:

— На первый взгляд — обычная вода. Но если смотреть на просвет, можно различить мельчайшие взвешенные частицы. Это «яд ста демонов» — вещество, производимое в глубинах Санчуаньского леса на юго-востоке империи. Его получают путём смешивания ядов ста растений, которые в народе называют демонами того леса.

В классе стало тише. Учитель оживился.

— И как же его нейтрализовать?

— Полного исцеления на сегодняшний день не существует. Но есть способ замедлить его действие на несколько дней — если принять средство в первые два часа после отравления. После этого срока яд действует мгновенно.

Учитель помолчал, глядя на него с выражением, которое Сяо Мин не сразу сумел опознать как удовлетворение.

— Неплохо. Весьма неплохо. — Он сложил руки. — Сяо Мин, ты зачислен на особое направление, учреждённое недавно по указу императора: изучение ядов и методов их нейтрализации. Один день в неделю — с учётом твоей службы в войске. Тебя определят учеником к мастеру по ядам. Отличишься — получишь награду.

— Благодарю, учитель! — Сяо Мин поклонился, и что-то тёплое поднялось у него в груди.

— Ого! — Сань Хо толкнул его локтем, не скрывая восхищения, смешанного с лёгкой издёвкой. — Сяо Мин, а ты и вправду хорош. Не сможешь держать меч — просто всех отравишь. Беспроигрышная стратегия.

— Неужели всё настолько плохо у меня с мечом? — притворно обиделся Сяо Мин.

— Нуу… — Сань Хо покачал головой с видом человека, тщательно взвешивающего слова. — Разница есть. Хотя, возможно, это просто мои предрассудки — я в медицине не силён.

Сяо Мин повёл плечом, и они отправились в столовую.

Глава 4. Встреча

Утро в казарме начиналось одинаково: грохот деревянных ставней, недовольное бурчание Сы Чжуя и неизменно бодрый голос Тан Буна, который, судя по всему, просыпался раньше всех и считал своим долгом об этом сообщить.

Сяо Мин лежал на спине и смотрел в потолок, мысленно проговаривая технику, которую они с сестрой разбирали вчера по свитку. Тело ещё помнило вчерашние круги по плацу — ныло в плечах, тянуло в голенях — но голова была на удивление ясной.

— Сяо Мин, — позвал Тан Бун, присаживаясь на край своей циновки. Голос у него был такой, каким обычно предваряют новость не слишком приятную. — Ты слышал, что ночью нашли ещё одного?