КНИГА ПЕРВАЯ: «НИТЬ, СПЛЕТЁННАЯ ИЗ ТУМАНА»

— Что значит «кусаются»?

— Значит — кусаются, — он усмехнулся. — Некоторые знания — опасны. Если ты не готова — они тебя ранят.

Я посмотрела на свиток. На буквы, которые светились в свете свечи.

— Я готова, — сказала я.

— Посмотрим, — он пожал плечами.

Я развернула второй свиток.

И — вскрикнула.

Боль. Резкая. Как от удара. Как от ожога.

Я уронила свиток. Посмотрела на руки.

На пальцах — ожоги. Маленькие. Красные. Как от прикосновения к раскалённому металлу.

— Я же предупреждал, — Пугак посмотрел на меня. — Свитки — кусаются.

— Почему? — я прижала руку к груди. Боль пульсировала.

— Потому что знание — опасно, — он подошёл ближе. — Некоторые вещи — нельзя знать. Пока ты не готова. Иначе — они тебя сломают.

Я посмотрела на свиток. На буквы, которые теперь казались злыми.

— Что... что я сделала не так?

— Ты открыла не тот свиток, — Пугак поднял его. Осторожно. Как живое существо. — Этот — для тех, кто уже умеет плести. А ты — ещё нет.

— И... что мне делать?

— Начать с первого, — он протянул мне первый свиток. — Тот, который не укусил.

Я взяла его. Осторожно.

Буквы светились. Мягко. Тепло.

Я начала читать.

И — увидела.

Не слова. Образы. Знания. Истории.

«Нити — это не просто связи. Это — жизнь. Каждое существо — имеет Нить. И когда существо умирает — Нить не рвётся. Она — возвращается в Ткань. Чтобы стать частью нового. Чтобы дать жизнь новому. И тот, кто умеет видеть Нити — может плести. Может чинить. Может — создавать».

Я моргнула.

— Пугак... я могу чинить Нити?

— Можешь, — он кивнул. — Если научишься.

— Как?

— Практикой, — он усмехнулся. — И — болью.

Я посмотрела на свои пальцы. На ожоги.

— Больно, — прошептала я.

— Знаю, — он положил руку мне на плечо. — Но — необходимо. Иначе — ты не сможешь защитить ни себя. Ни — меня.

Я закрыла глаза.

В голове крутилось: «Я не хотела этого. Я не просила этого. Но — теперь я здесь. И — я должна».

— Хорошо, — сказала я. — Учи меня.

Пугак улыбнулся. Впервые — по-настоящему.

— Тогда — начнём, — он сел рядом. — С самого начала. С того, как видеть.

III. Рассвет, или Как я поняла, что всё только начинается

Я проснулась от того, что кто-то стучал в дверь.

Резко. Как удар.

Я села на кровати. Сердце колотилось. В голове — туман. Запах корицы. Звон колокольчика.

Мир по ту сторону тумана.

Это был сон.

Наверное.

Я посмотрела на руки.

На пальцах — ожоги. Маленькие. Красные. Как от прикосновения к раскалённому металлу.

Они — настоящие.

Я встала. Подошла к зеркалу.

След на лбу — ярче. Он светился. Тонким, серебристым светом. Как нить.

Я провела пальцем по нему. Он не стирался.

— Мартиша! — голос миссис Хэвен из-за двери. — Ты жива? Открывай!

— Иду! — крикнула я.

Оделась. Взяла сумку. Вышла.

На улице шёл дождь. Серый. Противный. Как всегда.

Но я — изменилась.

Я это чувствовала.

Где-то в другом мире, за тонкой тканью реальности, кто-то смотрел на меня.

Кто-то с золотыми глазами.

Кто-то, кто ждал.

И я — не знала, хочу ли я, чтобы он перестал ждать.

ГЛАВА 5. ШЁПОТ БЕЗУМИЯ

I. Визуальный шум, или Как я научилась ходить с закрытыми глазами

Академия Демонического Искусства больше не была просто зданием. Для меня она превратилась в гигантский, пульсирующий организм, опутанный миллионами невидимых для других сосудов.

Я шла по коридору третьего этажа, стараясь не смотреть по сторонам. Это было ошибкой. Стоило мне расслабить фокус, и мир взрывался красками. От каждого студента, от каждой статуи, от каждого факела тянулись нити. Серебряные нити дружбы переплетались с багровыми жгутами соперничества. Тонкие, почти прозрачные паутинки страха тянулись от первокурсников к старшим.

Каждая нить звенела. Не звуком — ощущением. Как будто кто-то проводил мокрой тряпкой по стеклу внутри моего черепа.

Я прижалась спиной к холодной стене, чувствуя, как камень проступает сквозь ткань платья. Камень был живым — я видела, как от него тянутся тонкие серые нити к фундаменту, к земле, к самому городу. Он держал Академию, как старик держит посох.