Петля

Она стала тенью внутри системы. Её работа была идеальной, её улыбка — неподвижной, а мысли — надёжно спрятанными за барьером из бесконечных колонок цифр. Она ждала своего часа, понимая, что в этой шахматной партии её главный ход должен быть сделан вне доски, там, где даже Хозяйка не привыкла искать угрозу. Будни девушки в архиве превратились в упражнение по выживанию в вакууме. Злобные взгляды коллег, и раньше жалившие её в спину, теперь обрели плотность и вес реальных фактов. Если раньше их бесила лишь симпатия Хозяйки, то теперь по коридорам гуляли свидетельства её истинного могущества. Слухи о том, как «новенькая» в одиночку удержала распадающийся пласт данных и стабилизировала квантовый шторм, обросли пугающими слухами. Мало кто в касте надзирателей мог похвастаться такой ментальной пластичностью. Подобные силы были редкостью, они ценились в элитных спецподразделениях — тех, что работали непосредственно с аномалиями или информацией.

— Говорят, её скоро заберут «наверх», — шептались в столовой, стоило Селене войти. — Такие таланты не гниют в архивах. Ей место среди гончих Хозяйки.

Шёпот сопровождался не только завистью, но и ощутимым страхом. Те, кто раньше позволял себе толкнуть её плечом или подбросить «ментальный мусор» в отчёты, теперь испуганно отводили глаза. Они понимали: если Селена действительно пойдёт на повышение, их жизни окажутся в её власти. И память о каждой их издёвке услужливо подсказывала им, каким будет её первое решение. Сама же девушка жила в режиме жёсткой экономии ресурсов. Она чувствовала, как вместе с её авторитетом растёт и невидимая клетка вокруг неё. Каждый её шаг теперь фиксировали не только камеры, но и десятки «стукачей», мечтавших выслужиться перед Архивариусом или Высшей. Она работала по восемнадцать часов в сутки, превращаясь в безупречный автомат. Её пальцы летали над консолью, глаза отражали бесконечный каскад цифр, а лицо застыло в маске вежливой отрешённости.

«Пусть шепчутся, — думала она, чувствуя, как 0,04% её отклонения пульсируют в такт системе. — Пусть верят, что я стремлюсь в их элиту. Чем больше они ждут моего триумфа «наверху», тем меньше они замечают то, что я строю здесь, внизу». Она намеренно создавала образ амбициозного карьериста, идеального инструмента Системы. Но под этой личиной она продолжала свою тихую диверсию. Каждый восстановленный ею файл содержал микроскопическую метку — резонансную частоту 10:23. Она «метила» территорию, превращая Архив в огромную детонаторную сеть, которую сможет активировать только она. Селена знала: время её пребывания в Секторе «N-9» истекает. Система уже начала процесс её «переваривания» для более высоких нужд. И ей нужно было закончить свою шахматную партию до того, как её переставят на другую клетку, где правила будут ещё жёстче, а цена ошибки — ещё выше. Она ждала последнего знака — того самого «спецзадания», которое станет её пропуском в закрытые зоны Лабиринта.

Тяжёлые створки архива разошлись с таким грохотом, будто сам металл застонал от веса вошедшего. Резкая, хлёсткая команда: «Смирно!» — ввинтилась в тишину, и «компьютерные черви» — помощники и аналитики — мгновенно вскочили со своих мест, выстраиваясь в идеально ровную, дрожащую шеренгу. Селена встала вместе со всеми, но её чувства среагировали раньше, чем зрение. Воздух в зале вдруг стал густым и тяжёлым, как ртуть. Она ощутила приближение чудовищной, плотной ауры, которая катилась по коридору, подобно бесшумному цунами, сметающему всё живое на своём пути. Это была не просто сила — это была власть, возведённая в абсолют. До боли знакомое, ледяное чувство пронзило её позвоночник, заставляя замереть каждую клетку тела.

В дверном проёме возник высокий силуэт. Чёрная униформа сидела на нём как вторая кожа, поглощая свет ламп. Бледное, почти алебастровое лицо казалось маской древнего божества, а глаза… глаза горели ровным, безжалостным рубиновым пламенем. Это был он. Тот самый Высший, после встречи с которым её жизнь сорвалась в крутое пике, превратившись в воронку из чёрного мундира и стёртых воспоминаний. Мужчина, чей портал она когда-то рискнула пересечь, не зная, что шагает в собственную погибель.

Звук его шагов тонул в тяжёлых полах длинного чёрного пальто, которое шлейфом тянулось по матовому полу архива, придавая его фигуре монументальность древнего изваяния. Золотые знаки отличия на его груди и погонах вспыхивали искрами, отражая свет ламп. Архивариус С-9 склонился в глубоком, почти заискивающем поклоне, но Высший даже не удостоил его взглядом. Его рубиновые глаза сканировали лица замерших надзирателей, пока не остановились на Селене. Время в архиве будто замедлилось. Девушка чувствовала, как сердце начинало лихорадочно пульсировать, пытаясь скрыть истинный ужас за фасадом идеальной выправки. Она смотрела прямо перед собой, боясь моргнуть, боясь, что он узнает в этом «образцовом сотруднике» ту самую девчонку, которая посмела прыгнуть за ним в бездну.

— Значит, это здесь ты прячешь наш новый Архитектурный талант? — голос Высшего прозвучал низко, с лёгким рокотом, от которого по стенам архива пробежали помехи. Он обращался к Высшей, что стояла неподалёку молча.

Между ним и Селеной было меньше полуметра, и она кожей чувствовала жар, исходящий от его присутствия. Запах озона и старой крови заполнил её лёгкие. Он медленно наклонил голову, изучая её лицо, словно пытался найти под угольной кожей следы той, восемьсот сорок второй итерации, которая осмелилась нарушить его покой. Тишина в зале стала осязаемой, как вакуум. Селена застыла, превратившись в изваяние из чёрного гранита. Она чувствовала, как его аура давит на плечи, заставляя позвоночник вибрировать от сдерживаемой мощи. По правилам Лабиринта она не имела права даже на вдох без приказа, а уж тем более на слово.

Этот мужчина был легендой и кошмаром Лабиринта одновременно. Командир элитного спецподразделения «Резонанс», длань Системы, чьё появление означало либо масштабную чистку, либо изъятие особо ценных ресурсов. Для него эта проверка была лишь вопросом системного порядка. Донесение о разнорабочем, который в одиночку удержал коллапс данных, дошло до верхов, и Р-1-10:23 прибыл лично, чтобы взглянуть на этот статистический сбой. Высший не спешил. Он медленно оправил безупречно белую перчатку на правой руке, и этот жест, будничный и аристократичный, казался более пугающим, чем прямой замах хлыста.

— Встать ровно, М-4-10:23, — пророкотал он. Его голос не был громким, но он обладал такой плотностью, что у Селены заложило уши.

Девушка вздрогнула, чувствуя, как его рубиновые глаза сканируют её лицо. В этом взгляде не было узнавания или сочувствия — только холодное, бесстрастное любопытство коллекционера, обнаружившего в куче мусора редкий, но грязный артефакт.

— С-9-19:40 утверждает, что ты обладаешь… специфической проводимостью, — мужчина едва заметно наклонил голову, и козырёк его фуражки отбросил глубокую тень на верхнюю часть лица, оставив на виду лишь тонкую линию губ, замерших в пренебрежительном изгибе. — Ты вмешалась в структуру логов без санкции. В любой другой день тебя бы обнулили на месте за саботаж.

Он сделал шаг почти вплотную. Его высокая фигура полностью закрыла для Селены свет.

— Но Система ценит эффективность выше протокола, — он медленно обвёл взглядом её застывшую по стойке «смирно» фигуру. — Я пришёл посмотреть, не переоценил ли архивариус твой «талант». Спецподразделение «Резонанс» не терпит ошибок. Ты либо станешь частью моего механизма, либо сгоришь в первой же сессии, подтвердив свою бесполезность.

Селена молчала, впившись взглядом в одну точку на его воротнике. Она кожей чувствовала, как его аура — тяжёлая, властная — пытается раздавить её волю. Это была проверка на прочность. Даже просто находиться рядом с «верхушкой» обычному надзирателю было тяжело. Р-1 не видел в ней личность; для него она была лишь интересной игрушкой, которая по какому-то недоразумению привлекла его внимание своей дерзкой выходкой.

— Соберите её данные, — бросил он Архивариусу и Высшей, даже не оборачиваясь. — Я забираю этот объект на испытательный срок. Посмотрим, насколько хватит её прочности, прежде чем она превратится в обычный цифровой шум.

Он развернулся, и полы его длинного пальто хлестнули по воздуху, словно крылья чёрного ворона. Всё произошло так быстро, что не было и пары секунд для раздумий. Её забрал тот, кто считал её просто ресурсом, и теперь ей предстояло доказать свою полезность в месте, где выживали только самые безжалостные из хищников.

Переход между Измерениями ощущался как выворачивание сознания наизнанку. Пространство архива схлопнулось в точку, и Селену поглотила вязкая, серая пустота квантового туннеля, как только она прошла в конец коридора знакомого Сектора за ним. В краткий миг между «здесь» и «там», когда тело теряет вес, а чувства обостряются до предела, её захлестнула волна осознания.

Она следовала за Р-1, глядя в его широкую спину. Полы его одежды мерно колыхались в такт шагам, которые не издавали звука в этой пустоте. Животный ужас, сковавший её в архиве, сменился ледяным оцепенением. Мурашки всё ещё бежали по коже, а в затылке пульсировала тяжёлая, тёмная аура этого человека. Селена понимала: за его безупречным видом и золотыми знаками отличия скрываются горы трупов. Чтобы стать главой спецподразделения, этот мужчина наверняка перебил тысячи пленных, обнулил сотни мятежных надзирателей и выжег в себе всё человеческое дотла. «Он — рука смерти этого Лабиринта», — пронеслось в её голове.

Размышления прервались резким толчком. Реальность вокруг начала восстанавливаться, приобретая черты Сектора «R». Но вместе с физическим миром Селена ощутила нечто более пугающее. Её частота 10:23, которую она так старательно прятала, вдруг начала входить в резонанс с его присутствием. Это было похоже на низкий гул далёкого колокола, который отзывался в её костях. Чем ближе она была к нему, тем сильнее вибрировало пространство. Селена замерла на пороге нового Измерения, боясь сделать следующий шаг. Воспоминания об их первой встрече нахлынули оглушительным водопадом. Высший остановился и медленно обернулся. В полумраке нового Сектора его рубиновые глаза светились, как два угля в бездне.

— Не отставай, М-4-10:23, — пробасил он, и в его голосе Селена уловила странную сухость. — В «Резонансе» нет места замешательству. Здесь ты либо в ритме с Системой, либо она раздавит тебя своим весом.

Девушка сжала кулаки, пряча дрожь. Она шагнула за ним, понимая, что вошла в логово к самому опасному хищнику Лабиринта. Человеку, который мог стать её ключом к свободе, но который с тем же успехом мог стать последним, что она увидит в своей восемьсот сорок второй жизни. Она шла по следу его длинного пальто, чувствуя, как их общая частота начинает сплетаться в единый, смертельно опасный узор.

***

Сектор «R» встретил Селену не пылью архивов, а стерильным холодом и гулом работающих колоссов. Здесь само пространство казалось натянутым до звона, а стены из тёмного матового сплава поглощали любой свет. Первое, что ударило по чувствам — это колоссальный Центр наблюдения и быстрого реагирования. Селена замерла на мгновение, глядя на парящие в пустоте зала тысячи мониторов. Это был «всевидящий глаз» Лабиринта. На экранах в реальном времени пульсировали артерии коридоров, копошились серые тени рабов, вспыхивали точки сдвигов в дальних Измерениях. Система обнаружения здесь была абсолютной: она считывала не только движения, но и температурные аномалии, и даже всплески страха.

Девушка почувствовала, как по коже пробежал мороз — она поняла, что в этом месте у неё нет и шанса на приватность. Но Р-1 даже не замедлил шаг. У Селены не было допуска к этим данным, и её статус «игрушки» не давал права задерживаться у святыни контроля. Они миновали зал и углубились в коридор, освещённый пульсирующими красными линиями на полу — венами Сектора. Мужчина остановился у массивной двери и, не оборачиваясь, произнёс:

— Твоя «выходка» в Архиве была лишь детской забавой. Здесь мы проверим предел твоей прочности.

Он жестом подозвал одного из своих подчинённых, который стоял в тени, словно вросший в стену часовой. Это был мужчина с резкими, словно высеченными из камня чертами лица, в такой же безупречной форме, но без длинного пальто.

— Это R-2-06:15, — сухо представил его Высший. — Твой наставник на время испытательного срока. Его задача — приобщить тебя к работе «Резонанса» и выяснить, где заканчивается твоя воля и начинается программный код Системы.

Наставник окинул Селену оценивающим, почти брезгливым взглядом. В его ауре не было того всепоглощающего ужаса, что исходил от Р-1, но от него веяло профессиональной, отточенной жестокостью палача, который не задаёт вопросов.

— Слушай его как саму Систему, — добавил мужчина, и в его рубиновых глазах на мгновение отразился холодный блеск. — Если он скажет, что ты бесполезна, я лично закрою твой цикл.

Высший развернулся и ушёл вглубь коридора, оставив Селену наедине с новым наставником. R-2 сделал шаг к ней, сокращая дистанцию так, что она почувствовала запах холодного металла.

— В «Резонансе» нет разнорабочих, — прохрипел он. — Но здесь есть операторы боли и пустоты. Идём, М-4-10:23. Пора проверить, не лопнет ли твой хвалёный «талант» при первом же столкновении с реальной угрозой.

R-2 не тратил время на вводные лекции. Его шаг был рваным и быстрым, заставляя Селену почти бежать следом по антрацитовому коридору, где свет ламп пульсировал в такт какому-то механическому сердцу Сектора. Они вышли к огромному панорамному окну, выходящему на Синхронизационную Яму. Селена невольно замедлила шаг, подавляя вскрик. Внизу, в колоссальном провале, сотни пленных были подвешены на энергетических нитях. Они не работали физически — они служили живыми резонаторами. Их ментальная энергия выкачивалась системой, создавая тот самый гул, который поддерживал стабильность Лабиринта.

— Видишь их? — наставник остановился, не оборачиваясь. Его голос был сухим, как треск статического разряда. — Это те, кто не прошёл проверку способностей. Те, кто «фонил» слишком сильно или слишком слабо. Система нашла им применение в качестве батареек.

Он резко развернулся к ней, и Селена увидела в его глазах холодную пустоту профессионального палача.

— Твоя первая задача — мониторинг затухания. Ты должна заходить в их сознание через терминал и «подтягивать» тех, кто начинает гаснуть. Ты будешь их током, их искусственной волей. Если кто-то из них умрёт под твоим надзором — это будет считаться твоей некомпетентностью.

Селену прошиб холодный пот. Это было хуже Архива. Там она работала с цифрами, здесь — с живой агонией. Ей предлагали стать ментальным пастухом для тех, из кого выпивают жизнь.

— Почему я? — сорвалось с её губ прежде, чем она успела вспомнить о запрете на вопросы.

R-2 навис над ней, и его аура — колючая, жёсткая — ударила по её чувствам.

— Потому что Командир хочет знать, насколько глубоко ты можешь войти в чужое сознание, не разрушив себя. Это тест на твою проводимость, М-4, — мужчина подтолкнул её к креслу оператора, утыканному иглами датчиков. — Садись. Мы начнём с «Голоса». Попробуй не сойти с ума в первые пять минут — Глава не любит тратить время на уборку ментального мусора.

Селена медленно опустилась в кресло. Она чувствовала, как на неё смотрят десятки камер слежения, а где-то там, в глубине коридоров, за ней наблюдает Высший с рубиновыми глазами. Она закрыла глаза, и как только датчики коснулись её висков, на неё обрушился океан чужой боли. Это было не 0,04% отклонения — это был стопроцентный ад. Селена сжала подлокотники так, что перчатки скрипнули, натянувшись. Ей нужно было не просто выжить, а научиться фильтровать этот ужас, используя свою частоту как щит, пока её собственный разум не превратился в такое же эхо, как у тех, кто висел в Яме под её ногами. Игра стала смертельно серьёзной. Теперь она была не просто зрителем жестокости — она стала её инструментом. И Р-1-10:23 ждал, когда она совершит свою первую ошибку, чтобы понять, какой именно Архитектор попал к нему в руки.

Десятки обрывков криков, предсмертных просьб и зацикленного ужаса гудело в сознании, прошибая насквозь. Система требовала от неё стать ментальным стабилизатором — вливать свою волю в тех, кто угасал, искусственно продлевая их агонию ради энергии Лабиринта. Наставник стоял за спиной, его холодное присутствие ощущалось как лезвие у горла. Он ждал, что она захлебнётся в чужой боли или, что ещё хуже, проявит сострадание, которое сожжёт её изнутри. Но Селена сделала то, чего он не ожидал. Она не стала бороться с потоком.

Вместо того чтобы сопереживать «голосам», она начала воспринимать их как графики. Пользуясь своим опытом в Архиве, она визуализировала каждое сознание внизу не как человека, а как синусоиду. Страх был резким пиком, отчаяние — глубоким провалом, а жизнь — ровной линией. Девушка сделала глубокий вдох и активировала ментальную панель, настраивая свою частоту как тонкий фильтр-сетку. Она начала «просеивать» входящий поток. Эмоциональный шум — гнев, тоску, воспоминания о доме — она безжалостно отсекала, отправляя их в «корзину» своего подсознания, не давая им коснуться сердца. Биологический импульс — чистое желание клеток жить — она вычленяла и усиливала.

Она работала как холодный техник. Если Селена видела, что чья-то кривая внизу начинает выпрямляться в «ноль», она посылала короткий, точный импульс своей воли. Это был не акт милосердия, а сухая «подзарядка» аккумулятора. Она заставляла их сердца биться, не слушая, о чём они молят. Это был её способ минимизировать ущерб для себя: она превратила живых людей в электрические цепи. «Если я буду видеть в них людей, я сгорю через минуту, — пульсировало в голове. — Сейчас они — лишь узлы сети. Я просто поддерживаю напряжение». На экранах терминала багровые индикаторы затухания один за другим сменялись ровным зелёным свечением. Синхронизация восстанавливалась. Девушка сидела с каменным лицом, её зрачки были расширены, а кожа приобрела ещё более глубокий угольный оттенок от напряжения.

— Ты не сопереживаешь им? — R-2 наклонился к самому уху Селены, и его ледяное дыхание обожгло кожу. Голос стал вкрадчивым, почти интимным, пропитанным ядовитым сочувствием. — Посмотри на их лица... Посмотри, как они мучаются.

Он нажал кнопку на панели, и один из экранов увеличил изображение: крупным планом возникло лицо молодого парня, чьи глаза закатились от невыносимой стимуляции, а рот застыл в беззвучном крике.

— Разве тебе их не жалко? — шептал наставник, не сводя глаз с профиля девушки, ловя малейшее дрожание ресниц. — Их бросили сюда, вычеркнули из жизни, наплевав на всё, что они любили. А теперь ты… М-4, лично вливаешь в них ток, заставляя это гниющее мясо функционировать, не давая им шанса даже умереть спокойно...

Он специально провоцировал её, ударяя по остаткам человечности, чтобы пробить брешь в её Архитектурной броне. Его задача была проста: выжать из неё эмоциональный всплеск, заставить её силу сорваться в хаос. Система хотела знать, сломается ли она под грузом вины или превратится в истинное чудовище. Девушка чувствовала, как внутри всё сжимается. Каждое его слово попадало точно в цель, бередя раны восьмисот сорока двух жизней. Образ парня на экране накладывался на её собственные воспоминания о первом дне в Лабиринте. «Он провоцирует меня, — пульсировало в висках. — Он хочет, чтобы я сострадала, чтобы мой ритм сбился». Она медленно повернула голову к R-2. Её глаза были сухими и пугающе ясными.

— Жалость — это роскошь для тех, у кого есть выбор, — ответила она, и её голос был холодным, как металл терминала. — У них выбора нет. У меня — тоже. Я не даю им умереть не потому, что я жестока, а потому, что Система требует их энергии. Если я отпущу их, меня просто заменят так же, как и их. Я этого не хочу.

Она снова повернулась к монитору и резко увеличила подачу импульса. Лицо парня на экране дёрнулось, индикатор жизни прыгнул вверх, закрепившись на стабильной отметке.

— Мне не важны их лица, — солгала она, чувствуя, как 10:23 вибрирует в её костях, выстраивая стену между ней и наставником. — Я вижу только показатели проводимости. И если вы закончили с морализаторством, я бы хотела завершить калибровку «Голоса».

R-2 выпрямился, и в его взгляде промелькнуло разочарование, смешанное с невольным уважением. Он не смог её «вскрыть». Селена выдержала этот ментальный допрос, превратив свою боль в ледяную функциональность. Но глубоко внутри, там, где не видел ни наставник, ни камеры, Селена дала себе клятву: когда эта Яма вспыхнет её резонансом, R-2 будет первым, кто почувствует на себе всю ту «жалость», которую он так старательно пытался в ней пробудить.

Р-1-10:23 наблюдал за этой сценой из смотровой. Изображение на панорамном экране было безупречно чётким: холодный профиль Селены, её неподвижные пальцы на сенсорах и нависшая над ней тень наставника. Слова девушки — «Если я отпущу их, меня просто заменят так же, как и их. Я этого не хочу» — прозвучали в динамиках сухим, лишённым жизни шелестом. Но в кабинете они отозвались тяжёлым, свинцовым эхом. Высший медленно подошёл к стеклу, за которым открывался обзор на комнату оператора, и сжал руки за спиной. Белоснежная ткань перчаток натянулась на костяшках.

— Она учится быстрее, чем я предполагал... — выдохнул он. — Простая, животная истина Лабиринта. Здесь нет героев, есть только те, кто ещё дышит за счёт тех, кто уже перестал.

Он вспомнил свои первые шаги в этой форме. Он помнил, как сам когда-то пытался спасать, как искал «человечный» путь, пока Система не вырвала это из него с корнем, заставив нажать на курок. Селена сейчас проходила ту же инициацию пустотой. Она осознала главную механику этой тюрьмы: моральные ценности — это лишний вес, который тянет на дно Ямы. Чтобы стоять наверху, нужно научиться не замечать тех, по чьим головам ты идёшь.

Ему было мерзко и в то же время спокойно. Мерзко — потому что он видел, как эта девушка, его ментальное отражение, пачкает руки в той же цифровой крови, что и он. Спокойно — потому что только такая Селена, расчётливая и эгоистичная в своём выживании, имела шанс дойти до финала.

— Ты права, М-4, — прошептал он в пустоту кабинета. — Мы все здесь — лишь расходный материал разной степени проводимости.

Он видел, как на экране R-2 отступил, признав поражение в своей провокации. Наставник искал в ней слабость, а нашёл зеркало — такое же холодное и бездушное, как он сам. «Выживай, — мысленно приказал он ей. — Становись чудовищем. Предавай свои ценности. Потому что только когда ты доберёшься до самого верха и увидишь, что там нет ничего, кроме нас двоих, мы сможем наконец обрушить этот чёртов Лабиринт».

Он резко развернулся к терминалу и ввёл команду: «Увеличить нагрузку на объект. Перевести к фазе практического изъятия энергии». Он не собирался давать ей передышку. Если она выбрала жизнь за счёт других, он заставит её испить эту чашу до дна. R-2 получил уведомление на свой планшет и хищно оскалился. Прямой приказ от Высшего: форсировать обучение.

— Поздравляю, М-4, — проскрежетал он, отключая режим пассивного мониторинга. — Командиру понравилась твоя «эффективность». Теперь мы переходим к активной фазе. Довольно просто поддерживать в них искру — попробуй сама стать их источником.

Он нажал комбинацию клавиш, и кресло Селены внезапно завибрировало, из него выдвинулись дополнительные захваты, намертво фиксируя её запястья. Панели в Яме под ними начали разворачиваться, обнажая центральный стержень-излучатель.

— Твоя задача — прямое изъятие, — наставник перешёл на шёпот, от которого веяло металлической стружкой. — Ты должна не просто стабилизировать их, а вытянуть излишки их ментальной боли и переплавить её в чистую энергию для верхних ярусов. Стань фильтром. Пропусти их агонию сквозь себя, очисти её и верни Системе как топливо.

Селена почувствовала, как через иглы в висках в её мозг хлынул раскалённый поток. Это не было похоже на прошлый раз: теперь она не смотрела на графики, она стала частью цепи. Чужие жизни ворвались в её сознание необработанным, диким хаосом. Она видела обрывки чужих детских воспоминаний, чувствовала вкус крови во рту тех, кто висел внизу, ощущала их судороги как свои собственные.

— Давай! — рявкнул R-2, ударив кулаком по подлокотнику её кресла. — Преврати это в ресурс! Если не сможешь отфильтровать — твой мозг просто вскипит от их отчаяния!

Девушка стиснула зубы так, что послышался хруст. Глаза застлала багровая пелена. Ей хотелось закричать, сорвать датчики, сбежать в спасительное беспамятство, но её решимость жгла сильнее тока. Весь этот липкий, грязный ужас она бросила в бешеное вращение. Страх — влево, боль — вправо, надежда — в осадок. В самом центре этого вихря она удерживала свою частоту 10:23, используя её как лезвие, которое обрезало лишние смыслы, оставляя только голую чистую энергию. Она начала действовать на чистых инстинктах 842-й итерации, представив своё сознание центрифугой.