Покровитель сироты

Покровитель сироты

Глава 1. Свободная вакансия.

Талхан.

Открывая кафе на горнолыжном курорте, я не ожидал, что возникнут проблемы с поиском надлежащего персонала. И, если с мужской рабочей силой проблем не возникало, то девушки почти не появлялись. А мне хотелось разбавить половое соотношение сотрудников. Зная, что самые идеальные коллективы в приблизительно равных пропорциях.

Сидел за компьютером и пялился на страничку с кадровыми агентствами, пролистывая список анкет тех, кто в самостоятельном поиске, увлекся и только со второго раза услышал, как в дверь офиса робко постучали.

- Войдите, не заперто, - громко крикнул.

Дверь беззвучно отворилась, впуская подростка, как мне показалось на первый взгляд. Я печально вздохнул. Детей я точно не собирался эксплуатировать, даже на мытье столовых приборов.

- Здравствуйте, - пропищал тоненьким голосом визитер. – Я по поводу вакансии. Вы все еще ведете найм рабочих?

- Ну, веду, - протянул нехотя, сразу отметая фигуру вошедшего в наём.

- Значит, я успела, - услышал я радостный женский голос и в удивлении поднял брови.

Девушка, а это действительно была она, в несколько шагов преодолела расстояние до рабочего стола, заметив стул спросила вспышкой серых глаз: можно ли присесть, и я согласно кивнул. Скинула капюшон серой толстовки и робко улыбнулась, развеивая остатки сомнений относительно своего пола. Напустив серьезный вид начальника, я задал вопрос:

- На какую должность претендуете?

Девушка зыркнула и тут же опустила взгляд. Сделав глубокий вздох и скрестив пальцы на удачу, взглянула прямо и выдала:

- На место официантки.

Я чуть подался вперед, всматриваясь в девичье лицо. Малолетка. От силы лет шестнадцать. Придется отказать, а жаль. Жажда работать плещется через край в этих глазах цвета грозового неба.

- Сколько Вам лет?

- Я самостоятельная и усердная. Ответственная и согласна на сверхурочные, - пылко перечисляла свои достоинства, просящим взором глядя на меня.

- Сколько тебе лет? – повторил я с нажимом и, переходя на ты.

- Восемнадцать.

- Точно? – наклонился еще ближе, всматриваясь в личико птенцу.

Птенчик захлопала глазами, желая соврать. Но я же гляну документы и все пойму.

- Да, я не вру, - тихо сдалась.

Но хоть не шестнадцать как по началу показалось. Хотя и сути не меняло. Слишком хрупкая она была с виду. Мелкая. Не хотел я связываться с такой.

- Слишком молодая. А диплом кулинарного училища есть?

Она тряхнула головой, отрицая.

- Приходи, когда получишь. Может, еще будет вакантное место, - давая понять, что мой интерес себя исчерпал.

Отвернулся к компьютеру, желая возобновить поиск сотрудников. Но соискательница не покидала стула, решительно настроившись трудоустроиться. Нервируя меня, давя на жалость и необходимость кадровой установки.

- Понимаешь, девочка, - не отрывая взгляд от монитора, акцентировал ее юный возраст. - Я не работаю с центром занятости или без договора о найме. У меня все должно быть прозрачно и в рамках закона. К тому же кафе, что я планирую открыть находится не здесь, а в Архызе. На горнолыжном курорте. И проживание вдали от дома, - девчонка слегка приоткрыла рот и, распахнув глазенки, внимательно слушала. – Поэтому не будем расстраивать твою маму, - улыбнулся, уверенный, что пошутил и достучался.

- У меня нет мамы, - четко и по слогам призналась, открывая потаённую боль в глазах. – И расстраивать некого.

Вот так вот. Просчитался Хасанов? Бывает…

Бажена.

Едва прочитав объявление о наборе официантов и поваров в кафе на склоне софийского хребта*, тут же посмотрев по карте о месте нахождения офиса, помчалась сломя голову, боясь не успеть к набору сотрудников. Мне очень нужно было это место. Вдали от дома, который я с трудом могла сейчас так назвать.

Утерев невыплаканную слезу и заперев душевную боль, накинув удобную спортивную форму и кеды, ветром помчалась навстречу переменам.

Табличка с гравировкой у входа в маленький офис в первом этаже многоэтажного здания гласила: "ИП Хасанов Талхан Яверович".

И я пришла по верному курсу, настроившись выйти из этих дверей уже не безработной. Постучав дважды и, услышав реакцию изнутри, толкнула дверное полотно, мягко ступая на светлый паркет.

Почему я решила, что наниматель седой и грузный дядька в возрасте за пятьдесят? Какие порою ложные ассоциации дает имя человека или опечатка текста. А может это зрение подвело и вместо 1991 года, я прочитала как 1961, когда набирала в поисковике имя работодателя. Но тут же успокоилась. Возможно, сидящий в рабочем кресле мужчина - сын или кадровик, юрист, да кто угодно, а я уже растерялась.

Спросила про вакансию, радостно перевела дыхание, что свободно еще. Но допрос с возрастом меня завел в тупик. Я не подумала, что столкнусь с реальностью так открыто. Другую работу, что мне предлагали меня не устраивала. Мало платили и, конечно, с проживанием дома. А работая официанткой, можно легко и быстро получить вполне приличную сумму. При условии благонадежного работодателя. И сейчас, глядя в молодое лицо, хотелось верить, что он передо мной.

Пиджак в едва заметную клетку в темно-коричневых тонах вторил цвету глаз мужчины лет тридцати. Кавказская наружность лишь подтверждала заявленное имя на табличке. В моем городе большая часть жителей - выходцы из Чечни, Дагестана и Осетии. Но мы - русские к ним привыкли и уже не так разделяли, переплетая культурные традиции, семьи и языки между собой. Одно лишь выступило против меня: мой возраст.

- А только ли мой возраст и отсутствие диплома помеха? – вскочила со стула, разозлилась на безысходность.

Хасанов откинулся на спинку стула, слегка опешив от моего тона. Видимо не привык к возражениям. А я устала от отказав в работе и была настроена решительно ее получить.

- На данный момент – да.

- Но мне нужна эта работа! – я не выдержала и, уперев ладони в поверхность стола, склонилась над мужчиной, не осознавая, что перегибаю в требовании.

- Тон приглуши, девочка, - пренебрежительно и грозно ответил предприниматель.

И я разом сдулась, осознавая себя кокцинеллидой* по сравнению с жуком-рогачом. Убрала руки и выпрямилась, упрашивая взглядом, взять меня хоть кем и без документов, только лишь дать работу.

Мужчина, сверкнув глазами, полез в тумбочку под столешницей, щелкнув металлическим замком, скрипнул дверцей. Завозился и через несколько секунд мелькнул кулак и сложенные зеленые купюры веером легли передо мной.

- У меня сегодня день благотворительности и ты, как нельзя лучше, подходишь на роль.

Я не верила своим ушам и глазам. Поморгала, решив, что мне привиделось, что мужчина мне попросту подает милостыню.

- На несколько дней хватит, а там глядишь кто-то и возьмет тебя на работу. Но акция моей помощи разовая, - добавил жестко, давая понять, что на большее вознаграждение, как и на работу у него, рассчитывать не стоит.

- Да пошли Вы со своей милостыней к Архызу!

Схватив купюры, бросила их человеку в лицо, развернулась и выбежала из офиса. Проклиная всех богачей, предпринимателей и прочую прослойку общества, считающих, что они в праве так унижать людей. Откупаться или покупать.

Слезы лились бесконтрольно, застилая обзор. Ноги передвигались сами по себе. Кажется, я шла в противоположную сторону от дома, не замечая куда и зачем. Не в силах принять поражение, села на скамью, подняв ноги, обняла их и уткнулась в колени.

- Мама, мамочка! Почему ты так рано покинула меня? На кого оставила?

Смурные нависшие облака, погибшая листва вторили моей печали, обволакивая, проникая глубже. Единичные прохожие шли мимо, косясь на меня, но безучастно двигались дальше. Да и я никого не замечала и не хотела, чтобы вторгались в пространство моей скорби. Свою беду я не делила ни с кем.

Мягкая, но уверенная поступь приблизилась и чьи-то кроссовки попали в поле зрения. Сердце заколотилось. Еще не хватало мне домогательства парня или участливого волонтера. Застыла и не смела поднять глаза, в надежде, что у чужака пропадет интерес, и он пройдет мимо. Секунды проходили, а он все стоял напротив меня. И тут прозвучало знакомым голосом:

- Прости меня. Я не имел права так поступать.

Невольно вскинула взгляд: виноватое лицо с оттенком грусти, руки на ширине плеч, лежащие в карманах. Он пошёл за мной не просто извиниться. Я это чувствовала и трепетно ждала что же еще предложит. Расслабляясь, выдохнула:

- Прощены.

Кокцинеллида* - насекомое, божья коровка.

Глава 2. Договор

Талхан.

Давно не стыдился своих поступков, а сейчас накатило. И было от чего. Конечно, девчонка обиделась. Гордая. Несчастная и ранимая. И я тоже хорош, подкинул дров под кипящий котел. Спохватился спустя минуту, выскочил на крыльцо, глядя по сторонам в поисках беглянки. Серая одежда среди голых ветвей терялась, и я уже боялся упустить ее из виду, так и не реабилитировавшись. От чего-то вопрос о ее прощении меня встал так остро, сжав диафрагму, не давая сделать полноценный вздох.

Вот вдали мелькнул знакомый образ и застыл на скамье. Девушка скукожилась, прячась от целого мира. Я перестал торопиться, выравнивая шаг и дыхание, тихо приблизился к незнакомке. Уткнувшись в колени, она плакала и что-то тихо шептала. Молилась, сетовала на жизнь и утрату. Сердце сжалось, наблюдая хрупкую фигурку, запутавшуюся душу и я понял, что в моих силах помочь ей. Осталось решить, как поступить, не нарушая своих же правил.

- Прости меня. Я не имел права с тобой так поступать.

Малолетка медленно подняла голову, взглянув на меня чистыми и доверчивыми глазами и я понял, что становлюсь рабом этих дымчатых облаков.

- Прощены.

- Могу присесть рядом?

- Да, конечно, - опустила ноги на бетонку и расслабилась, следя за моими движениями во все глаза.

- Я составлю договор о временном найме. С испытательным сроком на три месяца.

- Я согласна! – просияла девчонка, готовая кинуться с благодарными поцелуями.

- Не спеши соглашаться и благодарить, - строго посмотрел, и улыбка ее померкла.

Взгляд насторожился. Хм, уже надумывает себе, что потребую взамен. Но я пока еще не скатился до шантажа и растления молодых девушек.

- Я выдвину список своих требований и правил конкретно для тебя. Если к концу трехмесячного срока нас обоюдно устроит сотрудничество, возьму тебя в штат на полный рабочий день и соответствующую зарплату.

- Я Вас слушаю.

- Никаких любовных похождений пока будешь жить при кафе. Ни заигрываний, ни провокаций посетителей. Лишь вежливость и профессиональная грамотность. Знание меню раскладки, алкогольной карты, - тут я скосил взгляд и спросил: - Спиртное употребляешь?

- Пробовала, каюсь. Но самую малость, - честно призналась.

- Ладно, на месте в общих чертах расскажу. Для гостей ты не обязана знать вкус блюд или напитков. Каждому свое. По времени работать свыше нормы ты не можешь. В табеле это зафиксируется соответственно, оплата будет почасовая. Чаевые - как решит коллектив. В одних заведениях общепита чаевые делятся на всех, в других каждый берет себе, что получил свыше за хорошо выполненную работу.

Девушка слушала внимательно, не перебивала и соглашалась со всеми пунктами.

- Тебя как зовут-то, работница? – спросил насмешливо.

- Бажена, - назвалась и скромно улыбнулась.

"Бажать, обожаю, желанная" - говорило ее имя и, глядя на девушку отметил, что имя ей идеально подходит. Девичья непосредственность, доверчивость и милота требовали позаботиться даже сквозь нежелание брать за кого-либо ответственность.

- Талхан Яверович, - представился.

- Я знаю. Спасибо, что согласились меня взять. Когда можно приступить на работу?

- Кафе должно заработать с октября. У тебя санитарная книжка готова?

- Она у меня есть. Я с пятнадцати лет помогала другу семьи на кейтеринге.

- О! Значит быстро войдешь в курс дела. А что с учебой? Техникум?

Тут Бажена опустила взгляд, словно устыдилась и тихо произнесла:

- Я закончила школу в этом году. Поступить никуда не успела. Мама резко заболела и умерла месяц назад. Все приемные комиссии уже закрылись. Да и учиться очно теперь я не смогу. Мне нужно себя как-то содержать. Хочу сначала заработать и тогда решить куда поступать на следующий год.

Мне самому стало грустно. Никогда не испытывая нужду или отсутствие любви родителей, устыдился. Не знал, какие сказать слова, чтобы утешить и облегчить ее боль.

- А другие родственники у тебя есть?

- Тётя. Но она старая и болезненная женщина, сама нуждающаяся в помощи. Если я съеду от нее, она сможет сдать соседнюю комнату отдыхающим и как-то облегчить наше общее содержание.

- Ты сама с Ессентуков?

- Да. Здешняя.

- Ну, тогда договорились. Приходи на днях с документами. Там и скажу точную дату, когда уезжаем в горы и как и где проживать будут сотрудники.

- Спасибо еще раз Вам, Талхан Яверович, - осыпала благодарностью меня девушка.

И я почувствовал себя Дедом Морозом, исполнившим мечту подростка. Надеялся, что, взяв на работу сиротку, не наживу себе проблем. И совсем не думал, куда может завести наши отношения в дальнейшем. А зря.

Бажена.

Ура! Ура! Ликовало мое сердце. И если час назад я погибала от несправедливости, то сейчас снова взмывала птицей в небо, расправляя крылья уверенности и надежды. Надежды, что вселил в меня Хасанов, человек, что взял меня на работу, и я обещала и ему, и себе не подвести. Надежда - какое тонкое и многообещающее чувство. Оно буквально вытягивает тебя из трясины, забвения и безысходности. Всего лишь слово из словаря, но как много в нем глубины и силы.

- Тетя Мария, - радостно оповестила о своем приходе, едва переступила порог нашего домика.

- Да, деточка, - ответила тетушка, с затруднением перемещаясь по жилищу.

Артроз ее обострился с наступлением холодов.

- Какая-то радостная сегодня. Неужели работу нашла?

- Да! – подскочила ближе и обняла родного человека. – Кафе открывается в горнолыжном курорте и меня берут с испытательным сроком.

- Пойдем, присядем, тяжело стоять на больных ногах.

Мы устроились на кухне, я включила чайник, завозилась с приготовлением нехитрого ужина. Сейчас мы экономили на всем, еще не полностью расквитавшись с долгами за похороны матери. Поэтому мне нужна была любая работа. Хотя по документам у меня и существовал отец, но давно потерявшийся из поля нашего внимания. Уехал далеко на вахту, на север и мы уже несколько лет не получали от него вестей. Ни алиментов, ни звонков. Поэтому и надежды я возлагала только на свои силы.

Глава 3. Заявление

Талхан.

Прежде, чем подписывать обещанный договор с девушкой, все же решил позвонить брату, который занимался частной практикой юриста и уточнить, не несу ли я дополнительную ответственность за сироту.

- Давид, ответь честно, мне никакая статья не грозит?

- Талхан…, - протянул имя братец, издеваясь. - Ты с кем связался?

Я объяснил чуть подробнее, признавшись, что уже вселил надежду взять девушку на работу.

- С одной стороны, что сирота - хорошо. Никто не дернется за нее, с другой - если случится прецендент на работе с ее участием, сиротство и юный возраст сыграют против тебя. С другой стороны, девчонке есть восемнадцать. Кстати, ты точно видел её паспорт? Может наврала? Короче: брат, если берешь на себя ответственность, придется следить за девчонкой двадцать четыре часа в сутки.

- Я и без тебя это понимаю. Но немогу ей отказать, иначе предам свое слово.

- Брат, ты случаем не втюрился в малолетку, а? А прикрываешься работодателем, - хохотнул Давид.

- Уверяю тебя, но нет. Я только раз ее видел, когда пришла в офис по объявлению.

- Тогда успехов тебе в проекте по спасению юных девочек и хотел спросить еще: Венера не приревнует? Какие у вас сейчас отношения?

- А разве имеется повод?

Брат промолчал, на этом и распрощались.

Я поморщился, вспомнив про свою девушку. Или не свою. Нас познакомили на чьей-то осетинской свадьбе, усадив рядом, и к вечеру Венера завладела не только местом сбоку от меня, но и вниманием. Не скажу, что был влюблен в нее. На два года младше меня, занимающаяся карьерой фотографа и видеосъемки, не спешила вить семейное гнездо, а я и не особо жаждал в этом участвовать. Встречались иногда, чтобы посетить мероприятия, сходить к друзьям или изредка заняться сексом.

Венера, девушка современных взглядов и девственность для мужа не берегла. К тому же я не был первым. Она предлагала, я брал, но никогда не настаивал. Секс как таковой меня не прельщал, мог подолгу обходиться и без него, над чем частенько потешались друзья, обзывая монахом. Даже кличку мне дали за спиной. А к тридцати годам вообще остыл, и родители уже волновались, боясь, что я у них гей, а Венера лишь ради прикрытия. Когда отец однажды тонко намекнул на мою ориентацию, я рассмеялся, объяснив, что у меня низкая сексуальная потребность, зато высокая социальная ответственность. Ее и прочитало на моем лице юное создание.

Спустя несколько дней Птенчик снова появилась в офисе. Я ждал её раньше, учитывая нетерпение устроиться на работу и уже заволновался: не случилось ли чего? Едва Бажена переступила порог офиса, от сердца отлегло, но тут же напустил на себя серьёзность. Излишняя любезность и мягкость с подчинёнными могла расслабить на раннем этапе службы и дать повод работать спустя рукава.

- Здравствуйте, Талхан Яверович, - просияла Невинность.

Ее безоговорочная вера в меня бежала красной строкой в глазах, и я устыдился. Улыбнулся уголком рта и попросил ее присесть и подать документы.

"Баринова Бажена Олеговна. Уроженка г. Ессентуки Ставропольского края".

И да, ей уже исполнилось восемнадцать лет.

Я выдохнул, расслабляясь. Кивнул, сам себе подтверждая информацию.

Сделал копии документов, вглядываясь в место прописки.

Насколько понимал, жила она в стареньком доме, времен дореволюционных построек. Квартиры на несколько семей. Маленькие комнатушки с туалетом на улице и участок земли полторы сотки. Столик поставить да пару цветников с качелей, вот и все раздолье. Моё благородство порадовалось, что я помогу сироте встать на ноги и в который раз пристыдило за жест с деньгами. Ну с кем не случаются казусы.

- Пиши заявление о принятии на работу, - подвинул лист формата А4. – Мой кадровик составит временный договор до конца года, как будет готов, мы его подпишем.

- А когда мне приступать на работу? – от волнения прикусила губу, ожидая ответа.

Я посмотрел на календарь на стене, прикидывая дату отъезда.

- С середины октября примерно, но точную дату оговорим позже.

Мне показалось или она слегла расстроилась. Интересно чем?

- Хорошо, - тяжело вздохнула. – Я свободна или что-то ещё? – с оттенком грусти посмотрела на меня.

- Не задерживаю, ты можешь идти…, Бажена Олеговна.

Девушка смущенно улыбнулась официальному обращению и, забрав сумку, вышла из помещения.

Теперь перевел дух я. Дело сделано и через пару недель мы всем комплектом двинемся к подножию Софийского хребта, покорять вкус туристов своей стряпней.

Глава 4. Гость

Бажена.

Домой возвращалась на радостях. Даже позволила себе маленькое простое мороженое. Немного расстраивало, что работать я начну не завтра, а зарплату получу спустя месяц и как прожить его без средств - ломала голову. Пенсии тетушки едва ли хватало свести концы с концами.

Придя домой, подала объявление на Авито о сдаче жилья и предоплате. Если кто-то пожелает раньше, чем я съеду, тогда поставлю раскладушку в комнате тети, уступив свою комнату гостям.

На следующий день взялась за генеральную уборку. Помыла потолки, подклеила отставшие обои, покрасила радиаторы отопления. Тюль заменила на плотные новые шторы, которые мы привезли со съемной квартиры, в которой жили с мамой до её болезни. Мама надеялась, что я подрасту и, начав работать, возьмем ипотеку и выкупим её или купим комнату в похожем доме, что у тети, но коварная болезнь порушила наши планы.

Вспомнила маму и слезы заструились по щекам, непроизвольно, застилая обзор, размывая предметы. И сколько я не смахивала их, слезы не прекращались, словно горная река вышла из берегов, превращаясь в водопад. И если бы не настойчивый стук в дверь, то чуть позже перешли бы в истерику. Тетя Мария смотрела телевизор и сама двери никому не открывала, если не ждала гостей, да и шла она долго.

- Теть, я открою сама, - крикнула ей из спальни.

Кто бы это мог быть? Гостей мы не ждали, а окна, как назло, выходили во двор. Может насчет жилья? Хотя спустя сутки после объявления маловероятно.

Поспешно вытерла слезы, поплескала холодной водой на лицо из-под крана. Косынку оставила на голове, сейчас там колтун образовался и не хотелось показаться в таком виде, даже соседкам. Осмотрев внешний вид себя в стареньких, но целых трико и такой же футболке, нашла вполне подходящим, поспешила открыть дверь. Нацепив излишнее радушие на лицо, отодвинув щеколду, распахнула дверь и потеряла дар речи: на пороге стоял Он - мой работодатель.

Сердце заколотилось, как у зверушки. От неожиданности, от испуга. Что могло привести его на порог моего дома? Откуда он узнал, где я живу? Ах, да, паспорт же видел. И следом тревожная мысль, отбирающая надежду: он пришел сообщить, что не может принять меня на работу!

Я невольно содрогнулась.

- Здравствуй, пригласишь в дом? – вежливо спросил Талхан Яверович.

Я все еще не могла прийти в себя от визита мужчины, стояла в проеме дери, хлопая глазами словно дундучка, позабыв о правилах гостеприимства.

- Да, здравствуйте, проходите, - тихо проговорила, освобождая проход. – Простите, что я так одета, уборкой занимаюсь.

- Это ты прости, я же без предупреждения.

Хасанов, разулся на вытертом коврике, оставив свои дорогущие натертые до блеска ботинки и прошел вглубь дома. Одетый в темно-серый пиджак и классические джинсы, он плохо вписывался в скудную обстановку нашего жилища. Мне стало стыдно за свою бедность и за то, что он видит, как я живу. А впрочем, если работодатель пришел сообщить мне плохую новость, то не имело значения, что он обо мне подумает.

Я указала ему на кухню, беспокойно соображая, не оставила ли грязную посуду на столе или неубранный хлеб. Но, к счастью, я волновалась зря.

Талхан оглядел маленькую комнату, в которой умещался обеденный стол на три места, гарнитур из четырех предметов, холодильник и электрическая плита. Я считывала его впечатления от увиденного, боясь найти в них отвращение или глубокую жалость. Оба чувства находила унизительными и внутренне настроилась отразить его осуждение, но мужчина лишь кивнул головой и, посмотрев мне в глаза, задал вопрос:

- Ты одна дома или с тетей?

- С тетей.

- М-м-м, хорошо, я по делу вообще-то.

Сердце вновь набирало обороты, мысль об отказе в должности замаячила перед глазами и слезы невольно проступили снова.

- Бажена, ты что, плакала? – наклонился ко мне заглядывая в лицо. – Что-то случилось?

- П-простите, - шмыгнула носом. - Все хорошо, Вы присаживайтесь. Может чай заварить или кофе? – спешно соображая, чем можно угостить такого важного гостя.

- Послушай, перестань суетиться, - неожиданно схватил меня за запястье, и я замерла, вытаращив глаза.

Он перевёл взгляд на наши ладони и резко отнял свою, будто обжегся.

- Извини, неожиданно вышло, - поднял ладони вверх, посылая кривую улыбку. – Женские слёзы на меня чрезмерно волнительно действуют.

Тут из соседней комнаты медленно вышла тётя и, увидев незнакомца на кухне, ахнула.

Талхан Яверович обернулся и выдержанным бархатным голосом поприветствовал родственницу:

- Простите, что напугал Вас, я - Талхан. Ваша племянница ко мне на работу устраивается.

- Мил человек, вы присаживайтесь, в ногах правды нет, – и следом обратилась ко мне. - Женка, чаем угости гостя, варенье айвовое и персиковое достань.

- Да что Вы, не стоит беспокоится. Я на минуту, по делу заехал, - уже заволновался потенциальный работодатель, или уже нет?

- Ну присядьте хоть, - улыбнулась ему, а мне с укором. - Невежливо как, Бажена, парень стоит.

- Хорошо, тёть Маш.

Тетя напоследок оценивающе взглянула на Хасанова и скрылась в соседней комнате.

Мы проводили ее взглядом и посмотрели друг на друга. Гость чувствовал неловкость, а я снова задала вопрос себе о причине визита и, не выдержав тяготы раздумий, произнесла его вслух.