Никто тебя не хватится

Боря уже настроился принять Бублика и неожиданно для себя был слегка разочарован.

— И все? — переспросил он недоверчиво.

— Ага, — Аля пожала плечами. — Мы с Бубликом, конечно, довольны, и Антон тоже, но… Все это как-то странно. Ведь она сказала, что мне защита не помешает… а как же Антон? Ему защита не нужна?

Боря кивнул.

— Согласен, — сказал он. — Странная логика.

«Значит, на улице ему находиться опасно, — думал он. — А рядом с бойцовой собакой нормально. И от кого собака должна защитить Алю?»

Аля попрощалась и убежала вместе с Бубликом.

Он проводил ее взглядом и подумал, что пора навести подробные справки о маме и сыне.

Глава 5

Первую сиделку прислали из агентства. Он услышал неприятный женский голос в прихожей:

— Ну что, показывайте больного.

Женщина, называвшая себя его матерью (он уже знал, что ее звали Светланой), подвела к нему странную бабу. Не то чтобы уродливую — просто из тех, кого мужчины не замечают. Вся она была какая-то бесформенная, с невыразительным лицом и тусклым голосом. Одежда тоже была никакая, мышиного цвета волосы собраны в пучок. Руки — красные, обветренные. Хотя какая ему разница? Будь на ее месте Анжелина Джоли, он возненавидел бы и ее.

— Посмотрели? — сказала Светлана. — Справитесь? Гигиенические процедуры, походы в туалет, смена памперса, смена одежды и постельного белья. Уборка квартиры, кормление. Продукты будут завозить. Иногда будут приходить мужчины, относить его в ванную и купать.

— Это я и сама могу. Без мужчин. Нужна только специальная каталка. Сможете приобрести?

— Да, конечно. Я и не знала, что есть такие. А вы справитесь?

— Конечно. И не с таким справлялась.

Дрон обрадовался. Мужчин он возненавидел не меньше, чем женщин, с тех пор, как одеревенел.

Женщина помолчала.

— А вы, хозяйка, что же, тут жить не будете?

— Не буду, — твердо ответила Светлана. — Я живу в другом месте. Но конечно, буду приходить, навещать.

В глазах женщины мелькнуло странное выражение. Она как будто была довольна, что останется с ним один на один, и ему сильно захотелось, чтобы Светлана ей отказала.

— Справлюсь, конечно. Опыт работы — пять лет. Рекомендации есть. К тяжелым больным не привыкать. Я, конечно, хотела бы без проживания, но раз надо…

— Если вас устраивает цена и условия, можете выйти с завтрашнего дня, — сказала Светлана. — Деньги будут приходить на карту. Холодильник к завтрашнему утру будет заполнен продуктами. Я оставлю вам меню, там все блюда, которые ему полезны. Я удостоверюсь, что вы заступили на свой пост, оставлю вам ключ и уйду. Устраивает?

Ишь как торопится избавиться от него. Готова сплавить первому попавшемуся чучелу.

— Хорошо, — сказала сиделка тусклым голосом. — Завтра и начну.

Сиделка ушла. Светлана ненадолго присела рядом.

— Я буду приглядывать за ней, — сказала она спокойно. — Вряд ли можно ждать от нее подвоха. Все-таки рекомендации. Ты не думай, я буду заходить, проверять, как ты.

Какая добрая, думал он, кипя от ненависти. Она будет проверять, не обижает ли сиделка чужого мужика, которого она выдает за сына. Она даже не уверена, что он ее слышит. И он решил, что она этого никогда не узнает. Да и что он мог сделать? Ритмично моргать, чтобы она установила с ним связь? Да она почти не смотрит в его сторону, если нет надобности. Он может выморгать себе все глаза, а она даже не заметит.

С тех пор, как Дрон прибыл в эту квартиру, Светлана не дала ему ни одного лекарства. Она не приглашала физиотерапевтов, не возила его ни в какие клиники, хотя и обещала это больничному врачу. Могла бы попробовать иглоукалывание или еще что-то...

Ничего подобного она не сделает. Она хочет, чтобы он был заперт в своем теле навсегда. Они вряд ли были знакомы, скорее всего, Дрон случайно оказался у нее на пути. И она им воспользовалась. Но зачем? Рано или поздно он это узнает. Если она думает, что он полный овощ, который ничего не слышит и не соображает, тем лучше.

Первый день прошел нормально. Светлана провела сиделку на кухню, показала ей холодильник, отдала ключи и ушла. Сиделка Ира готовила еду, кормила его с ложечки, убирала квартиру. Сверяясь с расписанием, делала уборку, меняла постель и белье. После обеда она ловко переместила его на коляску и выкатила на балкон. После каждой еды она подкладывала под него судно и через двадцать минут забирала, не забыв обтереть. Движения были уверенные, точные, без грубости, но и без тепла. Просто работа. Она не смотрела на него, не разговаривала с ним — делала свое дело.

Ночью он слышал, как она похрапывает. Ему не было до нее дела.

На второй день все повторилось. Но ему показалось, что она слишком уж долго его обтирает, и взгляд ее при этом затуманивается. Изо рта у нее пахло чем-то противным.

На третий день она заговорила.

— Ну что, красавчик, ты меня не слышишь? — спросила она. — Конечно, не слышишь. И ничего не чувствуешь, так?

Как будто он мог ответить!

—Лежишь тут, как бревно. Не чувствуешь, не слышишь, не понимаешь. Просто мясо.

Она замолчала. Потом добавила тише:

— Но я-то чувствую. Смотрю на тебя и кое-что хочу. Помимо денег и бесплатного питания. Как насчет хорошего секса?

Она выпятила вперед бесформенную грудь, приподняв ее руками, и надула тонкие губы, изображая женщину-вамп.

Это было настолько нелепо, что он не сразу понял, как реагировать. Эта баба под пятьдесят с жиденькими волосенками и монотонным голосом собралась трахаться с его бесчувственным телом? Вот так парочка из них выйдет!

Он хохотал бы до слез, если бы мог.

Он окружен сумасшедшими, он у них в плену. Полностью в их власти. Впервые с тех пор, как его разбил паралич, он порадовался, что его тело ничего не чувствует.

К сожалению, это не относилось к запахам. От нее пахло табаком, казенной столовой и еще чем-то кислым.

Теперь-то он понимал, что такое полная беспомощность. Он узнал, что чувствуют люди, которых избивают вчетвером, а они могут только закрываться руками. Он принимал участие в таких избиениях, а теперь он на другой стороне. Ему еще хуже. Те хоть могли кричать, позвать на помощь, корчиться от боли. Он не может даже этого. Остается лишь закрыть глаза.

В тот день сиделка Ира ограничилась словами. Еще несколько дней она вела себя как положено: кормила, подкладывала судно, обтирала. Однажды в жаркий день она перестелила постель, пересадив его на каталку, полностью его раздела и уселась рядом, глядя на него, как жаба смотрит на какого-нибудь сверчка мечтательным взглядом, прежде чем сожрать.

Теперь он знает, что такое беспомощность, о да. Может, это мстительница за кого-нибудь из тех, кого он бил вместе с другими, потому что брался за такую работу? Нет, невозможно. Это судьба смеется над ним. Будь он прежним, он бы вмиг свернул этой бабе шею, она и крикнуть не успела бы.

Процесс любования никак не кончался. Взгляд бабы перемещался вверх-вниз по его телу, язык облизывал верхнюю губу.

— Ты, конечно, отощал, — сказала она наконец. — Твои мышцы сохнут потихоньку. Но тело все еще очень даже ничего. Самый симпатичный из моих пациентов. Да еще никто с тобой не живет… Мне в основном старики да старухи доставались, а тут такой подарочек.

Она водила рукой по его телу, что-то бормоча. Дрон закрыл глаза. Из бормотания он уловил, что муж ее бросил, мужики не любят, годы проходят, а заботиться о ней некому. Это она обо всех заботится, а когда придет ее собственная старость, некому будет сиделку нанять.

Она прилегла рядом с ним, положив голову на плечо.

— Ты уж извини… Когда я еще так полежу? Кто захочет? А ты молчишь, оттолкнуть не можешь, вообще ничего сделать не можешь… Это я сделаю с тобой все, что захочу.

Ее руки ползали по его телу, как мерзкие холодные змеи. Он не мог этого чувствовать, но вполне мог представить и задыхался от отвращения, слушая монотонное бормотание. О том, что ее никто не любит, что она всю жизнь была невидимкой.

— А теперь ты мой, — шептала она. — Ты не можешь уйти. Не можешь бросить меня. Пока ты был здоров, ты бы и не глянул в мою сторону, а? Верно?

Так повторялось несколько дней с небольшими вариациями. Она мыла его, кормила, переворачивала. А потом раздевала и гладила, целовала, шептала. Иногда ей это надоедало, и она принималась щипать его — несильно, чтобы не оставить следов. Она знала, что он не чувствует боли.

— Все вы, мужики, такие, — шипела она. — А теперь ты ответишь за них за всех.

Но ей быстро это надоело.

— Ты все равно ничего не чувствуешь, — сказала Ира. — Хоть бей тебя, хоть коли. Как камень. Овощ ты, вот кто. Небось даже не слышишь меня, да?

Он мало кого боялся, но Ира была исключением. Она была сумасшедшей, а он был полностью в его власти. Он вспомнил фильм «Мизери», где писатель попал в плен к сумасшедшей медсестре. Она сломала ему ноги, чтобы заставить писать продолжение романа, который он закончил. Но писатель мог говорить, мог обдурить ее, у него все было в порядке с руками и туловищем… А он просто овощ, тут она права.

Ее рука легла ему на горло и слегка сдавила его. Его затопила ненависть. Он волк в капкане, способный только щелкать зубами. И вдруг он услышал какой-то голос, похожий на скрип. Он исходил не от сиделки.

— Ах ты… тварь!

Ира озадаченно уставилась на него. В ее глазах появился страх.

— Ты… говоришь?

Это был его собственный голос. Ненависть сломала паралич связок.

Ира еще не успела сообразить, как к этому отнестись, как в замке повернулся ключ. В комнату вошла Светлана. Она сразу все поняла. Взгляд ее был прикован к лицу Иры.

Сиделка забормотала:

— Здравствуйте… Э-э-э, очень жарко, я решила, что Антону нужна прохлада…

Маленькие глазки Иры забегали. Светлана подошла поближе и отвесила сиделке такую оплеуху, что та не удержалась на ногах и упала. Правда, тут же вскочила.

— Да как вы можете! Я в суд подам!

— А я полицию вызову, пусть протокол составят. Если ты сейчас же не уберешься вон. Увижу здесь поблизости — убью. Давай ключи и вали отсюда.

Сиделка трясущимися руками выложила на стол ключи, пошуршала в коридоре, что-то прошипела. Потом он услышал, как хлопнула дверь. Ушла. Один кошмар закончился.

Светлана бережно одела его и прикрыла простыней. Погладила по голове и вздохнула.

— Ошибка вышла, извини. Нет у меня опыта с сиделками. Даже в голову такого прийти не могло, пока кое-что про них не рассказали... Не переживай, подберем нормальную. Я не могу с тобой сидеть, не готова к такому. Ничего, устрою кастинг. Выберу красивую, умную и добрую… Хотя кому я это говорю? Ты ведь все равно не слышишь…