Хрустальная клетка. Война за Мили

— Понимаю.

— Нет, ни черта ты не понимаешь! — сорвалась я. — Если я подниму эти архивы, система зажжет красный свет. Нас обоих пустят в расход. Тебя, меня — без разницы. Мы автоматически попадем в списки на ликвидацию как изменники Родины! Это билет в один конец, Макс. Самоубийство!

— Ясно, — его голос даже не дрогнул. — Забудь, что я звонил.

В трубке раздались короткие гудки. Он просто бросил трубку.

— Сукин сын... — выдохнула я, бросая трубку на стол.

Я отвернулась к окну, до хруста обхватив себя руками за плечи. Сердце колотилось как бешеное, отдавая болью в висках. Хотелось закричать. И я закричала, со всей силы ударив кулаком по стене:

— Да отстань ты от меня! — мой сорвавшийся голос эхом разлетелся по пустой кухне. — Оставь меня в покое! Убирайся из моей головы, Макс! Убирайся из моего гребаного сердца!!!

В голове пульсировала холодная логика: забыть этот звонок. Вычеркнуть Макса из памяти. Жить дальше.

Но перед глазами внезапно вспыхнула картина той проклятой ночи. По строгому «Протоколу Омега» он должен был вытащить только актив — Мелиссу. Остальные были расходным материалом. Он мог бросить меня там. Мог позволить Артуру умереть, и тогда годы моего внедрения и всё задание пошли бы прахом. Но Макс не стал играть по правилам конторы. Он спас и меня, и вытащил живым Артура, рискуя собственной шкурой.

А еще… я солгала ему тогда в палате. Солгала о том, как Мили ушла на самом деле. Она не бросала его, ею просто в очередной раз виртуозно манипулировали. Да, это было жестоко с моей стороны. Но в битве за мужчину, которому теперь принадлежало мое сердце, я бы сделала это еще раз. Точно так же, как сама Мили поступила с Игорем ради встречи с Максом на набережной. В конце концов, мой метод оказался куда гуманнее: благодаря моей лжи она осталась с любящим мужчиной, а Игорь теперь гниет в черном мешке где-то в безымянной яме.

У меня был перед ним долг. Долг, который не вписывался ни в один устав. Сам того не желая, он влюбил в себя нас обеих — и Мили, и меня. И теперь я сходила с ума. Могла ли я отпустить его на верную смерть? Ответ был очевиден.

— Идиот, — прошептала я в темноту. — Конченный кретин! Ты же сдохнешь в первый день.

Я рванулась в коридор, на ходу натягивая кожаную куртку и хватая со столика ключи от машины. Я должна была его остановить. Любой ценой.

***

Макс

Я сидел за пустым столом и протирал детали пистолета без серийных номеров. Шрам мерил шагами кабинет, как заведенный маятник. Его тяжелое дыхание было единственным звуком, нарушающим тишину.

— Поехали со мной, брат, — спокойно произнес я, загоняя патроны в магазин.

— Нет, — отрезал Шрам, останавливаясь и тяжело опираясь руками о стол. — Это бред, Макс. Я готов был идти за тобой в ад по приказу. Но идти против конторы, стрелять в своих же ради личной вендетты и бабы, которая…

Дверь кабинета распахнулась с такой силой, что ударилась ручкой об стену.

На пороге стояла Катя. Не та покорная горничная Марта с опущенными глазами, а оперативница. Её глаза метали молнии.

— Ты совсем мозги отбил, Пепел?! — с порога крикнула она, быстрым шагом сокращая расстояние до моего стола. — Решил поиграть в одинокого мстителя? Комиксов перечитал в детстве?

Я даже не поднял на нее взгляд. Вставил магазин в рукоять пистолета и передернул затвор. Звонкий лязг металла эхом отскочил от стен.

— Катя, привет, — хмуро бросил Шрам, делая шаг к ней. — Сейчас не лучшее время. Уходи, пожалуйста. Это не твоё дело.

— Заткнись, Костя! — рявкнула она, не глядя на него. Она ударила ладонями по моему столу, заставляя меня наконец поднять глаза. — Ты собрался сдохнуть, Макс? Ответь мне! Собрался положить свою жизнь ради дряни, которая перешагнула через тебя, истекающего кровью, и послушно прыгнула в койку к убийце твоих братьев?!

Слова Кати били точно в цель, в самое больное, но я ничего не почувствовал. Броня Демона была непробиваемой.

— Это мое дело, Катя, — мой голос был тихим и мертвым. Я смотрел в ее горящие гневом глаза с абсолютным спокойствием. — Я найду Влада. Если не дашь наводку ты, я найду тех, кто даст. Я пойду вслепую, переверну всю эту сраную планету, но я доберусь до его горла и перережу.

Катя смотрела на меня несколько долгих секунд. Ее грудь тяжело вздымалась. Она искала в моих штормовых глазах хотя бы каплю сомнения, искру прежнего Макса, но видела лишь что-то черное и безумное.

Она вдруг как-то надломилась. Плечи опустились, а в глазах блеснули злые, бессильные слезы. Она поняла, что меня не остановить.

— Ладно, — выдохнула она, сунув руку в карман куртки. На стол со стуком упала крошечная черная флешка. — Здесь всё. Финансовые потоки Артура, которые он перехватил, номера чартерных рейсов, фальшивые личности. Ищи.

— Катя, какого хера?! — взорвался Шрам. Он схватил ее за предплечье, разворачивая к себе. Его лицо исказилось от ярости и чего-то еще, глубоко спрятанного. — Ты понимаешь, что ты наделала?! Ты подписала себе приговор! Ты пойдешь в расход из-за его больной одержимости!

— Отпусти, — она жестко выдернула руку. — Я отдаю долг.

Катя снова посмотрела на меня.

— За эту флешку я, возможно, очень дорого заплачу. Ты мне должен, Пепел. Вернись оттуда живым. И если меня закроют, я надеюсь, ты так же одержимо будешь вытаскивать и меня.

Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и вышла из кабинета. Дверь тяжело захлопнулась за ней, оставив нас со Шрамом в напряженной тишине.

Костя стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Его кулаки были сжаты до хруста. Я знал, что он добивался ее с того самого дня в бункере. И я знал, как сильно его сейчас рвет на части от того, что она рискнула всем ради меня.

Он медленно повернулся ко мне.

— Я не поеду с тобой, Пепел, — процедил он сквозь зубы. — Я не буду смотреть, как ты хоронишь себя из-за мести и этой Мили.

Шрам подошел ближе к столу, нависая надо мной.

— Но здесь… на этапе подготовки. Стволы, логистика, транспорт — бери всё, что нужно. С одним условием.

Его взгляд стал тяжелым, как свинец.

— Ты не впутаешь Катю ни во что за пределами этой комнаты. Если за ней придут безопасники — ты возьмешь всё на себя. Она не пойдет под пулю из-за твоей вендетты.

Я убрал пистолет в кобуру и твердо посмотрел в глаза единственному другу, который у меня остался.

— Обещаю.

ГЛАВА 3. Шагающие в тень

Катя

Скрипучая входная дверь неприметного бара недалеко от моей квартиры лязгнула за моей спиной, заглушая шум вечернего города. Идеальное место для тех, кому нужно заглушить мысли. Сейчас мне нужно было именно это.

Я прошла к барной стойке, чувствуя, как мелко дрожит все мое тело. Выдержка разведчицы дала трещину там, в кабинете, когда я бросила эту проклятую флешку на стол перед Максом.

За стойкой скучал бармен — здоровый лысый мужик, оценивающий состояние посетителей. Моё состояние он оценил безошибочно.

— Привет, Катя. Чего покрепче? — спокойно глядя мне в глаза, произнес он.

— С твоим талантом, Ваня, нужно не пойло разливать, а психологию преподавать, — криво усмехнулась я, опускаясь на высокий стул. Мой голос звучал глухо, словно чужой. — Давай.

Бармен оценивающе посмотрел на мое бледное лицо.

— Рюмку? Или сразу бутылку?

— Бутылку, — раздался за моей спиной знакомый низкий голос.

Я напряглась, но даже не обернулась. Костя. Конечно, он пошел за мной.

— Уйди, Костян, — устало выдохнула я, глядя прямо перед собой на ряды бутылок. — Пожалуйста. Я хочу просто побыть одна.

— Не сегодня, Катя, — он подошел вплотную, положил тяжелую руку мне на поясницу и властно, но без грубости, направил в сторону зала. — Дружище, принеси виски и два стакана. Вон за тот угловой.

Спорить не было ни сил, ни желания. Я позволила ему увести себя в темный угол бара, подальше от посторонних глаз. Мы сели друг напротив друга. Через минуту Ваня принес бутылку с жидкостью слегка золотистого цвета и рядом поставил два стеклянных стакана. Костя молча открыл бутылку, щедро плеснул виски в оба стакана и придвинул один ко мне.

Я залпом выпила половину. Обжигающая волна прокатилась по горлу, немного расслабляя стянутые узлом нервы. Костя к своему стакану даже не притронулся. Он смотрел на меня тяжелым, упрекающим взглядом.

— Зачем ты это сделала? — наконец нарушил он тишину. В его голосе сдерживаемая ярость смешалась с отчаянием. — Зачем ты даешь ему эту возможность? Катя, не вмешивайся в это. Он одержим. Макс сейчас не соображает, он просто слепое орудие собственной мести.

— Думаешь, я хочу, чтобы он уехал? — я горько усмехнулась, крутя в руках наполовину пустой стакан. — Думаешь, мне нравится смотреть, как он собирается прыгнуть в бездну своей ярости?

— Тогда на хера?!

— Потому что я запуталась, Костя! — я подалась вперед, переходя на яростный шепот. — Потому что меня сжирает чувство вины. Я солгала ему, понимаешь? Солгала про Мили!

Шрам нахмурился.

— Я сказала ему, что она ушла сама. Что бросила его, — слова давались тяжело, как камни, застрявшие в горле. — Я скрыла то, как ею манипулировали. Я убила в нем надежду, чтобы он перестал рваться к ней и просто выжил. Это был мой собственный прагматичный расчет. Расчет на стального Волкодава, который вдруг умудрился разбудить во мне... сентиментальную идиотку. — Я усмехнулась, сверля взглядом янтарную жидкость. — Но всё оказалось куда сложнее. А теперь он из всех возможных людей обращается за помощью именно ко мне. И знаешь почему, Костя? Потому что он мне верит! Верит той самой дряни, которая хладнокровно солгала ему, когда ему нужен был хоть один гребаный луч надежды, чтобы не рухнуть во тьму. И знаешь, что самое паршивое? Мне кажется, это я его в эту тьму и столкнула.

Я сделала еще один большой глоток. Виски больше не обжигал, оставляя лишь горечь.

— Без моей помощи он сдохнет там в первый же день, — тихо добавила я. — Думаешь, я себе это когда-нибудь прощу? Нет. А вот если я помогу... если он доберется до Влада, выживет и снова спасет её...

— Он узнает правду. Узнает, что ты ему все это время врала. — мрачно закончил за меня Шрам.

— Да. И тогда он вернется за мной. И, зная не Макса, но Пепла… последствия для меня будут катастрофическими. Я стану для него предателем.

Костя вдруг резко подался вперед. Его огромная ладонь накрыла мою руку, сжимающую стакан. Хватка была горячей и твердой.

— Я не дам ему тебя тронуть, — отчеканил он. Каждое слово звучало как присяга. — Пусть только попробует. Я встану между вами. Между братом и той, кто сделал из меня сентиментального идиота, Катя. Я не дам ему тебя обидеть.

Я посмотрела в его глаза, полные решимости, и вдруг почувствовала странную нежность.

— Глупый, — тихо сказала я, осторожно высвобождая свою руку. — Я не за себя боюсь. Я боюсь за него.

В глазах Шрама мелькнула боль. Он откинулся на спинку дивана, тяжело дыша.

— Твою мать, Катя… — вырвалось у него хриплое. — Неужели ты не видишь?

— Не вижу чего?

— Как ты мне нравишься! — он почти сорвался на крик, но вовремя понизил голос. — Как меня выворачивает наизнанку от того, что ты рискуешь собой ради человека, который смотрит только в прошлое и вычеркнул свое будущее! Как я хочу быть рядом с тобой, защищать тебя, забрать из всего этого дерьма!

Повисла тяжелая пауза. Слышно было только гудение старого холодильника за барной стойкой. Я спокойно посмотрела на него, не отводя взгляда.

— Костя. Я разведчица, — ровным тоном произнесла я. — Я читаю людей за секунды. Неужели ты думаешь, я могла этого не видеть?

Он замер, явно обескураженный моей прямолинейностью. В его глазах читалось непонимание: если видела, то почему так равнодушна? Почему молчала?

— Дело не в тебе, — вздохнула я, чувствуя, как алкоголь наконец-то начинает приятно туманить голову. — Дело во мне. Мне надо разобраться с Максом. И с собой. Я должна закрыть этот гештальт, отдать этот долг. Иначе я просто не смогу жить дальше.

Я наклонилась над столом, глядя прямо в его растерянные глаза.

— Если он найдет свою Мили… и если в итоге он не прибьет меня за ту ложь, — на моих губах появилась слабая, полушутливая улыбка, — я рассмотрю вариант с твоими ухаживаниями, Шрам.

Костя моргнул, переваривая услышанное.

— И даже, — добавила я, чуть понизив голос, — может быть, отвечу взаимностью. Если ты будешь достаточно убедителен.

Лицо Кости преобразилось. Усталость и злость исчезли, уступив место какому-то звериному, жадному блеску в глазах. Он подобрался, как хищник перед прыжком.

— Я буду самым убедительным в твоей жизни, Катя, — прорычал он. — Обещаю.

— Время покажет, Костик. — легко ответила я.

Я поднялась из-за стола, прихватила за горлышко недопитую бутылку виски и, прежде чем он успел что-либо сказать, наклонилась. Мои губы легко коснулись его щеки — прямо там, где грубый шрам пересекал кожу. Это было мимолетное прикосновение, но я почувствовала, как Костя весь напрягся, словно через него пропустили ток.

— Заплати за выпивку, герой, — бросила я и направилась к выходу.

Я прекрасно понимала, какой дикий огонь только что разожгла в сердце этого мужчины. Но проблема заключалась в том, что в моем собственном такой же разрушительный пожар полыхал ради совершенно другого человека — того, кто прямо сейчас отчаянно во мне нуждался.

***

Ночной воздух ударил в лицо прохладой, но совсем не протрезвил. Я шла медленным прогулочным шагом по темным улицам в сторону своей конспиративной квартиры, периодически прикладываясь к горлышку бутылки. Виски туманил разум все сильнее, но мысли не отпускали. Я, лучшая выпускница своего курса, аналитик, разведчица, только что своими руками запустила такую цепную реакцию, которая может уничтожить нас всех.

До двери моего подъезда оставалось пройти один темный переулок. Алкоголь сделал мои ноги ватными, а бдительность — непростительно притупленной. Я заметила их слишком поздно.

Четверо. Обычная уличная шваль, тусующаяся у круглосуточного ларька.

— Опа, какие люди, — хрипло протянул один из них, перегораживая мне дорогу. От него разило перегаром. — Красоля, а что мы в одиночестве бухаем? Поделишься пойлом? А заодно и постелькой. Ночка прохладная будет, а мы ребята горячие, согреем.

Остальные трое заржали, беря меня в полукольцо.

— Съ*бись в туман, животное, пока я тебе яйца через горло не выбила, — дерзко бросила я, пытаясь обойти их.

Ублюдок зарычал, его грязная ладонь метнулась к моей груди. Я не стала сопротивляться. Позволила ему грубо сжать ткань куртки.

— Ну как, нравится? — почти промурлыкала я, глядя прямо в его мутные, налитые похотью глаза.

Его наглая ухмылка стала шире. Тело заметно расслабилось, почувствовав легкую добычу.

— Вот так бы сразу, — довольно хмыкнул он, обдавая меня зловонным дыханием. — А то вы*бывалась тут...

— Запомни это ощущение, — холодно бросила я. — И еще вот это…

В следующую секунду я со всей дури впечатала колено ему в пах. Ублюдок издал жалкий, сдавленный писк, выпустил меня из захвата и медленно спустился вниз, свернувшись калачиком.

— Ах ты ж сука! — взревел второй, бросаясь на меня.

Я рванула вперед. Бежать было тяжело, асфальт словно плыл под ногами. Двести метров до подъезда я считала километрами. В квартире лежал табельный пистолет — мое спасение. Но дыхание уже сбивалось. Я влетела на крыльцо, судорожно хлопая по карманам в поисках ключей, и поняла, что не успеваю.

Они нагнали меня у самой двери. Тяжело дыша, трое ублюдков отрезали путь к отступлению.

Я размахнулась и с силой ударила бутылкой о кирпичную стену. Звон стекла распорол ночную тишину. В моей руке осталась острая, неровная «розочка». Я встала в боевую стойку, чувствуя, как адреналин окончательно вытесняет алкоголь.

Из-за спин троицы, тяжело прихрамывая вынырнул первый. Тот самый, с отбитыми шарами.

— Ну давай, тварь, порежь нас, — процедил он, бледный от боли и злости, подбирая с земли увесистый кусок битого кирпича.

— Эй, пошли нахрен отсюда! — донесся сверху возмущенный мужской крик из приоткрытого окна второго этажа. — Я сейчас копов вызову!

— Завали е*ало, или я сейчас поднимусь и сам тебя вызову! — рявкнул второй ублюдок, задирая голову. Окно тут же трусливо захлопнулось.

— Может, тогда все-таки по одному? — с ледяной издевкой бросила я, перехватывая стеклянное горлышко поудобнее. — Я же, как-никак, леди.

— Вела бы себя как леди, сейчас бы стонала подо мной в койке, — выплюнул первый, сжимая свой кирпич. — А теперь поздно барахтаться, сучка. Сейчас мы тебя...

Он не договорил.

Из темного провала подъезда, прямо за моей спиной, бесшумно выскользнула высокая тень. Я даже не успела обернуться, как Макс оказался передо мной.

— Мужики, такая красотка… может, поделитесь? — лениво протянул знакомый голос с пугающе спокойными, почти скучающими нотками.

— Слышь, проваливай пока цел. Не твое дело, — огрызнулся второй ублюдок.

— Да ладно вам, бабеха с характером, всем хватит. Надо делиться. — Макс подошел к ним ближе и развернулся ко мне лицом. — Леди, вы не против, если я начну первым?

Я непонимающе уставилась на него. В моем затуманенном алкоголем и адреналином мозгу его извращенная игра никак не укладывалась.

— Ч-что?.. — только и смогла выдавить я, растеряв весь свой боевой запал.

Первый ублюдок, тот самый, с кирпичом, злобно оскалился и грубо схватил Макса за плечо.

— Слышь, ты, какого...

Больше он не сказал ни слова.

Макс перехватил руку на своем плече, и в ночной тишине раздался сухой, тошнотворный хруст ломающейся кости. Ублюдок дико заорал, роняя кирпич.

Второй нападающий ринулся вперед, но тут же получил сокрушительный удар в челюсть. Хруст кости смешался с булькающим стоном, и мужик отлетел к стене, мгновенно обмякнув.

Макс плавно перехватил мою дрожащую руку, легко и почти нежно забрал у меня разбитую горловину бутылки. Третий только дернулся в нашу сторону, но Макс с жестокой, ледяной расчетливостью уклонился от летящего ему в голову кулака и всадил стеклянную «розочку» прямо ему в бедро, с хрустом провернув ее там.

Крик боли разорвал улицу. Нападавший рухнул на колени, заливая асфальт кровью. Четвертый, увидев, как за пару секунд расправились с его дружками, развернулся и дал деру так, что засверкали пятки.

Макс спокойно посмотрел на убегающего, затем перевел взгляд на стонущих на асфальте.

— Вызывай патруль и скорую, пока кто-то из них не откинулся. — бросил он мужику в окне, который наблюдал за происходящим.

Зрелище было жуткое. И в центре этого кровавого беспредела стоял он, точнее лишь тень того Макса, выдержка которого сразила меня в особняке Артура.

Он повернулся ко мне, словно мы случайно встретились в парке.

— Прогуляемся?

Меня мелко трясло от пережитого адреналинового скачка в коктейле с отпускающей алкогольной эйфорией.

— К черту прогулки, — выдохнула я, дрожащими руками открывая магнитный замок. — Заходи.

Мы поднялись в квартиру. Я не стала включать основной свет, ограничившись тусклым бра в коридоре. Макс стоял посреди комнаты, огромный, мрачный и какой-то… пустой. Словно из него выкачали всю жизнь, оставив лишь оболочку, наполненную ненавистью. Он пришел сюда до инцидента. Значит ждал меня.

— Извини, — вдруг глухо произнес он. — За то, что попросил тебя копаться в архивах. За то, что, возможно, крупно тебя подставил.

Я прислонилась к холодной стене, скрестив руки на груди. Внутри меня бушевал ураган противоречивых чувств. Я была безумно благодарна ему за спасение — эти мрази в подворотне точно бы меня изувечили. Но то, КАК он это сделал... Эта показательная, звериная жестокость пугала до чертиков. Передо мной стоял не тот благородный воин, который когда-то нарушил приказ ради спасения людей, а безжалостный палач, готовый крушить и ломать. Я не стала устраивать публичных истерик и рассыпаться в словах благодарности. Я понимала, что он оказался здесь и устроил кровавую баню вовсе не ради того, чтобы стать моим героем-спасителем.

— Зачем ты пришел, Макс?

— Попрощаться, — он поднял на меня свои штормовые глаза. В них больше не было того командира, которого я знала. — Если что-то пойдет не так, вся вина будет на мне. Я стану официальным ренегатом. Предателем. Дальнейшее общение со мной для тебя — это приговор. На меня будет охота. Я ухожу, Кать.

Хотела ли я зарыдать и бросится ему на шею? Да! Хотела ли я вышвырнуть его из своей квартиры и из жизни? Да! А может взять табельный пистолет и самой пустить ему пулю в лоб? Сто раз да! Но все, что я смогла - это спросить…

— Куда?

Он вкратце изложил мне свои планы. Расшифровка данных, вычисление местоположения, перелет, левые документы, проникновение. И всё в одиночку!

Я слушала его, и внутри меня всё холодело. Мой аналитический ум быстро просчитал вероятности. И тут хваленая выдержка наконец дала сбой. Слишком много дерьма произошло за этот вечер.

— Это не просто самоубийство, Макс! — мой голос сорвался. Я шагнула к нему, вскидывая подбородок и чувствуя, как внутри закипает жгучая ярость. — Это эгоизм чистой воды! Ты безрассудный, глупый ублюдок!

Он молчал, глядя на меня своими непроницаемыми глазами.

— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь со всеми нами?! — я почти кричала, с силой ткнув указательным пальцем в его каменную грудь. — Ты топчешь мои чувства, оставляя меня с этим дерьмом и чувством вины один на один! Ты предаешь Костю, который прямо сейчас воет от бессилия, потому что теряет брата! Но знаешь, что самое мерзкое в твоем «гениальном» плане? — я зло усмехнулась, задыхаясь от нахлынувших эмоций. — Ты оставляешь без отца свою собственную дочь. И ради чего?! Ради призрака женщины, которая сама сделала свой выбор?! Ты просто ищешь красивый повод сдохнуть?!

Я снова врала о ней, но уже не прагматично. Чувства били через край. Эмоции хлестали по всему телу. Но он… Он даже не моргнул. Мои слова, которые должны были распороть его заживо, отскочили от него, как пули от бронежилета. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Значит, сдохну, — всё так же равнодушно пожал он плечами.

Я смотрела на него, пытаясь найти хоть остаток того здравомыслия, за которое так ценила его. Но поняла, что это бесполезно. Всё его хладнокровие, которое давало сбой еще в особняке при общении с Мелиссой, сейчас окончательно исчезло за непроницаемым покровом гнева. Он был одержим.

Я шагнула к нему, сократив расстояние, и бесцеремонно, крепко обняла его. Он даже не шелохнулся, его мышцы были твердыми как камень.

— Проваливай, Макс, — прошептала я ему в плечо, борясь с подступающим к горлу комом. — Уж лучше бы меня пустили по кругу те ублюдки в подворотне, чем я буду стоять над твоим пустым гробом. Ведь твое тело там даже искать не будут.

Я отстранилась и указала на дверь. Он молча кивнул, развернулся и вышел, растворившись в темноте подъезда так же тихо, как и появился.

Замок щелкнул. Я сползла спиной по двери, обхватив колени руками. По щеке скользнула злая, горячая слеза. Он снова пошел умирать, как тогда в бункере. Но в глубине души, сквозь страх и логику, я уже кристально ясно понимала одну вещь.

Так просто я его не отпущу.

***

Мили

С момента нашего тяжелого разговора на кухне прошло три дня. Три бесконечных, тягучих дня, похожих один на другой как две капли воды.

Единственным моим утешением и спасением от сводящих с ума мыслей стала огромная библиотека на втором этаже. Я поглощала книги одну за другой. Романы, исторические трактаты, детективы — мне было всё равно, лишь бы буквы складывались в слова, заглушая тревожные мысли в моей голове. Чтение было единственным занятием, которым я могла заниматься в одиночестве.

Любая попытка выйти в сад тут же сопровождалась появлением Влада, который словно материализовывался из воздуха, брал меня под руку и начинал играть роль идеального, заботливого мужа. Если же он был занят, за моей спиной неизменно вырастала молчаливая фигура человека из его личной охраны. Его «тени», как я их про себя называла.

Связи с внешним миром у меня не было. Ни телефона, ни телевизора с новостными каналами. На мою робкую просьбу дать мне хотя бы планшет с выходом в сеть, Влад ответил мягким, но непререкаемым отказом, сославшись на то, что это небезопасно. «Хакеры Артура не дремлют, милая. Один клик, случайный слив геоданных — и они нас найдут», — сказал он тогда. Звучало убедительно, но внутри меня всё равно нарастала тревога.

Влад почти всегда находился на вилле. Он часами запирался в своем кабинете с высоким, смуглым итальянцем по имени Алессандро. Влад называл его просто Алекс. Алессандро был итальянцем с русскими корнями, поэтому, в отличие от Влада, безупречно владел обоими языками. Охрана на вилле состояла в основном из местных итальянцев, которые с трудом понимали по-русски, хотя и вынуждены были его учить — таков был жесткий приказ Алессандро. Я видела, с каким подобострастием вооруженные люди относятся к Алексу, и понимала: он здесь не просто друг или гость. Он был полноправным управляющим Влада, его правой рукой по какому-то очень серьезному и, скорее всего, очень темному бизнесу. Они целыми днями обсуждали какие-то схемы, поставки и цифры.