Вместе навсегда

Черт! В порыве страсти мы забыли запереть замок.

– Какого хрена тебе надо, мужик?! Пошел вон отсюда! – взбесился Дэйв, загораживая меня собой.

В дверном проеме, небрежно прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди, стоял Искандер. На его губах играла опасная, едва заметная ухмылка, но взгляд синих глаз был способен убивать.

– Я думаю, вам лучше прямо сейчас испариться отсюда, мистер Смит, – тихо, но с такой убийственной угрозой произнес иранец, что у меня волоски на теле встали дыбом.

Я судорожно поправляла измятую юбку, во все глаза глядя на Искандера.

– Слышь, ты, может, сам свалишь? – рявкнул Дэйв, пытаясь петушиться.

– Дэйв, замолчи! – резко вмешалась я, понимая, что этот восточный мужчина сотрет моего студента в порошок за секунду. – Уходи. Немедленно. Увидимся позже.

Парень хотел было возразить, но я наградила его таким жестким взглядом, что он моментально сдулся. Смерив Искандера злобным взглядом, Дэйв поспешно выскочил в коридор. Я судорожно разгладила одежду, проверила, на месте ли челка, скрывающая мой уродливый ожог, и двинулась к выходу. Но Искандер монументальной стеной перекрыл мне путь.

– Пообедаем? – абсолютно спокойно, будто ничего не произошло, предложил он.

Этот мужчина обладал какой-то животной, сокрушительной энергетикой. Меня тянуло к нему с непреодолимой, пугающей силой. Искандер сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами до минимума, и его теплая большая ладонь нежно, едва ощутимо коснулась моего шрама на виске.

– Это часть тебя, Холли. Никогда не прячь её от меня. Ты прекрасна.

Он произнес это с такой глубокой, искренней нежностью, что у меня внутри что-то болезненно перевернулось. Я заворожено уставилась в его невероятные глаза и тихо, сдавленно произнесла:

– Я бы… с удовольствием выпила очень крепкий черный кофе.

Искандер мягко отступил, пропуская меня вперед. Мы вышли из душного здания университета на залитую солнцем улицу. Я отчаянно боялась нарушить эту странную тишину и просто послушно шла рядом со своим загадочным спутником.

Искандер

После того как этот ходячий мертвец Чарльз посмел раскрыть свой грязный рот в сторону Холли, я потерял покой. Мне жизненно необходимо было лично удостовериться, что с ней всё в порядке, поэтому я приехал в университет. Но то, что произошло на её лекции, заставило мое сердце пропустить удар. В какой-то момент Холли просто отключилась от реальности, её взгляд стал стеклянным, и она начала шептать страшные, бессвязные слова про ремень, побои и огонь. Мои кулаки сжались до хруста, я был готов перемахнуть через барьер и прижать её к себе, чтобы защитить от её собственных воспоминаний. К счастью, она справилась. Я покинул аудиторию за пару минут до звонка, чтобы сделать один срочный звонок. И именно тогда заметил, как этот малолетний щегол Смит целенаправленно направился в сторону глухой лаборантской. Я сразу понял, что сейчас произойдет. Предсказуемо. Что ж… Это был его самый последний раз, когда он посмел прикоснуться к моей женщине. Об этом я позабочусь лично.

Я быстро набил сообщение Кадиру: «Реши вопрос со Смитом. На корню». Больше ничего объяснять не требовалось. Кадир умел устранять подобные проблемы гораздо тише и гуманнее, чем я, но парень гарантированно исчезнет из жизни Холли раз и навсегда.

Мы неспешно шли по аллее парка. Было очевидно, что Холли чувствует себя неловко после сцены в кладовке. Поравнявшись со своим внедорожником, я учтиво распахнул перед ней пассажирскую дверь. Девушка смущенно замерла.

– Мы едем обедать, – ответил я на её немой вопрос.

– Прости, Искандер, но после… всего этого я совершенно не голодна. Мы можем просто пройтись по парку и выпить кофе на вынос?

Я молча закрыл дверь машины, и мы пошли по тенистой тропинке.

– И всё же я настаиваю на полноценной трапезе. Как насчет совместного ужина в хорошем ресторане сегодня вечером?

Лицо Холли мгновенно озарилось потрясающей, искренней улыбкой.

– Я так понимаю, это безоговорочное согласие? – я с теплотой посмотрел на неё, ловя её взгляд.

Девушка коротко кивнула и смущенно опустила глаза:

– Я… я еще не успела поблагодарить тебя за тот роскошный завтрак, который ты прислал субботним утром. Это было очень спасительно. Но послушай, Искандер… то, что ты увидел сегодня в кладовке… – она явно пыталась судорожно подобрать слова для оправдания, но я мягко перебил её.

– Что случилось с тобой во время лекции, Холли?

Такого вопроса она явно не ожидала. Её интрижка со студентом волновала меня меньше всего на свете — этот мусор уже был убран с нашего пути. А вот её ментальное здоровье было для меня приоритетом.

– Я… я не знаю, – она растерянно повела плечом. – У меня с детства случаются странные приступы. В эти моменты реальность и какие-то жуткие картинки в голове перемешиваются, а когда я прихожу в себя, то почти ничего не помню.

– Как давно это продолжается?

– В юности началось. Лет с семнадцати, сразу после того, как меня удочерили Брауны, – Холли резко замолчала, и я понял, что эта тема причиняет ей сильную боль. Я не стал усугублять её состояние расспросами и плавно перевел разговор в безопасное русло:

– Почему именно криминалистика? Довольно мрачный выбор для такой красивой девушки.

Холли слабо улыбнулась:

– Мне всегда было до безумия интересно понять, что именно ломается в голове у преступников. Что ими движет? Почему они испытывают эту извращенную страсть не просто к убийствам, а к пыткам, к изощренному насилию… Хотя, если честно, я и саму себя порой абсолютно не понимаю, – тихо и грустно добавила она.

– Я могу помочь тебе разобраться, – серьезно произнес я, глядя ей прямо в глаза.

– Неужели ты всё на свете можешь? – иронично усмехнулась она, вскидывая брови. – Кто ты такой на самом деле, Искандер?

Посвящать её в кровавые детали своего реального бизнеса и тем более объяснять, кем я был для неё в прошлой жизни, сейчас было слишком рано. Мозг мог снова заблокировать информацию.

– У меня своя крупная компания, мы занимаемся международной архитектурой и строительством. А живопись — это просто отдушина, способ закрыться от внешнего мира.

– Напишешь мой портрет? – внезапно с вызовом заиграла она, лукаво сощурив свои кошачьи глаза.

– С огромным удовольствием, – без секундного колебания ответил я.

– Серьезно? Даже не поупрямишься для вида? – рассмеялась Холли.

Она явно начала расслабляться в моем присутствии, к ней возвращалась её привычная дерзость.

– Я в принципе очень серьезный человек, принцесса.

– И когда мы начнем сеанс? – прищурилась она.

– Сегодня. Сразу после нашего ужина.

– Идет! – радостно согласилась она.

– В семь вечера я буду ждать тебя у твоего подъезда. Заеду лично.

– На удивление покладистый шахиншах, – подмигнула она своими невероятными зелеными глазами.

Мы еще долго и непринужденно болтали обо всяких пустяках. Она увлеченно рассказывала про университетские курьезы, про Анну и свои студенческие будни. Я жадно впитывал каждое её слово, каждый жест. Проводив её обратно до дверей учебного корпуса, я еще раз напомнил, что буду ждать её ровно в семь, и пообещал сюрприз. Холли ослепительно улыбнулась мне на прощание и скрылась за массивными стеклянными дверями.

Холли

Едва я переступила порог вестибюля, как внизу живота разлилась тугая, пульсирующая волна дикого, невыносимого жара. Черт возьми, со мной определенно что-то происходило, стоило этому властному мужчине оказаться рядом. Мне до помрачения рассудка, до дрожи в коленях захотелось отдаться ему прямо там, на траве в парке, наплевав на приличия. Такого всепоглощающего, первобытного вожделения я не испытывала еще ни разу в жизни. И что мне теперь делать с этим безумием?

На центральной лестнице я нос к носу столкнулась с Дэйвом. Вокруг сновали толпы студентов, поэтому парень, стараясь не привлекать лишнего внимания, резко перехватил меня у перил:

– Какого хрена это сейчас было в лаборантской, Холли?! Что это за хмырь, который посмел нам помешать?

– Дэйв, успокойся, я сама не ожидала его увидеть, – я нервно огляделась по сторонам, опасаясь лишних ушей.

– Но ты его знаешь! Откуда?! – парень заметно бледнел, его трясло от злости.

– Знаю. И прекрати этот допрос. Это что, сцена ревности? – недовольно буркнула я, пытаясь обойти его.

– Мы закончим то, что начали. Сегодня вечером я приеду к тебе домой, поняла?

– Прости, Дэйв, но сегодня я занята. У меня очень важная встреча.

– С ним?! Да я видел из окна, как вы вместе уходили в парк!

– Дэйв, прекрати этот цирк, – я попыталась сказать это как можно тише, чтобы остудить его пыл. – Не устраивай сцен, это слишком даже для твоего заносчивого эго.

Я развернулась, чтобы уйти, но парень резко и больно схватил меня за локоть. Я мгновенно обернулась и с силой одернула руку:

– Ты страх потерял? Хочешь, чтобы меня со скандалом уволили из университета?!

– Прости… – пробормотал он, словно только сейчас осознав, что на нас уже косятся несколько коллег с юридической кафедры. – Но мне нужно знать, когда мы сможем остаться наедине. Когда мы закончим?

– Я дам тебе знать, когда появится свободное время, – сухо бросила я. – Завтра увидимся на парах. Мне пора.

Я стремительно взлетела по ступенькам, направляясь к своей аудитории, а парень так и остался стоять внизу, растерянно глядя мне вслед. И именно в эту секунду меня будто прошиб мощный электрический разряд. До меня наконец дошло — я больше не хочу продолжать с ним эти отношения. Не хочу, чтобы он вообще ко мне прикасался. Все его проникновения, все эти сухие, механические оргазмы в кладовках вдруг показались мне дешевой фальшивкой.

Я четко, до звона в ушах осознала, что всем своим существом желаю совершенно другого мужчину. Искандера. С самой первой секунды нашей встречи меня преследовало ошеломляющее, непреодолимое чувство дежавю… И, кажется, сегодня я окончательно и без памяти влюбилась в его глубокие, гипнотические синие глаза.

Глава 4

Холли

Ровно к семи вечера я спустилась во двор, где меня уже ждал Искандер. Для этого вечера я выбрала длинное зеленое платье из плотного шелка, экстремально облегающее фигуру, с глубоким, провокационным вырезом по бедру. Дополнили образ высокие шпильки и лаконичный вечерний клатч. Волосы я собрала в высокий, аккуратно уложенный хвост, а густая челка по привычке надежно прикрывала шрам на виске.

Искандер был чертовски великолепен. Белоснежная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, элегантные черные брюки, идеально подчеркивающие его атлетическое сложение и крепкие бедра. А его парфюм… Этот сводящий с ума, дорогой шлейф буквально одурманивал сознание. Я заворожено смотрела на него, забыв, как дышать. Искандер плавно подошел ближе, окинул меня долгим, восхищенным взглядом и протянул руку, помогая сесть в машину.

– Ты волшебно выглядишь, Холли, – тихо улыбнулся он, одарив меня комплиментом.

В ту секунду, когда его пальцы соприкоснулись с моими, я мысленно потерялась во времени и пространстве. Бабочки в животе забились с удвоенной, панической силой.

– Благодарю. Ты тоже выглядишь шикарно, – ответила я с легкой улыбкой, отчаянно пытаясь держать себя в руках и контролировать голос, чтобы прямо сейчас не наброситься на этого синеглазого красавца с поцелуями.

Искандер обошел внедорожник и сел за руль. Наверное, от подступающего волнения всю дорогу до ресторана я несла какую-то несусветную чушь про криминалистику, серийных маньяков и даже увлеченно рассказывала о своих «любимчиках» среди них. Да, я прекрасно понимала, насколько странно и дико это звучит на первом свидании, но у меня действительно были свои фавориты в истории криминала. Удивительно, но Искандер не пытался сменить тему. Напротив, он жадно ловил каждое мое слово, вглядывался в мимику, будто смертельно боялся упустить хотя бы малейшую деталь.

Ресторан оказался уединенным, скрытым от посторонних глаз местом на берегу живописного озера. К моему удивлению, кроме нас здесь вообще не было посетителей. Локация была не просто красивой — она казалась невероятно атмосферной, со своей душой. Наш столик расположился прямо посреди безупречного ухоженного газона. Мерцающие вокруг огни гирлянд создавали интимный полумрак, а приглашенные музыканты играли легкий, обволакивающий джаз исключительно для нас двоих.

– Мистер Эшки, добрый вечер, – к нам уважительно подошел статный управляющий.

– Генри, рад тебя видеть, – искренне отозвался Искандер.

Мужчины тепло, по-свойски обнялись, демонстрируя старую дружбу.

– Мисс, добро пожаловать, – управляющий вежливо поклонился мне, и я приветливо улыбнулась в ответ. – Сегодня вас обслужат по высшему разряду. Признаться, это огромная честь, ведь мистер Эшки впервые за всё время привел к нам прекрасную даму. Желаю вам незабываемого вечера. Если что-то понадобится, я буду неподалеку.

Искандер коротко поблагодарил его, и Генри так же бесшумно удалился. Мой спутник учтиво отодвинул стул, помогая мне присесть.

– И это правда? – загадочно поинтересовалась я, склонив голову набок, стоило ему сесть напротив.

– Что именно? – не понял Искандер, приподняв бровь.

– То, что ты действительно впервые привел сюда девушку?

– А это кажется тебе странным? – вопросом на вопрос ответил он, неторопливо наливая прохладную воду в мой стакан.

– Ну… Да, немного.

– Почему?

– Ты богат, чертовски красив, молод. Вокруг такого мужчины, как ты, должна крутиться целая армия женщин, – честно восхитилась я, не мигая глядя в его топазовые глаза.

– Что за банальные стереотипы, Холли? Мне не нужна армия безликих любовниц. Я слишком хорошо знаю, чего хочу от этой жизни. И кого.

Он произнес это с такой железобетонной уверенностью и силой, что по моей груди и ниже прошел ощутимый электрический разряд.

– Что предпочитаешь из кухни? – он перевел взгляд на меню, прерывая возникшую паузу.

В этот момент мне отчаянно хотелось сказать, что сейчас я больше всего на свете предпочла бы оказаться с ним в одной постели, но пришлось прикусить язык. Я лишь очаровательно улыбнулась:

– Я полностью доверюсь твоему вкусу.

Искандер не колебался ни секунды, делая заказ официанту. Боже, я едва не сходила с ума от его потрясающей мужественности, властности и при этом абсолютной, стальной сдержанности.

– Что ж… Начнем с вина?

– Да, пожалуй. Я бы выпила сухого красного.

Спустя несколько минут на столе появились изысканные закуски и напитки. Искандер пил вино вместе со мной, поддерживая беседу. Больше всего меня поразило то, как он на меня смотрел. В его взгляде не было той липкой, раздевающей похоти, к которой я привыкла со стороны мужчин. Его глаза были наполнены невероятным, глубоким теплом, граничащим с благоговением. Я была окончательно разбита и покорена.

– Расскажи о себе… Твои родители живы? – беседа текла непринужденно, и я осмелилась задать личный вопрос.

– Нет. Их убили, – ровным, абсолютно бесстрастным тоном ответил он, но в глубине его зрачков на долю секунды промелькнуло нечто пугающее.

– О боже… Какой ужас. Мне так жаль… Что произошло? – я растерялась, не зная, как правильно реагировать, но эта новость меня искренне огорчила.

– Как-нибудь в другой раз я обязательно расскажу тебе эту историю, Холли. Скажу лишь, что мой отец точно не был примером для подражания. И его смерть — лучшее, что могло с ним случиться. А что насчет твоей семьи?

– У меня есть папа, мама и брат. Джонатан и Элизабет удочерили меня, когда мне исполнилось шестнадцать лет. Я безумно счастлива, что попала именно к ним, они замечательные. Мои биологические родители погибли.

Я отчетливо увидела, как в этот момент Искандер внутренне напрягся, его плечи окаменели.

– Расскажи об этом подробнее. Что ты помнишь?

– В том-то и дело, что я почти ничего не помню, – я грустно усмехнулась, крутя в пальцах ножку бокала. – Как мне рассказали позже, случилась страшная автокатастрофа. Трагический несчастный случай. Я оказалась единственной выжившей в том аду. Меня вытащили из уже горящей машины, но в моей памяти не осталось ни секунды того дня. Джонатан близко знал моего родного отца, поэтому без раздумий забрал меня к себе после трагедии. Так у меня появился сводный брат — Макс. Мы выросли с ним очень дружно, он моя опора.

– А что именно ты знаешь о своих настоящих родителях? – Искандер слушал меня, едва ли не подавшись вперед всем телом.

– Боже, тебе и вправду так интересен этот мрак? – я удивленно вскинула брови. – Я не помню про них ровным счетом ничего. И знаешь, это действительно пугает. У меня в доме нет ни одной их фотографии, ни одной вещи из прошлого. Я ведь не была младенцем в шестнадцать лет, но мой мозг будто целенаправленно и начисто стер все воспоминания, предшествующие удочерению. Словно той Холли никогда не существовало.

Меня поразил его глубинный, почти гипнотический интерес к моему прошлому. Он словно пытался выудить из меня скрытые детали, о которых я сама не подозревала.

– Давай не будем о грустном в такой вечер, – я решила мягко отрезвить его и разрядить обстановку. – Лучше пригласи меня на танец.

– Да, конечно. Прости, что не догадался предложить первый.

Он мгновенно поднялся из-за стола и галантно протянул мне ладонь. Стоило нам выйти на середину площадки и слиться в танце, как наши тела прижались друг к другу, и я почувствовала отчетливый мандраж в коленях. Искандер уверенно обнял меня за поясницу, прижимая к своему сильному торсу, а второй рукой крепко сжимал мою ладонь. Его щека ласково, едва ощутимо касалась моего виска. Он вел в танце потрясающе — властно и плавно.

– Мне безумно нравится твой запах… – не выдержав этого сладкого напряжения, прошептала я ему прямо в ухо.

Это был идеальный момент. Мои губы буквально горели и требовали поцелуя. Я слегка отстранила голову и посмотрела в синие глаза Искандера. Он мгновенно считал мое отчаянное желание. Я уже потянулась к его губам, прикрывая глаза, но… пронзительный, резкий звонок телефона разрушил магию момента. Я резко отпрянула, чувствуя себя жутко неловко.

– Прости, пожалуйста… Мне необходимо ответить, это срочно, – глуховато произнес иранец и, сделав шаг назад, отошел в сторону, доставая мобильный.

Искандер

Звонил Кадир, и, признаться, его звонок оказался чертовски своевременным, за что я был ему безмерно благодарен. Нам обоим была нужна эта пауза. Не знаю, каких титанических усилий мне стоило устоять и не ответить на её поцелуй, но я понимал — еще не время для физической близости. На кону стояло гораздо большее.

Быстро завершив короткий деловой разговор, я вернулся к Холли. Она задумчиво стояла у самого края пирса, спиной ко мне, и неотрывно смотрела на темную гладь озера.

– Всё в порядке? – негромко спросил я, подходя со спины.

Она обернулась и слабо, немного грустно улыбнулась:

– Да. Здесь так спокойно и уютно. Прекрасное место.

Я молча снял свой пиджак и бережно накинул его на её обнаженные плечи. Я прекрасно знал, что у воды после захода солнца станет прохладно, а Холли оделась слишком легко. Мне стоило огромного, нечеловеческого труда сдерживать себя, чтобы прямо сейчас не сгрести её в охапку и не покрыть поцелуями это точеное тело. Но сначала я обязан был решить её главную проблему — вернуть ей память и ментальное здоровье.

– Тебе понравился ужин? – спросил я, пожалуй, излишне банально.

– Ты еще спрашиваешь? Всё просто чудесно, Искандер. За мной, если честно, никогда в жизни так красиво и элегантно не ухаживали. Мне сейчас… очень хорошо рядом с тобой.

– Ты можешь заказать что-нибудь еще, если хочешь.

– Нет, спасибо, я сыта. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты наконец выполнил свое обещание и написал мой портрет, – Холли заглянула мне в глаза и поплотнее закуталась в мой пиджак, вдыхая его аромат.

– Я всегда держу свое слово. У меня есть небольшая закрытая студия неподалеку. Хочешь поехать туда прямо сейчас?

Она решительно кивнула. Я мягко приобнял её за плечи, и мы направились к выходу, на ходу попрощавшись с Генри и щедро поблагодарив его за безупречный сервис.

Спустя двадцать минут мы уже вошли в мою художественную студию. Холли с любопытством принялась осматриваться. Интерьер был лаконичным, но стильным: у входа располагался небольшой бар с напитками, ближе к панорамному окну стоял глубокий диван, у стены — рабочий стол, заваленный эскизами, набросками и тюбиками акварели, а напротив дивана возвышался массивный мольберт. Всё было оформлено в мягких светлых тонах с идеально выставленным профессиональным освещением.

Я прошел к бару и налил нам по бокалу вина, предоставив девушке возможность освоиться, а сам принялся подготавливать чистое полотно и угольные карандаши.

– И где мне позировать? – осторожно поинтересовалась Холли, нарушая тишину студии.

Я указал взглядом на диван, который для удобства был застелен мягкой белой атласной простыней. Холли понимающе кивнула, поставила свой бокал на журнальный столик и пошла обустраиваться.

Пока я на пару минут отлучился вглубь мастерской, чтобы подготовить фиксаторы для рисунка, Холли уже расположилась на диване. Но когда я вернулся и бросил на неё взгляд, у меня едва не остановилось сердце. Она лежала, полуприкрывшись белой струящейся тканью атласа, а её роскошное зеленое платье сиротливой змейкой покоилось рядом на полу.

– Я подумала, что в стиле «ню» портрет выйдет гораздо глубже, – мягким, бархатным тоном произнесла она, глядя на меня со смесью вызова и робости.

Затем она грациозно приподнялась и села, опершись на руку. Скользкий атлас послушно соскользнул с её округлой, упругой груди вниз, обнажая плоский живот и останавливаясь у самого основания интимного бугорка.

– Рисуй меня, Пикассо, – с гордой, царственной улыбкой произнесла Холли и замерла в неподвижной позе.

Меня мгновенно бросило в невыносимый, удушающий жар. Это было самое жестокое испытание в моей жизни. С трудом взяв эмоции под контроль, я сделал глубокий вдох и прикоснулся карандашом к бумаге. Процесс захватил меня с головой. Для меня перестал существовать весь остальной мир — я видел только её и отчаянно стремился перенести этот безупречный образ на холст во всех мельчайших деталях. Холли распустила свои густые волосы, и этот вид в полумраке студии ударил мне прямо в сердце, мгновенно отозвавшись тяжелым пульсом между ног. «Черт, нельзя… Держи себя в руках, Искандер, только не сейчас», – мысленно приказал я себе. Холодные лунные блики из окна мягко скользили по её идеальной коже, волосы отливали шелком, словно ночное озеро. Она была невероятно, божественно красива. Я не мог дышать от восхищения.

Мне казалось, что я рисовал целую вечность. Время растворилось. Наконец, тяжелая усталость тяжелым шлейфом накрыла нас обоих.

– Холли, нужно сделать перерыв, уже глубокая ночь, – глухо произнес я, откладывая карандаш. – Мы можем продолжить сеанс в другой раз.

Девушка неверным жестом поманила меня к себе, безмолвно предлагая сесть рядом. Я послушно взял её бокал с вином со столика, подошел к дивану и присел на самый край. Я физически не мог отвести от неё взгляда. Она тоже буквально пожирала меня своими шальными зелеными глазами.

И тут Холли резко подалась вперед, потянувшись к моим губам всем телом. Но я замешкал, внутренне содрогаясь. Прекрасно понимая, что в такой интимной обстановке я просто потеряю остатки самоконтроля и возьму её прямо здесь, я мягко, но решительно отстранился, перехватив её за плечи.

– Прости, Холли… Не сейчас, – виновато, но твердо выдохнул я.

– Но почему?! – в её голосе прозвучало искреннее, глубокое разочарование и обида. Её щеки вспыхнули.

– Еще не время. Поверь мне.

– Это… это из-за того мерзкого случая в кладовке, да?! – она вдруг резко занервничала, её дыхание участилось. – Я должна тебе объяснить, Искандер! Между мной и Дэйвом нет ничего серьезного, это просто глупая, ничего не значащая интрижка…

– Холли, прекрати, нет, – я попытался остановить её поток слов. – Это никак не связано с тем студентом. Я просто не хочу торопить события между нами. Всё должно быть правильно.

Тут она окончательно вспыхнула от стыда и гордости. Словно опомнившись, она резко вскочила с дивана, наплевав на соскальзывающую простыню, лихорадочно потянулась к валяющемуся на полу платью и затараторила:

– Да, да, конечно… Ты абсолютно прав, прости меня. Я дура, сама виновата, глупо всё как-то поняла…

– Холли, постой, ты не так…

Я осекся на полуслове, и весь воздух разом покинул мои легкие, когда она повернулась ко мне обнаженной спиной.

– Что это такое?.. – мой голос превратился в ледяной свист.

Вся её гладкая, бледная кожа на спине была усыпана полосами свежих, багровых, местами кровоточащих рубцов.