Время возвращаться

– Ты это делаешь для кого-то?! – Хельга даже задохнулась от удивления.

– Нет, – тихо воскликнула Ким.

– Нет, я делаю это для себя. Это мой вклад в true romance.

— Это нужно для настоящей любви? Ты действительно так считаешь?

– Я считаю, что каждый делает максимум того, что может. Мне нужно знать, что, пока я не могу ничего другого, я создаю, что могу. Для любви это важно, – Элис мрачно посмотрела на прохожего, изучавшего ее в упор.

– Да-а-а, – протянула Хельга. – Просто замечательно, особенно для этого города и нашей компании. Сознательная объективизация себя. Фантастика. Когда ты приехала, ты была точно как мы, я даже не знала, что ты из России. Может, ни у одного поколения женщин не было такого шанса реализовать себя, как у нас. Мы делаем, что хотим, и ни от кого не зависим. А ты уже зависишь. Я все-таки не могу в это поверить, хотя некоторые твои работы намекали, – вспомнила она.

– Хельга, на самом деле, тут не о чем спорить. Свобода всегда еще и в том, чтобы от нее отказаться. Ты вот уже нашла работу, которая даже твою безграничную энергию ополовинила, ты можешь убеждать себя, что не продала свою свободу за деньги и карьеру, но это не так. Ты уже делаешь не то, что хочешь. Ну ладно, ладно, не все, что хочешь. И будь у тебя много денег, ты бы не пошла туда. Будь у тебя имя, ты бы не пошла. Так в чем разница? Мы обе делаем, что хотим. Тебе кажется, что нельзя хотеть быть женщиной, если есть выбор?

Пьер задвигал ладонями.

– Ну ладно, – Хельга подавила в себе желание привести еще сотню аргументов. – Надеюсь, Урбано хоть рад.

– Вряд ли.

– Что?

– Ничего, он едет в Палермо, как и мечтал. Мафия, у него все схвачено, как всегда, – она тихо засмеялась.

Разговор прервался сменой бокалов. Официант в черной рубашке и белом заляпанном переднике, расставил новые влажные стаканы.

Ким, единственная, кто боялся пива и оставался трезвым, не выдержала.

– Расскажи, к кому ты едешь?

– Я не знаю точно, я плохо помню.

– Это как?

– Он спас мне когда-то жизнь.