Амьен. Летопись древних времен

Мальчики вместе с профессором Веллингтоном запирались после занятий в кабинете алхимии. Домой они приходили усталые, но все же находили в себе силы готовиться к занятиям.

— Что вы там все химичите? — пристала к ним как-то с расспросами любопытная Мари-Энн.

— Пусть это будет сюрпризом, — отмахнулся Этьен, усиливая интерес.

— Ну и пожалуйста! Мы тоже не скажем, что будет на ужин!

Но Этьен лишь плечами пожал:

— Вот и прекрасно! Пусть будет что-то неожиданное для нас. Уверен, мы будем приятно удивлены. Надеюсь, никаких новомодных вегетарианских меню? Я не против, если кто-то хочет зелень пожевать, но сам предпочитаю хорошо прожаренный бифштекс.

Амьен с притворным ужасом толкнула Этьена в бок:

— Ну ты и обжора! Знай, можно и без мяса вкусно поесть.

Мари-Энн засмеялась:

— Не волнуйся, Этьен, мы позаботились о том, чтобы порадовать всех, в том числе и любителей мясного. Однако должна тебя предупредить: те, кто ест много мяса, становятся агрессивными.

— Да? А я-то думал, что наоборот: злобными становятся вегетарианцы и те, кто старается ограничивать себя в еде.

— Я лично могу есть все что угодно, — примирительно заметил Даниэль. — Но вот без сладкого к чаю или без праздничного десерта точно не проживу.

— А вот сладкое надо строго ограничивать. От него может развиться ожирение, — строго заметила Мари-Энн.

Этьен и тут нашел что сказать:

— Быстрые углеводы стимулируют усиление мозговой активности. Совсем без сахара нельзя.

Пока длилась эта дискуссия, Амьен быстро поставила на стол тарелку с имбирными пряниками, малиновое варенье и четыре чашки:

— Предлагаю совместить обсуждение полезных свойств еды с ее поглощением. Налегайте на углеводы. Приправленные имбирем и разными специями, они повышают не только интеллект, но и настроение в целом. После совместного чаепития, за которым вся четверка весело болтала, как в старые добрые времена, Амьен и Даниэль остались в гостиной одни, Этьен и Мари-Энн ушли мыть посуду.

Слегка волнуясь, Даниэль спросил:

— А… ты с кем пойдешь на бал?

Вопрос смутил девочку.

— Понимаешь… я сначала думала, что мы пойдем всей нашей компанией. Но меня пригласил Рене... в тот же вечер, когда Веллингтон объявил о празднике... Я очень хочу пойти с вами, но мне теперь неудобно... даже не знаю, как быть… Может, впятером?

Даниэль пожал плечами и с притворным равнодушием бросил:

— Не переживай, я пойду с ребятами. Просто твой Рене не в моем вкусе.

Амьен хотела сказать, что Рене «не ее», но Даниэль резко поднялся и вышел из гостиной.

Девочка потерянно сидела за столом. Ей казалось, что привычный мир рушится. И зачем только она связалась с этим Рене?.. Конечно, с ним бывает интересно. Да и на уроках он не раз выручал ее. Но если выбирать между ним и Даниэлем…

Нет-нет, такого вопроса и стоять не может. Надо будет завтра обязательно поговорить с обоими, решила она и с тяжелым сердцем отправилась спать.

С кем же идти на бал?

— Нет, ну какой нахал! — лицо Мари-Энн разгорелось от возмущения, и первые несколько минут Амьен не могла добиться от нее ни одного внятного слова, кроме обвинений в адрес непонятно кого. Каково же было ее изумление, когда выяснилось, что речь идет о Даниэле!

— Подожди, подожди, как ты сказала? — Лицо Амьен залилось краской.

— Он пригласил на бал Анну? Девочку из младшего класса?

— Ну да, представляешь? Я сейчас сидела в библиотеке, а они договаривались, во сколько и где встречаться. А еще друг называется! — Глаза Мари-Энн сверкали от ярости.

Амьен тяжело вздохнула:

— Что же, это было ожидаемо. И справедливо.

— О чем это ты? — вскинула брови Мари-Энн.

Амьен снова вздохнула и призналась:

— Он приглашал меня на бал. Но до этого меня уже пригласил Рене. Я-то думала, мы пойдем все вместе…

— Эх ты, дурында, — сокрушенно покачала головой Мари-Энн. — И как ты это себе представляла? А, ну да, ты с Рене учишься вместе и вынуждена терпеть его присутствие.

— Я не вынуждена терпеть, — горячо возразила Амьен. — Оказалось, он вполне нормальный парень.

— Допустим, — фыркнула Мари-Энн. — Но ты же знаешь, что ребята его терпеть не могут. Согласна, он стал более адекватным, чем в прошлом году, но это еще не повод для такой дружбы, как у нас.

— Ну и пожалуйста, — обиженно произнесла Амьен. — Не очень-то мне и хотелось идти с Даниэлем. И я уже сказала Рене, что мы, скорее всего, пойдем все вместе.

— Ну-ну, посмотрим. Еще не факт, что этот Рене с тобой пойдет. Он же врун, каких свет не видывал.

Слова подруги еще больше разозлили Амьен. Она насупилась и вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Но уже через полчаса вернулась обескураженная и плюхнулась на диван с расстроенным лицом.

Не выдержав затянувшегося молчания, Мари-Энн спросила:

— Ну и что Рене?

Амьен опустила глаза:

— Представляешь, я пришла к нему, а он был с Ритой. Они смеялись и обсуждали бал. Я решила, что и она пойдет с нами. Ну, все вместе… Вот я и спросила, когда и где мы встречаемся.

А эта тупица Рита так нахально улыбнулась, обняла Рене и спросила у него приторным голоском: «Милый, ты ведь зайдешь за мной, и мы пойдем вдвоем?»

— И что Рене? — В ожидании ответа Мари-Энн даже вперед наклонилась.

Амьен махнула рукой, и у нее на глазах выступили слезы.

— Он прижал ее голову к себе и, не глядя на меня, так же сладенько ответил: «Конечно, малыш!» Как будто меня рядом не было! Но я же не совсем дура, он до этого у меня спрашивал, с кем я пойду на бал... — Тут у Амьен вытянулось лицо, и она хлопнула себя по лбу: — Ох, ну конечно! Он же меня не приглашал, а только спрашивал.

Мари-Энн покачала головой и скептически заметила:

— Этот нахальный белобрысый хорек наверняка спросил так, что ты решила, что он тебя приглашает… Вот что, ты должна поговорить с Даниэлем, — решительно добавила она.

Но Амьен отрицательно покачала головой:

— Ну уж нет. То, что я выставила себя дурой с Рене, это ладно. Но выглядеть полной неудачницей перед Даниэлем я точно не хочу.

— И с кем же ты пойдешь на бал?

— А что, обязательно с кем-то идти? И вообще, ты же знаешь, я не веселиться туда иду, а работать.

— Ну-ну. — Мари-Энн с сомнением посмотрела на подругу. — Это же праздник. Все будут танцевать, а ты?

— Может быть, я принца там встречу? — Амьен с трудом выдавила улыбку.

Мари-Энн сжалилась и решила не говорить, что насчет принца подруга явно погорячилась: среди учеников Астрополиса было много интересных ребят, но принцев…

Поэтому она примирительно кивнула:

— А что, вполне возможно!

А сама подумала, что стоит поговорить с Даниэлем, рассказать ему о предательстве Рене. Конечно, лучше не лезть в чужие отношения. Но кому, если не лучшей подруге, позаботиться о том, чтобы слишком доверчивая Амьен не скучала на балу в одиночестве, когда все будут веселиться?

Открытие бала

Вечером первого декабря парадный зал Астрополиса был ярко освещен огнями. Гостей встречала Розамира в наряде средневековой принцессы. Ее роскошные волосы украшал эннен, высокий головной убор с длинной вуалью, достающей до пола. Зеленый шелк обволакивал стройную фигуру и расходился книзу пышной юбкой, подол которой был украшен вышитыми птицами и цветами.

Дух Средневековья чувствовался во всем. Стол был сервирован старинными тарелками и серебряными кубками, добытыми в тайных запасниках академии (в эти запасники Амьен и Мари-Энн были допущены профессором Веллингтоном под строгим надзором Розамиры). В углу зала музыканты негромко играли на флейтах и виолах. На стенах висели гобелены со сценами рыцарской жизни, самый большой гобелен изображал королевский бал: придворные кавалеры почтительно склонились перед прекрасными дамами, приглашая их на танец. В центре зала была фигура огромного дракона с раскрытой пастью. Каждая его чешуйка блестела и переливалась, отражая свет. Красные глаза сверкали как живые. Казалось, еще немного, и дракон, взмахнув крыльями, выпустит из пасти сноп огня.

Во главе стола в огромном дубовом кресле сидел профессор Веллингтон. Он сменил свою обычную одежду на голубую тунику, поверх которой был накинут длинный темно-синий плащ с вышитым золотыми нитями рыцарским гербом. Голову профессора венчала корона в виде обруча, а его невзрачная палка была заменена на увесистый золотой посох.

Девочки пришли на бал заранее, чтобы подготовиться к приходу гостей. Амьен, у которой был успешный опыт создания кулинарного проекта, распорядилась, чтобы блюда на стол подавались в определенном порядке. Они с Мари-Энн успели попробовать все самое вкусное, и есть им совершенно не хотелось. Обе радостно приплясывали, ожидая начала танцев.

— Ты видишь Даниэля? — Амьен оглядывала зал в поисках друга.

— Нет, но я видела Анну. И она почему-то была с подругой, а потом к ним подошли двое ребят из их класса.

— Ты думаешь, он передумал идти с ней? — В голосе девочки прозвучала надежда.

— Не знаю, — пожала плечами Мари-Энн. — Я знаю только то, что Даниэль с Этьеном все время пропадали в лаборатории, что-то готовили к празднику. Ой, смотри, а вот и Рене. Ну, этот-то пришел с Ритой и… с большой компанией. Тоже мне, свидание! — Мари-Энн презрительно фыркнула.

Амьен покраснела. Ей до сих пор было стыдно вспоминать о своей ошибке. В преддверии вечернего праздника обед в Астрополисе был весьма легким, поэтому все принюхивались к манящим ароматам, доносившимся с кухни. Но, к всеобщему разочарованию, приглашение к столу последовало не сразу. Средневековый протокол предполагал еще и приветствие хозяина замка, так что школьники приготовились выслушать речь директора академии.

Профессор Веллингтон, надо отдать ему должное, говорил, как всегда, коротко и по делу:

— Дорогие гости, я рад видеть вас на праздновании Первого дня зимы. Думаю, в Астрополисе зарождается отличная традиция. Мы каждый год можем проводить бал, посвященный какой-то теме: например, античному периоду, эпохе Возрождения, барокко и классицизма. Темой бала мы можем выбирать разные страны с их историей и национальными традициями. На мой взгляд, лучшим изучением прошлого является погружение внутрь времени в формате игры. Однако в любой игре есть свои правила, поэтому я рад передать слово Розамире, которая расскажет вам о них. А потом мы все вместе насладимся трапезой. Я, как и вы, с нетерпением жду этого момента: сухарики и печенье вместо обеда — это не по мне.

Розамира сделала легкий реверанс и, улыбнувшись, обратилась к собравшимся:

— Я тоже рада приветствовать вас на нашем средневековом балу. Действительно, скоро мы все вместе сядем за стол. Амьен Свенсон, а она вместе со своей подругой Мари-Энн отвечала за обед, уже попробовала блюда и сказала мне по секрету, что они удались. Как вы знаете, и по традициям Средневековья, и по нормам наших дней гостям не надлежит разговаривать с набитым ртом. Но это так скучно — молча вкушать пищу и слушать музыку. Ведь вам есть что обсудить, правда? Поэтому я предлагаю… забыть об этикете и весело провести время за болтовней, ведь именно этим — болтовней — вы любите заниматься во время уроков.

В зале послышалось хихиканье, и Розамира чуть повысила голос:

— Также хочу напомнить вам, что в Средневековье совместное застолье считалось важным ритуалом, изгонявшим вражду. Поэтому стычки в пиршественном зале строго карались. Давайте и мы проведем этот бал без конфликтов, ведь это так приятно, когда все друг другу улыбаются.

Раздались одобрительные аплодисменты, кто-то оглушительно свистнул.

— Средние века иногда называют темными, — продолжила Розамира. — Применительно к ним часто звучит слово «мракобесие». Да, действительно, на это время пришелся расцвет инквизиции, инакомыслящих сжигали на кострах, в городах свирепствовали чума и другие болезни. Но так ли все было безнадежно? Я бы хотела напомнить о другой стороне Средних веков: это был период важных открытий, подготовивший почву для расцвета культуры Возрождения. Когда были изобретены вещи, без которых невозможно представить нашу жизнь сегодня, например очки и механические часы. В середине XV веке великий Иоганн Гуттенберг создал метод книгопечатания. На этой почве выросла целая плеяда великих ученых. Николай Коперник, который развеял миф о том, что центром мироздания является Земля. В трактате «Об обращении небесных светил» он доказал, что Земля и другие планеты вращаются вокруг Солнца. Джордано Бруно предположил, что за пределами Солнечной системы есть и другие миры. Галилео Галилей, наблюдавший за небесными светилами через телескоп, также сделал важные открытия, и он, кстати, положил начало современной механике. Исаак Ньютон описал физические явления природы. Антуан Лавуазье совершил переворот в химии, избавив ее от мистицизма. Теперь вы понимаете, почему именно Средневековье мы выбрали темой нашего праздника? Это — великое время, когда чудо просвещения начало входить в жизнь людей, пусть и вопреки их желанию. А как литератор, я не могу не признать, что средневековые легенды и предания просто восхитительны!

Что же, я хочу пригласить всех погрузиться в эту волшебную атмосферу. Вперед! Нас ждет пир! Прозвучал звук рога, и все направились к огромному столу, предвкушая отличный вечер

Злая шутка

Амьен готовилась провести вечер в одиночестве. Все мальчики заранее пригласили девочек, то есть пары были определены. Сама она понадеялась на Рене, но он ее предал. К Даниэлю она потом не подходила: стыдно было. И страшно, что он ей скажет?

Тем не менее она соорудила из своих длинных волос замысловатую прическу и украсила ее прозрачными бусами. Потом сделала несколько па перед зеркалом и улыбнулась своему отражению. Воздушное нежно-розовое платье подчеркивало хрупкость ее фигуры, на загорелом лице играл румянец. Амьен улыбнулась самой себе, и тут же ее сердце сжалось от горечи. Как жаль, что все так вышло... «А что, собственно, вышло?» — тут же отогнала она от себя грустные мысли. Подумаешь, пойдет на вечеринку одна! Их дружбу с Даниэлем не так-то легко расстроить. Просто… теперь она будет настороже. Завтра или послезавтра они с Даниэлем поговорят, и все недоразумения развеются. А пока она будет веселиться. Вот с этими намерениями Амьен и отправилась на бал.

За стол она села с краю, чтобы следить за подачей блюд. Каково же было ее удивление, когда три свободных стула рядом с ней заняли ее друзья: Даниэль, Этьен и Мари-Энн. Ну, насчет Мари-Энн она не сомневалась, а вот ребята…

— Привет! Какая ты сегодня красавица! — воскликнул Даниэль, с искренним восхищением глядя на девочку

— Вы???

— А ты кого-то другого ждала? Может, нам уйти?

Даниэль привстал, но Амьен со смехом усадила его обратно:

— Да нет, что ты! Я просто совсем не ожидала! Думала… А впрочем, неважно!

Официанты стали разносить праздничные яства. Уж кто-кто, а Амьен знала, что гости смогут попробовать жареной оленины с клюквенным соусом, рагу из телятины с нежнейшим пюре, жареные бараньи ножки с шафраном и запеченным картофелем, гуся с яблоками и изюмом и тушенного в белом вине и розмарине кролика. Повара также напекли пирогов с лесными ягодами, для любителей сладкого приготовили финики с орехами в меду и взбитые сливки и для всех — волшебный глинтвейн из виноградного сока, приправленный апельсиновыми корочками, имбирем, корицей, душистым перцем, мускатным орехом и гвоздикой.

Ребята набросились на еду, пробуя все подряд.

— Амьен, это невообразимо вкусно! — Этьен облизнул пальцы, позабыв о салфетке, и принялся за следующее блюдо. — Правда, Даниэль?

Мальчик энергично закивал, так как его рот был набит.

— Как я рада, что вам нравится! — просияла Амьен. Но конечно, она была рада не из-за того, что еда оказалась вкусной. Это само собой. А вот то, что их четверка снова вместе и черная кошка, проскочившая между ними, не успела наделать больших бед, вот это настоящее счастье. Однако продолжить разговор не удалось. Веллингтон поманил мальчиков к себе, и они не без вздоха сожаления вышли из-за стола.

— Надеюсь, тут всё не съедят за это время, — вздохнул Этьен.

— Не бойся, я припрячу для тебя пару тазиков, — пошутила Мари-Энн.

— А куда это вы, кстати?

— Секрет! — сделал страшные глаза Этьен, и они с Даниэлем испарились.

— Вечно у них какие-то секреты от нас…

— Ты же знаешь, что они что-то готовили вместе с профессором к празднику, — сказала Амьен, но, признаться, и она была огорчена тем, что Даниэль ушел.

В это время раздался удар в гонг, и дракон в центре зала зашевелился. Глаза чудовища сверкнули рубиновым блеском. Открыв пасть, дракон издал такой страшный рык, что некоторые из девочек вскрикнули. Подруги были не робкого десятка, но и они вздрогнули. Из пасти дракона послышалось шипение, а затем вырвалось пламя, которое, однако, никому и ничему не причинило вреда. К дракону подскочили два рыцаря в средневековых доспехах и принялись угрожающе размахивать копьями. Их осыпали снопы искр, а Амьен подумала, что видела что-то подобное на городской площади во время выступления циркового факира. Наконец один из рыцарей проткнул грудь чудовища, и оно, издав последний протяжный рык, замерло.

В наступившей тишине раздался голос профессора Веллингтона:

— В средневековых легендах дракон олицетворял силы зла и хаоса. Эти силы грозили лишить мир источников жизни: воды, солнца, деревьев. «Червь», «змей» — вот как еще называли драконов. Вы только что видели битву доблестных рыцарей со злом, которое было побеждено, как это всегда, к счастью, и бывает.

Рыцари приподняли забрало, и по залу пронесся восхищенный шепот: с драконом сражались Этьен и Даниэль.

— Так вот что вы готовили все это время! А нам ничего не сказали! — обиженно надула губки Мари-Энн, когда Этьен вернулся на место.

— Тогда бы и сюрприза не получилось, — засмеялся мальчик. — Ведь вы, женщины, так любите поболтать.

— Это ты про нас? Да как тебе не стыдно!

Амьен решила переключить разговор, чтобы не дать разгореться перепалке:

— Ой, а как получилось, что огонь никого не обжигал? Это как у факира, который изрыгает пламя изо рта, а сам при этом не страдает, да?

Этьен кивнул:

— Принцип тот же. На самом деле придумать все с огнем было не сложно. Сложнее было заставить двигаться эту махину. Этот дракон страшно тяжелый, поэтому мы задействовали четырех человек: один управлял хвостом, двое — крыльями и один двигал головой. Он же, кстати, и огонь изрыгал. Как факир, ты права.

— Круто получилось, молодцы! — искренне похвалила Амьен.

Она улыбалась, но, если честно, через силу: Даниэля перехватили девочки в другом конце стола, и он беззаботно болтал с ними, видимо рассказывая о своих «рыцарских» подвигах. Пир между тем продолжался. Бросив взгляд на Рене, а он сидел напротив, чуть наискосок, Амьен увидела, как ее обидчик достал из-под полы плаща темную бутылку и, подмигнув приятелям, начал разливать содержимое в кубки.

— Что это там за подпольный бар образовался? — потянул носом Этьен, почувствовавший запах алкоголя.

— Рене, видно, решил изобразить, что он достаточно взрослый, чтобы пить вино.

— Да тут не вином, а чем покрепче пахнет, — нахмурилась Мари-Энн. — Точно вам говорю, там что-то на спирту. Я запах спирта терпеть не могу, а приходится его использовать для дезинфекции инструментов. У меня сразу тошнота к горлу подкатывает. Рене поднялся с кубком в руке и довольно громко произнес:

— Я пью до дна за нашу школу, которая не просто дает знания, а вскармливает будущую элиту мира: политиков и бизнесменов, художников и ученых. Мы будем менять мир и управлять остальными людьми. За вас, будущих правителей народов и властителей умов!

Вроде бы он говорил это в шутку, но Амьен стало неуютно, и она опустила голову, чтобы никто не заметил, как ее щеки покраснели. Она могла допустить, что многие из ее однокашников действительно видели себя в будущем на самом верху, но лично ее это не привлекало. До девочки долетали обрывки фраз:

— Мой отец оплатил оборудование для обсерватории Астрополиса, и его имя будет выгравировано на памятной табличке.

— Мне мать сказала, чтобы я уже сейчас начал ходить на курс политических манипуляций. Они с отцом рассчитали, что уже через десять лет я смогу баллотироваться на выборах. А еще через пять лет меня ждет кресло вице-президента.

— А я, когда закончу Астрополис, возглавлю корпорацию.

Этьен, который тоже слышал эту пустую похвальбу, с усмешкой покачал головой:

— Интересно, а без родительских кошельков вы что-то можете? Ну, сами. Своей головой и своими руками?

Приятели Рене переглянулись и засмеялись, однако ответ Рене заставила Амьен побледнеть:

— В Астрополисе скоро все будет иначе. Сейчас сюда принимают всех, надо только успешно сдать экзамен, но такая политика вредит репутации академии. Мой отец уже выдвинул предложение, чтобы кандидатуры абитуриентов обсуждались Советом учредителей. Конечно, это не дело, когда незаконнорожденная дочь нищей кухарки сидит за одним столом с приличными людьми. Возможно, будут пересмотрены списки всех курсов, чтобы исключить простолюдинов. Проучились годик-другой, и хватит. Им не место в лучшем учебном заведении мира.

Даниэль, подсевший к друзьям, резко вскинул голову, на его лице проступили красные пятна.

— Что ты сказал? Немедленно принеси свои извинения. Да как ты только посмел!

— И что же я такого сказал? — выпятил подбородок вперед Рене. — Сам знаешь!

— Я сказал правду, и только. — Рене криво усмехнулся и сквозь зубы прошипел еще что-то.

И тут на него обрушился удар. Как потом все говорили, он видел, что Даниэль занес кулак, но по какой-то причине даже не подумал защищаться, хотя драться умел и любил.

— Ааааааааааааа! — со стоном упал на пол будущий властитель мира.

Кто-то из взрослых подбежал к мальчику и попытался поднять его. Но Рене никому не давал до себя дотронуться, катаясь как бесноватый. Потом он затих и не подавал признаков жизни. Вызвали врача, тот прощупал пульс и спросил, где болит сильнее, но Рене не ответил. Вроде бы он и пришел в себя, но лежал и мычал с закрытыми глазами. Было принято решение о его экстренной транспортировке в Нордбридж. Когда Рене клали на носилки, он отыскал взглядом Даниэля и выкрикнул так, что слышали все вокруг:

— Теперь тебя точно выгонят из школы! Тебя и дочку кухарки! У меня сотрясение мозга, а этого мой отец так не оставит!

Однако профессор Веллингтон покачал головой:

— Еще неизвестно, кого отчислят первым. Он тебя ударил, да, но ты нарушил самое главное правило школы: унижать наших учеников никому не позволено. Поэтому я буду разговаривать с твоим отцом о твоем отчислении.

— А что я такого сказал? — Рене с невинным видом уставился на профессора.

— Были свидетели, мой дорогой, которые подтвердят, что зачинщиком драки выступил именно ты. И я бы отчислил Даниэля, если бы он не поступил так, как поступил. Что касается сотрясения мозга, то, похоже, оно у тебя уже давно. Не могу представить, чтобы человек в здравом рассудке мог говорить такие вещи. Так что придется провести медицинскую экспертизу, но не на предмет нанесенных тебе увечий, а на предмет твоего душевного состояния. Я опасаюсь за жизнь и здоровье других учащихся, я ведь отвечаю за них!

Стоящие рядом школяры прыснули от смеха. Учителя из педагогических соображений смеяться не могли, но с трудом сдерживали улыбки. Рене скрипнул зубами от ярости, но не решился возразить. Однако в его взгляде, брошенном на Амьен, сквозила такая ненависть, что девочка поежилась.

Рождество и перемирие

Рене провел в больнице чуть больше недели, и все это время школа обсуждала случившееся. Все знали, что причиной стала драка с Даниэлем. А вот что послужило поводом для ссоры, об этом знали немногие, лишь те, кто был в этот момент рядом.

Профессору Веллингтону удалось замять неприятную историю, даже несмотря на угрозы Люмьера-старшего. Отец Даниэля, он по-прежнему был бургомистром, счел нужным навестить Рене в больнице, чтобы задать ему ряд вопросов. И стал свидетелем весьма красноречивого происшествия. Рене, которого не предупредили о визите высокопоставленного лица, убегал от медсестры, пытавшейся померить ему температуру.

При этом он произносил такие слова, которые уж точно нельзя писать на бумаге. Заметив бургомистра и его свиту, он изобразил, что падает в обморок. Но выглядело это глупо, и бургомистр вынужден был признать, что мальчишка не так уж и пострадал. На следующий день Рене выписали, к великой радости пациентов и медперсонала.

В Астрополис Рене вернулся ближе к экзаменам, перед католическим Рождеством и длинными зимними каникулами. Встречаясь с Даниэлем в коридорах школы и на лекциях, он отводил глаза, что было не похоже на его обычную манеру держаться. С Амьен и ее подругой он вежливо здоровался и торопился пройти, вид у него при этом был жалкий. Мари-Энн даже предположила, что Рене изменился в лучшую сторону: