Итой. Искупление

Сеичи сделал вдох.

Итой увидел, как по его вискам, по линии скул, по шее словно пробежала чужая, древняя тень. Волосы начали ещё больше светлеть, возвращая себе тот цвет, который принадлежал не человеку, а существу иной природы.

Плечи раздались, вытягиваясь в новом, неправильном для человеческого дома рисунке. Зрачки утонули в первозданной тьме.

— Сеичи… — очень тихо произнесла Вика.

Не до конца понимая. Но уже зная: сейчас она видит нечто, чего ей не показывали все эти годы.

Он не ответил.

Комната резко стала меньше. Словно в нее внезапно втиснули существо, не предназначенное для таких узких человеческих рамок. Внизу послышался глухой треск. Пол задрожал. И в следующий миг под телом Сеичи рванула наружу иная опора — не ноги, а мощный белёсый хвост, слишком тяжёлый, слишком длинный, слишком живой.

Саша успел только резко обернуться.

Именно в этот момент книжный стеллаж, до этого стоявший у стены, дрогнул и повалился вбок.

— Саша! — крикнула Вика.

Поздно.

Мужчину сшибло краем тяжёлой деревянной полки и отбросило на стену. Что-то хрустнуло. Не мебель — кость. Саша вскрикнул и сполз вниз, прижимая руку к боку.

Вика рванулась к нему. Сеичи не двинулся с места.

Только хвост с силой ударил по полу, и вся квартира содрогнулась так, будто дом внезапно вспомнил, что стоит не на земле, а на краю бездны.

Итой наблюдал за этим молча. Почти с удовлетворением. Вот так уже больше похоже на правду. И в этот самый миг эльф понял окончательно: Земля не пуста. Просто её законы иные.

Здесь сила не течёт так, как на Элтаэ. Она не отзывается привычным способом. Не поёт в жилах мира. Она вплавляется в материю, в тела, в пространство, в саму ткань реальности — иначе, грубее, но не слабее.

А значит, шанс есть. Если этот мир удержал высокородного змайса. Если в нём возможно такое пробуждение. Если магия здесь не мертва, а лишь подчиняется другим правилам…

Тогда и он сможет найти то, что ищет.

Сможет найти ту, ради которой предал друга, императора и самого себя.

Мысль была настолько ясной, что на мгновение заглушила всё остальное — и ревущую силу Сеичи, и боль Саши, и потрясённое молчание Вики.

Но только на мгновение.

Потому что в следующую секунду Сеичи поднял на него взгляд. В отличи от волос, с чернотой заполнившей глазницы.

И в этом взгляде уже не было ничего, кроме одного-единственного намерения. Убить.

ГЛАВА 8 СЮРПРИЗ ДЛЯ КОМАТОЗНИЦЫ

Сеичи всё ещё стоял на хвосте. Волосы снова стали очень длинными, как когда-то, зрачки утонули во тьме, а квартира вокруг него казалась вдруг до нелепого маленькой. Слишком маленькой для существа, которое он так старательно прятал все эти годы.

Вика замерла на полпути. Секунду смотрела на него. На хвост. На волосы. На треснувшую полку.

На Сашу у стены. Потом медленно перевела взгляд обратно на Сеичи.

И Итой с искренним удовольствием увидел тот самый миг, когда в её лице страх уступил место кое-чему куда более знакомому и куда более... Интересному

Ярости. Настоящей. Человеческой. Очень личной.

— Ах ты… — выдохнула она. — Ах ты хвостатый лжец.

Рядом с её ногой валялась одна из книг, слетевших со стеллажа. Не раздумывая ни секунды, Вика подхватила её и со всего размаха запустила Сеичи прямо в голову.

Удар получился звучный.

Не смертельный, конечно. Даже не особенно впечатляющий для существа его уровня. Но книжка шмякнулась о висок так смачно, что даже Итой невольно оценил бросок.

Сеичи моргнул. Один раз. Потом медленно повернул голову к Вике.

— Ты сссерьёзно? — прошипел он уже совсем не тем ровным голосом, каким говорил минуту назад.

— О, теперь он у нас ещё и спрашивает! — всплеснула руками Вика, не понижая тона. — Нет, ну а что, по-твоему, я должна была сделать? Упасть в обморок от умиления?! Сеичи, у тебя хвост! Хвост! Ты, оказывается, всё это время был… был… черт его знает кем на полставки, и ты мне об этом ни слова не сказал!

— Сейчас не время…

— А когда было бы время?! — тут же взвилась она. — После завтрака? Между кофе и ужином? Или ты ждал, пока тут ещё одна книжная полка рухнет, чтобы я такая: “Ой, а что это у тебя волосы побелели и квартира резко стала тесновата?”

Итой стоял у стены, прислонившись плечом к косяку, и откровенно наслаждался происходящим.

Вот это уже было куда интереснее голого всплеска силы.

Драма. Живая. Неловкая. Болезненная. И, как всё человеческое, совершенно неприлично увлекательная.

Сеичи медленно опустился ниже, будто заставляя себя обратно втиснуться в рамки помещения и собственного терпения. Но хвост не исчез. Белые волосы тоже. Слишком поздно было делать вид, что ничего не произошло.

Вика шагнула к нему ближе.

— Ты мне врал, — сказала она уже тише, и это прозвучало куда хуже предыдущего крика. — Всё это время. Четыре года. Ты мне врал в лицо.

— Я не врал, — отрезал он.

— О, правда? — у неё даже голос сорвался от возмущения. — Конечно. Разумеется. Просто, видимо, забыл упомянуть такую незначительную деталь, что ты можешь в любой момент встать на чертов хвост и превратить любую квартиру в филиал конца света! Или ты нашу квартиру оберегал?

— Я не хотел тебя пугать.

— Пугать?! — Вика коротко, зло рассмеялась. — Сеичи, меня сейчас не это больше всего пугает, а то, что ты решил за меня, что мне знать, а что нет!

И вот тут в лице Сеичи что-то дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Но Итой заметил. Вика, впрочем, тоже.

Потому что продолжила уже не просто зло — больно.

— Или что? — спросила она, не отводя взгляда. — Ты думал, я не справлюсь? Решил, что мне лучше жить рядом с тобой и не знать, что ты всё тот же "наг" на самом деле? Очень удобно, между прочим.

— Всё не так, — глухо ответил он.

— А как? Ну давай. Очень интересно послушать.

Сеичи медленно сжал пальцы. Итой видел, как тяжело тому даётся удерживать себя в руках. Не из-за него уже даже — из-за неё.

Из-за того, что её злость он принимал куда болезненнее любого ядовитого выпада.

— Я не хотел напоминать тебе, — тихо сказал он, и на этот раз в голосе не было ни холода, ни ярости. Только жёсткая, почти звериная сдержанность. — О том дне.

Вика замерла. Он продолжил, глядя только на неё:

— Не хотел, чтобы ты снова жила с мыслью, что я... тогда не успел... Не удержал.... Не защитил.

Тишина ударила по комнате сильнее, чем все предыдущие крики.

Даже Саша, морщась от боли у стены, поднял голову и перестал дышать так шумно.

Вика несколько секунд просто смотрела на Сеичи.

И в её лице Итой с неудовольствием уловил то, что всегда раздражало его в подобных сценах больше всего.

Сочувствие.

Нежность, которая упрямо не желала умирать даже тогда, когда для неё были все причины.

Как же отвратительно устроены существа, способные любить.

Нужно было вмешаться. И он вмешался.

— Какая трогательная самоотверженность, — протянул Итой, скрестив руки на груди. — Солгал ей исключительно из благородства. Пожалел. Не захотел тревожить. Ты всегда умел очень красиво называть собственную слабость.

Оба взгляда — и Вики, и Сеичи — мгновенно повернулись к нему.

Вот так-то лучше.

Вот так привычнее.

— А ты вообще рот закрой, — зло бросила Вика, и Итой невольно отметил: о, а это уже знакомо. — Ты тут что забыл, а? Тебя вообще кто сюда звал? Мало было того, что ты наворотил там — теперь ещё и сюда припёрся?

Итой усмехнулся.

— Какая тёплая встреча. А я уж начал опасаться, что годы пошли тебе на пользу.

— Не беси меня, эльф! — рявкнула она так, что даже Саша вздрогнул. — И без тебя тут весело! Человек ранен, вот вот нагрянут его родители.. Любимый мужчина, оказывается, хвостатый катастрофический врунишка, а ты... Ты в теле крестница моей матери, стоишь и ещё комментарии отпускаешь! Что ты тут вообще забыл?!

Очень хороший вопрос.

Очень.

И на лице Итоя даже мелькнуло нечто почти искреннее.

— Выживаю, — мягко ответил он. — Как видишь.

— О, да неужели? — огрызнулась Вика. — А по дороге не мог выбрать кого-нибудь не связанного со мной? Мне твоей рожи и на Элтаэ хватило!

— Не выбирал, — пожал плечами эльф. — Меня, увы, тоже не спрашивали.

— Бедняжка, — ядовито бросила она. — Прямо сейчас расплачусь.

Итой чуть склонил голову.

— Не стоит. Слезами ты и в прошлый раз никого не спасла.

Вот тут взвились оба.

Сеичи рванулся первым. Не всем телом — этого и не потребовалось. Воздух в комнате будто схлопнулся, хвост с глухим ударом сжал пространство между ними, а тьма в глазах стала такой плотной, что у Саши, кажется, на секунду просто перехватило дыхание.

Вика же шагнула вперёд так резко, будто тоже была готова вцепиться в Итоя руками, если Сеичи не успеет первым.

— Ещё одно слово, — тихо сказала она, и это “тихо” оказалось страшнее любого крика, — И я лично найду способ сделать так, чтобы тебе и в этом теле стало очень неудобно.

Итой с интересом перевёл взгляд с неё на Сеичи.

А потом позволил себе ещё одну, последнюю усмешку.

— Вот это уже больше похоже на правду, — произнёс он. — А то я начал опасаться, что этот мир окончательно вас испортил.

Саша у стены тихо застонал, и это, как ни странно, сработало лучше любого окрика.

Вика дёрнулась к нему первой.

Сеичи — следом.

И только Итой остался на месте, наблюдая, как трескается, разлетается и перестраивается чужая жизнь прямо у него на глазах.

Что ж. Земля и правда оказалась куда интереснее, чем он предполагал.

Сеичи всё ещё смотрел на Итоя, взглядом вколачивал взглядом в стену, пол и, желательно, в нижние слои мироздания. Воздух между ними дрожал, как натянутая струна. Ещё чуть-чуть — и, кажется, от дома останется не «дом после странного происшествия», а архитектурное недоразумение с фундаментом.

— Сеичи, — рыкнула я, уже опускаясь к Саше. — Не сейчас! У нас тут, между прочим, человек пострадал!

Саша сидел у стены, белый как простыня, прижимая руку к боку и пытаясь понять, в какой момент его нормальная жизнь подала заявление на увольнение.

— Я… я в порядке, — выдавил он.

— Конечно, в порядке, — огрызнулась я. — Просто решил полежать у стены для атмосферы.

Я протянула к нему руку.

И вот именно в этот момент посреди разгромленной гостиной вспыхнула воронка.

Без предупреждения, красивой подготовки и без таблички: «Осторожно, сейчас вашу жизнь снова утащит в неизвестном направлении».

Пространство треснуло, будто кто-то изнутри распорол воздух. По комнате ударил холод, половицы вздрогнули, осколки стекла поползли по полу, а я, уже наклонившаяся к Саше, вдруг почувствовала знакомое до тошноты притяжение.

— Да вы издеваетесь… — только и успела выдохнуть я.

А потом меня дёрнуло вперёд. Так, будто невидимая рука схватила за грудки и решила, что спорить со мной — пустая трата времени.

— Вика! — крикнул Сеичи.

Он рванулся ко мне быстрее, чем я успела испугаться. На миг его пальцы почти сомкнулись на моей руке. Почти. Я даже почувствовала тепло его кожи.

И всё.

Воронка вспыхнула ослепительно-белым, ударила по нему силовой волной и отбросила в противоположную сторону. Сеичи врезался в стену с таким глухим звуком, что у Саши, кажется, окончательно отпали последние надежды на объяснимую реальность.

— Сеичи! — крикнула я.

Но голос уже провалился куда-то в шум. Меня затянуло внутрь. Воронка схлопнулась.

Несколько секунд никто не двигался.

Саша смотрел туда, где только что была Вика. Потом на разбитую мебель, Сеичи, его змеиный хвост, на собственную руку. Судя по лицу, он очень хотел спросить что-нибудь разумное, но разумного в комнате не осталось вообще ничего.

— Это… — начал он хрипло. — Это что сейчас было?

Сеичи медленно поднялся. Волосы всё ещё оставались белыми. Зрачки — слишком тёмными. Хвост тяжело скользнул по полу, сдвигая обломки стеллажа. На его лице не был только холод.

Итой, наблюдавший за всем с неподдельным интересом, на миг прищурился.

— Любопытно, — лениво произнёс эльф.

Сеичи повернул к нему голову.

— Молчи.

— Я бы с радостью, — мягко ответил Итой. — Но, боюсь, в сложившейся ситуации молчание было бы почти невежливым.

Саша медленно перевёл взгляд на «сестру».

— Даша… — выдохнул он...затем резко спохватился и попытался подняться — Что ты такое?..

Итой даже не посмотрел на него. Всё его внимание было приковано к целителю.

Белый змайс стоял неподвижно, прислушивался. К следу, оставшемуся после воронки. И по тому, как напряглась его челюсть, Итой понял: след не поддавался.

Как неприятно. Для него, разумеется. Для Итоя же — весьма занимательно.

— Не можешь её достать? — провокационно запел он.

Белый змайс не ответил и именно это было ответом, Итой чуть склонил голову.

— Какая досада. Второй раз подряд наблюдать, как её у тебя забирают, должно быть, крайне неприятно.

На этот раз Сеичи оказался рядом мгновенно, сорвался.

Его рука сомкнулась на горле Итоя, прижимая к стене с такой силой, что у того перед глазами на миг вспыхнули тёмные пятна. Тело Даши жалобно отозвалось болью, воздух оборвался в груди.

Но Итой всё равно усмехнулся.

— Что? — прохрипел он. — Снова не нравится правда?

Тьма в глазах Сеичи стала гуще.

— Где она?

— Если бы я знал, — с трудом произнёс Итой, — Поверь, использовал бы это куда изящнее.

Сеичи сжал пальцы сильнее. Саша рванулся вперёд, но тут же согнулся от боли.

— Хватит! — ему было страшно, но все равно прохрипел он. — Это тело моей сестры!

Целитель замер. Итой уловил этот миг и, конечно, не удержался.

— Какая трогательная забота о чужой оболочке, — прохрипел он. — Почти благородно.

Сеичи медленно разжал пальцы. Итой сполз по стене, закашлялся, но на лице у него всё ещё оставалась эта невыносимая, почти довольная усмешка.

Он поднял взгляд на белого змайса.

— Скажи мне лучше, Главааа… — произнёс он уже тише, растирая шею. — Ты так и не разорвал её брачную вязь?

Комната снова застыла. По лицу Саши было видно, что он ничего не понял. Молчание змайса послужило Итою ответом. Женские губы скривившись в слишком широкой улыбке.

— Вот тебе и ответ. Ее вернуло к ее хранителю, — продолжил он, словно беседовал в гостиной за бокалом вина, а не сидел на полу в чужом женском теле среди обломков мебели. — Как ты вообще собирался обзаводиться потомством? Или решил, что любовь, смерть и героические жертвы прекрасно заменят элементарную предусмотрительность?

Сеичи смотрел на него так, будто выбирал, с какого именно места начать расчленение.

— Мне не нужно потомство, — произнёс он тихо. — Мне нужна только Вика.

Итой замолчал, затем медленно поднялся, держась за стену.

— Как трогательно, — всё же произнёс он, но на этот раз яд прозвучал чуть глуше. — И крайне неудобно для всех остальных.

Сеичи отвернулся от него. Вся его сущность была направлена туда, где исчезла Вика.

Саша всё ещё сидел у стены, бледный и потрясённый, в разгромленной гостиной, рядом с существами, которых ещё несколько минут назад считал людьми.

— Кто-нибудь, — сдавленно произнёс он, — Может объяснить мне, что происходит?

Итой посмотрел на него, потом на Сеичи. Потом на место, где схлопнулась воронка. И почти лениво заметил:

— Боюсь, твоя сестра выбрала не самый спокойный день, чтобы вернуться к жизни.

Саша выдохнул что-то нечленораздельное. А Сеичи вдруг резко повернул голову.

— Замолчи, эльф.

И в этот раз Итой благоразумно послушался. Пока белый змайс прикидывал пытался придумать почему стоило позволить эльфу жить.

Сам Итой уже придумал план по использованию целителя в своих целях.

ГЛАВА 9 КОГДА РОДИТЕЛИ ПОЧТИ ДОМА

Саша сидел у стены и, кажется, очень старался не потерять сознание. Что-то хрустнуло. Дышать неприятно. В боку режет. Нормальная человеческая боль. Почти родная на фоне всего, что только что случилось.

А вот всё остальное…

Саша медленно перевёл взгляд по гостиной.

Гостиная, которую мать ещё утром вытирала, поправляла, украшала и радостно называла «уютной», теперь выглядела так, будто в ней одновременно прошли ремонт, ураган, семейная ссора и нападение неизвестного крупногабаритного животного.

Саша сглотнул.

Потому что посреди их квартиры действительно находился самый настоящий… Нет. Мозг отказывался называть это слово. Но глаза упрямо настаивали. Наг.

Или змей. Или человек-змей. Или как там правильно называлось существо, которое ещё десять минут назад выглядело как спокойный мужчина из аэропорта, а теперь занимало половину гостиной.

Саша медленно повернул голову к Даше. Вернее, к тому, что выглядело как Даша.

Его сестра сидела на полу у стены, потирая шею после того, как это существо едва её не придушило, и смотрела на происходящее с таким выражением, будто не видела ничего особенно неожиданного.

Это, пожалуй, пугало даже сильнее хвоста.

— Я… — Саша попытался вдохнуть глубже, но тут же закашлялся от боли. — Я сейчас сойду с ума.

— Поздновато, — сухо заметила Даша.

Только это была не Даша.

Саша уже не мог заставить себя думать иначе. Не после того, как она произнесла слово «Глава» так, будто знала его не первый год, а из какой-то чужой, старой, мрачной жизни.

Сеичи резко повернул голову. И вот тут, впервые за всё время, его лицо изменилось. Словно, он вспомнил о чём-то крайне неприятном.

О том, что кроме исчезнувшей Вики, в комнате был ещё один живой человек. Раненый человек. Человек, которого он, если совсем честно, сам же и покалечил.

Саша увидел, как на медленно скользнул взглядом по его лицу, по руке, прижатой к боку, по неестественно напряжённым плечам.

Несколько мгновений тот не двигался.

Саша даже решил, что его сейчас просто оставят сидеть у стены как часть интерьера. Учитывая происходящее — не худший вариант. Интерьеры хотя бы обычно не спрашивают, верят ли они в нагов.

Но потом Сеичи сжал челюсть.

— Она мне этого не простит, — едва слышно произнёс он.

— Кто? — хрипло спросил Саша и тут же пожалел, потому что дышать было больно.

Наг тем временем не ответил, но приблизился каким-то плавным скольжением, от которого у Саши волосы на затылке встали дыбом. Огромный хвост тихо прошёлся по полу, сдвигая книги, осколки и ножку от столика.

— Не двигайся, — сказал Сеичи.

— Да я как-то и не собирался танцевать, — прохрипел Саша.

И тут же сам удивился, что вообще способен шутить. Сеичи опустился рядом с ним. Вернее, наклонился так, как могло наклониться существо с человеческим торсом и змеиным телом.

От этого зрелища Саша на секунду опять почти выпал из реальности. Потом прохладные пальцы коснулись его ребра.

Боль вспыхнула так резко, что он зашипел сквозь зубы.

— Перелом, — спокойно сказал Сеичи.

— Спасибо, доктор, — выдавил Саша. — А я-то думал, просто характер испортился.

На губах существа не дрогнуло ничего. Зато у стены тихо фыркнули. Саша резко повернул голову к Даше. То есть не к Даше.

Она смотрела на них с явным интересом.

— Неожиданно, — произнесла она. — Кажется, в этой семье остроумие всё же не полностью вымерло.

— Заткнись, — одновременно сказали Саша и Сеичи.

Несколько секунд в комнате стояла тишина.

Потом Даша… эльф… кто бы он ни был, медленно улыбнулся.

— Какая трогательная согласованность. Почти семья.

Саша хотел сказать что-то очень грубое. Правда хотел. Но в этот момент ладонь Сеичи стала тяжелее, воздух вокруг будто уплотнился, и боль под рёбрами вдруг начала не усиливаться, а отступать.

Саша зажмурился и вцепился пальцами в ковёр.

— Что т-тыы делаешь? — выдохнул он.

— Исссправляю то, что сссломал, — ответил Сеичи.

— Ты… врач?

— Нет.

— Конечно, — Саша нервно усмехнулся. — Было бы слишком просто.

Сеичи чуть повернул голову.

— Я целитель.

Саша открыл глаза.

— Целитель, — повторил он. — С хвостом.

— Да.

— А она? — он кивнул в сторону сестры, не отрывая напряжённого взгляда от Сеичи. — Она кто?

— Не она, — спокойно ответил Сеичи.

Саша побледнел.

— Очень помогло.

— Тело твоей сссестры живо, — добавил Сеичи. — Душа в нём чужая.

Мир снова неприятно качнулся.

Саша хотел спросить, где тогда Даша. Хотел спросить, можно ли вернуть её обратно. Но слова не вышли. Слишком много вопросов и слишком мало нормальных ответов.

А вот тот, кто сидел у стены в теле Даши, явно прекрасно чувствовал себя среди этого хаоса.

— Душа чужая, — повторил Итой, как будто пробуя формулировку на вкус. — Несомненно. Но, что приятно, не бесполезная.

Сеичи медленно поднял на него взгляд.

— Говори быссстрее.

— Как грубо. Впрочем, в нынешних обстоятельствах простительно.

— Итой

Саша дёрнулся, просто великолепно, затем тихо рассмеялся.

— Я помогу, — вдруг произнёс Итой.

Сеичи не шелохнулся.

— Ты?

— Не делай такое лицо. Оно тебе не идёт.

— Зачем?

Итой аккуратно поднялся, придерживаясь за стену. Тело Даши всё ещё двигалось слабее, чем ему хотелось, но сейчас в его позе появилось нечто совсем иное. Холодная, почти академическая уверенность существа, привыкшего стоять у кафедры, перед залом, перед судьбами, перед теми, кто вынужден слушать.

— Потому что, как бы прискорбно это ни звучало, я был ректором Магической Академии, — произнёс он. — И, в отличие от большинства присутствующих, имею хоть какое-то представление о переходах, разрывах пространства, привязках души и следах, которые оставляют подобные воронки.

Саша медленно повернул голову к единственному относительно адекватному существу.

— Магической… Академии?

— Потом, — коротко сказал тот.

Итой едва заметно склонил голову.

— Если выживем, я составлю для тебя программу вводного курса.

— Да пошёл ты.

— Уже лучше, — удовлетворённо заметил эльф. — Начинаешь принимать реальность.

Сеичи резко сжал руку на боку Саши, и тот зашипел.

— Тише.

— Это ты ему скажи!

— Я слышу, — лениво напомнил Итой.

— К сожалению, — бросил Сеичи.