Труды и дни. (Из воспоминаний)

– Какие? – спросили в парткоме.

– Это вы сами должны знать, – ответил звонивший и повесил трубку.

Из парткома, естественно, немедленно позвонили в издательство. Издательство залихорадило, и они начали от меня открещиваться.

Партком приказал устроить обсуждение моей книги с обличениями и вытекающими отсюда последствиями. Но время – весна 1986 г. – было уже другое, и филологи (партбюро филфака) отказались это сделать; кафедра же моя вообще была на моей стороне. Тогда это обсуждение устроили на истфаке; историки вообще были более сервильны. В конце концов книгу о Карамзине обсудили и осудили на кафедре истории СССР периода феодализма (зав. кафедрой проф. А.Д. Горский)[38]. Какое отношение имел Карамзин к эпохе феодализма, при этом, по-видимому, не уточнялось. Меня – профессора того же университета, работавшего тремя этажами выше, – даже не позвали на обсуждение[39].

После этого партком МГУ вынес мне обвинение в идеализме. Я всегда воспринимал это как комплимент[40].

Во всей этой истории неблаговидную роль играло издательство МГУ: выгораживая себя, они топили меня, обвиняя во всех грехах. “Ах так”, – сказал или подумал я – и потребовал у издательства денег за вышедшую книгу (ту самую книгу о Карамзине, которая оказалась в центре скандала). Дело в том, что это была внеплановая работа, и по закону за нее мне должны были заплатить. Мне в голову не приходило требовать гонорар – ни тогда, ни раньше, когда в этом издательстве выходили мои книги. Я был заинтересован в самой возможности издавать книги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Успенский, 1965.

2

Успенский, 2007; 2-е изд.: Успенский, 2012.

3

Жегин, 1970.

4

Флоренский П.А., 1967. Мне довелось быть первым публикатором этой работы, да и вообще первым публикатором Флоренского после его смерти (имя Флоренского тогда мало что говорило широкой публике). Гранки статьи Флоренского (предназначенной для его сборника “У водоразделов мысли”, которому не суждено было выйти в свет) я получил от Сергея Ивановича Григорьянца (1941–2023), в то время студента факультета журналистики МГУ, а впоследствии известного диссидента. С. И. был страстным коллекционером, и гранки этой статьи каким-то образом оказались в его коллекции. Рукописи Флоренского хранились у сына о. Павла – Кирилла Павловича Флоренского (1915–1982), геохимика (ученика В.И. Вернадского). Публиковать их К. П. не решался и вообще никому не показывал. Мне удалось уговорить его кое-что опубликовать, и он даже согласился написать к этой публикации небольшое предисловие (Флоренский П.А., 1971а; 1971б; 1971в; Флоренский К.П., 1971).

5

Различение букв е и ѣ проявлялось не в качестве гласного звука, обозначаемого этими буквами, а в палатализации предшествующего ему согласного; со слуха это было не так очевидно. В Воздвиженской церкви я встретил Е.М. Верещагина, который, как выяснилось, тоже заинтересовался произношением старообрядцев и, также как и я, пришел к выводу об особой манере чтения церковных книг. Он предполагал, однако, что старообрядцы особым образом читают так называемое “якорное е” – букву есть особого начертания (є). Мы решили выяснить, кто из нас прав, и положили, что тот, кто выиграет спор, сможет заниматься этой темой, а другой от нее откажется. Прямо из церкви мы поехали домой к Е.М., у которого были необходимые богослужебные книги; оказалось, что я выиграл.

6

Позднее я нашел спорадическое упоминание о чтении ятя у старообрядцев у Н.Н. Дурново.

7

Точнее было бы говорить о системе чтения, поскольку это произношение основывается на определенной системе правил, усваиваемых при обучении чтению.

8

См. Успенский, 2002; Живов, 2017.

9

Успенский, 1967.

10

В настоящее время, вероятно, многие не могут себе представить, насколько неожиданным было тогда появление подобной статьи в академическом журнале. Сейчас исследование старообрядцев – расхожая тема, раньше же о них, как и вообще обо всем, что относится к религии, можно было упоминать только в обличительном контексте. Мне вспоминается эпизод, относящийся к тому же времени. В 1968 г. я отправился в Ригу, чтобы познакомиться с Гребенщиковской старообрядческой общиной (брачных беспоповцев) – крупным центром старообрядчества. Явившись в церковь, я отрекомендовался и подарил свою книгу о старообрядческом произношении (Успенский, 1968). После этого меня пригласил к себе председатель общины Лаврентий Силантьевич Михайлов. Он поблагодарил за книгу, обещал всяческое содействие, но заметил с укором: “Зачем же вы о старообрядцах так пишете, ведь мы ничего плохого не делаем”. – “Где же я плохо о вас пишу?” – “Да вот в начале первая фраза”. “Помилуйте”, – говорю, – “я же пишу о старообрядцах только хорошее: что вы хранители древнерусской культуры, что благодаря вам сохранились древние иконы, старинные распевы и т. п.” Он перечитал этот абзац. “В самом деле”, – сказал он с удивлением. Старообрядцы привыкли к обличениям, книги и статьи о них обычно начинались с указания на их темноту и ограниченность; ожидая этого, он автоматически прочел панегирик как инвективу.

11

Около тысячи земных поклонов старообрядцы совершают на Мариино стояние (в день Марии Египетской, на пятой неделе Великого поста). Протопоп Аввакум писал: “Нощию правило келейное отцы узаконоположиша, кто сколько может: или поклонов 300, или 600, или 1000…” (“Послание Борису и прочим чадам Бога вышняго” (Аввакум, 1960, с. 286).

12

“Мой папа – доктор”, – говорил мой маленький сынок, и глазки его расширялись от ужаса: он много болел в то время и боялся врачей. В его устах это звучало как святотатство. “Наук!”, – выпаливал он, и это таинственное слово волшебным образом снимало кощунственность того, что им было только что произнесено.

13

На ее титульном листе значится 1755 г. – год основания Московского университета.

14

См. обзор: Успенский, 1997а.

15

Groening, 1750.

16

Типография при Академии наук была учреждена 4 (15) октября 1727 г. указом Верховного тайного совета на первом этаже бывших палат царицы Прасковьи Федоровны рядом со строящейся Кунсткамерой, и была создана “для печатания исторических книг, которые на российский язык переведены”.

17

Издание сложных текстов предполагало ручной набор: наборщик руками (а не на машине) складывал литеру за литерой и так набирал лист, перевязывал его вощеной ниткой и шел дальше. В то время были еще такие наборщики, и особенно сложные тексты набирались в Первой академической типографии. Когда набиралась моя статья в “Вопросах языкознания” (в московской типографии Академии наук), мне удалось однажды придти в типографию с плоскогубцами, с тем чтобы придать свинцовой литере нужную форму. Если не ошибаюсь, речь шла о букве “ять”, которой не было в наборной кассе.

18

РИСО находился тогда в академических домах по Калужской улице (сейчас Ленинский проспект), вход с Выставочного переулка (сейчас улица Академика Петровского), неподалеку от Ризоположенской церкви.

19

Там в подвале помещалась Лаборатория структурной типологии и вычислительной лингвистики, основанная мной вместе с Владиславом Митрофановичем Андрющенко в 1965 г.

20

Он был женат на старшей дочери академика Георгия Федоровича Александрова, главы советской философии, фигуранта сексуального скандала 1955 г. (“дела гладиаторов”). Я был хорошо знаком с младшей дочерью философа, Таней (мы учились на одном курсе). Таня дарила мне книги из библиотеки своего отца, которые он получал на международных симпозиумах (так я обзавелся Упанишадами в издании С. Радхакришнана).

21

Именно в 1968 г. Филин стал директором Института русского языка, а Белозерцев – его ученым секретарем; с конца 1970-х гг. Белозерцев был зам. директора Института.

22

Ср. монографию Филин, 1940.

23

Речь идет, конечно, о машинописи: тексты, отпечатанные на пишущей машинке, в издательском обиходе именуются рукописями.

24

Успенский, 1975.

25

На одну сторону этих пластинок были нанесены белила. При нажатии на клавишу исправляемая буква покрывалась белилами и поверх забеленного текста печаталась нужная буква.

26

Актуальные проблемы, 1988. Сборник этот, по сей день не потерявший своего значения, мало кому известен: такие издания, насколько я помню, не попадали в продажу и вообще никак не распространялись. Нас это не беспокоило: главное было опубликовать, напечататься. В то время мы исходили из того, что книга найдет своего читателя. Потом это изменилось: читатель стал выступать не как активное, а как пассивное существо, которому надо было помочь найти книгу. Появились элементы рекламы, престижные и непрестижные издательства и т. п.

27

В 1988–1989 гг., оказавшись в Бергене (Норвегия) я узнал, что там можно было купить портативный ксерокс (мне, усвоившему советские представления о наличии товаров, в голову не приходило, что его можно было купить и в другом месте). Я немедленно купил его и после этого должен был путешествовать с ним по Европе (из Норвегии в Италию, оттуда в Австрию и, наконец, в Россию), что было отнюдь не просто (он был довольно увесистый). Мне удалось беспрепятственно привезти ксерокс в Москву, хотя я опасался, что его не пропустят при пересечении советской границы.

28

В это время я числился старшим научным сотрудником экономического факультета МГУ (Лабораторию, в которой я работал – я о ней упоминал выше, – перевели на экономический факультет, что никак не отразилось на нашей деятельности). Это было спокойное место, позволяющее сосредоточиться на исследовательской работе.

29

См. Программа, 1986.

30

Конспективное изложение всего курса дается в книге: Успенский, 1994.

31

Горшков, 1983.

32

Успенский, 1983.

33

Соловьев, 1983, с. 287, 291.

34

Кажется, Горшков был связан с Дмитрием (отчества не знаю) Кузнецовым, зав. сектором исторических наук отдела науки ЦК в 1978–1988 гг.; помимо истории Кузнецов, видимо, курировал и филологию. Кузнецов окончил историко-международный факультет МГИМО в 1953 г. См. о нем Митрохин, 2013.

35

Давление в самом деле имело место: ученика моего заперли в служебном помещении Института и заявили, что не выпустят его, пока он не подпишет письмо. Руководил всей этой операцией лично Валентин Павлович Вомперский, зам. директора и зав. сектором лингвистического источниковедения и истории литературного языка Института. Рассказывали о нáрочных на мотоциклах, посылаемых в Институт из ЦК КПСС в связи с этой подписью. Дело, по-видимому, было государственной важности.

У Валентина Павловича было типичное лицо чиновника ХІХ в.: мясистое лицо, толстый нос, окруженный бакенбардами: бакенбардов у него, может быть, и не было, но они домысливались. Никита Ильич Толстой с ним дружил и звал его Пусей. В. П. был идиотом, а не злодеем. Он считал, между прочим, что я не могу заниматься историей русского литературного языка, поскольку окончил романо-германское отделение и, следовательно, являюсь германистом, а не русистом.

36

Кажется, это традиция XVII в.: при Софье Алексеевне, если не раньше, в кремлевских дворцах появились разные лестницы для персон разного ранга.

37

Успенский, 1985.

38

Это замечательное название кафедра носила с 1953 по 1992 г. Оно говорит о том, что с точки зрения историков СССР был всегда.

39

Как я узнал впоследствии, Г.А. Хабургаев (парторг кафедры русского языка филфака МГУ) предлагал А.Д. Горскому устроить совместное обсуждение филологов и историков. “Мы это решение приняли по звонку сверху”, – отвечал Горский, – “и больше вмешиваться в этот вопрос не хотим”.

40

Партком МГУ был на правах райкома, т. е. считался организацией того же ранга, что районные комитеты партии г. Москвы.