Под давлением

Почему он пришел сюда с этими людьми?

И кто они?

Он организовал это нападение? Или?..

Я сбилась с мысли, услышав испуганный и хриплый голос отца.

— Лена! Маша! — закричал он.

Сердце замерло и тут же забилось в бешеном темпе.

— Папа! — отозвалась я.

Мой взгляд метался от Котова, что направился в сторону кабинета, жестом показав, чтобы за нами присмотрели, к сестре.

Донеслись звуки борьбы: глухие удары, потом резкие крики.

Дверь в гостиную была приоткрыта, и я заметила, как несколько мужчин быстро перемещались по комнате.

— Приведите сестер сюда! — разнеслось под потолком как приговор.

Глава 5. Лена

— На диван, — приказ был отдан четко, что не возникало никаких сомнений: он для нас с сестрой.

Я послушно села, Маша рухнула рядом, обводя присутствующих злым взглядом.

— Вы пожалеете, что пришли в наш дом! — заявила она. — Мой мужчина найдет каждого из вас.

Я хмуро на нее посмотрела. Зачем она только злила их? Блефовала? Или… она говорила о Котове?

Впервые в жизни мне искренне хотелось назвать ее дурой.

Я толкнула Машу локтем в бок и произнесла шепотом:

— Не надо.

— Еще как надо! Я не собираюсь сидеть здесь, — она выпрямилась и демонстрировала грудь, закованную в лифчик, — засунув язык в жопу.

— Ты не понимаешь, — добавила я.

— Просто заткнись, — огрызнулась Маша, вальяжно откидываясь на спинку дивана и закидывая одну ногу на другую. Весь этот спектакль был для одного из мужчин в масках. Чего она хотела добиться подобными выходками, я не понимала. Как и не понимала, куда ушел Котов, пока в коридоре не послышались громкие шаги. Несколько отчетливых, уверенных, а вместе с ними сбивчивые.

— Боже, Машенька, — ужаснулась мама, войдя в кабинет. — Ничего я не сделаю, — фыркнула она, когда ее попытались остановить. — Я лишь хочу дать дочери плед. Она же почти голая!

Вслед за мамой вошел отец. Если мама выглядела возмущенной и напуганной, то отец был подавлен. По внешнему виду без труда можно было определить, что он сопротивлялся. А еще почему-то запахло гарью.

— Садись, — мужчина в форме подтолкнул отца к столу, предварительно осмотрев ящики.

Волнение усилилось, когда группа мужчин, похоже, закончила свои поиски. Один из них притиснул отца к столу, словно он был лишь очередным предметом, который нужно было использовать. Мама старалась сохранить спокойствие, но в ее глазах читался ужас.

— Убирайтесь из нашего дома! — прокричала Маша, нехотя накинув плед на плечи.

Реакцией на слова сестры был смешок.

— Давайте, девочки, — произнес один из мужчин. — Развлеките нас.

— Только троньте их, — рыкнул отец и тут же получил сильный тычок в спину.

— Спокойно! — приказали ему.

— Присядь, Борь, — посоветовал Котов, встав в дверном проеме. Он был без маски, перебирал ее в руках и смотрел на присутствующих исподлобья.

— Ну ты гондо…

— Тц-тц-тц, — Котов не дал договорить. — Не горячись. Я лишь пришел забрать свое.

— Ты не представляешь, какие проблемы у тебя будут, — отец пытался угрожать. И, к сожалению, по его голосу и внешнему виду было видно, что угрозы абсолютно неоправданные.

Котов лишь усмехнулся, в холодных серо-голубых глазах искрилась злость.

— Представлю. Никаких, — произнес он, медленно шагнув вперед, чтобы занять центральное место в комнате.

— Что вам нужно? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие. – Что нам нужно сделать, чтобы вы ушли?

— Тебе? — утонил Котов, не скрывая издевательской улыбки. — Сидеть на месте. И не забывать, что ты хорошая девочка, Лена. И не следует лезть в разборки взрослых дядей.

Меня удивило, с какой легкостью и уверенностью он понял, кто перед ним.

— Отпусти их, — попросил отец.

— Нет-нет, — к балаклаве на письменный стол полетели перчатки. — Ты так хвастался своей семьей. Рассказывал нам о верной жене и умницах-дочерях. Хотел, чтобы тебе завидовали, или пытался продать одну из них подороже?

От лица отца отлила кровь.

— Ты что несешь?

— Видимо, правду, раз тебе взбледнулось. Только я не люблю товар, которым уже пользовались до меня.

— Мы договаривались. Семья вне деловых отношений. Это было моим условием, — произнес отец с непримиримой решимостью в голосе, хотя я могла видеть, как его плечи дрожат от напряжения.

— Условия? — усмехнулся Котов, его улыбка стала ещё шире, и в этом пугающем выражении лица я увидела, что он испытывает удовольствие от игры. — Ты думаешь, что можешь диктовать свои условия? У тебя сейчас совсем другое положение, Борис.

— Что ты хочешь от нас? — спросила мама.

— Знаешь, Мира, — произнес он медленно, — мне нужно всего лишь вернуть то, что принадлежит моей семье.

— Ты забрал всё, что было у нас, Сергей! — воскликнула она. — Как ты можешь говорить о своих правах, когда тывор? Ты просто преступник!

— Вот за это я не люблю вести дела с женщинами. Они слишком эмоциональны, — сообщил Котов, широко расставляя ноги и упираясь ладонями в стол. — Борь, давай сделаем этот вечер приятнее для нас обоих. Где они?

Мама и я переглянулись. Она боялась не меньше моего.

— Я все сжег, — ответил отец.

Котов навалился на стол, заставляя отца вжаться в кресло.

— Мы оба прекрасно знаем, что ты бы этого не сделал. Мне нужны документы.

— Их нет, — продолжал упираться отец.

— Советую их найти. Как можно быстрее. Или ты перестал ценить своих драгоценных девочек?

Отец упрямо сжал губы, но взгляд его выдал.

— Это угроза?

— Верно. Я не скрываю.

— Сергей, ты не можешь... — начал он, но очередной тычок в спину заставил замолчать.

— Ты сыграл со мной в игру в прошлом, в настоящем пришла моя очередь. Угадай, почему прекратились поставки на производство? Вижу, догадался. А помнишь тот крупный заказ и неожиданное банкротство заказчика? А следующий?

Я ожидала, что отец будет защищаться, попытается оправдаться, но он только сглотнул. В этот момент мне стало понятно: Котов не врал, а отец понимал риски и знал, что за действия когда-то придется платить.

— Все в сейфе, — признался папа. — Отпусти дочерей и Миру. Поговорим вдвоем. Я смогу предложить…

— Нет-нет. Условия буду ставить тут я, — кивком Котов приказал увести нас.

Глава 6. Лена

— Ничего не работает! — Маша трясла перед моим лицом телефоном. — У тебя работает? — она подбежала ко мне и протянула руку.

— Я не брала с собой телефон, — сказала я, сидя на кровати. — А мы в твоей спальне.

— Ну так сходи! — рыкнула на меня.

— Сходи, — я указала на открытую дверь и мужчину, стоявшего в проеме.

— Как ты меня бесишь!

Не знаю, на что она рассчитывала, когда уверенно двинулась к выходу.

— Нельзя.

— Что значит нельзя? Я в своем доме!

— Нельзя — значит, нельзя, — повторил мужчина спокойно, даже не взглянув на мою сестру.

— Как вы меня все бесите! Все! Бесите!

— Маш, оденься и посиди спокойно, — попросила мама, растирая пальчиками виски. — Упокойся.

— Капец вы странные! — крикнула она.

— Маш, просто помолчи, не видишь, маме плохо.

— И мне плохо! Что происходит? Почему Котов пришел в таком виде в дом?

— Что сделал отец? — спросила я у мамы спокойно, перебивая крики сестры.

Маша затихла, ожидая ответа.

— Он воспользовался моментом, — ответила мама. — А теперь и Сергей воспользовался моментом, — добавила она тихо.

— Да что папа сделал?

— Он взял документы, — продолжала мама, её голос дрожал от волнения. — Но, как я понимаю, он забрал только часть. Остальное, кажется, отдал в долг. Теперь Котов хочет вернуть то, что принадлежит ему.

— А зачем это было нужно? — в голове не укладывалось, что отец способен на преступление.

Мама подняла покрасневшие глаза.

— Посмотрел на своих успешных друзей. Был молод.

— Не так и молод, — впервые за долгое время Маша вставила разумный комментарий. — Я помню тот момент, когда у него выстрелил бизнес.

— Но даже если бы он и был молод, это не оправдывает все глупости, — продолжила я, пытаясь усмирить бурю эмоций в себе. Мысли метались между недоумением и разочарованием.

— Ваш папа думал, что сможет всё контролировать, — вздохнула мама, схватившись за голову. — Он был уверен, что сможет вернуть все назад, когда захочет.

— А теперь мы за это страдаем, — прошептала Маша.

— Он был уверен, что все сойдет ему с рук, — сказала я, не скрывая разочарования. — И точно не собирался ничего возвращать.

— Не стоит так думать о папе, — заметила мама. — Ты же не знаешь всех обстоятельств.

— А какие обстоятельства должны подтолкнуть человека к преступлению? Кто-то из нас был неизлечимо болен?

— Леночка, жизнь сложнее.

— Не думаю. Есть хорошие поступки и плохие. И если не хватает смелости признаться себе, что ты поступаешь дерьмово, этот факт никак тебя не оправдывает, — я отвернулась. Не выдержала мамин взволнованный и разочарованный взгляд. И да, мне было стыдно за собственные слова.

— Никогда не суди людей, — сказала она.

— Очень удобная отговорка, мам, — произнесла я, разглядывая рисунок дерева на комоде.

— Благодаря отцу мы никогда не знали нужды. Он всегда заботился о нас. Вы носили дорогие вещи, отдыхали в дорогих местах. Никто из вас яйца не разбил…

— Мам, не надо… — попросила я.

Маша выразительно хмыкнула, присев на край письменного стола, и покачивала ногой.

— Что, идеальный мирок с розовыми пони начинает рушиться? — спросила она.

— Это и твой мир, — ответила я, не поворачивая голову.

И да, наш мир рушился из-за ошибки отца. Из-за желания иметь больше.

— Никто не может предугадать, что произойдет через десять лет, — кажется, мама нашла оправдание всем поступкам отца.

— Это никак его не оправдывает, — произнесла я.

— Как и не оправдывает человека, который ворвался в чужой дом с вооруженной сворой.

— Что?! — спросила я удивленно.

— Трудно поверить, что все вокруг не святые, да? — поинтересовалась Маша, даже не скрывая издевки в тоне.

Я проигнорировала последние слова, закрыла глаза, украдкой стерев слезы в уголках. Изнутри меня выжигало разочарование. И больше всего я боялась разочароваться в близких еще сильнее.

Молчание, повисшее в комнате, усиливало напряжение между нами, и любая попытка объяснить или оправдать действия отца только усугубляла ситуацию.

Я вздрогнула от неожиданного звука помех в рации.

— Четвертый, прием, — голос прервал неприятное шуршание. — Первый приказал спустить девчонку в кабинет.

— Принято, — мужчина повернулся на нас. — Какую из них?

— Елену.

— Меня? — я перепросила зачем-то.

— На выход, — он отступил, давая мне возможность свободно выйти.

Маша спрыгнула со стола.

— Я не понимаю. Зачем она им нужна? Мам? Да что происходит? Ты что опять выдала? — спросила у меня зло.

— Я не знаю, — ответила я.

— Мам?! — Маша воскликнула возмущенно. — Почему еепозвал Котов?

— Я не знаю, — повторила мама, а я поспешила уйти.

Складывалось впечатление, что я впервые сегодня узнала собственную семью. Бизнес отца строился на махинациях. Мама смотрела на его действия сквозь пальцы. А с сестрой-близнецом у нас не было ничего общего, кроме внешности.

Я вышла в коридор, а за мной следовал мужчина. Каждый шаг ощущался как камень, который я тащу за собой.

Пока мы шли по коридору, мне вспоминались разговоры о том, как сложно понять человека, пока ты не столкнешься с последствиями его поступков. Я слишком долго верила в идеальную картинку нашей жизни.

Мы остановились у двери кабинета. Мужчина открыл ее и жестом указал войти.

— Зайди, — произнес Котов холодно, заметив меня.

Я на секунду замерла и решилась сделать шаг.

Папа, как и прежде, сидел за столом, только его внешний вид стал еще более пугающим. Его не били. Я не видела ни синяков, ни кровоподтеков. Он словно постарел лет на десять. Ссутулился, сжался, смотрел без прежней уверенности. На его фоне Котов смотрелся властителем мира. Он выглядел угрожающе в черной форме, подчеркивающей его жилистое тело. Детали — от карманов до шнурков на ботинках — создавали впечатление строгости и дисциплины.

Хоть лицо мужчины было открыто, в нем не было ни намека на доброжелательность. Глаза холодные и проницательные смотрели с уверенностью и расчетом — знали все о людях вокруг. Котов не скрывал эмоций, неприязнью он щедро одаривал всех, включая меня.

— А вот и Лена.

Я в очередной раз убедилась, что он прекрасно нас различал.

Он не всматривался, как делали многие, даже те, кто был знаком с нами много лет, не гадал — просто знал.

— Зачем она тебе? — папа спросил обреченно.

— Затем, — Котов присел на край письменного стола, — что остаток своих активов ты перепишешь на нее.

— Что? — отец дернулся, взглянул на меня так, словно это я попросила отдать все, что он имел. Словно это была моя инициатива!

— А то. Завтра начнут готовить документы.

— Зачем? Я не понимаю. Ты хочешь утопить меня. Но зачем вмешивать в месть мою дочь?

— Ну, месть такое блюдо, которое подают не только холодным, — усмехнулся он. — Я решил, что твоя дочь станет моей законной супругой.

— Что? — просипела я, но меня не услышали. Мой голос смешался с голосом отца.

— Нет! — выкрикнул он. — Зачем тебе это? Я не стану этого делать! — он ударил ладонями по столу и затряс головой. — Я не стану передавать фирму дочери. Да мне и не позволят. Нет. Я не единственный владелец.

— М-м-м, — протянул Котов, безотчетно передвигая канцелярские принадлежности по столешнице. — Ты за что больше переживаешь, Борь, что тебе не позволят распорядиться твоей собственностью или что она достанется дочери?

— Я переживаю за то, что ты делаешь! —голос отца дрожал от гнева и отчаяния. — Ты хочешь втянуть мою дочь!

Котов наслаждался этим моментом. Он не спеша перебирал пальцами по карандашам на столе, словно выбирая, с чем именно ему поработать, игнорируя пылающий взгляд отца.

— Я понимаю больше, чем ты думаешь, — произнес он с издевательской усмешкой. — В отличие от тебя, я знаю, что будет, если Лена не получит активы. Этот бизнес не просто твоя гордость — это твои проблемы. А я предлагаю решение.

Мой отец сжал кулаки, его лицо побледнело.

— Решение? Нет, Котов! Это не решение! Это ловушка! Ты играешь мной, как с пешкой. Но я не позволю играть с Леной.

— И что ты собираешься сделать? — с иронией произнес Котов. — Она ведь уже в игре, судя по всему. Папина дочка, вполне законная жертва. Моя жертва.

Я почувствовала, как страх крепко сжимал сердце. Котов поставил меня на доску, как будто я была одной из его фигурок в шахматной партии.

— Я не позволю тебе использовать ее!

— Ты сам мне её подсунул, Борис! — усмехнулся Котов, опираясь на край стола. — Твой бизнес в руках тех, кто не знает, что такое верность. У тебя нет выбора. А Лена... ну, она станет твоим залогом.

— Я не стану ничьей заложницей! — выкрикнула я, стараясь произвести впечатление, хотя внутри всё тряслось от страха.

Котов повернулся ко мне, его холодный взгляд на мгновение стал… другим, но тут же вернулся назад к безразличной маске.

— По стечению обстоятельств мне нужна жена, — он повернулся к отцу. — Ты и сам прекрасно знаешь, что у любого из нас наступает период, когда ты должен выглядеть представительно, стабильно, правильно. Именно поэтому в твоей жизни появилась Мира, а в моей появится твоя дочь.

В комнате повисла напряженная тишина. Котов наслаждался ситуацией. Его уверенность граничила с самодовольством, и он как будто знал, что выиграл эту партию, даже не дождавшись следующего хода.

— Ты играешь не с теми людьми, Сергей, — голос отца прозвучал громче, чем раньше. — Я не дам тебе повода использовать Лену.

— Ты думаешь, я заставлю её участвовать в чем-то, что ей не нужно? — мужчина усмехнулся. — Нет, все будет иначе. Я не стану подставлять собственную жену. Мы вместе будем трудиться над общим благом. Возможно, если она захочет, то даст вам ресурсы к существованию. И я не понимаю твоего отказа. Мое стает моим, твое станет нашим.

— Мне не позволят, — отец продолжал упрямиться.

— А ты наивен, Борис. В этом мире всё связано, и ты очень хорошо знаешь, что без определенных жертв ты не сможешь обеспечить безопасность своей семье. Долги растут. Партнеры начинают подозревать. Она, — он указал на меня, — твой самый ценный актив. Ты же сам говорил об этом. Как ценны дети. У меня есть сомнения насчет твоей второй дочери. На твоем месте я бы не стал беречь то, что уже и так… — неопределенный жест рукой заставил отца нахмуриться. — Не имеет ценности, — закончил предложение.

— Я найду выход, — ответил папа.

— Лена, — произнес Котов, оборачиваясь ко мне с холодной улыбкой на губах, — тебе придется делать выбор. Быть частью успешной команды или же остаться на обочине и наблюдать, как твоя семья теряет все.

— Я не стану пешкой в твоей игре! — заявила я.

Глава 7. Лена

Котов с “друзьями” ушел из нашего дома с рассветом. “Пока еще из нашего”, — подсказывал внутренний голос. В делах семьи я понимала не так много, как хотелось бы сейчас. И, честно говоря, я бы с удовольствием вернулась к тому моменту жизни, когда Котова в ней не существовало.

После недолгого присутствия в кабинете отца мне позволили вернуться в спальню. Именно позволили. Тоном хозяина Котов вежливо попросил подняться и отдохнуть.

Отдохнуть не вышло.

Маша ждала, встав в дверном проеме своей спальни.

— Зачем тебя позвали? — спросила, стоило мне с ней поравняться.

— Вернитесь в комнату, — приказал мужчина в форме, что не оставлял свой пост все это время. Меня он не одернул.

— Да я в комнате! Комнате! Вот, — она поджала пальчики на ногах. — Мне что, нельзя поговорить с собственной сестрой? Так зачем тебя звали? — повторила вопрос.

— Потом, — ответила я, не представляя, как смогу сейчас пересказать все, что услышала. Да и желания Котова взять меня в жены продолжало казаться абсурдным. Очередной насмешкой, чтобы вновь подразнить отца.

Машу мои слова не устроили.

— Мам, она что-то скрывает.

— Значит, так нужно, — ответила мама.

Сегодня можно было назвать днем сюрпризов. Впервые за долгое время мама приняла мою сторону.

— Почему она идет в свою комнату? — полетел следующий возмущенный вопрос.

Я не дожидалась ответа, зашла в спальню и плотно закрыла за собой дверь, провернув ключ в замочной скважине, глупо надеясь, что это могло спасти от мужчины, который сидел в кабинете отца, но чувствовал в нем себя хозяином.

Я старательно отгоняла мысли о словах Котова, боясь, что просто сойду с ума. Выходило плохо. Руки и ноги все еще подрагивали, сердце замирало с каждым новым звуком, и я боялась, что мужчина мог прийти сюда.

Но больше я боялась встречи и разговора с семьей. Отчего-то я испытывала чувство вины. Будто это я виновата, что отец не смог удержать бизнес в руках, или это я обманула партнера в прошлом и теперь приходилось расплачиваться всем. Или… это я отдала врагу собственного ребенка. Взрослого, но все же ребенка.

После ухода Котова в доме воцарилась еще более пугающая атмосфера, чем в тот момент, когда вооруженные мужчины ворвались в холл. Была абсолютная тишина. Я не слышала шагов мамы или сестры. Казалось, я была одна.

Голова невыносимо болела, и мысли путались, накатывая одна на другую, как волны на берег. Каждый удар крови в висок заставлял меня вспоминать момент за моментом, превращая всю свою жизнь в драматичное кино, а только теперь узнала сценарий.

В ушах стоял гул. Я подошла к письменному столу, заваленному учебниками, заметила, что один из них упал на пол. Невыносимо натянутая нить, которая связывала меня с прежней жизнью, трещала от постоянного напряжения. Я опустилась на пол и, прижав ноги к груди, смотрела прямо перед собой.

Раздался непонятный треск. Я вздрогнула, сердце забилось с новой силой.

— Лена! — позвала мама, дергая за дверную ручку. — Как ты? Открой!

Я зажала виски ладонями.

— Лена, ты меня слышишь? — повторила мама.

Я поднялась с пола, нехотя открыла дверь, увидела её обеспокоенное лицо, в котором смешивались тревога и нежность. Маша стояла рядом, прижавшись спиной к стене.

— Мы просто хотели убедиться, что ты в порядке, — сказала мама, прикасаясь к моему плечу.

— Я в порядке.

— Не хочешь кофе?

— Нет, я бы хотела поспать.

— Сегодня консультация по экзамену, — напомнила мама, непонятно откуда зная мое расписание.

— Я ее пропущу, — ответила я.

Каждый звук, каждое движение казались слишком громкими и резкими в этой тишине.

Маша хмыкнула.

— Я спать, — заявила она, оттолкнувшись от стены. — У меня через четыре часа экзамен. Если это кому-то интересно.

— Иди, конечно. А ты не можешь просто взять и пропустить консультацию, — заметила мама, и в её голосе появилось наигранное беспокойство. — Это важно.

— Никто не заметит моего отсутствия.

Судя по реакции сестры, они уже знали об условии Котова.

Мама задумалась на мгновение, выражение лица сменилось с тревоги на серьезность.

— Лена, я понимаю, что сейчас тебе тяжело, но… — она замялась, словно искала правильные слова, чтобы донести мысли.

— Но что? — спросила я, чувствуя, как терпение начинает иссякать.

— Но, возможно, предложение Котова — это не что-то абсолютно ужасное.

Я посмотрела на неё с недоверием.

— Ты что, серьезно? Как ты можешь это говорить? Этот человек... угрожает нам!

Мама вздохнула, и мне показалось, что она пытается подойти к вопросу с другой стороны.

— Я не говорю, что его методы приемлемы. Но… В некоторых культурах, в некоторых семьях такое предложение может восприниматься иначе. Это может быть способом обеспечить безопасность и стабильность. Может быть, он просто пытается сохранить лицо в нашем обществе, показать, что он не слаб и готов взять ответственность на себя, даже если это делает из-за каких-то своих интересов.

Я не могла сдержать удивление. Мама верила в то, что Котов захотел сделать что-то хорошее для нас?!

— Я ему нужна лишь для манипуляции отцом! — выкрикнула я. — И отец дал на это свое согласие.

— Жизнь не так однозначна, милая, — произнесла мама.

— Мам, не нужно включать этот тон. Я не просто пропустила тренировку по танцам, меня продали. Вы меня продали, — я боялась не сдержать слез, что скапливались в глазах.

— Леночка.

— Мам, хватит, — сказала я строго.

Ей не понравился мой тон.

— Лена.

— Мам, я хочу спать. Не буди меня. Сегодня я никуда не пойду.

— Лена!

— Я устала, — произнесла я, закрывая дверь перед маминым лицом и отправляясь в кровать. Единственное, что мне сейчас хотелось, — это лечь, накрыться одеялом и забыться хоть на некоторое время сном. Пусть беспокойным и неглубоким, но сном.

Впервые в жизни я не испытывала мук совести или стыда, что так грубо разговаривала с близкими.

Дверь тихо приоткрылась.

— Я все же хотела поговорить с тобой наедине, — мама вошла в спальню и села на край кровати.

— Мам… — я отрицательно покрутила головой.

— Нет, ты послушай, — сказала она, взяв меня за руку, но я не хотела этого прикосновения, сейчас оно было неприятно. — Я не говорю, что ты должна заплатить за ошибки своего отца, но ты можешь помочь. Помочь нам всем. Сохранить имя.

— Все уже знают, что у отца проблемы. Какая разница?

— Огромная. Милая, проблемы бывают в любой семье. И бывает так, что знают о них многие, но эти проблемы нужно преодолевать.

— За счет своих детей? — уточнила я, прикусив щеку.

Мама выдохнула.

— Конечно, нет, — она провела по моим волосам, заправляя их за ухо. — Проблемы можно решать по-разному, но главное — их нужно решать. Никто из нас не готов к ним.

— Да! — я почти закричала. — Я не готова стать подстилкой Котова.

— Да что ты такое говоришь?! Ты станешь его законной супругой. Лена, это статус, это возможности, это будущее. Без тебя этого будущего у нас нет.

Я уставилась на маму, не веря своим ушам.

— Статус?! — воскликнула я. — Это всё, что ты видишь?

— Лена, ты не понимаешь! — мама прижала руки к груди, пытаясь успокоить себя. — Это возможность для нас всех. Ты была всегда умной и сильной. Мы не просто так переживаем это время. Если ты согласишься на предложение Котова, ты сможешь помочь семье встать на ноги.

—Ты себя слышишь?! — выпалила я, гнев и невероятное отчаяние наполнили каждую клеточку моего тела. — Этот человек угрожает нам! Он не хочет нашего блага, он лишь пытается контролировать!

Мама закрыла глаза и глубоко вздохнула. Когда она открыла их, в них читалась печаль.