Последний Крылов 2

Андрей Толстых

Последний Крылов 2

Глава 1. Пленник

Дорога от «Горок» до Верхнего Новгорода растянулась на два дня.

Отряд двигался медленно – связанный граф Рылеев плохо держался в седле, его пришлось приторочить к лошади верёвками, чтобы не упал. Княжеские бойцы, которых прислал Владимир Светлов, держались по бокам и сзади, готовые в любой момент отразить нападение – хотя нападения ждать было неоткуда. Люди Рылеева либо погибли, либо разбежались.

Максим ехал впереди, рядом с Марией. Вадим замыкал колонну, то и дело поглядывая на пленника. Алиса бежала чуть впереди.

– Он слишком спокоен для пленника, – сказала Мария, кивая на графа.

– Заметил, – ответил Максим. – Всю дорогу молчит. Ни слова, ни просьбы, ни угрозы. Будто его это не касается.

– Может, смирился?

– Рылеев? – Максим покачал головой. – Не похож он на того, кто смиряется.

Сзади послышался шорох. Граф, который до этого безжизненно болтался в седле, поднял голову и посмотрел на Максима. Глаза его – серые, с красными прожилками от бессонницы – смотрели устало, но с какой-то странной насмешкой.

– Не смирился, – сказал он, услышав разговор. – Просто понимаю, что вы – мошки, которым чудом удалось свалить тигра. Радуйтесь, пока можете.

– Не переживай, Владимир Александрович очень обрадуется, когда я привезу ему такого кота в мешке, – спокойно ответил Максим. – Князь разберётся.

Граф усмехнулся – криво, с кровью на губах.

– Князь? – переспросил он. – Князь передаст меня магистрату. А в магистрате, Крылов, я не доживу до суда. У меня слишком много врагов. И слишком много тех, кто боится, что я расскажу лишнего. Они сделают всё, чтобы я не заговорил.

– Вы уже говорили, – заметил Максим. – В «Горках». Признались в убийстве моих родителей.

– Признался вам, – поправил граф. – А вы кто? Студент, который не может защитить даже своих близких. Ваши слова ничего не стоят. Без доказательств, без свидетелей, без письменных признаний, заверенных магистратом, вы – никто.

Мария сжала поводья так, что побелели костяшки.

– Заткнись, – сказала она.

– Мария Владимировна, – граф склонил голову в насмешливом поклоне. – На кой вам этот недобарин? Я бы на вашем месте выбрал жениха побогаче. Этот, – он кивнул на Максима, – долго не протянет. Слишком много на себя берёт и мало думает.

– Я сказала – заткнись, – повторила Мария, и в голосе её зазвенел металл.

Граф замолчал. Но продолжал улыбаться – той самой улыбкой, от которой хотелось вытереть лицо.

Вадим, ехавший сзади, сплюнул на снег.

– Слушай, Крылов, – сказал он, – может, оставим его в лесу волкам? А князю скажем, что сам сбежал?

– Я б с радостью, – ответил Максим. – Но он нам нужен живым.

– Нужен, – согласился Вадим. – Но как же бесит.

Первый день прошёл без происшествий. К вечеру разбили лагерь в небольшой ложбине между холмами, защищённой от ветра. Княжеские бойцы выставили караульных, развели костёр, согрели похлёбку.

Графа привязали к толстой сосне – подальше от огня, чтобы не согрелся, но и не замёрз насмерть. Он не жаловался, не просил еды, только смотрел на огонь пустыми глазами.

– Спите, – сказал он, когда бойцы начали расходиться по местам. – Всем нужен отдых.

– Заботливый какой. – саркастично усмехнулся один из стражников.

– Ты умрёшь первым, – усмехнулся граф. – Сразу, как только меня отпустят.

Ночью Максима разбудил крик.

Он вскочил мгновенно, не успев даже понять, где находится. Рядом заворочался Вадим, где-то слева звякнул меч – княжеские бойцы просыпались. Алиса, спавшая у него на груди, выгнулась дугой и зашипела.

– Что там? – крикнул Вадим.

Ответом был второй крик – и звук падающего тела.

Максим выхватил меч и бросился туда, где был привязан граф. В темноте он увидел две фигуры: одна лежала на снегу неподвижно, вторая стояла над ней, держа в руке окровавленный клинок.

Сосна, к которой привязывали Рылеева, была пуста. Верёвки валялись на земле – перерезанные или разорванные, Максим не разглядел.

– Рылеев! – закричал кто-то. – Рылеев освободился!

Граф стоял у дерева, отряхивая снег с колен. В руке он держал меч одного из убитых стражников. Двое княжеских бойцов лежали на земле – один у сосны, второй в нескольких шагах, там, где его настигла смерть, когда он попытался закричать.

Быстро. Почти беззвучно. Профессионально.

– Убивать – не самое трудное, – сказал граф, заметив Максима. – Труднее оставить врага в живых, без ущерба для своих людей. И вы не справились.

– Зачем? – спросил Максим, поднимая меч. Бойцы окружали поляну, но никто не решался напасть первым.

– Зачем? – граф усмехнулся. – Ты серьёзно? Меня везут на смерть. Я не хочу умирать в магистратском подвале, там я не протяну и суток. Лучше умереть в бою. С оружием. Как мужчина.

– Ты убил моих родителей, – сказал Максим. – Ты посылал на меня наёмников. Ты напал на мой дом. Ты – убийца. У тебя нет чести. Ты заслужил свою участь.

– Ошибаешься, – просто ответил граф. – Я уйду на своих условиях. И прихвачу с собой как можно больше твоих людей.

Он перевёл взгляд на Вадима, который выбежал из темноты с горящими руками.

– Ты, – сказал он. – Огонёк. Ты слабее Крылова, но злее. Иди сюда. Я поучу тебя разговаривать со старшими.

Вадим замер на секунду, потом усмехнулся.

– Не тебе меня учить, старик.

– Посмотрим, – граф сделал шаг вперёд. – Но я хочу умереть в бою. А ты – единственный здесь, кто может дать мне хороший бой. Крылов – менталист, он слишком осторожен. Ты – пиромант. Ты быстр. Ты горяч. Иди.

– Не ходи, – сказал Максим. – Он тебя убьёт.

– А если я откажусь? – спросил Вадим, не отводя глаз от графа.

– Тогда я убью кого-нибудь ещё, – граф кивнул на тела у своих ног. – Или ты думаешь, что я уйду забрав только двоих?

Вадим вздохнул, сжал кулак на одной руке и создал огненный шар в другой.

– Мать твою, – сказал он и шагнул вперёд.

Граф поднял руку.

Воздух вокруг Вадима сгустился, уплотнился, придавил к земле. Пиромант упал на колени, потом на бок, хватая ртом воздух. Огненный шар погас, не долетев до цели.

– Лежи, – сказал граф. – Я не хочу убивать тебя быстро. Я хочу, чтобы ты смотрел.

– Отпусти его, – крикнул Максим, бросаясь вперёд.

Рылеев даже не повернулся. Взмах рукой – и Максима отбросило назад воздушной волной, приложив о ствол сосны. В голове зашумело, перед глазами поплыли искры. Алиса, выпавшая из сумки, запищала, заметалась, но граф не обратил на неё внимания.

– Ты – после, – сказал он Максиму, не оборачиваясь. – Сначала – он.

Вадим лежал на снегу, придавленный невидимой плитой. Кости его не ломались – граф контролировал силу, – но давление было таким, что пиромант не мог ни вздохнуть, ни пошевелиться. Из горла его вырвался жалобный, сдавленный звук – не крик, не стон, что-то среднее.

– Нравится? – спросил граф, нависая над ним. – Я мог бы раздавить тебя как жука. Но не хочу. Я хочу, чтобы твой друг посмотрел, как ты будешь умирать медленно.

Максим собрался. Земля ушла из-под ног, но разум оставался ясным. Он закрыл глаза, отключил всё лишнее – боль, страх, шум битвы – и потянулся к сознанию графа.

Ментальный щит Рылеева был крепок. Не таким, как у наёмников – грубым и топорным, – а гибким, живым, текучим. Граф был опытным бойцом, он умел защищаться от ментальных атак. Его разум скользил, уходил, перестраивался, не давая зацепиться.

– Не выйдет, – сказал граф, чувствуя попытки Максима. – Ты силён, Крылов, но сыроват. Год-другой – и ты стал бы опасен. А сейчас – ты мне не соперник.

Он усилил давление на Вадима. Пиромант застонал громче, его лицо покраснело, на губах выступила пена.

– Отпусти его, – повторил Максим, пытаясь пробить щит.

– Нет, – граф улыбнулся. – Не нравится спектакль?

И в этот момент из темноты вылетела Мария.

Она не стала применять магию – на это не было времени. Она подбежала к телу убитого стражника, выхватила его меч и занесла над головой.

Граф почувствовал движение – слишком поздно. Он попытался развернуться, выставить воздушный щит, но Мария уже опустила клинок.

Меч вошёл в спину Рылеева между лопаток. Точно. Без колебаний.

Граф охнул, выпустил контроль над Вадимом, и воздушная подушка исчезла. Пиромант судорожно вдохнул, закашлялся, отполз в сторону. Рылеев постоял секунду, глядя на лезвие меча, торчащее из груди, потом медленно осел на снег.

– Ты... – прошептал он, глядя на Марию.

– Я, – сказала она. – Не нравится спектакль?

Граф хотел сказать что-то ещё, но изо рта пошла кровь. Он упал на бок, потом на спину, и глаза его остекленели.

Максим подошёл, опустился на колени. Потрогал шею – пульса не было.

– Мёртв, – сказал он.

– Я убила его, – сказала Мария. Голос её не дрожал, но руки тряслись. – Я... я не хотела. Но он бы убил Вадима.

– Ты спасла его, – ответил Максим. – Ты спасла нас всех.

Вадим, сидя в снегу, растирал лицо ладонями.

– Никогда, – сказал он хрипло, – никогда больше не ввязывайтесь в мои драки. Я бы сам справился.

– Ты лежал под воздушной плитой и пускал слюни, – заметил Максим.

– Это была военная хитрость, – огрызнулся Вадим. – Я ждал, когда он ослабит хватку.

– Он не собирался её ослаблять.

– А ты откуда знаешь?

– Потому что я менталист, – устало сказал Максим. – Я пытался увидеть его мысли.

– Ну и как, успешно увидел? – спросил Вадим.

Максим помолчал.

– Не очень, – признал он.

Княжеские бойцы подошли к телу графа, молча перевернули его. Двое убитых стражников лежали у сосны, и теперь их заворачивали в плащи, готовя к завтрашней дороге.

– Что скажем князю? – спросил Евдоким.

Мария вытерла меч о снег, вложила в ножны убитого стражника.

– Скажем правду, – ответила она. – Граф Рылеев освободился, убил двоих, напал на нас. Я защищалась.

– Он хотел умереть в бою, – добавил Максим. – Он это получил.

– Поехали отсюда, – сказал Вадим, поднимаясь. – Всё равно никто уже не спит. Можем до утра добраться до города.

Евдоким посмотрел на небо.

– Часа три-четыре пути, – сказал он. – Если не будем останавливаться.

– Тогда едем, – скомандовал Максим.

Он подошёл к Алисе, проверил– лисёнок сидел спокойный, взъерошенный, но целый. Погладил её по голове.

– Всё хорошо, – сказал он. – Всё кончено.

Алиса чихнула и отправилась вперёд.

Отряд двинулся в путь, оставив за спиной поляну, забрав с собой два тела товарищей и труп человека, который хотел умереть как воин.

Нельзя сказать, что граф погиб, как герой. Но, может быть, это было справедливо, после всего, что он сделал.

Глава 2. Магистрат

Кабинет старшего магистра Антона Гавриловича Меньшикова находился в самом сердце здания Магистрата – на третьем этаже, с окнами, выходящими на Соборную площадь. Стены здесь были обиты тёмным деревом, вдоль них тянулись стеллажи с папками и свитками. Сам Меньшиков сидел за массивным столом, заваленным бумагами, и смотрел на двух подчинённых, стоявших перед ним навытяжку.

Первый – господин следователь Пётр Афанасьевич Синицын, тот самый, что вёл допрос Максима Крылова несколько месяцев назад. Второй – начальник городской стражи Ефим Борисович Колычев, грузный мужчина с красным лицом и потными ладонями.

– Безмозглые шакалы, – сказал Меньшиков, и голос его прозвучал негромко, но от этого казался ещё страшнее. – Вы понимаете, что вы наделали?

Синицын побледнел. Колычев промокнул лоб платком.

– Ваше превосходительство, мы действовали по инструкции...

– По инструкции? – Меньшиков приподнял бровь. – Инструкция предписывает арестовывать менталистов без разбирательства? Инструкция предписывает вырывать ногти шестнадцатилетнему дворянину, чей род внесён в Золотую книгу империи?

– Он был замешан в убийстве Савелия Медведева, – попытался оправдаться Синицын. – Беспорядки в городе, трупы на улицах...

– Беспорядки, которые устроил Савелий, напав на Крылова и его людей, – отрезал Меньшиков. – У нас были показания свидетелей. У нас было заявление, поданное Крыловым за несколько дней до событий. У нас были все основания не трогать его. А вы что сделали? Вы схватили его, посадили в камеру, пытали. И если бы не Громовы, которые вмешались неизвестно откуда, мы бы сейчас имели труп единственного менталиста в губернии.

– В той камере сидели государственные преступники, – подал голос Колычев. – Он мог быть один из них.

– Он был среди них потому, что ваши люди закинули его туда, не разбирая, кто свой, кто чужой! – Меньшиков повысил голос. – Вы упустили настоящих преступников – тех, кто напал на Крылова, – а главного свидетеля засадили в подвал. Я до сих пор расхлёбываю эту кашу.

Он замолчал, давая подчинённым время осознать глубину их вины. В кабинете стало тихо – только бумаги шуршали под порывами ветра из приоткрытой форточки.

– Что слышно о Рылееве? – спросил наконец Меньшиков.

Синицын и Колычев переглянулись.

– Граф... не выходил на связь, – осторожно сказал Синицын. – Последнее сообщение от его людей было три дня назад. Они подтверждали, что Крылов выехал в имение.

– И с тех пор – ничего?

– Ничего, ваше превосходительство. Ни голубя, ни гонца.

Меньшиков откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы.

– Рылеев не присылал вестей, – сказал он медленно. – Это значит одно из двух: либо он мёртв, либо в плену. И то и другое – плохо.

– Почему плохо? – не понял Колычев.

– Потому что если Крылов – или кто-то из его людей – взял графа живым, то он может заговорить. А Рылеев знает слишком много. О нас. О наших планах. О том, что мы ищем в «Горках».

– Это щенок не одолел бы графа… – начал Синицын.

Меньшиков посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

–А если всё же смог? – сказал он. – А Рылеев знает об ордене. И если он расскажет Крылову о подземелье...

Он не закончил. В кабинете снова повисла тишина – плотная, тревожная.

– Что там может быть важного? – тихо спросил Колычев.

– Орден Смерти, – так же тихо ответил Меньшиков. – Тёмные маги, изгнанные из империи полвека назад. Их последнее убежище находилось где-то в здешних землях. По документам, которые нам удалось изъять, вход был где-то в районе «Горок».

– И вы думаете, Крылову хватит мозгов его найти?

– Я думаю, что если он найдёт, у всех нас будет много проблем. У Магистрата – в первую очередь. Потому что император не простит, если узнает, что мы годами скрывали существование этого подземелья, надеясь добраться до него первыми.

Меньшиков встал, подошёл к окну. На Соборной площади толпился народ, купцы зазывали покупателей, где-то вдалеке кричал оруженосец, потерявший хозяина. Обычная городская жизнь, которая текла своим чередом, не зная о том, что решается в этом кабинете.

– Император, – сказал он, не оборачиваясь, – не знает, что Крылов жив. Более того – он не знает, что дар мальчика не просто сохранился, а стал сильнее.

– Но мы докладывали... – начал Синицын.

–Молчать! Вы докладывали, что наследник угасшего рода Крыловых скончался от горячки, – перебил Меньшиков. – Так было написано в вашем рапорте. Я тогда ещё подумал: хорошо, одним менталистом меньше. А теперь выясняется, что он жив, здоров и его дар развивается.

Он повернулся к подчинённым.

– Менталистов в империи осталось девятнадцать. Вместе с Крыловым. Раньше было двадцать, но Савелий Медведев облажался, и мы лишились ещё одного.

– Савелий был слабым менталистом? – удивился Колычев.

– Но он был, – коротко ответил Меньшиков. – Слабый, необученный, но был. Его задача была прибрать к рукам «Горки» тихо, без шума. А он начал угрожать, нанимать бандитов, влез в открытую конфронтацию. Итог вы знаете – труп, огласка, куча проблем. И теперь этот Крылов... если он найдёт подземелье, если он докопается до правды о смерти отца, если он обратится к императору...

Он не договорил. Подошёл к столу, опёрся ладонями о столешницу.

– До конца года «Горки» должны стать территорией Магистрата. Любым способом. Крыловы должны или быть под нашим контролем, или исчезнуть. Тихо. Без лишнего шума. Чтобы никто не задавал вопросов.

– А как же князь? – спросил Синицын. – Светлов не отдаст земли просто так.

– С князем я договорюсь, – Меньшиков усмехнулся. – У него есть слабости. Дочь, например. Или амбиции. В конце концов, мы предложим ему выкуп за Рылеева. Если граф у Крылова, то его точно доставят князю.

– Вы уверены, что граф у него? – спросил Колычев.

– Если бы Рылеев был мёртв, мы бы уже знали. Если бы он сбежал – он бы вышел на связь сам. Значит, он в плену. У кого? У Крылова. А Крылов везёт его к князю, потому что не знает, что с ним делать дальше. Значит, граф сейчас в руках Светлова.

Меньшиков выпрямился, одёрнул мантию.

– Ваша задача, – он посмотрел на Синицына, – связаться с людьми князя. Узнать, жив ли граф, где он, что говорит. И подготовить предложение о выкупе. Рылеев знает слишком много, чтобы болтаться в тюрьме или, не дай бог, давать показания.

– А если князь откажется?

– Не откажется, – Меньшиков покачал головой. – Князь – прагматик. Он понимает, что граф – государственный преступник, и Магистрат имеет полное право забрать его для дальнейшего разбирательства. Мы просто... ускорим процесс.

Он махнул рукой, показывая, что разговор окончен. Синицын и Колычев попятились к двери.

– И запомните, – добавил Меньшиков, когда они уже взялись за ручку. – В следующий раз, когда вы решите, что можете действовать без моего ведома, я лично прослежу, чтобы ваши головы украсили стены Магистрата. Вместе с головами ваших семей.

Дверь закрылась. Меньшиков остался один.

Он подошёл к окну, посмотрел на суетящийся город.

– Идиоты, – сказал он в пустоту. – Вечно приходится работать с идиотами, которые не способны видеть дальше, чем на шаг вперёд.

Глава 3. Столица

Город встретил их серым утренним небом и мелким снегом, который сыпался с такой настойчивостью, будто хотел замести все следы ночного происшествия. Отряд въехал в Верхний Новгород через восточные ворота, когда только начало светать. Стражники на карауле, узнав княжеских бойцов, пропустили без вопросов.

Вадим, всю дорогу просидевший в седле с мрачным видом, первым нарушил молчание.

– Я в Академию, – сказал он, спешиваясь у первых переулков. – Мне нужно отоспаться, отмыться и забыть, что последние дни вообще существовали.

– Забыть не получится, – заметил Максим.

– Попытаюсь, – Вадим зевнул, потрепал Алису по голове и пошёл в сторону общежития, даже не оглянувшись.

Алиса, оставшись без его тёплой ладони, потёрлась о ноги Максима, потом о ноги Марии, потом снова о Максима, будто проверяла, все ли на месте.

– Она устала, – сказала Мария. – И замёрзла. Лисы, конечно, выносливые, но снег по брюхо – не лучшее развлечение.

– Пусть остаётся во дворе у отца, – ответил Максим. – Там тепло, накормят. А мы – к князю.

Мария кивнула. Евдоким и оставшиеся бойцы подхватили тело графа, завёрнутое в плащ, и отряд двинулся к княжескому дворцу.

***

Княжеский дворец на Княжьей горе казался высеченным из цельного куска серого камня. Его стены помнили не одно поколение правителей, а тяжёлые дубовые ворота, окованные железом, могли выдержать осаду. Сегодня они были распахнуты – слуги сновали туда-сюда, кто-то таскал дрова, кто-то выгребал снег с дорожек. Жизнь текла своим чередом.

Алиса, войдя во двор, сразу же унюхала кухню. Она обнюхала крыльцо, покрутилась на месте, посмотрела на Максима – мол, можно? – и, не дождавшись ответа, потрусила в сторону тёплого пара, поднимавшегося из отдушины.

– Присмотрите за ней, – попросил Максим одного из слуг. – Не обижайте. Она умная.

– Конечно, барин, – поклонился слуга, хотя лиса в княжеском дворе была зрелищем необычным.

Максим, Мария, Евдоким и двое бойцов с телом графа поднялись на крыльцо. Охранник у двери узнал княжескую дочь и пропустил без доклада.

Кабинет князя Владимира Александровича Светлова находился на втором этаже, в конце длинного коридора. Стены здесь были обиты тёмно-зелёным сукном, вдоль них висели портреты предков – суровых мужчин и женщин с одинаковым княжеским надменным взглядом. Откуда-то из-за двери доносились голоса: один – княжеский, низкий, раздражённый; второй – незнакомый, вкрадчивый, с масляными нотками.

– …вы не имели права, – говорил князь. – Это мои земли. Мои люди.

– Ваша светлость, – отвечал второй, – Магистрат действует в интересах империи. Император дал нам полномочия...

– Император дал вам полномочия расследовать преступления, связанные с государственной изменой. А здесь – обычный долговой спор, который вы раздули до небес. Ещё и с участием Крылова. Вы обязаны были доложить о конфликте менталистов.

– Савелий Медведев был не просто кредитором...

Максим толкнул дверь.

Кабинет был просторным, с высокими окнами, выходящими на Соборную площадь. У одного из них, заложив руки за спину, стоял князь Владимир Александрович – седой, коренастый, в строгом тёмном кафтане. Напротив него, у стола, топтался тощий человек в серой мантии магистратского чиновника.

Князь обернулся на звук, заметил дочь, Максима и тело, которое несли бойцы.

На лице его на мгновение мелькнуло удивление, потом досада, а потом – что-то похожее на удовлетворение.

– Обстоятельства немного изменились, – сказал он, поворачиваясь к магистратскому чиновнику. – Можете забирать тело вашего графа. Он был нужен мне живым. Мёртвый он мне без надобности.

Чиновник, маленький и юркий, как хорёк, уставился на завёрнутый в плащ труп.

– Это... граф? – спросил он, хотя ответ знал и без вопроса.

– Он самый, – князь кивнул на бойцов. – Отнесите господину... как вас там? В Магистрат. Пусть разбираются.

– Меркулов, ваша светлость, – представился чиновник, но его уже никто не слушал.

Евдоким и его люди молча вышли, унося тело. Чиновник потоптался, понял, что говорить больше не о чем, и поспешил следом, на ходу доставая платок и промокая вспотевший лоб.

Когда дверь закрылась, князь посмотрел на Максима.

– Живой? – спросил он сухо.

– Живой, – ответил Максим. – Ваши люди помогли. Без них мы бы не справились.

– Хорошо, – князь усмехнулся. – Теперь расскажешь что там вообще произошло.

Максим рассказал.

Коротко, по делу, без лишних эмоций. О том, как они добрались до «Горок». О том, как граф вышел к нему с предложением. Об отказе. О битве, иллюзии с драконами, вмешательстве бабушки и пленении Рылеева. О дороге обратно. О побеге графа, убитых стражниках и том, как Мария заколола его мечом.

Князь слушал молча, не перебивая. Иногда его взгляд скользил к дочери, но ни упрёка, ни гордости в нём не было – только тщательно скрываемая тревога.

– Рискованно, – сказал он, когда Максим закончил. – Всё, что вы сделали – рискованно. Но результат есть.

– Граф мёртв, – сказал Максим. – Он больше никому не навредит.

– Мёртвый граф – это хорошо, – князь прошёл к столу, сел в кресло. – Но живые враги – плохо. Рылеев был не один. За ним стояли те, кто давал ему деньги, людей, информацию. Они не успокоятся.

– Я знаю, – ответил Максим.

– Тогда слушай дальше, – князь взял со стола лист бумаги, исписанный каллиграфическим почерком. – Я связался со столицей. По телефону.

– С императором? – уточнила Мария.

– С его секретарём, – поправил князь. – Но императору доложили. Император хочет тебя видеть.

Максим не сразу нашёлся, что сказать.

– Меня? – переспросил он.

– Тебя, – подтвердил князь. – Молодого барона, который победил аэроманта и раскрыл заговор. Ему доложили о твоих подвигах. Кратко, без лишних подробностей. Теперь он хочет познакомиться лично.

– Но зачем?

Князь посмотрел на него долгим взглядом.

– Менталистов в империи осталось девятнадцать. Включая тебя. Раньше было двадцать, но Савелий... впрочем, это уже не важно. Император заинтересован в том, чтобы такие люди были при дворе. Или, по крайней мере, лояльны.

– Я не собираюсь служить при дворе, – сказал Максим. – Моё место – в «Горках». Род нужно поднимать.

– Род поднимать – это хорошо, – не стал спорить князь. – Но от визита к императору не отказываются. Это не просьба, Крылов. Это приглашение, которое лучше принять.

Мария, молчавшая до этого, подошла к отцу.

– Когда? – спросила она.

– Дорога до столицы неблизкая, – сказал князь. – От Верхнего Новгорода до Санкт-Петербурга путь займёт недели две, если повезёт с погодой. Император хочет видеть его до конца зимы.

– Я успею? – спросил Максим.