Амьен. Летопись древних времен

Елена Верховская

Амьен. Летопись древних времен

Легенда о птице Синь

Только один раз в году на вершину далеких гор ложится плотный туман. В этот день на лазурную ветку Синего дерева спускается с неба птица Синь. Она всю ночь поет свою песню так, что природа вокруг замирает и даже хищные звери и птицы не выходят на охоту. Серебристые рыбки в прозрачной лазурной тьме горного озера неподвижно зависают в ледяной воде и только слегка пошевеливают плавниками. Все внимает чудесному пению, вслушиваясь в красоту мелодии.

На рассвете птица покидает землю до следующего года. Задевая о ветки дерева, иногда она роняет перо, и то плавно опускается на траву, покрытую утренней росой. Перо небесной птицы также остается на земле не более дня, а потом исчезает без следа.

Не успела замереть листва на ветке, с которой только что спорхнула птица Синь, как к подножию дерева опрометью бросился человек в поношенной рваной одежде. Он судорожно начал перебирать стебли молодой травы, пытаясь отыскать что-то в темноте. В ярости отбрасывая камни, он до крови обдирал пальцы, но его это не заботило. Наконец, победоносно вскрикнув, мужчина вскинул вверх руку с зажатым в кулаке тонким пером.

Кубарем, не чувствуя под собой ног, он бросился прочь с горы. Тишину утреннего воздуха разрывал дикий хохот, похожий на сдавленные рыдания. Мужчина торопился как мог. Ведь тот, кто найдет перо птицы Синь, может переписать страницу судьбы в «Летописи древних времен», но только до истечения следующего дня. Как только чернила впитаются в бумагу, перо вспыхнет синим пламенем и сгорит. И тогда история изменит свой ход: Колесо времени и событий повернется вспять. Строчки, выведенные пером, могут вернуть на землю пропавшие города, изменить ход великих войн и возвести на царство другую династию, не ту, которая правила по стечению обстоятельств. И это единственный способ вернуть к жизни умершего человека.

Мужчине, который несся со склона горы как сумасшедший, во что бы то ни стало нужно было успеть сделать запись пером птицы Синь в «Летописи древних времен» в ночь зимнего полнолуния. Совершив задуманное, он опять отправился в путь. Не чувствуя усталости, он бегом пробирался по горным тропам, пока не выбрался на освещенную холодным лунным светом площадь Мертвого города. Сбавив скорость, он пробирался среди развалин, стараясь не потревожить кочевых стражей. Это было нелегко, но он как свои пять пальцев знал все тайные тропинки и выходы из каменной западни.

На краю песчаного плато, за которым уютно свернулась калачиком спящая сельская деревня, его ждала старая машина, вплотную прижатая к пошатнувшемуся заброшенному сараю. Своими проржавевшими крыльями она была неуловимо похожа на хозяина: такая же неприкаянная и жалкая, потрепанная жизнью.

Мужчина не смог с первого раза попасть в замок зажигания, потому что ключ в его руке ходил ходуном. Наконец он завел двигатель, машина с визгом сорвалась с места и помчалась по узкому горному шоссе, петляющему между частоколом дорожных столбиков, установленных на каменистой насыпи.

Холодная луна равнодушно взирала с высоты на притихшую землю. Ничего не подозревающие люди спокойно спали в своих домах. Звери и птицы притихли в норах и гнездах в ожидании наступающего дня. Все в мире было так же, как и всегда, и ничего не предвещало ужасной катастрофы, грозившей всему живому.

Выбор пути

За несколько месяцев до вышеописанных событий в Академии высоких искусств Астрополис разыгралась нешуточная драма. Амьен и ее друзья перешли на второй курс. Пришло время разбиваться на классы, в которых особое внимание уделялось тем предметам, что понадобятся при овладении будущей профессией.

Мари-Энн без колебаний выбрала естественные науки, так как хотела и дальше изучать свою любимую медицину. Теорию она знала неплохо, но вот с практикой возникли небольшие проблемы. Дело в том, что для практики нужны были настоящие пациенты, однако друзья Мари-Энн быть пациентами решительно не хотели. И от любых ее попыток вылечить простуду или помазать зеленкой царапину все трое старательно увиливали. Поэтому она уже в первый год пребывания в Астрополисе, можно сказать, поселилась в кабинете профессора Ракушки, где после основных занятий оказывала помощь птицам и зверушкам. Чайки со сломанными крыльями, бурундуки и зайцы, которых угораздило повредить лапку, — все попадали в заботливые руки Мари-Энн, и та с энтузиазмом лечила их. К радости девочки (которую не всегда разделяли ее подопечные), шансов увернуться от лечебных процедур у них не было. Но Мари-Энн была педантична и настойчива, все, кого она лечила, рано или поздно выздоравливали, и это делало честь начинающему доктору.

Этьен и Даниэль тоже были уверены в своем выборе. Они записались на курс точных наук под руководством профессоров Веллингтона и Мирадора. Это решение было продиктовано еще и корыстным расчетом: ребята могли по очереди записывать лекции и распределять работу над домашними заданиями. Освободившееся время они посвящали научным экспериментам и решениям особенно сложных задач для старшекурсников.

Из их компании только Амьен колебалась. Выбирая между кафедрой прикладного творчества и кафедрой истории, философии и высоких искусств, она несколько раз меняла свое решение. С одной стороны, она с детства мечтала о том, чтобы стать архитектором и строить красивые дома. Ее завораживали классические греко-римские фасады, стрельчатые готические арки и витиеватые узоры в стиле барокко и рококо. Иногда во сне она видела конструкции, не похожие ни на что, таких домов в мире еще не было. И что самое интересное, ей открывались не только фасады, но и вся «начинка» этих домов, от фундамента и инженерных коммуникаций, до черепицы на крыше.

Но после пробуждения девочку вновь начинали одолевать сомнения. Ведь архитекторы — великие люди. Они построили собор Святого Петра в Риме, Тадж Махал в Индии, Вестминстерское аббатство в Англии, Исаакиевский собор и Храм Василия Блаженного в далекой России, Нотр-Дам в романтическом Париже. Все эти шедевры она видела на картинках в книгах Пьемона, а в своем родном городе могла насладиться роскошным кафедральным собором, который был возведен еще в XIII веке. И вместе с восхищением в ее душу закрадывался страх: неужели она, маленькая девочка, сможет сделать что-то похожее? Но победа ее проекта «Гурмания» на выставке «Архибудущее» (она получила приз зрительских симпатий) вселяла в нее надежду все-таки стать архитектором.

В то же время Амьен всей душой успела полюбить ювелирное дело. Она умела проникнуть в тайны камней, а те наделяли ее своей энергией и силой. Кроме того, она чувствовала, что обязана продолжить дело своего отца, признанного мастера известного французского ювелирного дома. Кто же, как не она, единственная наследница рода Готье, будет всем этим заниматься, кто защитит дело ордена Хранителей? Раздираемая этими сомнениями, девочка до последнего дня так и не смогла сделать выбор, потому что чаша весов поочередно склонялась то в одну, то в другую сторону.

Как-то Амьен с горечью сказала Даниэлю:

— Какая-то я трусиха. Вот вы точно знаете, чего хотите. А я не могу даже себя понять, не то что других людей!

— Так это и есть самое сложное — понять свое истинное желание, — философски заметил ее друг. — Если бы все его понимали и следовали своему сердцу, то скольких ошибок можно было бы избежать. Я думаю, многие несчастные и оступившиеся люди, пьяницы и злодеи, несчастны именно из-за того, что не нашли себя. В них что-то отмирает, то, что могло бы приносить пользу другим.

Амьен с ужасом уставилась на него:

— То есть если я ошибусь, то я буду несчастной и… пьяницей? И я могу умереть?

— Нет, — рассмеялся Даниэль, — я же не про настоящую смерть говорю, а про отмирание желаний. Ну… когда душа не может выразить то, что для нее близко. Я за тебя и не волнуюсь совсем: ты ведь не выбираешь между физикой и архитектурой или медициной и ювелирным делом. Тебя привлекает творчество. Понимаю, тяжело определить, что для тебя важнее. На самом деле я догадываюсь, что тебе надо, и абсолютно уверен, что ты в конце концов сделаешь правильный выбор.

Увидев ее вопросительный взгляд, он тут же замахал руками:

— Ничего советовать не буду! Ты должна все решить сама. Положись на интуицию — что она тебе подскажет.

С этими словами Даниэль вышел, и Амьен опять осталась наедине со своими сомнениями. Но она поймала себя на том, что ей стало гораздо спокойнее. Все же приятно, когда в тебе уверены близкие друзья! Она все больше убеждалась в том, что решение само придет к ней в нужный момент. К ее удивлению, накануне первого дня занятий Амьен заснула мгновенно, только положив голову на подушку, хотя до этого промучилась не одну ночь, ворочаясь с боку на бок.

Утром она встала с легким сердцем и с удовольствием позавтракала тостами с апельсиновым джемом. За завтраком она вспомнила свой сон: удивительный город с белыми колоннами, уходящими в небесную высь. Она гуляла по просторным улицам и тенистым паркам, любовалась фонтанами и арками. Замысел архитектора, который придумал все это, казалось, повторял далекую мечту ее детства. Это был город, в котором так хорошо заниматься творчеством. Город без тесных улиц и мрачных домов. Город, открытый небу. Город радости. Именно такой, в каком хочется жить вместе с лучшими друзьями.

В первый день нового учебного года в Астрополисе Амьен из рода Готье стала ученицей кафедры истории, философии и высоких искусств, намереваясь посвятить себя изучению архитектуры. Единственное, что омрачало ее радость, — Рене Люмьер, ее враг, также оказался учеником этой же кафедры: свое будущее он связывал с управлением высокой политикой.

Старый враг — новый друг

Здесь нужно вспомнить, что первый раз Амьен и Рене столкнулись еще в Нордбридже. И их встреча могла бы закончиться большими неприятностями для девочки, не вмешайся старый ювелир Пьемон. Потом судьба свела их в Астрополисе. Рене, сына местного богача, до дрожи раздражало то, что в элитной школе учится дочь простой кухарки, и он все время старался обидеть девочку. Преподаватели, согласно политике школы, по возможности старались не принимать в конфликтах сторону кого-либо из детей, так что Амьен должна была выкручиваться сама. От Рене страдали и другие ребята, он был первым зачинщиком в драках. Но взрослые все ему прощали. Видимо, из-за отца. Правда, поговаривали, что его отец, человек в Нордбридже известный, нажил богатство нечестным путем, а самые смелые шептались о его связи с бандитами и торговцами краденым. Но прямых доказательств не было, поэтому на приемах в высоких домах Нордбриджа чета Люмьер появлялась регулярно. Мать Рене всех поражала своими шикарными нарядами и до неприличия крупными бриллиантами.

Но как бы там ни было, Рене считался одним из лучших учеников в классе. Ему прочили политическую карьеру и говорили, что он далеко пойдет. Вне всякого сомнения, если учесть то, что уже в школе он решил опробовать на своих друзьях грязные приемы манипулирования. И разгадать его истинные замыслы было трудно.

На первом занятии он подошел к Амьен, протянул ей руку и тихо произнес:

— Давай забудем наши прошлые недоразумения. Мы теперь учимся в одной группе, и будет лучше, если между нами не останется обид.

Амьен недоверчиво взглянула на своего врага из-под опущенных ресниц, думая, что ей это снится. Неужели он настолько изменился за лето? Но девочка привыкла видеть в людях только хорошее, поэтому она протянула ему открытую ладонь:

— Конечно, никаких обид! Я даже рада, а то на душе камень!

Рене с облегчением вздохнул:

— Я знаю, что ты вправе держать на меня зло, но я сейчас жалею о том, что раньше обижал тебя. Больше такого не повторится!

С этого дня Рене стал подсаживаться к Амьен на общих для всех лекциях, когда рядом не было Даниэля или Мари-Энн — их он по-прежнему недолюбливал.

Амьен с удивлением обнаружила, что Рене знает не меньше, чем эрудированный Этьен. Впрочем, это было объяснимо. Родители Рене не скупились на репетиторов, покупали ему лучшие книги и возили в путешествия. К своим четырнадцати годам Рене где только не побывал. Для Амьен, выросшей в Айлендхаусе, откуда они с мамой переехали в Нордбридж, ее прошлогоднее путешествие в Замок Ангелов стало настоящим приключением. Вместе с друзьями она впервые попала во Францию. Замок в Пикардии, вблизи города Амьен, оказался родовым поместьем ее отца. И именно в честь этого города она носила свое необычное имя. Но Рене… сколько же он повидал интересного! Однажды девочка восхищенно заметила:

— Я была только в городе Амьен, но у меня с детства мечта побывать в Риме, Венеции, Афинах… Но особенно в Париже. Ты ведь там уже был и видел Эйфелеву башню. Она и правда такая высокая?

Рене пожал плечами:

— Высокая, конечно. Стоит металлическая каланча посреди города, ничего хорошего, на мой взгляд. Куда больше мне понравился Лувр. Вот это дворец! Вот это мощь. Настоящее олицетворение власти!

— А Мона Лиза, какая она? Неужели от нее невозможно отвести взгляд, и она смотрит прямо на тебя, куда бы ты ни встал?

Но Рене совершенно не разделял и эти восторги Амьен:

— Маленькая картина. Глазки у Моны Лизы крошечные, да и сама она не красавица. Вообще непонятно, из-за чего столько шума! Есть столько красоток, пусть и неизвестными художниками нарисованных. Они куда как лучше, чем эта серая мышь.

Вот этого Амьен не могла снести, ведь Леонардо да Винчи был ее кумиром. Не только художник, но и ученый, изобретатель, инженер. Великий человек — великий во всем. Она с горячностью возразила:

— Красота и в жизни, и в искусстве — это не только правильные черты лица и идеальные формы. Это гармония внешнего и внутреннего, это настоящая жизнь, переданная в красках, камне или металле. Я видела лишь репродукцию, но и она поразила меня. Даже сейчас, закрыв глаза, я вспоминаю ее спокойный взгляд, сложенные руки и нежную улыбку. А вот красивые и яркие картинки, что продаются на рынке, я при всем желании не могу вспомнить уже через минуту. Их тысячи, а Мона Лиза — одна!

— Ну ладно, ладно, — неожиданно покладисто согласился Рене. — Возможно, ты права: недаром весь мир ею восхищается, и эта картина стоит миллионы. Но почему ты так интересуешься Францией? Ведь есть и другие места.

Амьен со вздохом согласилась:

— Да, у меня мечта объездить весь мир, как сейчас моя мама. Но начать я бы хотела с Франции, ведь мой отец родом оттуда.

— Твоя мама путешествует по миру? Но это же очень дорого!

Рене выглядел по-настоящему озадаченным. Амьен рассмеялась:

— Это не то, что ты думаешь. Она — повар. Устраивается работать в рестораны в тех странах, куда ее заносит судьба. Этим и зарабатывает на жизнь.

— Это несерьезно, — скептически заметил Рене. — Я люблю ездить с комфортом и, главное, иметь возможность посмотреть все достопримечательности. Для этого нужны деньги и свободное время. А иначе теряется весь смысл путешествий.

Амьен хотела возразить, что ее мама, в отличие от туристов, видит жизнь в разных странах изнутри, а это в сто раз интереснее, чем ходить на экскурсии, но не успела.

— Ее мама тоже могла бы путешествовать, как и все богачи, если бы не отказалась от наследства. Так что кичиться деньгами не стоит: не для всех это мера успеха и счастья. Иногда люди выбирают нечто другое.

Это сказала Мари-Энн, которая подошла незаметно и теперь стояла подбоченившись, готовая защищать и Амьен, и Эльзу от нападок Рене. Но Рене услышал только одно:

— Твоя мама отказалась от наследства? Но почему? Ведь тогда ты могла бы иметь нормальный дом и приличных знакомых.

Он с непониманием смотрел на Амьен, а та покраснела и уже не рада была поддержке со стороны подруги.

— Да, это правда, отец оставил нам с мамой фамильный замок. Но когда мы в сопровождении адвоката приехали туда, то увидели, что в замке живут дети. Оказывается, про завещание во Франции никто не знал, и местные власти отдали его монастырю. А монахи, в свою очередь, устроили там приют для сирот, потому что старое здание пришло в упадок.

— Ну и что с того? Это их проблемы… — пожал плечами Рене.

— Но мы же не могли выгнать несчастных детей на улицу! Поэтому мы вернулись в Нордбридж и решили, что будем жить по-старому. Нам и так неплохо!

Мари-Энн с восхищением смотрела на смущенную Амьен, а Рене — с неприкрытым удивлением, смешанным с жалостью. К счастью или к несчастью, но девочки этого не заметили. Вскоре Рене удалось растопить даже холодное сердце Мари-Энн, и теперь они все чаще проводили время втроем. Что до Даниэля с Этьеном, то они эту дружбу точно не одобряли. Но и не препятствовали: профессор Мирадор загрузил их по полной программе, и им просто некогда было отговорить девочек от сомнительного сближения.

Учебник на двоих

Амьен на ходу рылась в сумке, хотя знала, что делает это напрасно. Утром она забыла положить учебник, а ведь сегодня семинар по философии, истории религий и тайных обществ. Больше всех других преподавателей она побаивалась профессора Маралиса Роттери, седого сгорбленного старичка, кутавшегося в плотную черную мантию в любую погоду. Хотя его взгляд из-под нависших бровей был скорее доброжелательным, чем строгим, что-то в профессоре смущало девочку.

Рене уже сидел в аудитории и, заметив Амьен, приветливо замахал ей рукой. Она подсела к нему.

— Ты что так поздно? Профессор Роттери терпеть не может, когда кто-то опаздывает. Еще чуть-чуть, и он бы дверь закрыл: кто не успел, тот опоздал.

— Да, хорошо хоть успела! — выдавила Амьен. — Только вот учебник я сегодня забыла.

— Ничего, будем по одному заниматься. — Рене пододвинул к девочке раскрытый посередине увесистый фолиант с черно-белыми старинными литографиями.

Профессор Роттери оглядел притихшую аудиторию, откашлялся и начал лекцию:

— Мы с вами уже говорили об одном из самых таинственных обществ в истории человечества. Об ордене тамплиеров. Он был основан в 1119 году группой рыцарей во главе с Гуго де Пейном, когда они вернулись из Первого крестового похода. Как вы уже знаете, про этот орден до сих пор ходит множество легенд. Он окутан тайнами, пожалуй, более темными, чем любое из самых известных обществ. Однако сегодня мы коснемся тайны тайн, легенды легенд. Кто из вас слышал о святом Граале?

Рука Рене взлетела в воздух, и профессор дал знак, что можно говорить.

— Грааль — это чаша, из которой Иисус Христос пил вино на Тайной вечере и в которую была собрана его кровь из ран, — затараторил Рене. — Ей приписываются великая сила и чудесные свойства. К сожалению, она исчезла без следа.

Благосклонно кивнув, профессор продолжил:

— Действительно, никто не знает, где находится чаша Грааля. И это при том, что многие другие христианские реликвии сегодня доступны к осмотру. Так, Туринская плащаница хранится в соборе святого Иоанна Крестителя в Турине. Терновый венец — в Париже, в Нотр-Дам де Пари. А мраморная лестница, по которой Иисус поднимался на суд во дворце Пилата, установлена в Риме.

Ученики зашумели, раздался чей-то голос:

— Получается, что лестницу, часть дома, перевезли в другой город, за много километров от древней Иудеи?

Старый профессор пожал плечами:

— Это не тема нашей сегодняшней дискуссии — как в древние времена решались такого рода задачи. Думаю, перевезти в двадцатом веке мраморную лестницу из Иерусалима в Рим значительно проще, чем за 3000 лет до нашей эры поставить в пустыне каменных сфинксов и пирамиды. На другом уроке мы коснемся этого вопроса, а пока я продолжу про Грааль.

Сосед Рене и Амьен, хмыкнув, шепнул:

— Вот противный! Неужели трудно сказать? Ведь это гораздо интереснее узнать — как перетащили лестницу на другой конец света, чем слушать пустые сказочки про чашу, которая исчезла.

Но Рене отрицательно покачал головой и так же шепотом ответил:

— Ты что, это же очень круто! Мой отец как-то обмолвился, что он знал людей, которые искали этот самый Грааль. Какое-то тайное общество, очень богатые и влиятельные люди.

Профессор тем временем задал очередной вопрос:

— Как вы думаете, почему за святым Граалем гонялись крестоносцы, тамплиеры, масоны и даже рыцари Круглого стола?

Рене, всегда активный на занятиях профессора Роттери, опять поднял руку.

— Считается, что испившему из чаши Грааля отпускаются все грехи, он получает богатство, самые разные блага и даже вечную жизнь.

Роттери кивнул и продолжил:

— Что может быть привлекательнее для человека, чем деньги и власть? Конечно же только одно — бессмертие! Абсолютно любой человек на Земле может добиться неограниченной власти, может стать богатым, но вот смерть рано или поздно найдет и царя, и вассала. И сильные мира сего, естественно, хотели бы найти рецепт вечной молодости. Так вот, святой Грааль, этот уникальный источник всего, о чем только можно пожелать, якобы был найден и спрятан тамплиерами. И до сих пор самое существование чаши, так же, как и место, где она спрятана, одна сплошная загадка. Как вы думаете, ищут ли чашу сегодня? И кому она нужна? В каких целях?

Рене опять поднял руку и с вызовом ответил:

— Грааль точно существует. И те, кто его ищет, знают, где его можно найти. А найдет его тот, кто стремится покорить весь мир.

Профессор опять благосклонно кивнул и продолжил:

— Действительно, в первую очередь за рецептом бессмертия охотились те, кто был заинтересован в долгосрочных амбициозных проектах. Как мы видим из истории, все великие империи исчезли с лица земли после смерти лидеров, их создавших. Самым наглядным примером является империя Александра Македонского. Вот почему сильные мира сего связывают с Граалем надежду не только захватить власть, но и бесконечно удерживать ее. Пожалуйста, найдите в книге отрывок про то, как описывают чудеса Грааля крестоносцы.

Рене склонился над учебником вместе с Амьен, и их волосы соприкоснулись. В это время мимо аудитории проходили Даниэль с Этьеном. Увидев через открытую дверь идиллическую картинку, Даниэль сжал кулаки.

— Да ладно тебе, — миролюбиво заметил Этьен, покачав головой. — Между ними все равно ничего нет. Просто они вместе учатся, и у них учебник один на двоих.

Даниэль с притворным равнодушием пожал плечами:

— Мне все равно, с кем Амьен встречается. Но я не доверяю Рене, и вряд ли что-то способно изменить мое мнение. Думаю, у него есть кое-что на уме, а дурочка Амьен ничего не замечает, кроме его светлых локонов и голубых глаз. Внешность ангельская, а сам последний подонок.

— Если хочешь, можем поговорить с девчонками, — предложил Этьен, но Даниэль отрицательно покачал головой:

— Думаю, не стоит пока. Сейчас какой-никакой мир. А это во сто крат лучше ссоры.

Однако вскоре все изменило внезапное происшествие.

Известие о бале

Учеба в Астрополисе хоть и была страшно интересной, но почти не оставляла свободного времени. К середине осени даже не самые старательные из учеников выглядели утомленными, но до каникул было еще далеко. А тут еще пошли разговоры, что Хэллоуин в этом году отмечать не будут. Слухи оказались верными, но особого повода для огорчений не было — вместо Хэллоуина профессор Веллингтон, директор Астрополиса, распорядился провести бал-маскарад Первого дня зимы.

— Для нас это будет репетиция Нового года, — пошутил он. И тут же добавил: — Требование к вам только одно. Мы решили выбрать темой бала Средневековье. Поэтому вы должны создать образ в стиле этой эпохи. Библиотека Астрополиса вам в помощь: у нас есть немало книг по истории средневекового костюма. Также к вашим услугам костюмерная нашего театра. И прошу ознакомиться с правилами этикета того времени, чтобы не было казусов, когда вы захотите пригласить даму на танец.

Кто-то из мальчиков фыркнул:

— Вот скукотища — танцевать весь вечер с девчонками!

— Прошу прощения, но футбол тогда был не в моде, — тут же парировал Веллингтон. — А кто не хочет танцевать с прекрасными дамами, тем прямая дорога в придворную стражу. Возможно, кому-то это понравится больше: стоять навытяжку с мечом и отдавать каждому честь.

Гул в зале усилился, мальчишки никак не могли решить, что все-таки лучше. А девочки, все без исключения, после объявления о бале озаботились выбором платьев. Амьен с Мари-Энн не стали исключением. Как и советовал Веллингтон, они пролистали в библиотеке богато иллюстрированные книги, затем посмотрели, что есть в костюмерной, и теперь после уроков целыми вечерами просиживали в гостиной с иголками и нитками, склонив головы над шитьем.

За украшение зала отвечала Розамира, преподаватель литературы и изящных искусств, и все четверо, Амьен, Мари-Энн, Даниэль и Этьен, не могли отказать ей в помощи. Девочкам было поручено придумать, как оформить вход, но самое главное — составить меню праздничного ужина, которое пришлось по вкусу всем школьникам и при этом отвечало бы самым строгим средневековым традициям.