Последний Крылов 2

– Если будешь расторопным, – князь взял со стола другой лист. – Экзамены в Академии я перенёс на ближайшую неделю. Сдашь досрочно. На подготовку к дороге даю ещё неделю. Итого – две недели. Потом выезжаете.

– Мы? – переспросил Максим.

– Ты, моя дочь и пара бойцов для охраны, – князь посмотрел на Марию. – Она поедет с тобой. Как представитель княжеского дома. И как... я надеюсь... ответственный человек.

Мария не стала спорить. Только кивнула.

– А Алиса? – спросил Максим.

– Кто? – не понял князь.

– Лиса.

Князь поморщился.

– Лису возьмёшь с собой. Только чтобы в императорском дворце ничего не погрызла.

Он встал, подошёл к Максиму, протянул руку.

– Ты хорошо справился, Крылов. Лучше, чем я ожидал. Но это только начало.

Максим пожал руку.

– Спасибо, ваша светлость, – сказал он.

– Не за что, – князь отпустил руку, махнул в сторону двери. – Идите. Готовьтесь. Через две недели – в путь.

Максим поклонился и вышел. Мария задержалась на секунду.

– Спасибо, отец, – сказала она тихо.

– Не за что, – повторил князь, но голос его стал мягче. – Ради тебя стараюсь. Не ради этого балбеса – хоть какая-то польза от него будет.

– Зачем ты так снова, – сказала Мария, глядя отцу в глаза. – Ты помог, потому что посчитал это правильным. Даже если не хочешь признаваться.

Князь отвёл взгляд.

– Ступай, – сказал он. – Дел много.

Мария вышла в коридор, где её уже ждал Максим. Алиса, успевшая набегаться по двору, сидела у его ног и грызла подобранную с земли косточку.

– Разговор был сложным? – спросил Максим.

– Терпимо, – ответила Мария. – Но он согласился. Он поможет.

– Я заметил, – Максим посмотрел на закрытую дверь кабинета. – Хоть выглядит он довольно сурово.

– Он такой, – Мария улыбнулась. – Он делает добро и ругается при этом так, будто его грабят. Но внутри... внутри он нормальный. Просто старый и упрямый.

– Не такой уж старый, – заметил Максим.

– Для политика – старый, – ответила Мария. – Хватит об отце. У нас две недели, чтобы подготовиться к столице. Экзамены, сборы, дорога... И я не собираюсь ехать туда в том, что есть.

– У нас есть дела поважнее нарядов, – сказал Максим.

– Для женщины – нет, – отрезала Мария и пошла вниз по лестнице, громко цокая каблуками.

Алиса бросила косточку, посмотрела на Максима, потом на удаляющуюся Марию.

– Что? – спросил Максим.

Алиса чихнула и побежала за Марией.

Максим остался на лестничной площадке один.

Две недели. Экзамены. Дорога. Император. Столица. Почему не Москва? В этом мире даже без магии всё сложно. Что уж говорить про дар.

– Земля 1205, – прошептал Максим. – Что же ты такое?

Ответа не было. Внизу, во дворе, кричали слуги, ржали лошади, где-то далеко звонил колокол. Обычный день в Верхнем Новгороде, который ничего не знал ни о графе Рылееве, ни о магистрате, ни о юном менталисте, который через две недели отправится к императору, чтобы изменить свою судьбу – и, возможно, судьбу всей империи.

Максим вздохнул и пошёл вниз.

В конце концов, у него ещё есть две недели.

Глава 4. Справедливость

Ленка вышла на крыльцо, когда солнце только начинало подниматься над лесом.

Снег искрился, воздух был холодным и прозрачным, и если бы не тяжёлые мысли, она, наверное, даже улыбнулась бы такому утру. Но внутри всё ныло, как незажившая рана, и улыбка не получалась.

«Горки» просыпались. Арсений уже возился в кузнице – звон металла разносился по двору, привычный, успокаивающий. Клавдия Степановна хлопотала в доме, готовила завтрак. Пётр, Василий, Семён – те из дружины, кто остался в имении – обходили периметр, проверяли, не забрался ли кто за ночь. Ефим, старшой, с ними.

Имение жило своей жизнью. Без Максима. Без шума, который он приносил с собой.

Ленка присела на ступеньку, подтянула колени к подбородку.

Она почти не помнила другой жизни. «Горки» были её домом с самого детства – она родилась здесь, бегала босиком по этим дворам, лазила по деревьям за воротами. И Крыловы были здесь всегда – сначала старый барин, Сергей Михайлович, который мог часами рассказывать о гербах и родословных, потом его сын Сергей, тот, который погиб вместе с женой, а теперь – Максим.

Маленький задиристый мальчишка, который дразнил немного дразнил её в детстве. Потом – худой болезненный парень, которого бабушка откачивала отварами. Потом – сильный, взрослый, почти чужой, который за месяц превратился из умирающего в воина.

Который спас её от Ильи у мельницы.

Ленка помнила это до сих пор. Холодные пальцы Ильи на запястье, его масляный голос, близость стены, в которую он её прижал. Она тогда испугалась по-настоящему – не того, что он сделает что-то непоправимое (в конце концов, Илья был дурак и трус, но не насильник), а того, что никто не придёт. Никто не услышит. И вдруг – Максим.

Тогда он казался ей кем-то нереальным. Герой из сказки, который спускается с горы и наказывает злодея. Илья потом несколько дней ходил с синяками и злой, как цепной пёс, но больше к ней не лез. Боялся. Знал, что за неё есть кому заступиться.

Ленка улыбнулась воспоминанию, но улыбка вышла грустной.

Максим, конечно, не герой из сказки. Он обычный парень – упрямый, иногда слишком серьёзный, иногда по-детски наивный. Но добрый. Это она знала точно. Он переживал за бабушку, за Арсения, за неё – за всех, кто жил на его земле. Он рисковал собой, когда не надо было, лез в драки, где мог бы отсидеться. И делал это не ради славы или денег – просто потому, что по-другому не умел.

Он был красивым. Ленка это замечала – и то, как он держится, и как одевается (уже не в ту рваную рубаху, в которой очнулся после болезни, а в хорошие кафтаны, подаренные бабушкой или купленные в городе), и как смотрит – серьёзно, чуть исподлобья. Ухоженный, подтянутый. Не то что Илья с его вечно грязными ногтями и прокуренным голосом.

Но он считал её другом. Просто другом.

Ленка вздохнула, сжала пальцы. Друг – это хорошо. Друг – это не чужая. Но когда он сказал это тогда, в «Горках», после битвы с графом, у неё что-то оборвалось внутри. Она сделала вид, что приняла, улыбнулась – через силу, криво. А потом ушла к себе в комнату и проплакала половину ночи.

«Друг», – повторила она про себя. – «Хороший друг. Мне очень повезло, что ты есть».

Максим сказал это искренне. Он и правда так считал. Он не видел, как она смотрит на него, не замечал, как краснеет, когда он входит в комнату. Для него она была Ленкой – дочкой кузнеца, которая умеет стрелять из лука и не жалуется на трудности. Надёжной, удобной, своей.

И он выбрал не её.

Княжна.

Ленка поморщилась, как от кислого.

Мария Владимировна Светлова. Дочь самого князя Верхнего Новгорода. Красивая, ухоженная, с идеальными манерами и голосом, от которого хочется вытянуться по струнке. И при этом – учительница в Академии. Представляете, пришла работать, чтобы доказать, что она не просто «папина дочка». Фу, смотреть противно.

«Я не такая, как эти, я сама, – передразнила Ленка мысленно. – Сама, ага. А откуда за ней охраны полгорода таскается? Кто ей лошадей подарил? Кто её в Академию устроил?»

Конечно, не её папа. Князь Светлов, говорят, был против. Но всё равно – у неё были связи, деньги, возможности. А она делает вид, что такая же простая, как Ленка. Учительница, подумаешь. Студенты перед ней расшаркиваются, преподаватели уважают.

И Максим повелся. Как все мужики – увидел красивую женщину и потерял голову. Ленка видела их вместе – она тогда стояла у окна, когда Максим и Мария выходили со двора. Как он смотрел на неё. Как улыбался.

Он так на неё никогда не смотрел.

Ленка отогнала воспоминание.

Она не глупая. Она понимала, что княжна – это выгодно. Статус, связи, деньги. Максим – небогатый барин, ему нужно поднимать род, и родственники-дворяне помогут лучше, чем дочка кузнеца. Но не мог же он выбрать её только из-за этого? Ведь не мог?

– А может, и мог, – прошептала Ленка.

И от этой мысли стало ещё больнее.

Она поднялась, отряхнула юбку. Хватит ныть.

Ленка решила: она защитит Макса. Даже если он сам об этом не просит. Даже если думает, что не нуждается в защите. Княжна Мария Владимировна – не та, за кого себя выдаёт. Ленка чувствовала это нутром. В ней было что-то фальшивое, наигранное. Может быть, она просто охотится на именитого жениха? Может быть, ей нужны земли Крыловых? Может быть, отец велел?

В любом случае, Ленка докажет Максиму, что княжна не такая, какой он её видит.

Она придумает. У Ленки есть знакомые в городе – не такие знатные, как у княжны, но свои. Она узнает о Марии всё. Сплетни, слухи, тайны. Наверняка у той есть скелеты в шкафу.

А потом – потом она откроет Максиму глаза.

И тогда он поймёт, кто на самом деле его достоин.

Ленка улыбнулась сквозь слёзы. Твёрдо, зло, с вызовом.

– Ничего, – сказала она вслух. – Посмотрим, кто кого.

Из кузницы донёсся грохот – Арсений уронил молот. Ленка вздохнула, поправила платок и пошла помогать деду. В конце концов, у неё ещё есть дела и в «Горках».

Но мысли её были уже далеко – в Верхнем Новгороде, в Академии, в княжеском дворце.

И они были холодными, как зимний снег.

Глава 5. Сборы

Неделя пролетела как один миг – и одновременно растянулась на вечность.

Максим почти не вылезал из библиотеки. Он зубрил теорию ментальных полей, повторял классификации боевых заклинаний, на скорость решал практические задачи по магической анатомии. Экзамены в Академии были не самыми сложными в его жизни – пыточная в Магистрате и битва с графом-аэромантом оставили куда более глубокие шрамы, – но времени на подготовку было в обрез, а требований никто не снижал.

Именно здесь, среди пыльных фолиантов и конспектов, он наткнулся на то, что раньше как-то не приходило в голову искать. Справочник по магическим рангам империи.

Оказалось, что магия в этом мире – не просто «есть дар или нет». Она имеет чёткую градацию. Самые низшие – подмастерья, те, кто только начал обучение и способен на элементарные вещи. Выше – мастера. И у мастеров есть ступени: первая, вторая, третья, четвëртая, пятая. Самые сильные – пятой ступени, их в империи можно пересчитать по пальцам.

Максим читал и не верил себе.

По описанию, Савелий Медведев, тот самый кредитор и убийца его отца, был мастером первой ступени. Не слабак, но и не вершина. А граф Рылеев – аэромант, с которым они сражались в «Горках», – мастер второй ступени. Это объясняло, почему он так легко отбрасывал ментальные атаки Максима. Разница в опыте и ранге была огромной.

И всё же они победили. Не один Максим, а все вместе – Вадим, Алиса, бабушка, Ленка, весь отряд. Но в одном из боёв, когда граф уже прижимал его к земле и нечем было дышать, Максим пробил его защиту. Не надолго, на секунду, но пробил.

В справочнике было сказано: менталист, способный противостоять магу второй ступени, даже с поддержкой, автоматически считается мастером первой ступени.

Значит, он теперь мастер. Максим Крылов, шестнадцатилетний студент из угасшего рода, которого ещё год назад хоронили соседи.

Он закрыл справочник, выдохнул и вернулся к подготовке к экзаменам. О рангах можно будет подумать потом. Сейчас главное – сдать.

***

Вадим, который тоже сдавал зачётную неделю, иногда подшучивал:

– Крылов, выше головы не прыгнешь. Расслабься. Всё равно не вытянешь на отлично.

– Я и не пытаюсь перепрыгнуть, – огрызался Максим. – Мне бы просто сдать.

Сдал он. Без блеска, без красных дипломов, но твёрдо. На четвёрки, где-то на тройки с плюсом. Преподаватель менталистики, старый профессор, который помнил ещё отца Максима, сказал:

– Крылов, вы не гений. Но вы упёртый. А в нашем деле упорство иногда важнее таланта. Зачëт.

Максим вышел из аудитории, выдохнул и тут же наткнулся на Вадима, который подпирал стену коридора.

– Ну? – спросил сосед.

– Зачëт, – ответил Максим.

– У меня тоже, – Вадим лениво улыбнулся. – И я еду с тобой.

– Куда?

– В столицу, куда же ещё. Думаешь, я оставлю тебя одного с этой компанией? Княжна, лиса, ты – скукотища. Со мной веселее, да и я развеюсь.

Максим немного расстроился. Не потому, что Вадим был плохим попутчиком – наоборот, весёлым и надёжным, – а потому что он надеялся, что дорога до Санкт-Петербурга станет временем для разговоров с Марией наедине. Но возражать не стал. В конце концов, Вадим был прав: в одиночку путешествовать по зимним трактам глупо. К тому же, Макс вспомнил, что Машу без охраны не пустят.

– Ладно, – сказал Максим. – Но тогда поможешь с лошадьми.

– С какими?

– С теми, на которых мы поедем. Своих у нас нет, нужно покупать.

***

Князь встретил их в конюшне – лично, без слуг, в простом охотничьем кафтане. Он внимательно осмотрел Максима, потом Вадима, потом покачал головой.

– Денег много? – спросил он.

– Не очень, – честно ответил Максим.

– Тогда берите вон тех, – князь кивнул на пару лошадей в дальнем стойле. – Вороной и рыжий. Не быстрые, не красавцы, но здоровые. Дорогу выдержат. Да и знакомы вы с ними уже. Дешевле не найду.

Максим прикинул остатки компенсации от Магистрата, деньги, которые дала бабушка, и те крохи, что скопились с продажи старых вещей.

– Беру, – сказал он.

Князь назвал цену. Небольшую – настолько небольшую, что Максим заподозрил подвох.

– Почему так дёшево? – спросил он.

– Потому что вы везёте мою дочь, – просто ответил князь. – А она мне дороже любых лошадей. Если с ней что-то случится, я сдеру с тебя шкуру. Но если она вернётся живой и невредимой, считай, что лошади – подарок.

– Спасибо, ваша светлость, – сказал Максим.

Князь махнул рукой и ушёл, не прощаясь.

***

Дорога до «Горок» заняла меньше двух дней.

Максим скакал впереди, рядом бежала Алиса – лиса давно привыкла к таким марш-броскам и не уставала. Вадим ехал следом, насвистывая какую-то дурацкую песенку про солдат и куртизанку. Мария замыкала колонну, иногда обгоняя их, чтобы обсудить маршрут по карте, которую дал князь. Впереди Максима же скакал Евдоким - один из охранников князя. Замыкающим был Валерий. Его вместе с Евдокимом отправили охранять княжну.

Снег подтаял, дорога стала грязной, но лошади шли бодро. Ночью останавливались в лесу. Разводили костëр, приготовили похлëбку и плотно поужинали. Дежурили по очереди. Это в городе титул важен, а здесь главное, чтоб все живы остались.

– Слушай, – спросил Вадим перед самым въездом в имение, – а твоя бабушка сильно злится?

– На что? – не понял Максим.

– На то, что ты уезжаешь. В столицу. К императору. Надолго.

Максим помолчал.

– Она не злится, – сказал он наконец. – Она переживает. Это разные вещи.

***

Клавдия Степановна ждала их на крыльце.

Она была в своём обычном тёмном платье, седая, прямая, с кочергой в руке – не для боя, так, на всякий случай. Увидев внука, она не побежала обниматься, только кивнула:

– Проходи. Рассказывай.

За столом, за небогатым, но сытным ужином, Максим рассказал всё. О графе, о битве, о Магистрате, о князе, о вызове к императору. Клавдия слушала молча, только пальцы её сжимали ложку чуть сильнее обычного.

– Титул, значит, – сказала она, когда он закончил. – Император жалует?

– Пока не знаю, – ответил Максим. – Может, просто хочет посмотреть.

– Посмотреть, – усмехнулась Клавдия. – На менталиста, который в одиночку свалил аэроманта такого уровня. Посмотреть, а потом забрать ко двору. Им такие нужны.

– Я не останусь в столице, – твёрдо сказал Максим. – Мой дом здесь.

Клавдия посмотрела на него долго, пристально, как смотрела когда-то на его отца перед его последним отъездом.

– Обещай, – сказала она.

– Обещаю.

Клавдия кивнула, встала, убрала со стола.

– Ты знаешь, – сказала она, вытирая руки о передник, – я горжусь тобой. Не потому, что ты мастер первой ступени. Не потому, что едешь к императору. А потому, что ты не сломался. Твой отец был сильным магом, но он отказывался принимать правила игры. А ты – нет.

– Какой игры? О чëм ты? – Максим нахмурился.

Клавдия помолчала, потом махнула рукой.

– Не сейчас. Потом. Возвращайся живым – расскажу.

Она достала из-за печи узел.

– Карту возьмёшь у Арсения. Вяленого мяса я заготовила. Денег – сколько есть. А это, – она положила перед Максимом маленький кожаный мешочек, – возьми на самый крайний случай. Там не золото. Там земля с могилы твоего деда. Говорят, она хранит в дороге.

Максим взял мешочек, не развязывая.

– Спасибо, бабушка.

– Не за что, – ответила Клавдия и отвернулась к печи. – Не за что.

***

Утром, когда Максим уже заканчивал седлать коня, к нему подошёл Илья Шмелёв.

Тот самый Илья, который когда-то приставал к Ленке. Тот самый, который напал на дом с бандитами Савелия. Тот самый, который сидел в подвале «Горок» неделями, пока Крыловы решали, что с ним делать.

– Барин, – сказал Илья, не поднимая глаз. – Возьмите меня с собой.

Максим замер. Рука, затягивавшая подпругу, повисла в воздухе.

– Ты в своём уме? – спросил он.

– В своём, – ответил Илья. Он поднял голову, и в его глазах – наглых, с прищуром – Максим увидел что-то новое. Не вызов, не подлизывание. Что-то похожее на стыд. – Я не святой, барин. Я знаю. Я дураком был, руки распускал, за Савелием пошëл как пёс. Но я... я хочу быть полезным. Не за деньги, не за страх. Просто... интересно мне. Приключения эти ваши. Столица. Император. – Он помолчал, потом добавил тише: – И опыта набраться. Хочу не воровать, не разбойничать, а... жить как человек. Работать. Служить.

– Ты бывший бандит, – сказал Максим. – Кто будет следить за тем, что ты не ударишь в спину?

– Никто, – честно ответил Илья. – Но вы – менталист. Вы в голову залезть можете. Если что – убьёте. Или в магистрат сдадите. Риск минимальный.

Максим смотрел на него долго. Алиса, сидевшая рядом, навострила уши, принюхалась к Илье, чихнула – но не зарычала. Забавно, но даже зверь чувствовал, что этот человек и правда хочет поехать.

– Идём к бабушке, – сказал Максим. – Она решит.

Клавдия, выслушав Илью, долго молчала. Потом подошла к нему, заглянула в глаза.

– Мальчик, – сказала она, – ты и правда изменился. Или научился притворяться. Но мой внук – мастер. Он тебя раскусит быстрее, чем ты моргнуть успеешь. Если с Максом что случится, я тебя прокляну. Не в смысле «обижусь», а в смысле – настоящая магическая смерть. Слышишь?

– Слышу, – Илья побледнел, но не отступил.

Клавдия перевела взгляд на Максима.

– Решай сам. Ты теперь глава рода.

Максим вздохнул.

– Собирайся, – сказал он. – Лошадей у нас нет, так что поспрашивай у соседей. И если что – я тебя убью. Без магии, просто мечом. Понял?

– Понял, – Илья кивнул и побежал на поиски лошади

Вадим, стоявший у конюшни, проводил его взглядом.

– Он опасен, – заметил Вадим.

– Все мы опасны, – ответил Максим, затягивая подпругу. – Вопрос в том, куда мы направим эту опасность.

Мария, которая собирала вещи в доме, вышла на крыльцо.

– Илья едет с нами? – спросила она.

– Едет.

– Ты уверен?

– Нет, – ответил Максим. – Но выбора нет. Он прав: опытный человек в дороге не помешает.

Она покачала головой, но спорить не стала.

***

Они выехали, когда солнце только начинало подниматься.

Впереди – Максим на гнедом, за ним – Мария на своём вороном, которого прислал отец. Вадим с рыжим, украшенным собственноручно вырезанными на уздечке огненными символами. За ними Евдоким с Валерой. Илья замыкал колонну – он нашëл самую старую, самую медленную лошадь, но он не жаловался.

Алиса бежала рядом с Максимом, то обгоняя его, то возвращаясь, то скрываясь в кустах, чтобы проверить, не прячется ли там кто.

– До столицы – две недели, если повезёт, – сказала Мария, доставая карту. – Верхний Новгород, потом Переславль, потом Тверь, потом... потом Санкт-Петербург.

– Ты там была? – спросил Максим.

– Маленькой. С отцом. Не помню почти ничего.

– Я тоже не помню, – сказал Максим. И это было правдой. В его прошлой жизни Санкт-Петербург был городом трёх вокзалов, разводных мостов и белых ночей. В этой – столицей империи, которую он никогда не видел.

Дорога уходила в лес, и они въехали в утро.

Максим оглянулся на «Горки» – дом, кузницу, старые липы у ворот. Алиса, почувствовав его настроение, подняла морду и тихо фыркнула.

– Вернёмся, – сказал он ей.

Она чихнула – мол, конечно, вернёмся, куда мы денемся.

Глава 6. Чужая игра

Илья Шмелёв не помнил себя без Ленки.

Они росли в одном селе, бегали по одним дворам, лазали по одним деревьям. Только она всегда была другой – светлой, чистой, мило улыбалась. А он был грязным, драчливым, с вечно разбитыми коленками и отцом, который вместо ласковых слов отвешивал подзатыльники.

Отец у Ильи был суровый. Слова «любовь», «нежность», «забота» в их доме не звучали вообще. Была работа, была выпивка, были затрещины за провинности. Илья рос как трава – сам по себе. И когда внутри начало зарождаться что-то похожее на чувства к Ленке, он не знал, что с этим делать. Не умел говорить красиво, не умел ухаживать, не умел даже просто подойти и сказать: «Ты мне нравишься».

Вместо этого он делал то, что умел, – хвастался. Рассказывал, какой он сильный, какой смелый, какие у него знакомые и сколько денег он может достать. Думал, что если Ленка увидит в нём силу, то поймёт – лучшего парня ей не найти.

Она не понимала. Только отворачивалась и уходила.

А в тот день у мельницы, когда он уже почти её убедил (ну, почти, она хоть не убежала сразу), припёрся этот барин. Чёрт бы его побрал. Максим Крылов, которого все вроде как хоронили месяц назад, которого Илья считал хлюпиком и доходягой, вдруг встал между ними и сказал: «Отойди от девушки».

Илья тогда разозлился. Не столько от того, что его отодвинули, сколько от того, что это сделали при Ленке. При ней. При девушке, ради которой он старался, которой хотел показать себя настоящим мужчиной. А этот барин унизил его одним движением – подсечкой, захватом, несколькими словами, от которых у Ильи кровь застыла в жилах.

«Я повешу тебя на ближайшем дереве, без суда и следствия».

Илья тогда сбежал. Не потому, что испугался – потому, что понял: сейчас он проиграет. А когда вернулся с подельниками, чтобы взять реванш, всё пошло ещё хуже. Крыловы отбились, перебили половину его людей, а самого Илью с товарищами заперли в подвале.

Он сидел там неделями. Ждал расправы, ждал, что его сдадут магистрату или просто прибьют. Но Крыловы – старуха и этот барин – не тронули. Кормили, поили, даже не били. Условия были сносные. Сам факт, конечно, унизительный, но Илья уже тогда начал понимать: он ошибся. Крылов – не враг. Крылов – тот, кто может быть сильнее, но не давит. Тот, кто защищает своих. И Ленку – в том числе.

Злость прошла не сразу. Сначала была обида, потом глухое раздражение, потом – странное, непривычное смирение. Илья признал: да, Крылов его сильнее. Да, Ленка выбрала не его. Да, он дурак, что полез. Но внутри всё равно осталось что-то, что не давало покоя.

Ленка не переставала ему нравиться. Он видел её каждый день – когда выходил из подвала погулять под присмотром, когда помогал по хозяйству (бабка Клавдия заставила работать за кормёжку), когда она проходила мимо с коромыслом или вёдрами. Она не смотрела на него. Не замечала. Будто его не существовало.

Илья терпел. Ждал. Надеялся, что когда-нибудь она увидит в нём не хулигана и бандита, а человека.

А потом появилась княжна.

Мария Владимировна Светлова – красивая, ухоженная, с идеальными манерами. Илья сразу её невзлюбил. Такие, как она, смотрели на него как на грязь под ногами. Но Ленка – Ленка относилась к княжне ещё хуже. Илья замечал, как она отворачивалась, когда говорили о Марии. Как сжимала губы, когда та приезжала в «Горки». Как молчала, когда её имя звучало в разговорах.

И однажды Ленка подошла к нему сама.

Это был вечер, закат, снег подтаял, и воздух пах весной. Она стояла у кузницы, кутаясь в старый платок, и смотрела куда-то в сторону, не на него.

– Илья, – сказала она, – ты можешь решить один вопрос?

Он замер. Сердце забилось быстрее.

– Какой? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Княжна, – Ленка помолчала, потом добавила: – Она не нужна здесь. И Максиму она не нужна. Только он не понимает этого.

Илья нахмурился.

– Ты про что?

– Про то, что она наверняка его обманывает, – Ленка подняла глаза, и в них горело что-то твёрдое, злое. – Она играет с ним. А он, дурак, ведётся. Надо... решить вопрос.

Илья понял не сразу. А когда понял – внутри всё похолодело.