Теремок. Перезагрузка

— Вы забыли про Лягушку, — подсказал Ёж.

— А у Лягушки-квакушки просто была любовь к сырости, — ответил я и приподнялся с пня.

В норе повисла тишина, нарушаемая только тиканьем капель с потолка — там наверху всё ещё шёл затяжной дождь.

— И что теперь? — поникшим голосом спросил Барсук.

— А теперь самое время выслушать главного подозреваемого. Того, кто на самом деле был в теремке, когда он обрушился. Пойдёмте, Игнатьич. Нас ждёт Медведь.

Признание Михал Потапыча

Медведь Михал Потапыч, вопреки ожиданиям, встретил нас не рычанием и не попыткой к бегству, а глубоким, почти философским вздохом — он давно уже смирилось со своей репутацией главного лесного разрушителя.

— Ну наконец-то, — рыкнул он, устраиваясь поудобнее на пригорке. — А то все меня уже осудили, а спросить толком никто и не удосужился.

— Так расскажите, как всё было, — попросил я, присаживаясь рядом с ним.

— Иду я мимо поляны, никого не трогаю, — начал Медведь неторопливо, как и подобает зверю его комплекции. — И вдруг чую — мёдом пахнет. Да так сильно, словно прямо в этом теремке пасека завелась. Я, естественно, заинтересовался. Подошёл, стучу, спрашиваю вежливо: «Терем-теремок, кто в тереме живёт?» Они мне все по очереди представились — Мышка, Лягушка, Лиса, Волк. Спрашиваю: «А можно и мне с вами?» Они говорят: «Пожалуйста, входите. Только тесно у нас, поэтому поосторожнее».

— И вы попытались быть осторожным?

— Ещё как попытался! — Медведь возмущённо взмахнул лапой. — Я легонько привстал на пороге, чтобы протиснуться боком, аккуратненько так: сначала одна лапа, потом другая. А тут — трах — бабах! — весь угол и скособочился. Ну а дальше, сами понимаете, уже как снежный ком: одна стена потянула за собой другую, крыша просела, и всё, поминай как звали.

— То есть вы не ломали теремок специально? — спросил я.

— Конечно нет! — обиделся Медведь. — Я что, по-вашему, совсем без совести? Если бы я хотел что-нибудь сломать, я бы хоть предупредил.

Игнатьич тихо прыснул.

Медведь обернулся к нему.

— Смешно тебе?

Ёж тут же сделал вид, что это не он. Очень выразительно сделал вид. Даже слишком.

— Извините, — быстро буркнул он.

— Ну-ну, — проворчал Медведь.

Я решил не зацикливаться на неловкости.

— Хорошо, Потапыч. Нам надо записать ваши показания официально, поэтому спрошу повторно для протокола.

— Ну спрашивайте, если положено. Язык-то не отсохнет.

— То есть вы утверждаете, что дом обрушился не потому, что вы сели на него, а потому, что он был изначально ненадёжен?

— Филиппыч, дорогой, — Медведь посмотрел на меня с неожиданной обидой, — да я двадцать лет в этом лесу живу и на что только не садился за это время: и на пни трухлявые, и на старые коряги, но ни разу ничего подобного не случалось. А тут стоило только лапой о порог опереться — и всё в труху. Дом-то, если честно, ещё до меня шатался. Слышал я, как брёвна поскрипывали от ветра, когда я подходил.

Я кивнул. Всё сходилось идеально, как хорошо пригнанные половицы.

— Последний вопрос, Михал Потапыч. Вы знали, что мёд, которым пропахли стены, был из ваших собственных запасов, хранившихся в овраге?

Медведь застыл с открытой пастью, что при его размерах производило особо сильное впечатление.

— Моим?! — взревел он так, что с ближайших деревьев посыпались листья. — Так вот куда пропала банка! Я-то, грешным делом, на Барсука подумал: спёр, когда приходил ко мне с советом сменить место жительства.

— Вы, Михайло Потапыч, не так уж далеки от истины. В некотором смысле... — усмехнулся я, — Без Барсука здесь не обошлось.

Развязка на поляне у Кривой Берёзы

Мы собрали всех участников этой истории на той же поляне, где всё началось — традиция, без которой ни один уважающий себя детектив не считает дело закрытым. Мышка нервно теребила хвост, Лягушка сидела с гордо поднятой головой, Заяц дрожал даже без видимой причины, Лиса скучающе разглядывала облака, Волк держался особняком, Барсук пытался выглядеть максимально незаметным, а Медведь навис над всей компанией, как грозовая туча над пикником.

— Итак, — начал я, чувствуя привычное удовольствие от момента, когда все нити расследования сплетаются в один аккуратный узел, — теремок разрушился не по чьей-то одной воле, а благодаря целой цепочке решений, каждое из которых по отдельности казалось совершенно безобидным.

Я обвёл всех взглядом.

— Мышка-норушка, поселившись первой, решила, что чем больше защитников у дома, тем безопаснее, и с подачи Лисы задумала план, как приманить самого сильного зверя, чтобы он взял теремок под свою опеку.

Мышка виновато опустила глаза.

— Лягушка выбрала это место из-за близости к ручью, не подумав, что сырость медленно, но верно подтачивает нижние венцы сруба. Впрочем, никакой вины в этом за ней нет.

Лягушка квакнула в знак согласия.

— Заяц тоже ни при чём. Да и не было его в теремке в момент разрушения. Но он единственный честно рассказал мне всё, что видел и слышал, хотя и перепутал малость.

Заяц просиял от неожиданной похвалы и тут же снова сжался, будто испугался собственной радости.

— Лиса разведывала теремок три дня не из праздного любопытства, а потому, что уже тогда прикидывала, стоит ли овчинка выделки в прямом смысле слова, ведь именно она в итоге подписала страховой договор от лица всех жильцов. И могла бы затем спокойненько поделить страховую выплату с Барсуком, а вы ни сном ни духом и не знали бы, что всем жильцам что-то причитается.

Лиса состроила на мордочке хорошую мину при плохой игре: простите, мол, меня, пойманную на деловой предприимчивости, вполне законной, между прочим.

— Волк, вопреки слухам, ничего дурного не замышлял. Он просто наблюдал за происходящим с присущей ему настороженностью и однажды неудачно выразился так, что бедный Заяц чуть не поседел от страха.

Волк издал звук, который у волков сходит за смешок.

— Барсук, — тут я сделал паузу, и все взгляды устремились на страхового агента, — сам и составил план, как приманить Медведя, чем н поделился с Лисой Патрикеевной. А она наплела Мышке Фёкле про уют в доме с помощью мёда. Лиса рассчитывала на солидную выплату при обрушении дома. А это уже вполне осознанная финансовая стратегия и… махинация.

От общих взглядов Барсук съёжился с желанием зарыться в землю прямо здесь и сейчас, благо, что руки, точнее, лапы, для этого у него были самые подходящие.

— И, наконец, Медведь Михал Потапыч, — я повернулся к главному подозреваемому, — оказался всего лишь последней каплей, тем самым пресловутым пёрышком, которое ломает спину верблюду. Простите великодушно за смешение метафор из разных лесов. Медведь не разрушал дом ни преднамеренно, ни по неосторожности. Он вообще его не разрушал, если уж на то пошло. Просто оказался достаточно тяжёлым, чтобы завершить то, что было начато задолго до его появления.

На поляне повисла тишина. Даже дождь, будто из уважения к моменту, слегка притих.

— Что же теперь с нами будет? — тихо спросила Мышка.

Я посмотрел на Ежа, всё это время старательно записывающего каждое моё слово в протокол.

— Игнатьич, пометь, что формально преступления в юридическом смысле здесь не было. Но была цепь неосторожностей и одна недобросовестная деловая инициатива, — тут я выразительно посмотрел на Барсука. — Полагаю, справедливым решением будет следующее: Барсук возвращает жильцам страховой взнос, который они выплатили из общих запасов, и, в качестве компенсации за моральный и жилищный ущерб, организует и оплачивает строительство нового прочного качественного теремка, желательно без применения мёда во внутренней отделке.

— Это разумно, — быстро согласился Барсук, явно обрадованный, что дело не дойдёт до публичного разбирательства перед всем лесным сходом, который слыл чрезмернеой строгостью.

— А Мышке, — продолжил я, — я бы порекомендовал впредь искать защиту не путём хитрых уловок за спиной соседей, а путём честного разговора. Если бы она просто спросила у зверей, не хотят ли они позвать Медведя в качестве соседа-охранника, глядишь, всё решилось бы полюбовно, без воровства мёда, смазки брёвен, из-за чего в них завелись насекомые и внесли свою лепту в разрушение древесины.

Мышка кивнула так энергично, что чуть не свалилась с пенька.

— А мне, — прогудел Медведь, — вы что посоветуете, господин детектив? Мне теперь вообще ни в один теремок не соваться?

Я улыбнулся, насколько мой клюв смог это изобразить.

— Вам, Михал Потапыч, я бы посоветовал впредь, прежде чем заходить в чужой дом, для начала уточнять его грузоподъёмность. А ещё лучше, обзавестись собственным теремом попросторнее, благо желающих составить вам компанию, кажется, теперь долго не найдётся.

Все, включая самого Медведя, дружно рассмеялись. Рассмеялись впервые за долгое дождливое расследование.

Эпилог. Новый теремок

Через месяц на поляне у Кривой Берёзы вырос новый теремок, куда прочнее прежнего, с крепкими дубовыми венцами, широкими дверными проёмами и, что немаловажно, безо всякого мёда в отделке.

Барсук, как и было условлено, оплатил всё строительство до последнего гвоздя, попутно пересмотрел свою систему выдачи страховых полисов лесной недвижимости. Говорят, отныне он лично проверяет качество брёвен перед подписанием любого договора.

Мышка, Лягушка, Заяц, Лиса и Волк по-прежнему живут вместе по-соседски.

А Медведь Михал Потапыч, наученный горьким опытом, всё-таки выстроил себе отдельную просторную берлогу, и, по слухам, застраховал её у другого агента, живущего в трёх лесах отсюда.

Что до меня, то я вернулся в своё дупло на Старом Дубе, к остывшему чаю из желудей, усвоив главный урок этого дела: в лесу, как и в жизни, самые запутанные преступления редко бывают делом рук одного злодея. Куда чаще это результат десятка маленьких, вполне объяснимых слабостей, аккуратно сложенных кем-то более расчётливым в одну большую катастрофу.

Дело о Теремке было закрыто. Оставалось только дождаться следующего дождливого утра — и следующего стука в дверь.

КОНЕЦ

ТЕРЕМОК. Заколдованный лес

Он шел медленно, не глядя по сторонам и не поднимая головы. Когда ты самый крупный хищник в округе – тебе вовсе не обязательно прислушиваться к каждому шороху и бояться, что за очередным кустом на тебя выпрыгнет кто-то страшный, опасный, желающий тебя сожрать. Нет, возможно, кто-то и выпрыгнет, но это скорее может произойти по причине того, что он будет убегать от другого, более мелкого хищника, а такой огромный хищник за кустом станет для него весьма неприятным и нежелательным сюрпризом, или же выпрыгивающий будет просто неуравновешенным психом, у которого напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Ведь нужно быть действительно не в себе или иметь такую смелость или наглость (или слабоумие), чтобы броситься на Медведя…

Именно поэтому Медведь шел, не спеша, даже по тому участку леса, в котором до этого никогда не был. Зачем шел? Да просто так. От скуки. Попробуй проживи на одном квадратном километре всю свою медвежью жизнь – от тоски волком выть научишься. Вот Потапыч и решил расширить географию знакомых ему мест, притом что места те были необычные, ведь лес этот звался у людей Заколдованным. И неспроста…

Уже смеркалось, и Медведь заметил за деревьями что-то примечательное, что-то, что среди общей зелени контрастно выделялось и не могло не привлечь взор. Обойдя деревья и кустарники, Медведь вышел на небольшую поляну – дворик перед теремом. Сам же терем звери ну никак не могли построить: невысокий, в два этажа дом, выкрашенные в синий цвет причелины, резные ставни, и широкое крыльцо, что словно было пристроено к дворянской усадьбе. Все это, бесспорно, было. Было когда-то, не сейчас. Теперь же Медведь стоял напротив терема, чья крыша прохудилась, причелины выцвели, а местами и вовсе отсутствовали, ставни на каких-то окнах висели криво, на каких-то были заколочены досками, а крыльцо засыпало старыми, еще прошлогодними листьями. Дверь же терема, казалось, была немного приоткрыта, что весьма удивило и заинтриговало Медведя. Он все же оглянулся по сторонам, словно забыв на мгновение, что был здесь самым крупным хищником, а потом решил войти в дом. С какой целью? – он и сам не знал. Вероятно, чтобы не завыть волком от скуки…

- Кто в тереме живет? – негромко проревел Медведь, заглянув в дом. Ответа не последовало, тогда он переступил порог и спросил уже громче: - Кто в невысоком живет?..

Глава 1. Мышка-Норушка

Несколькими днями ранее

Много ли нужно для жизни обычной Мышке, особенно когда твое семейство состоит из десятков братьев и сестер? Ответ прост: не много, а совершенно ничего. Вообще ничего. И никого. Именно об этом и мечтала та самая Мышь: чтобы в ее жизни не было ничего. Тишина и покой без постоянной мельтешни – вот то, что хотела найти в Заколдованном лесу маленькая Мышка-норушка. Но только не в норе, ведь в любой норе она бы встретила себе подобных, и про покой тут же можно было забыть. Поэтому, когда маленькая Мышка увидела огромный человеческий терем, она сразу поняла – ей туда. Людей, что правда, она никогда не встречала и не знала, чем может грозить жизнь с ними, но вот то, что от этого огромного деревянного дома не пахло ее сородичами, ее вполне устраивало.

Дверь была весьма широко открыта, а приятный аромат, что шел из терема, просто сводил Мышку с ума.

- Кто-кто в теремочке живет? – пропищала она, быстро шевеля носиком. – Кто-то в высоченном живет?

Но никто не ответил, и маленькая Мышка быстро прошмыгнула внутрь. Оказавшись на первом этаже дома, она осмотрелась: пыльно, старые листья, что задуло сюда сквозняком, разбросанные рваные лоскуты человеческой одежды – все, что требуется для мышиного уюта и комфорта. Но все это на потом. Запах… Он манил Мышку-норушку, заставляя ее быстро-быстро взбираться по гнилым, старым, скрипучим ступеням на второй этаж, но она была настолько мала, что под ней не скрипнула ни одна половица.

Наверху все было примерно так же, как и внизу, и Мышке это нравилось: она уже обдумывала, как будет здесь жить-поживать да добра наживать. Запах же шел из-за закрытой двери, но дверь та Мышке не была помехой, ведь между нею и полом имелась вполне широкая щель, через которую Мышка и прошмыгнула…

Оказавшись в пыльной комнате, Мышка с удивлением смотрела на огромное количество непонятных ей приспособлений, от каждого из которых притягательно пахло чем-то особенным, чем-то, что она никогда не встречала ранее, но что сводило ее с ума так, словно она искала это всю свою короткую мышиную жизнь. Подойдя к одной небольшой деревяшке, к которой крепился какой-то механизм, совершенно не интересующий Мышку, она мечтательно посмотрела своими маленькими, черными глазами-бусинами на желтый кубик, источающий тот самый сводящий ее с ума аромат. Мышка приподнялась на задние лапки, все так же быстро шевеля носиком и усиками, и довольно отметила: ароматных желтых кубиков ей хватит очень надолго! Лишь бы ее многочисленные братья и сестры не узнали об этом волшебном месте…

На улице поднялся ветер, задувая в приоткрытую дверь старого терема еще больше прошлогодних листьев. По первому этажу сквозняком в очередной раз разносило желтые листы бумаги, на которых люди, о каких никогда даже не слышала Мышка-норушка, когда-то давно делали записи, здесь оставленные. Затем в Заколдованном лесу пошел дождь, сверкнула молния. Раскат грома, что разнесся по всей округе, напоминающий грозный рык огромного, страшного чудовища, заглушил щелчок, что раздался на втором этаже старого терема, заглушил он и последующие щелчки, спровоцированные первым, заглушил он и последний писк Мышки, что впервые в своей короткой жизни хотела испробовать сыр, не зная, что по древнему мышиному поверью встретить маленький, ароматный желтый кубик – к скорой смерти…

Глава 2. Лягушка-Квакушка

Накануне дождь лил всю ночь, и маленькая зеленая Лягушка, выбравшаяся из болота, чтобы посидеть под каплями дождя, задремав, осталась на видном месте недалеко от ивы до утра. Кожа на ее спинке начала засыхать, и Лягушка, слишком поздно придя в себя, поняла, что так быстро, как ей хотелось бы, до болота ей не добраться. Двигаясь медленно, она стала легкой добычей для вороны, что весьма проворно схватила зеленую квакушку, однако Лягушка, буквально встав у птицы поперек горла, вынудила ту выронить свою добычу, пролетая над лесом. Опасность была слишком велика: день у Лягушки явно не задался, однако ей повезло – она шлепнулась ни на сухую землю, а в большую лужу, что образовалась после ночной грозы прямо около огромного деревянного терема, каких Лягушка никогда раньше не видела. Хотя она никаких теремов ранее не встречала, всю свою жизнь проведя на болоте среди камышей.

Квакая и оглядываясь по сторонам, Лягушка не знала, куда ей податься, как вдруг услышала кваканье, что исходило из терема. Раздувая свой кожаный мешок, Лягушка квакнула ответно и направилась к дому, казавшемуся ей просто огромным.

- Кто-кто в теремочке живет? – поквакивая, спросила она, прыгая по первому этажу дома. – Кто-кто в высоком живет?

Ответа не было, только наверху кто-то снова квакнул. Лягушка поскакала по ступеням наверх, не замечая, как по этим же ступеням следом за ней тянется черная тень. Черные тени накрывали тем временем и лес: грозовые тучи снова сгущались, начинал моросить дождь, вдалеке гремел первый гром.

На втором этаже прямо перед Лягушкой была закрытая дверь, из-под которой крайне неприятно пахло: с неким презрением Лягушка проскакала рядом, не имея никакого желания проверять, что же там так пахло. А вот другая дверь, которая не была закрыта, ее заинтересовала: именно за ней повторилось лягушечье кваканье. Запрыгнув в комнату, на стенах которой висели желтые листы бумаги с какими-то записями и чертежами, Лягушка стала искать собрата, который и мог здесь квакать, но то, что предстало ее взору, в ее маленькой зеленой головке никак не могло уложиться.

Запрыгнув на стол, Лягушка увидела такую же квакушу, как и она, но та лежала на столе с растянутыми в разные стороны лапками и с препарированным брюшком. Это Лягушку до жути напугало. Глядя на собрата, к лапкам которого были привязаны тоненькие провода, Лягушка понимала, что он квакать уж точно не мог, а кто это делал – оставалось загадкой. Слишком глупа, чтобы понимать, что именно здесь происходит, но достаточно умна для того, чтобы понять, что отсюда пора уходить – Лягушка-квакушка уже хотела спрыгнуть со стола и поспешить покинуть человеческий терем, как вдруг за заколоченным досками окном блеснула молния, осветив поляну напротив теремка. Тельце препарированной амфибии тут же содрогнулось, что напугало наблюдающую за этим живую Лягушку еще больше.

И тут кваканье повторилось: обернувшись, Лягушка увидела, что на полу сидит несколько десятков таких же неживых ее собратьев, как и тот, что лежал на столе. Странно: их брюшки были вспороты, но лягушки квакали, хоть и не все из них могли даже ровно сидеть. Глаза у всех помутнели, а у некоторых и вовсе закрылись и не могли открыться потому, что слиплись. И все же хор мелких мертвых лягушек продолжал квакать. После раската грома на небе снова блеснула молния, и тельце квакши опять содрогнулось, после чего и эта особь, все еще растягиваемая за лапки в разные стороны тоненькими проводками, протяжно, мерзко квакнула. Сама же Лягушка-квакушка попыталась выбраться из комнаты, но дверь с тихим скрипом захлопнулась, а рядом с ней уже сидело несколько неживых жаб.

Кваканье в том теремке разносилось еще долго, напоминая истерический хохот душевнобольного, творившего некое неподдающееся здоровой логике безумие. А потом все затихло, и только скользкое тельце бесшумно подергивалось, когда на небе сверкала молния.

Глава 3. Зайчик-побегайчик

Заяц бежал долго, перепрыгивая незнакомые ему кусты и пытаясь укрыться в чужих норах, но эту часть Заколдованного леса он не знал, а потому, заприметив человеческий терем, с опаской оглянувшись по сторонам, он шустро забежал в щелку в двери. Но Заяц был тем еще трусом, а потому понимал, что здесь может обитать еще кто-то более страшный, чем Лиса, что преследовала его. Отчасти он оказался прав, но вот понял он это не сразу…

- Кто-кто в теремочке живет? – дрожащим голосом пробормотал он, пока сердце бешено колотилось в груди. – Кто-кто в деревянном живет?

- Я – Мышка-норушка… - послышался слабый голос откуда-то сверху.

- Я – Лягушка-квакушка… - оттуда же раздался странный, совсем не похожий на лягушечий голос. – А ты кто?

- А я – Зайчик-побегайчик, - дрожа от страха, с трудом проговорил он. – Пустите меня к себе… От Лисы убегаю.

Послышался противный скрип, и заяц увидел, как чуть правее от него открывается старая деревянная дверь, ведущая в подвал, словно приглашая перепуганного Зайца спрятаться от Лисы там. Еще раз быстро оглянувшись по сторонам, убедившись, что Лисы рядом нет, Заяц шмыгнул в темноту сырого подвала терема.

Спускаясь по ступеням, он услышал за собой скрип, а затем и хлопок – дверь закрылась. Сердце у Зайца забилось еще сильнее, хотя он никогда не боялся темноты в своей норе. Но здесь было что-то другое… Здесь обитал кто-то иной.

Вдруг вдалеке загорелось два маленьких огонька, и Заяц понял, что это глаза того, кто там прячется так же, как и он.

- Ты кто? – с опаской спросил Заяц.

- Заяц, - ответил кто-то из темноты.

- И я Заяц, - немного успокоившись, сказал он. – Ты тоже прячешься?

- Нет, - сказал голос. – Я тебя жду.

- Меня? – удивился Заяц.

- Да.

- Давно?

- Очень.

- Зачем?

Ответа не последовало. Вместо этого глаза стали подниматься все выше и выше, и Заяц понял, что тот, с кем он разговаривал, никак не мог быть зайцем, ведь был он намного больше его, даже больше Лисы.

- Ты не Заяц… - проговорил Заяц, пятясь и уже приготовившись побежать наверх.

- Я могу быть зайцем, - сказал голос, что стал теперь грубее и страшнее, - а могу и лисой. А могу и волком. А могу и человеком.

- А ты человек? – трусливо пролепетал Заяц.

- Как раз таки нет, - насмешливо окрикнул жуткий голос.

- Тогда я пойду?

- Я так не думаю…

- А как ты думаешь? – сердце Зайца уже тарахтело у него в горле.

- Я думаю, Зайчик-побегайчик, что ты уже добегался…

Заяц прижал большие уши, видя, что светящиеся глаза стали к нему приближаться. Он хотел было побежать по ступеням вверх, но, обернувшись, увидел там еще одну пару глаз – эти же светились красным цветом. Из щелей в старой подвальной двери на ступени попадало немного света, и Заяц смог рассмотреть обладателя красных огоньков: на первый взгляд казалось, что на него и впрямь смотрел заяц, так похожий на него самого, и все же то был не заяц… Чудище было в несколько раз больше Зайчика по размеру, его светло-серая шерсть была сваляна так, словно существо и вовсе не было живым, а когда оно открыло свой рот, Заяц увидел там острые, как иголки, зубы. Заяц вскрикнул, и его мех тут же окропило красным…

- На удачу сгодится… - захохотал жуткий голос из темноты, вешая на подвальную дверь заячью лапку. – Да еще и две…

Глава 4. Лисичка-сестричка

Лиса шла по следу Зайца, предвкушая не только сытный ужин, но и самоутверждение, как личности, ведь загнать косого было не так-то просто. Когда она подошла к человеческому терему, что странным образом стоял в чаще Заколдованного леса, и унюхала след Зайца, что уходил непосредственно в дом, она отнеслась к этому с опаской, ведь уже неоднократно встречалась с людьми, воруя у тех рыбу или кур. Но человеком здесь не пахло, а вот Зайцем…

- Кто-то в теремочке живет? – с хитринкой в голосе спросила Лисичка, когда заглянула в дом. – Кто-то в невысоком живет?

Что-то зашуршало в большой комнате, что была расположена напротив входа, что-то там зашелестело.

- Я – Мышка-норушка, - послышался оттуда странный, тихий голос.

- Я – Лягушка-квакушка, - кто-то проговорил там же.

- Хмм, – облизываясь, прошептала Лиса. – А у меня намечается банкет из нескольких блюд?..

- Я – Зайчик-побегайчик… - тихим, обреченным голосом проговорил, как думала Лиса, Заяц, и тот приглушенный голос шел откуда-то снизу.

- Во дурак, косой, - усмехнулась сама себе Лиса. – Столько бежал, чтобы так легко самому же и сдаться… Ну что ж… Осмотримся…

Сперва Лиса бесшумно прокралась в большую комнату, откуда слышала шорохи. У дальней стены она заметила ворох тряпок, которые как-то странно шевелились, словно под ними кто-то был.

- Как интересно… - прошептала, облизываясь, Лиса, но, прыгнув передними лапами прямо на шевелящиеся тряпки, примяла лишь ткань – внизу никого не было. – Перехитрить удумали? Кого – меня?!