Пепельный цвет

Она помолчала.

— Значит, работаем по нашим правилам.

— По нашим.

Алёна положила ладони на землю, и корни под поверхностью начали расти.

Тихон почувствовал её дар не сразу. Сначала запахло мокрой корой, затем появилось слабое давление в висках. Корни обходили камни и тянулись по влажным участкам. Вода, прошедшая через них, уходила по трубке в прозрачный фильтр.

На медной сетке оседала серая пыль. Это был не человеческий прах и не обычная земля, а частицы, в которых сохранялся узнаваемый рисунок магии Алёны.

Нестеров пытался получить копию её дара без неё самой.

— Остановитесь, — сказал Тихон.

Резнов шагнул ближе.

— До отметки ещё восемь сантиметров.

— Фильтр сохраняет рисунок её магии.

— Я не спрашивал вашего мнения.

— Тогда зачем я здесь?

— На случай, если она не справится.

Алёна не убрала рук.

— Если остановлюсь сейчас, они просто повторят завтра.

— Если продолжите, у него будет достаточно материала.

— Тогда испортите ему измерения.

Она сказала это ровно, словно попросила передать кружку. Резнов не понял. Тихон понял.

Без флейты он не мог поднять большую волну. Но большая и не требовалась. Лаборатория стояла над старым лазаретом. В стенах оставались люди, умершие во время первых испытаний. Они не любили медные сетки. В таких сетках их удерживали перед разбором воспоминаний.

Тихон закрыл глаза.

— Я не приказываю, — сказал он тихо. — Но если хотите испортить им утро, сейчас самое время.

Первой отозвалась женщина из старой операционной. Она при жизни ругалась на плохо вымытые инструменты. Следом пришёл мальчик, который много лет искал свою деревянную лошадку. Потом ещё двое.

Шум прошёл по трубам.

Сначала отозвались старые радиаторы. Внутри них заскребло, будто металл чистили щёткой. Потом в вентиляции заговорили сразу несколько голосов. Они не складывались в слова для живых, но приборы чувствовали их присутствие. Стрелка на первой шкале дёрнулась, на второй появилась дрожь.

Мальчик с деревянной лошадкой нашёл её след в стене и потянулся туда. Женщина из операционной принялась перечислять инструменты, которых не хватало в день её смерти. Ещё один голос требовал открыть окно, хотя окон в лаборатории не было.

Тихон не давил. Только показывал каждому направление, которое совпадало с его собственным желанием. Получалось медленнее приказа и гораздо грязнее для измерений.

Алёна поняла план. Она чуть усилила рост, затем резко ослабила. Корни двигались рывками, и фильтр собирал осадок разной плотности. Лаборанты пытались записывать, но числа перестали складываться в ровную кривую.

— Стабилизировать поле! — потребовал молодой инженер за стеклом.

— Как? — спросил Резнов.

— Подключить Серова.

— Он уже подключён.

— Нет, он создаёт помеху.

Тихон повернул голову к голосу.

— Наконец-то специалист.

Резнов ударил ладонью по столу.

— Серов, прекратить.

— Я ничего не делаю.

В этот момент в вентиляции грохнуло так, что инженер отскочил от стекла.

— Особенно убедительно, — добавила Алёна.

Фильтр задрожал.

— Что происходит? — спросил лаборант.

— Мёртвые в старом лазарете отзываются на медь, — ответил Тихон.

Резнов открыл футляр.

— Удержать.

— Кого именно?

— Всех.

— Без флейты или с ней?

Капитан вытащил костяной инструмент и бросил на стол.

Тихон не спешил брать. Пока Резнов думал, что проблема в мёртвых, Алёна успела продвинуть корни ещё на несколько сантиметров. Осадок в фильтре потемнел.

Тихон поднял флейту.

Она была холодной и слишком знакомой. На одном краю осталась маленькая трещина после Верны. Он проводил по ней пальцем каждый раз, прежде чем дать приказ. Раньше считал это привычкой. Теперь понимал: проверял, не исчезла ли память сама собой.

Он сыграл одну короткую ноту.

Голоса не замолчали. Только сменили направление и ударили в медные трубки одновременно.

Шкала на стене прыгнула вверх.

Лаборант выругался. Второй бросился перекрывать воду. Резнов схватил Тихона за плечо.

— Вы что сделали?

— Направил их голоса в ваши медные трубки.

— Показатели сорваны.

— Вы просили удержать всех.

Тихон не улыбнулся. Алёна сделала это за него — совсем немного.

За стеклом Нестеров что-то приказал. Звук шёл через переговорную трубу, но слова терялись в общем шуме.

Правый глаз Тихона вспыхнул белым. На миг он перестал видеть совсем. Потом свет вернулся пятнами. Он опустил флейту и нащупал край стола.

Алёна сразу убрала руки от земли.

— Стоп, — сказала она.

— Продолжать опыт! — крикнул Резнов.

— Он не видит.

— Это не ваша забота.

— Тогда сами найдите корни на ощупь.

Резнов потянулся к её запястью. Тихон перехватил его руку.

Он не видел лица капитана, зато чувствовал, как тот напрягся.

— Отпустите, — сказал Резнов.

— Сначала вы.

Несколько секунд никто не двигался. Потом капитан убрал руку. Тихон тоже.

Нестеров вошёл в лабораторию.

— Опыт завершён, — объявил он.

— Фильтр испорчен, — сказал лаборант.

— Не полностью.

Полковник подошёл к колбе. На дне оставалось немного серого осадка. Совсем мало, но достаточно для человека, который умел строить оружие из чужих остатков.

Нестеров поднял колбу к свету. Серый порошок прилип к медной сетке тонким узором, похожим на разветвлённый корень.

— Вы знали, что фильтр сохраняет рисунок моего дара? — спросила Алёна.

— Предполагал.

— Поэтому вчера перенесли мои вещи и сегодня поставили другой фильтр.

— Поэтому я использую каждую возможность.

— Даже если она принадлежит другому человеку.

— Возможности не принадлежат людям. Они либо служат цели, либо пропадают.

Тихон уже слышал эту формулу. Одиннадцать лет назад Нестеров сначала называл ресурсом солдат, затем некромантов, а под конец — всё население Верны.

— Куда вы отправите слепок? — спросил Тихон.

— В сектор, к которому у вас больше нет доступа.

— Значит, код уже закрыли.

— Благодарю, что напомнили.

Нестеров передал колбу инженеру.

— Соберите малую установку и загрузите в неё осадок из фильтра. Используйте военный запас семян. Через час запустим без Веркиной.

Алёна резко встала.

— Вы убьёте семена.

— Тогда узнаем предел метода.

— Это не метод. Это обрезок моего дара.

— Обрезки иногда приживаются лучше целого растения.

Резнов велел охране вывести её. Тихон хотел сказать что-нибудь, что остановит Алёну от бессмысленного рывка к колбе. Не понадобилось. Она сама замерла, посмотрела на Нестерова и спокойно произнесла:

— Вы получите рост. Только он пойдёт туда, куда вы не рассчитывали.

Полковник впервые задержал на ней взгляд дольше обычного.

— Проверим.

— Отправить в закрытый сектор, — приказал Нестеров. — Немедленно.

Алёна поднялась.

— Это часть моего дара.

— Это лабораторный отход.

— Тогда выбросьте.

— Мы не разбрасываем полезные материалы.

Тихон услышал, как она сделала шаг к нему. Резнов встал между ними.

— С этого дня я сопровождаю все испытания лично, — сказал капитан. — Никаких разговоров без разрешения. Никаких действий вне команды.

— Вы и раньше всё время стояли рядом, — заметила Алёна.

— Теперь буду ближе.

— Сочувствую нам обоим.

Её увели первой. Тихона оставили в кресле, пока Ефросинья проверяла глаза.

Она закрыла левый глаз ладонью и попросила назвать число пальцев.

— Два.

— Один.

— Тогда у вас сегодня очень убедительный указательный палец.

Ефросинья тяжело вздохнула.

— Правым вы почти не видите. Левый тоже пострадал.

— Я заметил.

— Никакой магии хотя бы сутки.

— Скажите это Нестерову.

— Я уже устала говорить очевидное человеку, который считает людей деталями.

Она закапала лекарство. Мир стал ещё более мутным.

За стеклом лаборанты уносили фильтр. Тихон различал только движение белых халатов и тёмную фигуру Нестерова.

В соседнем помещении включили малую установку. Медная сетка зазвенела, по полу прошла слабая дрожь, и сухие корни в тестовом ящике заскребли по стенкам.

Алёны рядом не было.

Он поднялся слишком резко. Ефросинья удержала его за плечо.

— Сидите.

— Контур ответил.

— Что?

За стеной что-то треснуло. Один из лаборантов радостно позвал Нестерова.

Тихон прикрыл левый глаз. В темноте слышалось лучше.

Корни росли медленно и тянулись не в землю, а к медной сетке, на которой остался магический след Алёны.

Из соседнего помещения донёсся вскрик. Потом металлический поддон упал на пол.

— Они пошли по проводам! — крикнул инженер.

Нестеров приказал перекрыть питание. Было поздно. Тонкие корни добрались до медных креплений и обвились вокруг них. Слепок дара заставлял их искать источник живой магии, но самой Алёны рядом не было.

Тихон понял, что Алёна имела в виду. Копия могла повторить направление силы, но не цель. Без человека, который различал живое и мёртвое, рост выбирал самый лёгкий проводник.

Без Алёны установка не могла выбирать цель и потому была бесполезна как оружие. Пока Нестеров не научится направлять рост.

Нестеров не ругался. Он приказал сохранить каждый образец, измерить длину корней и подготовить переносной корпус.

— Для чего переносной? — спросила Ефросинья.

— Для поиска устойчивого источника вне лаборатории.

Тихон повернул голову к голосу полковника.

Тихон понял назначение переносного корпуса. Нестеров хотел превратить сохранённый рисунок дара в маяк: проверить, потянутся ли корни к Алёне на расстоянии.

Если они сбегут, военные смогут искать её по этому отклику.

Ефросинья закончила осмотр и тихо спросила:

— Сколько пальцев вы видите сейчас?

— Светлое пятно.

— Это моя ладонь.

— Тогда пять.

— Не шутите.

— Я не хочу отвечать честно при Резнове.

Лекарка поняла и больше не настаивала. Но Тихон уже знал: правый глаз почти перестал помогать, а левый начинал брать на себя слишком много. Следующий сильный приказ мог оставить его без привычного зрения раньше, чем они подготовят побег.

Ефросинья помогла ему встать. В коридоре Тихон услышал, как Нестеров отдаёт новые распоряжения инженеру:

— Осадок разделить на три части. Одну оставить в лаборатории. Вторую поместить в переносной фильтр. Третью соединить с корневым образцом.

— Без Веркиной сеть быстро распадётся, — возразил инженер.

— Значит, измерим скорость распада.

— А переносной образец?

— Проверим на расстоянии.

Тихон запомнил каждое слово. Переносной фильтр ещё не был полноценным маяком, но Нестеров уже строил его. После побега времени на спокойное устройство в Кратере у них не будет.

Резнов взял Тихона за локоть и повёл к выходу.

— Вы всё слышали? — спросил капитан.

— Почти ничего не вижу. Не лишайте меня хотя бы развлечений.

— Скоро вам будет не до них.

— У вас все угрозы звучат одинаково.

Резнов сжал локоть сильнее, но Тихон не вырвался. Боль была полезной: она помогала не потерять направление в мутном коридоре.

Нестеров получил то, что хотел: слабый и пока неуправляемый слепок дара Алёны.

И теперь мог искать её даже там, где её самой не было.