Никто тебя не хватится

Первый день прошел нормально. Светлана провела сиделку на кухню, показала ей холодильник, отдала ключи и ушла. Сиделка Ира готовила еду, кормила его с ложечки, убирала квартиру. Сверяясь с расписанием, делала уборку, меняла постель и белье. После обеда она ловко переместила его на коляску и выкатила на балкон. После каждой еды она подкладывала под него судно и через двадцать минут забирала, не забыв обтереть. Движения были уверенные, точные, без грубости, но и без тепла. Просто работа. Она не смотрела на него, не разговаривала с ним — делала свое дело.

Ночью он слышал, как она похрапывает. Ему не было до нее дела.

На второй день все повторилось. Но ему показалось, что она слишком уж долго его обтирает, и взгляд ее при этом затуманивается. Изо рта у нее пахло чем-то противным.

На третий день она заговорила.

— Ну что, красавчик, ты меня не слышишь? — спросила она. — Конечно, не слышишь. И ничего не чувствуешь, так?

Как будто он мог ответить!

—Лежишь тут, как бревно. Не чувствуешь, не слышишь, не понимаешь. Просто мясо.

Она замолчала. Потом добавила тише:

— Но я-то чувствую. Смотрю на тебя и кое-что хочу. Помимо денег и бесплатного питания. Как насчет хорошего секса?

Она выпятила вперед бесформенную грудь, приподняв ее руками, и надула тонкие губы, изображая женщину-вамп.

Это было настолько нелепо, что он не сразу понял, как реагировать. Эта баба под пятьдесят с жиденькими волосенками и монотонным голосом собралась трахаться с его бесчувственным телом? Вот так парочка из них выйдет!

Он хохотал бы до слез, если бы мог.

Он окружен сумасшедшими, он у них в плену. Полностью в их власти. Впервые с тех пор, как его разбил паралич, он порадовался, что его тело ничего не чувствует.

К сожалению, это не относилось к запахам. От нее пахло табаком, казенной столовой и еще чем-то кислым.

Теперь-то он понимал, что такое полная беспомощность. Он узнал, что чувствуют люди, которых избивают вчетвером, а они могут только закрываться руками. Он принимал участие в таких избиениях, а теперь он на другой стороне. Ему еще хуже. Те хоть могли кричать, позвать на помощь, корчиться от боли. Он не может даже этого. Остается лишь закрыть глаза.

В тот день сиделка Ира ограничилась словами. Еще несколько дней она вела себя как положено: кормила, подкладывала судно, обтирала. Однажды в жаркий день она перестелила постель, пересадив его на каталку, полностью его раздела и уселась рядом, глядя на него, как жаба смотрит на какого-нибудь сверчка мечтательным взглядом, прежде чем сожрать.

Теперь он знает, что такое беспомощность, о да. Может, это мстительница за кого-нибудь из тех, кого он бил вместе с другими, потому что брался за такую работу? Нет, невозможно. Это судьба смеется над ним. Будь он прежним, он бы вмиг свернул этой бабе шею, она и крикнуть не успела бы.

Процесс любования никак не кончался. Взгляд бабы перемещался вверх-вниз по его телу, язык облизывал верхнюю губу.

— Ты, конечно, отощал, — сказала она наконец. — Твои мышцы сохнут потихоньку. Но тело все еще очень даже ничего. Самый симпатичный из моих пациентов. Да еще никто с тобой не живет… Мне в основном старики да старухи доставались, а тут такой подарочек.

Она водила рукой по его телу, что-то бормоча. Дрон закрыл глаза. Из бормотания он уловил, что муж ее бросил, мужики не любят, годы проходят, а заботиться о ней некому. Это она обо всех заботится, а когда придет ее собственная старость, некому будет сиделку нанять.

Она прилегла рядом с ним, положив голову на плечо.

— Ты уж извини… Когда я еще так полежу? Кто захочет? А ты молчишь, оттолкнуть не можешь, вообще ничего сделать не можешь… Это я сделаю с тобой все, что захочу.

Ее руки ползали по его телу, как мерзкие холодные змеи. Он не мог этого чувствовать, но вполне мог представить и задыхался от отвращения, слушая монотонное бормотание. О том, что ее никто не любит, что она всю жизнь была невидимкой.

— А теперь ты мой, — шептала она. — Ты не можешь уйти. Не можешь бросить меня. Пока ты был здоров, ты бы и не глянул в мою сторону, а? Верно?

Так повторялось несколько дней с небольшими вариациями. Она мыла его, кормила, переворачивала. А потом раздевала и гладила, целовала, шептала. Иногда ей это надоедало, и она принималась щипать его — несильно, чтобы не оставить следов. Она знала, что он не чувствует боли.

— Все вы, мужики, такие, — шипела она. — А теперь ты ответишь за них за всех.

Но ей быстро это надоело.

— Ты все равно ничего не чувствуешь, — сказала Ира. — Хоть бей тебя, хоть коли. Как камень. Овощ ты, вот кто. Небось даже не слышишь меня, да?

Он мало кого боялся, но Ира была исключением. Она была сумасшедшей, а он был полностью в его власти. Он вспомнил фильм «Мизери», где писатель попал в плен к сумасшедшей медсестре. Она сломала ему ноги, чтобы заставить писать продолжение романа, который он закончил. Но писатель мог говорить, мог обдурить ее, у него все было в порядке с руками и туловищем… А он просто овощ, тут она права.

Ее рука легла ему на горло и слегка сдавила его. Его затопила ненависть. Он волк в капкане, способный только щелкать зубами. И вдруг он услышал какой-то голос, похожий на скрип. Он исходил не от сиделки.

— Ах ты… тварь!

Ира озадаченно уставилась на него. В ее глазах появился страх.

— Ты… говоришь?

Это был его собственный голос. Ненависть сломала паралич связок.

Ира еще не успела сообразить, как к этому отнестись, как в замке повернулся ключ. В комнату вошла Светлана. Она сразу все поняла. Взгляд ее был прикован к лицу Иры.

Сиделка забормотала:

— Здравствуйте… Э-э-э, очень жарко, я решила, что Антону нужна прохлада…

Маленькие глазки Иры забегали. Светлана подошла поближе и отвесила сиделке такую оплеуху, что та не удержалась на ногах и упала. Правда, тут же вскочила.

— Да как вы можете! Я в суд подам!

— А я полицию вызову, пусть протокол составят. Если ты сейчас же не уберешься вон. Увижу здесь поблизости — убью. Давай ключи и вали отсюда.

Сиделка трясущимися руками выложила на стол ключи, пошуршала в коридоре, что-то прошипела. Потом он услышал, как хлопнула дверь. Ушла. Один кошмар закончился.

Светлана бережно одела его и прикрыла простыней. Погладила по голове и вздохнула.

— Ошибка вышла, извини. Нет у меня опыта с сиделками. Даже в голову такого прийти не могло, пока кое-что про них не рассказали... Не переживай, подберем нормальную. Я не могу с тобой сидеть, не готова к такому. Ничего, устрою кастинг. Выберу красивую, умную и добрую… Хотя кому я это говорю? Ты ведь все равно не слышишь…

Дрон чуть было не сказал ей пару слов своим неожиданно прорезавшимся каркающим голосом, но сдержался. Незачем себя выдавать. Пусть думает, что он не слышит, не видит и не говорит. Он превратится в трех обезьянок разом.

Глава 6

Светлана дала объявление на «Авито»: «Парализованному инвалиду требуется сиделка с проживанием. Надежная, физически сильная, ответственная. В обязанности входят: приготовление пищи, кормление, гигиенические процедуры, поддержание порядка. Прогулки не нужны». Агентствам и рекомендациям она уже не доверяла.

Сиделки приходили и уходили. Шли дни, а нужная так и не появлялась. Светлана уже не покидала дом, а устраивала им проверки. Двое через день отказались сами, третья была совсем бестолковая, ей хватило полдня. Четвертая, женщина в годах, все делала хорошо, но через несколько дней сорвала спину и отказалась от работы — переоценила свои силы. Наконец пришла еще одна, по имени Галина. Умное приятное лицо, сильные руки, лет сорока с небольшим. Светлане она сказала, что работу ей посоветовал один человек через знакомых. Она подробно расспрашивала Светлану, чем болен инвалид, какой прогноз дают врачи (он услышал из уст Светланы, что врачи отказались от него, сказав, что он безнадежен, и не удивился). Единственное, что его занимало, — можно ли использовать эту сиделку, чтобы вырваться из этого плена. Он внимательно разглядывал ее, стараясь, чтобы взгляд оставался бессмысленным, и пока не мог прийти ни к какому выводу.

Галина внимательно слушала Светлану и улыбалась, но глаза ее оставались цепкими и внимательными. Она говорила быстро, уверенно, и время от времени повторяла: «Да-да, конечно, я понимаю».

Светлане она явно понравилась.

— Ну что ж, можете приступать с завтрашнего дня, если все это вас не смущает. Физически потянете? А то одна сдалась, едва начав. Он ведь тяжелый.

Галина улыбнулась.

— Справлюсь. Завтра я с утра буду у вас.

Светлана вышла ее провожать. Он услышал, как Галина небрежно спросила:

— Простите, а кем он вам приходится?

После нескольких секунд замешательства Светлана ответила:

— Как это кем? Разве вам не сказали? Сыном, конечно.

Ага, вот ее и раскусили с первого взгляда.

— Ой, простите. Видимо, упустила в разговоре. Сочувствую вам.

Хлопнула дверь.

На следующий день Галина пришла ровно в половине девятого. Она блестяще справлялась со своими обязанностями: готовила, ворочала его неподвижное тело, убирала, стелила постель, подкладывала судно. Светлана осталась на три дня. Убедившись, что все идет хорошо, она удалилась, пообещав являться без предупреждения. Светлана пожала плечами.

— Конечно, приходите в любой момент. Все будет в порядке, когда бы вы ни пришли.

Когда за Светланой закрылась дверь, Галина посмотрела на Дрона и сказала:

— Черта с два она тебе мать. А вот кто — я выясню.

Тогда он чуть было не заговорил с ней, но сдержался.

Она начала изучать обстановку.

Несколько раз приходила Светлана, но ничего подозрительного не увидела. Галина держала в порядке и дом, и своего подопечного. Она почти не разговаривала с ним после той первой сказанной фразы. Убирала, ухаживала, готовила. И рылась в шкафах. Он слышал, как в соседней комнате открываются дверцы и выдвигаются ящики, и чувствовал, что она что-то ищет.

Если она собирается прищучить Светлану, он ничего против не имеет.

Однажды она вошла к нему, торжествующе улыбаясь. В руке у нее была пожелтевшая фотография. Подсела у кровати и переводила взгляд с фотографии на него и обратно. На оборотной стороне он заметил надпись: «Антон, Испания, 2003 год».

Галина внимательно рассматривала его. Потом покивала головой, закусив губу.

— Что и требовалось доказать, — задумчиво сказала она.

Помолчав немного, она добавила:

— Что ты не ее сын, было ясно сразу. Тогда кто ты? Зачем она держит тебя здесь?

Он не знал, как быть. Заговорить с ней? И что он ей скажет? Она и так поняла, что он не Антон. Да и можно ли ей доверять? Ясно, что она затевает какую-то свою игру.

Он просто смотрел в потолок, делая вид, что все это его не касается.

— Может, ты богатый наследник, и она тебя похитила? — продолжала Галина. — Хочет денежек срубить с родителей? Выкручивает руки?

Он молчал.

— Подай знак, что ты меня понимаешь. Моргни.

Он не стал моргать. Нет оснований ей доверять. Но и мешать ей он не будет.

— Ясно, ты овощ. Ладно, я не пойду в полицию. Но деньги мне нужны. И я знаю, с кого их получить. Не с нее, нет. С него.

Галина хитро прищурилась и улыбнулась.

Ближе к вечеру, видимо, удостоверившись, что Светлана не придет, Галина в своей комнате завозилась со смартфоном. Он расслышал гудки и понял, что она с кем-то говорит.

— Надо бы поговорить, — сказала она в трубку. — Тут творится что-то странное.

Видимо, ее собеседник попытался сострить, потому что она ответила:

— Нет, он не встал и не пошел. Но мне есть что вам сказать и показать. Есть одна фотография. Маленький мальчик и мама на отдыхе в Испании. Понимаете, о чем я?