Петля

— Здесь всё чисто, — сухо произнесла она, не оборачиваясь, хотя сердце колотилось о рёбра. — Просто остаточный резонанс после перезагрузки. Идём дальше.

Но внутри неё уже зрел новый план. Если в этом Секторе так много её следов, значит, Старик не врал — она здесь не гость, а хозяйка призрачного наследства, которое ждало её сотню лет.

Эти «пустоты» не были обычными тайниками или физическими метками. Селена вдруг осознала грандиозность собственного замысла, растянутого на столетия: каждая её итерация, сумевшая дотянуться до нужной ментальной частоты, оставляла в ткани реальности «пробелы». Словно вирус, маскирующийся под здоровую клетку, она заменяла собой незначительные, невидимые части кода Системы. Итерация за итерацией, узел за узлом... Она буквально прорастала в Лабиринт, становясь его неотъемлемой частью, даже не имея прямой связи со своими прошлыми жизнями. Эта мысль придала ей небывалой уверенности. Всё было не зря. Каждая трагедия, каждый стёртый вздох и каждый провальный побег были кирпичиками в фундаменте чего-то масштабного. Раз ей — и всем тем, кем она была до этого — удавалось так долго хранить это в секрете от всевидящего ока Хозяйки, значит, шанс на хороший финал всё ещё существовал.

Селена шла по стерильному коридору «F-4», а в её голове лихорадочно складывался пазл. Она собирала фрагменты, разбросанные по Измерениям: короткие жизни, оборвавшиеся через минуты после пробуждения, и десятилетия изнурительной службы, как у 712-й. Все они, ведомые единым инстинктом, пытались оставить подсказки в пространстве для той, кто придёт следом. Её собственное внезапное «повышение» из бесправного пленного в надзирателя теперь не казалось случайным сбоем или чьей-то прихотью. Это был результат критической массы тех самых «пустот», которые в конце концов заставили Систему признать её уникальность и дать ей в руки оружие. От этой догадки по коже пробежал электрический разряд, который сапфировые глаза выдали короткой яркой вспышкой. Она была не просто ошибкой выжившего. Она была системным обновлением, которое Лабиринт создал сам на себя, не подозревая об угрозе.

— М-4, вы задерживаетесь на этом участке слишком долго, — подал голос один из техников, заметив её минутное оцепенение. — Приборы показывают норму.

— Норма субъективна, — отрезала она, даже не глядя на него.

Старик, шедший позади, едва заметно прищурился. Он видел этот блеск в её глазах и понимал: предостережение не сработало. Напротив, осознание собственной силы пробудило в девушке нечто такое, что уже невозможно было усыпить протоколами.

— Мы закончили здесь, — спустя какое-то время произнёс В-1, постукивая тростью, словно ставя точку. — Сектор стабилизирован. М-4, можешь вернуться в своё Измерение. Твой командир, полагаю, уже извёл своих связистов, ожидая твоего возвращения.

Селена уважительно отдала честь, зафиксировав взгляд на выцветших глазах Старика. В этом жесте не было слепого подчинения — только холодная благодарность за негласный пакт, который теперь пульсировал в её сознании новой силой. Каждая тайна, вырванная у прошлого, открывала перед ней двери, о существовании которых она раньше и не подозревала.

Возвращение в Сектор «R» прошло штатно. Она спокойно доложила о завершении миссии, и как только официальный отчёт с пометкой упал в реестр данных Системы, девушка наконец позволила себе по-настоящему выдохнуть. Тяжесть чужого Сектора сползла с неё, как старая кожа, но в жилом блоке расслабиться не удалось. У дверей её каюты, словно почётный караул, выстроились напарники. М-10, R-5 и Буйвол явно дежурили здесь с того самого момента, как она шагнула в портал обратно. R-5, как всегда, не выдержал первым и сорвался с места, едва завидев её в конце коридора.

— Эй, мы всё видели! — он с размаху хлопнул её по плечу, сияя от возбуждения. — Командир с тебя глаз не сводил в Пункте Наблюдения. Серьёзно, М-4, там искры летели от мониторов, пока ты копалась в этих древних ядрах!

Селена сдержанно улыбнулась, стараясь, чтобы сапфировый блеск её глаз не выдал внутреннего торжества.

— Конечно, — мягко ответила она. — Это ведь была моя первая самостоятельная работа по поддержке серверов такого уровня. Он должен был убедиться, что я не обрушу Сектор.

— Хорошая работа, — лаконично кивнул М-10. — Ты держалась уверенно.

Буйвол просто прогудел что-то одобрительное, скрестив на груди массивные руки. Атмосфера в отряде была приподнятой — успех одного бойца «Резонанса» укреплял статус всего подразделения.

— Ладно, герои, дайте ей проход, — Буйвол легонько отодвинул R-5 в сторону. — Ей нужно восстановить ментальный ресурс.

Селена благодарно кивнула им и приложила ладонь к сенсору своей каюты. Дверь закрылась, отсекая голоса напарников. Теперь ей нужно было сделать самое сложное: решить, что именно из случившегося в «F-4» она расскажет Кайлу. О «пустотах», ставших частью её сути, или о том, что Старик рассказал про «Зету»? Тишина комнаты давила на уши. Девушка села на край кровати, перебирая в уме обрывки данных, как раскалённые угли. В этот момент наручный терминал коротко завибрировал, рассыпая в полумраке каюты холодный свет сообщения: «Жду вечером у себя».

— Как почувствовал… — усмехнувшись, пробормотала она, проведя пальцами по экрану, гася свечение. Кайл не умел ждать, когда дело касалось её безопасности — или её секретов.

***

Когда на Сектор опустилась ночь и основные магистрали Цитадели затихли, Селена сменила жёсткую форму надзирателя на одежду для личного пользования. Ткань приятно прилегала к коже, напоминая о том, что под слоями брони и кодов всё ещё бьётся живое сердце. Она шла по коридорам уверенно, почти бесшумно. Охрана и датчики узнавали её биометрию, пропуская без задержек — статус «пары» Командира давал ей привилегии, которые сейчас были важнее любого оружия. Двери его покоев разошлись, впуская её в уже знакомый полумрак. Кайл сидел за столом, подперев голову рукой, и перед ним в воздухе висели десятки графиков её ментальной активности в Секторе «F-4». Как только она вошла, мужчина одним движением смахнул их в сторону, будто стирая следы своего беспокойства.

— Ты долго, — произнёс он, и в его голосе Селена уловила нетерпение, которое он даже не пытался скрыть. — Что Старик хотел от тебя в той экранированной зоне?

Он смотрел на неё в упор, и его рубиновые глаза в темноте казались единственным источником тепла во всём этом механическом мире. Селена подошла к столу, чувствуя, как внутри неё снова начинает резонировать та самая «пустота».

— Ничего особенного… — выдохнула она, позволяя усталости наконец проступить в голосе. — Хотел поговорить о 712-й без свидетелей и твоего давления. Не передумала ли я перейти под его руководство.

Девушка произнесла это отрешённо, почти механически. Её внешний вид всё ещё хранил следы изматывающей смены в чужом Секторе — несколько часов сна едва хватило, чтобы восстановить ментальный фон, но не унять гул в голове.

— Хотел знать… — она мягко, почти неуловимо улыбнулась, глядя на Кайла. — Не подчинил ли ты себе мою волю, превратив в пустую оболочку.

Взгляд мужчины стал предельно внимательным, пронзительным. Он не проронил ни слова, но его рука медленно скользнула по столу к её руке, накрывая пальцы и мягко притягивая Селену к себе. Тишина между ними в этот миг стала обволакивающей, тяжёлой от невысказанных слов. Его хватка на её коже была крепкой, почти отчаянной, будто он проверял — здесь ли она, не осталась ли часть её души в тех холодных архивах В-1.

— И что ты ответила? — спросил он негромко.

Его глаза были опущены. Он не смотрел на неё, всё его внимание было приковано к их соединенным рукам. Кайл считывал малейшую дрожь её пальцев и запредельную усталость, что бились о стенки сосудов. Селена сделала ещё полшага вперёд, сокращая последнее расстояние. Её вторая рука, свободная и тёплая, медленно поднялась к его лицу. Это был первый раз, когда она сама, по собственной воле, сделала этот шаг навстречу. Кайл замер. Он почти перестал дышать, боясь шелохнуться, пока её тонкие пальцы осторожно касались его бледной щеки. Короткий электрический разряд прошил их обоих. Мужчина тут же накрыл её ладонь своей, с силой прижимая её руку к своему лицу, словно пытаясь впитать это прикосновение каждой клеткой кожи.

— Я ответила, что моя воля принадлежит только мне, — прошептала она, глядя, как в его рубиновых глазах отражается её собственное сапфировое свечение. — И мой выбор — остаться здесь. С тобой.

Мужчина мягко улыбнулся, и эта редкая, почти болезненно искренняя улыбка заставила тени в углах комнаты отступить. Напряжение, державшее его весь день, начало медленно осыпаться, как сухая штукатурка.

— Но он сказал ещё кое-что, Кайл... — продолжила она, и его плечи снова едва заметно задеревенели.

Он заглянул ей в глаза, пытаясь прочесть то, что скрывалось за сапфировым блеском.

— Старик знает про «Зету»... — начала она осторожно, тщательно взвешивая каждое слово. — Похоже, в той итерации 712-й и впрямь удалось переманить его на свою сторону. Сделать союзником.

Пальцы мужчины на её ладони дрогнули. Он жадно впитывал эту информацию, прокручивая в голове сотни сценариев. Если В-1 на их стороне, правила игры в Лабиринте могли поменяться бесповоротно.

— Мы договорились, что он не будет мешать, — голос девушки стал мягче, она намеренно гасила тревожные нотки, отсекая дурные мысли и от него, и от себя. Селена ободряюще улыбнулась, наклонив голову. — Хорошие новости, верно?

Он ничего не ответил. Вместо слов просто потянул её на себя, утыкаясь лицом в мягкие складки кофты. В этом жесте было столько нехарактерной для Высшего надзирателя уязвимости, что у Селены перехватило дыхание. Он наконец-то смог выдохнуть, сбрасывая груз ответственности, который давил на него с момента её ухода в «F-4». Рука девушки поднялась к его макушке, пальцы мягко зарылись в тёмные волосы, теребя их и успокаивая его беззвучный шторм. Она не стала рассказывать ему о ледяном предостережении Старика. «Если он узнает, ни за что не отпустит меня туда...» — пронеслась в голове стремительная, горькая мысль. Сейчас ей важнее было сохранить этот хрупкий момент покоя.

Но тишину внутри неё взорвала внезапная, режущая мысль. Рука Селены, запутавшаяся в его волосах, заметно дрогнула. Её пронзило осознание собственной жестокости: она снова поступает с ним низко. Как и та, 511-я итерация, которая когда-то предпочла смерть, оставив его выть от бессилия в пустоте Лабиринта, Селена сейчас сознательно вступала на тот же путь. Скрыть правду. Уйти в «Зету». Рискнуть всем. Если предостережения Старика — не пустой звук, и она не вернётся из этой цифровой бездны… то вновь оставит его одного. Одного в этом ледяном, механическом аду, где он будет годами, десятилетиями ждать её новой итерации, которая сможет добраться до него. Ком встал в горле, мешая дышать.

Кайл мгновенно ощутил перемену. Его ментальная связь с ней была слишком глубокой, чтобы не заметить этот внезапный холод, сковавший её пальцы. Он отстранился и поднял на неё тревожные, пылающие рубиновым огнём глаза.

— В чём дело? — спросил он, и его голос обрёл пугающую серьёзность. Он считывал её состояние, как открытый код, видя, что за внешней покорностью скрывается нечто тёмное.

— Мы ведь справимся, да?.. — прошептала она. Ресницы её дрогнули, а взгляд стал отрешённым, направленным куда-то сквозь него, в ту самую пустоту, которую она так усердно создавала сама.

Это было впервые. Впервые за всю эту итерацию она позволила сомнению сорваться с губ. Это осознание заставило мужчину резко подняться. Он возвышался над ней, пытаясь заглянуть в самую душу, понять, какой именно ужас поселился там после визита в «F-4». Кайл не стал расспрашивать. Вместо этого он крепко, почти грубо обнял её, вминая в себя отчаянно, до хруста рёбер. Словно физической силой хотел выдавить из неё любое сомнение, любую мысль о поражении или разлуке. Он прижал её к своей груди так плотно, будто пытался срастись с ней кожей, чтобы Система никогда не смогла их разделить.

— Ну конечно… — хрипло шепнул он ей на ухо, и в этом шёпоте было больше отчаяния, чем уверенности. — Слышишь? Мы дойдём до конца. Вместе.

Пальцы девушки судорожно вцепились в ткань футболки на его спине. Она зажмурилась, вдыхая его запах, пытаясь запомнить это тепло. Она знала, что лжёт ему. Но эта ложь была её единственным способом защитить его от той правды, которая могла сломать мужчину ещё до того, как они достигнут Сектора «Z». Несмотря на ледяной холод правды, которую она скрыла, осознание необходимости попасть в «Зету» жгло изнутри. Образ скрытого прохода, тот самый «баг» в архитектуре, который она увидела в Архиве, стоял перед глазами, как выжженное клеймо. Она должна была узнать, куда он ведёт. Должна была понять, что заставило её прошлую версию рискнуть всем.

— Останься сегодня у меня... — внезапный голос Кайла вырвал её из лабиринта собственных мыслей.

Этот шёпот был настолько интимным и надломленным, что он мгновенно выжег всё её самобичевание. Мужчина не отпускал её. Он держал её так, словно она была последним глотком воздуха в вакууме. Его горячее дыхание всё ещё обжигало чувствительную кожу уха, а пальцы продолжали мерно, почти гипнотически поглаживать её по спине и затылку.

— Не хочу разлучаться с тобой сегодня ещё раз... — снова прошептал он, и эти слова накрыли её сознание тяжёлой, сладкой волной.

Селена почувствовала, как её сопротивление окончательно тает. В этом механическом мире, где время измерялось итерациями, а чувства — вольтами, просьба Кайла была самой человечной вещью, которую она когда-либо слышала. Он чувствовал угрозу. Его инстинкт надзирателя кричал о том, что «Зета» — это начало конца, поэтому он пытался удержать её здесь, в безопасности своих объятий, хотя бы на одну ночь.

— Останусь, — выдохнула она ему в плечо, и её пальцы, всё ещё вцепившиеся в его одежду наконец расслабились.

Она знала, что завтра ей придётся лгать, маневрировать и рисковать. Знала, что Старик будет ждать её следующего шага, а «Зета» раскроет свою пасть. Но сейчас... сейчас был только он. Его тяжёлое сердцебиение под её ладонью и тишина комнаты, которая на несколько часов стала их персональной вселенной.

Кайл чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. Его рубиновые глаза светились приглушённо, в них отражалась смесь облегчения и неисчерпаемой жажды. Он медленно провёл большим пальцем по её нижней губе, которую она только что кусала от волнения.

— Только мы, Селена, — тихо произнёс он, словно давая клятву. — Этой ночью давай забудем про существование Системы...

Впервые она не ушла в свою стерильную каюту под надзор автоматических протоколов. Трепет, тонкий и острый, как лезвие, прошивал её сознание, заставляя сапфировые глаза мерцать в такт участившемуся пульсу. Кайл не зажигал свет. В глубоком индиговом полумраке его покоев всё казалось иным: острые углы мебели сгладились, а привычный холод металла уступил место живому человеческому теплу. Когда они легли, мир за пределами этой комнаты просто перестал существовать.

Мужчина притянул её к себе — осторожно, словно она была сделана из тончайшего стекла, которое могло треснуть от любого резкого движения. Селена почувствовала спиной его грудь, ощутила, как его тяжёлая рука легла ей на талию, надёжно прижимая к себе. Это не было захватом надзирателя; это было объятие утопающего, нашедшего свою единственную опору.

— Не забывай дышать... — выдохнул он ей в затылок, слегка усмехнувшись. Этот шёпот, лишённый привычной стальной власти, заставил её сердце пропустить удар.

Она замерла, впитывая кожей каждое мгновение этой невозможной близости. Пальцы мужчины переплелись с её на животе, создавая причудливый узор в уютном полумраке.

— Легко тебе говорить... — её голос едва заметно дрогнул, но она заставила себя добавить каплю иронии. — Цель номер один для всех девушек Сектора.

Несмотря на густую атмосферу трепета, их привычка подначивать друг друга сработала, как предохранитель, сглаживая неловкость первой совместной ночи. Кайл прижал её к себе ещё крепче, так что она почувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань. Его губы коснулись её уха, обжигая дыханием.

— Хочешь меня в чём-то обвинить? — спросил он, и в его голосе послышалась мягкая, почти кошачья вибрация.

— Нет, и даже знать ничего не хочу, — отрезала она, хотя смятение не отступало.

В ментальном мире Лабиринта физические потребности часто отходили на второй план, уступая место чистому резонансу душ, но люди оставались людьми даже в этой высокотехнологичной клетке. Они отчаянно цеплялись за те немногие крохи тепла, что Система ещё не успела классифицировать, как «ошибку».

— Кстати, хотела спросить тебя... — Селана заговорила серьёзнее, осторожно подбирая слова. — Ты сказал, что до тебя смогли добраться четыре мои итерации за всё это время. Но что насчёт воспоминаний о них? Разве твои подчинённые не должны знать меня в лицо? Я не слышала ни единого слуха от парней...

— Они не знают тебя, потому что Сектор «R» был не раз обнулён, — выдохнул он.

Эти слова заставили девушку резко повернуться к нему и привстать на локтях. Она оказалась лицом к лицу с Кайлом, утопая в рубиновом свете его глаз.

— Почему ты так удивлена? — он невесело усмехнулся, глядя на её потрясённое лицо. — Как и «F-4», каждый Сектор периодически проходит через цикл полной очистки. Система стирает следы любых последствий, которые могут привести к системному сбою. Память надзирателей — такой же ресурс, как и энергия пленных. Её форматируют, когда объём аномалий становится критическим.

Селена смотрела на него, и внутри неё всё леденело.

— Ну да, но я думала надзирателей не обнуляют. Значит... ты единственный, кто помнит меня?

Кайл коснулся её щеки, и его взгляд стал пугающе глубоким.

— Я ведь Высший... Система считает мою память частью своего архива данных. Я — её чёрный ящик. Она хранит мои воспоминания, чтобы я мог эффективнее выполнять свою работу, просчитывать возможные риски и предотвращать ошибки предыдущих обнулений.

Эти слова повисли в воздухе, холодные и неоспоримые. Селена медленно выдохнула, чувствуя, как осознание его одиночества придавливает её к постели. Она опустилась с локтей на спину и замерла, глядя на него снизу вверх. В этом полумраке его лицо, подпёртое ладонью, казалось высеченным из бледного кварца.

— Звучит логично... — прошептала она, и её глаза подёрнулись дымкой раздумий. — Вот почему Высшие такие недосягаемые для других и друг друга. Ваша память — это не просто чувства, это база данных. Забавно, что где-то в другом слое реальности сейчас есть «другой ты», проживающий свою очередную итерацию и даже не догадывающийся о существовании такой величественной версии себя.

Мужчина замер, и в его рубиновых глазах промелькнула опасная, заговорщическая искра. Он придвинулся ближе, сокращая и без того призрачное расстояние между ними. Его свободная рука легла рядом с её подбородком, а кончики пальцев начали медленно, почти невесомо дразнить чувствительную кожу шеи.

— Тебя это забавляет? — спросил он низким, бархатистым голосом, от которого по спине Селены снова пробежала волна электрического трепета.

— Если забыть о том, что мы здесь все в ловушке... — девушка прикрыла глаза, отдаваясь его прикосновению. — Это удивительное место. Жестокое, безумное, но... грандиозное. Оно создаёт богов из тех, кого должно было стереть.

Кайл наклонился над ней, его тень полностью поглотила её. Он вглядывался в её лицо, пытаясь понять, как в этой хрупкой на вид девушке уживается смирение с судьбой и такая яростная жажда познания.

— Грандиозная клетка — всё ещё клетка, — отрезал он, и его пальцы чуть сильнее сжались на её челюсти, заставляя снова открыть глаза. — И я не хочу, чтобы ты стала частью её «удивительной» статистики.

Он замолчал, и Селена почувствовала, как его ментальное поле — обычно такое острое и колючее — сейчас обволакивает её тёплым, защитным коконом. В этой тишине, защищённой от внешнего мира миллионами вольт и кодов, время окончательно утратило смысл. Мужчина медленно скользнул взглядом к её губам. Его голова оторвалась от руки, и он подался вперёд. Движение было тягучим, осторожным — он внимательно следил за реакцией девушки, давая ей возможность отстраниться, если этот трепет станет слишком тяжёлым.

Его поцелуй был нежным, почти невесомым, пропитанным какой-то щемящей чувственностью. Это не был вчерашний порыв яростной страсти или отчаяния; скорее, это была тонкая, едва ощутимая нить, за которую он цеплялся, пытаясь удержать ускользающую реальность. В этом касании было больше признания, чем в тысяче докладов.

Он плавно отстранился, но не разорвал дистанцию, впиваясь в глаза девушки своим горящим взором. В этой близости Селена видела каждую трещинку в его напускном спокойствии, которое он обычно демонстрировал окружающим. Его рука от подбородка скользнула к ней за спину, властно и одновременно бережно прижимая её к себе. Она уткнулась лицом в его грудь, вдыхая запах озона и тепла. Её пальцы робко, почти неосознанно сминали мягкую ткань его майки на лопатках. Она чувствовала, как под её щекой мерно и тяжело бьётся сердце Высшего надзирателя — единственное живое сердце во всём этом механическом Секторе.

— Ты — моя константа, Селена... — прошептал он ей в волосы, и его голос вибрировал прямо у неё в груди. — Что бы ни случилось, что бы ты ни нашла в тех архивах... помни это тепло.

Она зажмурилась, стараясь не думать о том, что через несколько часов им снова придётся нацепить маски и стать частью Системы. Сейчас, в этом коконе его объятий, она впервые за долгое время чувствовала себя не просто юнитом, а кем-то, ради кого хотела бы переписать сами законы мироздания.

***

Кайл разбудил её почти невесомыми касаниями, вытягивая из глубокого сна, который в этом месте был непозволительной роскошью. Она видела очертания комнаты, уставленной мебелью. Предрассветные лучи освещали комнату, занавески пошатывались от вентиляции. Это был тёплый сон, просыпаться от которого не хотелось, но Селене нужно было успеть вернуться в свою каюту, чтобы сменить домашнюю одежду на жёсткую форму. Мужчина не хотел её отпускать. Это чувствовалось в том, как медленно он размыкал объятия, как его рука до последнего держалась на её плече. На самом пороге, когда створки двери уже были готовы разойтись, Кайл вдруг остановил её.

— Что это? — спросил он, сузив рубиновые глаза и делая вид, что пристально разглядывает её лицо.

Его пальцы вновь коснулись её подбородка, властно, но осторожно притягивая ближе к свету индикаторов. Селена замерла, ожидая замечания о сбитом ментальном фоне или следах усталости, но Кайл лишь поцеловал её — коротко, по-хозяйски, и тут же отстранился, ехидно улыбнувшись.

— Показалось... — бросил он, и в глубине его взгляда промелькнуло мальчишеское озорство, совершенно не вяжущееся с образом сурового командира.

Для Селены всё это до сих пор было в новинку. Внутри неё боролись дисциплина бойца и томящее, непривычное чувство нежности. Она что-то неразборчиво буркнула себе под нос, чувствуя, как щёки обдаёт жаром, и быстро вышла. Холодный воздух мгновенно привёл её в чувство. Коридоры Сектора «R» были залиты ровным, бездушным светом, и каждый её шаг эхом отдавался от металлических плит. Ей нужно было переодеться, привести мысли в порядок и приготовиться к новому раунду по выживанию. В голове всё ещё звучал голос Старика и стоял образ «Зеты». Теперь, когда она знала, что Кайл — её «чёрный ящик», ответственность за их общее будущее давила на неё ещё сильнее. Она не имела права на ошибку.

Девушка шла к своему блоку, стараясь сохранять походку идеального солдата, но внутри всё ещё вибрировало эхо его ехидной улыбки. Она успела. Переодевание заняло считанные минуты: мягкая ткань сменилась жёстким кителем, который привычно сдавил грудь, возвращая ощущение контроля. Сапфировые глаза в зеркале каюты вспыхнули ровным, холодным светом — маска была на месте.

Когда она вошла в общую столовую, отряд уже был в сборе. М-10 лениво копался в своём пайке, Буйвол поглощал двойную порцию протеинового концентрата, а R-5… R-5 замер с ложкой во рту, как только Селена переступила порог.

— О-о-о, — протянул он, подозрительно прищурившись. — Наша героиня соизволила спуститься к смертным. Ну что, как спалось после триумфа в «F-4»? Командир не замучил тебя «дополнительными отчётами»?

Девушка молча взяла свой контейнер и села напротив. Она чувствовала на себе внимательный, сканирующий взгляд М-10. Тот всегда видел больше, чем положено, и его молчание сейчас было красноречивее любых расспросов.

— Обычный цикл восстановления, — коротко бросила она, не поднимая глаз. — Ничего сверх регламента.

— Да ну? — R-5 хохотнул, подаваясь вперёд. — Тогда позволь спросить, откуда это ты шла утром? Так торопилась в свою каюту...Ай.